Демонские игры часть третья. Хроники Рая: Противостояние

Дома в деревне отличались от типичных ангельских построек — они были собраны из стволов деревьев, а не возведены из белого мрамора. Окна обрамлялись резным деревом, покрашенным в нежно-голубые тона. Крыши, выкрашенные в жёлтые оттенки, видимо, должны были напоминать золотые шпили Ангельских Крыльев. Вокруг деревни не было ни сплошного забора, ни самой захудалой изгороди. Дороги были просто утрамбованной землёй. В каждом дворе был небольшой огород с овощами. Она выглядела как типичная земная деревушка, в которой обычно живут старики. Не хватало только звуков домашних животных и коптящих небо дымовых труб.

Для меня этот пейзаж выглядел слишком чужеродно. Казалось, что это ловушка, что сейчас из этих домиков хлынет толпа ангелов и перебьёт дезориентированную армию. Я рванул туда, подгоняемый собственной паранойей и приземлился у входа прямо перед тем, как первые воины вошли в деревню.

— Стоять, — приказал я. Шлем закрыл голову и мне открылась энергетическая картина этого места. Сила текла здесь слишком размеренно, чтобы представлять опасность. Внутри домов скрывались живые существа, всего по двое-трое. Я чувствовал пульсацию их магии, словно учащённое сердцебиение. — Никого не убивать без необходимости, собрать жителей в центре, старосту деревни привести ко мне.

Демоны ринулись исполнять мой приказ, но без особого энтузиазма. По ним было видно, что их клинки соскучились по свежей крови. Однако, разрешить им бесчинствовать — это всё равно что спустить с цепи бешеное животное. Конечно, этот метод покажется многим эффективным, пока не встанет вопрос о том, как посадить это животное обратно на цепь.

Воины выбивали хрупкие двери и силой вытаскивали людей из домов. Это были души умерших на Земле. Но в отличие от живущих в Крыльях, эти не были похожи на бесплотные тени. Их тела хоть и состояли в основном из энергии, но полностью повторяли человеческую биологию — тонкая розовая кожа, живое сердце, перегоняющее кровь по телу, и глаза, полные страха и непонимания.

— Генерал, по вашему приказанию жители собраны в центре, — доложил один из демонов. За его спиной, опустив глаза вниз, стоял старик. Воин указал на него. — Вот староста деревни.

Кивком я приказал старосте проследовать за мной в ближайший дом. Он беспрекословно подчинился. Несмотря на опасность, старик двигался уверенно и даже немного грубовато, без изящества, присущего пернатым. Он слегка сутулился, будто нёс невидимую тяжесть на плечах. Одет он был в простейшую, но при этом достаточно практичную одежду: туника из серой, грубой ткани до колен, подпоясанная широким кожаным ремнём. На плечах — простой плащ из шерсти. Всё было достаточно поношенным, а ещё будто отдавало запахом рыбы.

Мы сели за деревянный стол, на котором были остатки ужина, и я впервые взглянул ему в глаза. Они были голубоваты-серыми, как вода перед штормом. Его взгляд был прямым, цепким, без тени лукавства, застывшим в суровом понимании. Кожа на лице была тёмная, будто старая медь, выжженная бесконечным солнцем. На лбу глубокие морщины — следы не столько возраста, сколько постоянного напряжения и сосредоточенности. На скуле, возле широкого носа с небольшой горбинкой, был старый, едва заметный шрам. Его лицо украшала густая, коротко подстриженная, курчавая, с проседью борода. Больше седины лишь у висков и в усах. Его плечи, широкие и квадратные, словно созданные, чтобы нести тяжесть. Было понятно, что руки — это его орудие труда. Ладони огромные, с мозолями, похожими на жёлуди. Жилы на смуглых предплечьях выпирали, как канаты. Кажется, этими руками он мог бы не просто заниматься ремеслом, но и одним ударом убить демона. В его лице, во всей его фигуре была неприкрашенная правда, сила и магнетизм. Это человек, который никогда не боялся ни тяжёлой работы, ни сильных чувств. В его глазах горел внутренний огонь, который вёл других за собой.

— Как твоё имя, старик, — спросил я, стараясь не звучать угрожающе, но рычащий голос не так просто скрыть.

— Симон, — ответил он. — Но все зовут меня Пётр.

— Я генерал армии Ада, Истинный Избранный и ученик Люцифера, — проговорил я, словно заученную скороговорку. — Но ты можешь звать меня Декраол.

— Помнишь ли ты своё прижизненное имя, демон? — спросил он, не отводя взгляда.

— Мне незачем помнить его, — огрызнулся я. — В отличие от демонов снаружи, я никогда не умирал и не проходил сквозь Геенну Огненную. Моя душа всё ещё не тронута. Я добровольно отрёкся от старого имени, от старой жизни, поэтому оно не имеет значения.

— Может быть твоя душа всё ещё питает тело, но тебе она никогда не принадлежала, — загадочно сказал он. — Человеческая душа не способна на то, что ты сделал.

— Что ты несёшь, старик? — прошипел я.

— Придёт время, и ты сам всё поймёшь, возможно, не в этой жизни и даже не в следующей, — прошептал он.

— Тебе пора прекратить разговаривать загадками, — прорычал я, вставая со стула. В моей руке вспыхнул клинок, его остриё остановилось в сантиметре от его лица. В воздухе повис едва уловимый запах палёных волос. — Кто ты такой, чёрт возьми?

— Всего лишь душа, которую не пустили в священный город, — даже ощутив жар преисподней, он не отступил.

— В каком смысле не пустили? — я дематериализовал меч и снова сел за стол. Никогда не слышал о том, чтобы ангелы изгоняли души, попавшие в Рай.

— Ты знаешь, как души людей попадают в миры бессмертных? — мне казалось он даже не моргал.

— Отягощённые грехом падают в Ад, свободные от греха возносятся в Рай, — эта истина была понятна каждому.

— Так и происходит, но не всегда, — Пётр покачал головой. — Душа сама решает, достойна ли она Рая или Ада. Редко свободные от греха души попадают в Геенну Огненную, перерождаясь в демонов. Но гораздо чаще грешные души отправляются в Рай, считая себя достойными. Таким душам запрещен вход в священный город, они создают свои поселения, подобные этому. В Раю их несчётное количество, а нам просто «повезло» попасться тебе первыми.

— Если я убью тебя, Пётр, куда отправится твоя душа? — я искал страх в его глазах, но не находил его.

— Она останется здесь, развеется энергией по зелёным лугам, подпитывая этот мир, — произнёс он будто с вожделенным придыханием.

— Значит, нет смысла вырезать деревню, — подумал я вслух. — Но я не могу просто так оставить вас в покое.

— Это бы показало твою человеческую слабость всей армии, — согласился он.

— У меня есть решение, — улыбнулся я тремя рядами острых зубов.

Мы вышли на залитую светом улицу. Жители стояли на коленях в окружении солдат. Люди тихо плакали, молили о пощаде, обнимали детей. Демоны скалились, смеялись, махали клинками перед лицами пленников. Увидев меня, они резко замолчали и встали по стойке смирно, ожидая приказ.

— Пленников переправить в тыл, они будут рабами на производстве. Убивать и калечить рабочую силу запрещено. Ценные вещи из домов изъять, сами дома сжечь, — огласил я приговор.

Солдаты переглянулись, переваривая то, что я сказал. Они не понимали, радоваться им или постараться оспорить мой приказ. Но взглянув в мои не моргающие глаза, они начали выполнять приказ. Людей построили в колонны, связав по рукам и ногам в единые цепи. Пётр возглавлял одну из таких. Он распрямил плечи, показывая остальным уверенность, будто он только что стал чем-то большим, чем порабощённый человек. Демоны грузили их в повозки, набивая их до отказа. Бес извозчик хлестнул лошадь поводьями, и первая партия душ отправилась помогать нам против их воли, пока их родная деревня полыхала, сжигаемая демоническим огнём.

Мы решили устроить привал прямо здесь, на пепелище. Демоны вылезали из тесных повозок, разминая затёкшие суставы. В округе стоял гул из тысяч звуков: лязганья железа, фырканья измождённых лошадей, коротких, отрывистых команд и хруста травы под тяжёлыми сапогами. Телеги с покоробленными колёсами, скрипя усталостью, встали в круг, образовав грубый частокол. Из-под брезентовых тентов уже выгружали мешки с продовольствием и винные вымя. Слышался приглушённый стук топора — солдаты рубили деревья для костров и мелкого ремонта. Конюхи уже освободили лошадей и вели их к ближайшей речке на водопой и помывку. Их израненные бока вздымались от тяжёлого дыхания. Демоны оседали на землю, как подкошенные. Не было привычной бравады, не было песен. Опустошённая усталость — вот что читалось на каждом лице, покрытом слоем пыли и кровавого пота. Одни, не снимая лат, падали на спины, уставившись в голубое небо. Другие, механическими движениями, начинали чистить оружие. Представители великих кланов держались особняком, у чуть более густых деревьев. Голоса у них были тихие, хриплые от пыли, будто они в очередной раз что-то замышляли. Их взгляды скользили не по солдатам, а вдаль, по линии горизонта, словно они размышляли о следующем шаге. Языки пламени плясали по всему лагерю. Для демонов местная температура была непривычно холодна, и они при первой возможности разжигали костры, напоминающие о доме. Они варили в котелках нехитрый ужин — похлёбка из какой-то крупы и вяленого мяса. Запах был слишком простым, но от него сводило желудок.

Постепенно воздух менялся — запах конского пота, пыли и железа перебивался дымом и пищей. Над лагерем витал низкий гул разговоров — негромких, отрывистых. Кто-то достал самодельную лютню и завыл грустную песню, которая терялась в просторном небе. И над всем этим — ощущение временности. Этот привал — всего лишь пауза в долгом выдохе. Через двенадцать часов орда вновь поднимется с земли, соберётся в колонну и поползёт дальше под немигающим взглядом вечного солнца, оставив после себя лишь потухшие кострища, конский навоз и втоптанную в грязь траву.

ГЛАВА 6

Преддверие

Аурелия делала насечку на стенке нашей повозки каждый раз, когда мы останавливались на привал. Чтобы не затянуть войну на несколько десятилетий и не утомить армию, я приказал двигаться по тридцать шесть часов и останавливаться на двенадцать. Этого хватало, чтобы сначала утомиться от пути и более-менее отдохнуть. Среди солдат гуляло недовольство. Они жаждали битвы и всё чаще стали устраивать бои насмерть между друг с другом. Это явление стало настолько массовым, что мне пришлось запретить это под страхом смертной казни. Но подпольные бои всё равно продолжаются. Их можно понять — бесконечные однотипные зелёные пейзажи и непреодолимый зуд от света незаходящего солнца сведёт с ума даже самого закалённого воина. Они шли за триумфом, а получили невнятный поход и скоро им будет недостаточно одних обещаний.

— Сто пятая насечка, — грустно продекларировала Аурелия.

— Семь месяцев ровно, — это полностью совпадало с моими расчётами.

— Семь месяцев дороги, — захныкала она.

— Не унывай, — я погладил её по плечу. — Разведчики доложили, что крепость первой линии обороны уже в двадцати часах пути от нас.

— Почему мы должны обязательно брать её? — спросила Аурелия. — Разве не будет лучше просто обойти её и направиться сразу к Крыльям?

— Тогда между нами и тылом останется целая крепость врагов, — я покачал головой. — Поставки продовольствия, оружия, частей доспехов прекратятся, и армия умрёт от голода задолго до того, как пройдёт и четверть пути.

— Но они же не выйдут из крепости просто так? — Аурелия смотрела на меня, подозревая, что доблестной битвы может так и не случиться.

— Конечно, — улыбнулся я. — Они надёжно укрыты за мраморными стенами. Будут обстреливать нас издалека, а солдат, которые добрались до стен, будут поливать раскалённой смолой.

— То есть мы можем застрять там на ещё какое-то время? — её глаза округлились.

— Нам в любом случае придётся задержаться там, — мои слова звучали для неё как приговор. — Наш плацдарм остался слишком далеко позади, нам нужно перевезти тыловое обеспечение поближе. Они как раз займут крепость.

— А может, есть возможность ускориться? — с надеждой спросила она.

— Мы будем обстреливать их из требушетов, — сказал я. — А когда появится брешь в обороне, отправим войско под защитой Покровов.

— А потом ждать эту змею Оберона ещё полгода, — с отвращением ответила Аурелия.

— Такие как он нужны при троне, — ответил я чуть тише, чем обычно. — И нам не придётся ждать полгода. Перед отъездом я передал Скарвексу одну земную технологию для быстрых перемещений, а за счёт новой рабочей силы, думаю, они будут здесь гораздо раньше.

— За счёт новых рабов, хотел ты сказать? — в голосе Аурелии был холод.

— Твой отец использовал рабов в замке, — удивился я. — Почему ты так реагируешь на то, что мы делаем то же самое?

— Бесы в замке никогда не были свободными, — сухо сказала она. — Они были аномалиями, рождёнными без собственной воли. Отец одарил их целью, одарил своей волей. А ты отнимаешь её у свободных существ.

— Аурелия! — волна злости поднялась от низа живота и ударила в голову. — Если бы не я, их бы разорвала на кусочки злобная, кровожадная орда демонов, названная кем-то по ошибке армией.

— И это оправдывает рабство? — она посмотрела на меня своими глубокими чёрными глазами.

— Я освобожу их, когда всё закончится, — прошептал я. — Это и был изначальный план.

— Обещаешь? — с надеждой спросила она.

— Клянусь тебе, — с уверенностью ответил я.

Аурелия подошла ко мне и обняла своими тонкими ручками. Её тело немного подрагивало, будто она только что плакала. Я прижал её к себе покрепче. Ей казалось, что она теряет ту связь, которая образовалась между нами за те годы, что я провёл в замке Люцифера. Мы оба видим, как эта война уже меняет нас, как политика всё крепче обвивает горло, готовая придушить в любой момент. Я бы всё отдал, чтобы ещё раз тихо войти в её оранжерею и смотреть, как она с непередаваемой теплотой поливает растения, напевая под нос любимую песню. Наши губы встретились где-то между интимными воспоминаниями и тоской неопределённого будущего.

Сегодня армия шла гораздо бодрее. Словно новость о приближении к ангельской крепости подстёгивала лошадей, разжигая общее чувство кровавого азарта. На последнем привале демоны пировали, будто уже захватили крепость, высасывая досуха винные вымя. Но надо отдать им должное, большинство хорошо подготовили снаряжение к битве, прежде чем упиться до беспамятства. Для кого-то эта битва станет последней. Демоны не показывали этого, но они боятся смерти. В этом плане они очень похожи на людей. И в этом празднике скорее было не предвкушение грядущей битвы, а прощание с теми, на кого укажет длань судьбы.

Первым из-за горизонта появился сверкающий золотой шпиль. Словно маяк, он светил отражением вечного солнца, усиливая его жжение под кожей. Затем из дымки небытия поднялась вся главная башня — не просто сооружение, а гимн в камне и свете, слепящий зубчатый клык, вонзённый в небеса. С каждым шагом адских коней словно из небытия проступали всё новые очертания, будто крепость соткала сама себя перед нами. Её стены, словно выточенные из единого куска мрамора, надёжно укрывали практически целый белоснежный город. Но эта чистота была обманчива. Это не был мягкий цвет облаков или свежего снега. То была агрессия испепеляющего пустынного солнца, выжигавшего глаза и высушивающего кожу в ломкий пергамент.

Чем ближе мы подходили, тем более очевидным становилось то, что воздух здесь был иным — пустым и безвкусным. Не было ни запаха цветущих садов, ни благоухания амброзии. Был лишь чистый, стерильный кислород, разреженный словно на вершине горы. Он не насыщал лёгкие, а лишь заполнял их как вода, осложняя дыхание. Было слышно, как лошади задыхались, сбавляя темп. Отовсюду доносился тяжёлый кашель солдат. Их магия не позволяла быстро адаптироваться к этому практически химическому оружию. Аурелия тоже выглядела бледной, но старалась не показывать виду.

Над крепостью парили белые фигуры — одинокие стражи, видевшие наше приближение ещё за сотни километров. Серебряные прожилки их крыльев сверкали звёздами, внезапно появившимися в полуденном небе. В бесконечных узких бойницах виднелись тысячи ледяных глаз, смотрящих на нас пустыми взглядами. Они не двигались. Они просто находились там, как часть архитектуры, как живые статуи на белоснежных карнизах. Их лица, обращённые к нам, были спокойны и пусты. Ни любопытства, ни ненависти. Мы были для них не врагом у врат, а лишь временным пятном на безупречном зелёном полотне их мира. Пятном, которое нужно не победить, а стереть.

Армия остановилась на достаточном расстоянии, чтобы требушеты могли планомерно разрушать стену, а их луки до нас не доставали. Повозки встали чёрной стеной в противовес этой вездесущей белизне. Демоны двигались медленно, в их глазах виднелось опьянение от чистого кислорода. Боюсь, если ангелы ударят прямо сейчас, то мы потеряем много солдат. Лошади падали, словно подкошенные. Я взглянул на них сквозь забрало шлема. Энергетические потоки абсолютно каждого живого существа сейчас судорожно пытались перестроить лёгкие, чтобы дышать в этом месте. Моя магия крови сделала это мгновенно, а у них уйдёт какое-то время. Нельзя показать, что мы слабы.

Моя фигура возвысилась над лагерем летающей бездной. Тёмное пламя моей души, пылающее в кожистых крыльях, казалось, отрицало само право света на существование. Тёмная броня, чувствуя энергию, протекающую от магического сердца, начала издавать низкий гул. Тысячи пластинок бились друг о друга, создавая какофонию тысяч кричащих птиц. Вечно залитый светом мир на мгновение стал негативной версией самого себя, мимолётно показывая ангелам Ад. Затем ослепляющая вспышка в тысячу раз ярче вечного солнца и раскат грома, от которого все звуки исчезли, оставив лишь звон в ушах. Воздух заискрился, сжигая лишний кислород, оставляя после себя запах озона. Когда зрение вернулось, перед лагерем был ров, усеянный каменными шипами. Перед телегами возникла скалистая стена, издалека казавшаяся оскалом древнего монстра, который пришёл с единственной целью — утолить свой вечный голод.

Из крепости послышался гул переговаривающихся стражей. Наконец их пустые глаза смотрели не на нас, а на последствия нашего появления. Демоны, напротив, немного воспряли духом, увидев силу своего лидера. Их энергия немного успокоилась, и они начали двигаться живее. Конюхи обтирали запыхавшихся лошадей. Им всё ещё было трудно дышать, но они немного успокоились. Помню, как кто-то на Земле говорил, что любой зверь ласку любит — это относится и к адским животным. Я приземлился возле Аурелии. Её кожа вновь принимала здоровый красноватый оттенок.

— Я уже говорила тебе, какой ты потрясающий? — спросила она голосом, будто пробежала несколько километров.

— Говори мне это почаще, — улыбнулся я.

К нам подошли представители великих кланов, ответственные за технику и солдат. Едва заметным кивком головы я показал Аурелии, чтобы она оставила нас. Мы отошли в более тихое место, чтобы спрятаться от лишних ушей.

— Генерал, требушеты будут готовы к атаке через двое суток, — бодро отрапортовал представитель ремесленного клана.

— Повелитель, для полной адаптации воинам нужно трое суток, — уже мрачнее сообщил один из потенциальных наследников клана воителей.

— Думаю, пернатые не станут нападать первыми после устроенного мной, — произнёс я задумчиво. — Хорошо, тогда…

— Генерал! — внезапно раздался крик, вырывающий меня из собственных мыслей. — Генерал, срочное донесение, — громко сказал запыхавшийся солдат разведывательного корпуса.

— Как смеешь ты прерывать совещание, ублюдок? — внезапно прокричал наследник клана воителей.

— Всё в порядке, Саргрим, — успокоил я его. — Говори, в чём дело.

— Пернатые напали на наш разведывательный отряд и перебили всех, кроме меня, — в его голосе не было сожаления о павших товарищей, лишь облегчение за спасение собственной шкуры. — Они оставили меня в живых, чтобы я передал вам это, — он протянул мне небольшой свиток из пожелтевшего пергамента.

— Если тебе важны жизни твоих солдат, встречаемся возле высокого древа между крепостью и твоим лагерем через час. Комендант крепости Семи Небес, Гавриэль из Дома Элизиар, — прочитал я послание, написанное золотыми чернилами.

— Как вы разобрали эти каракули, генерал? — удивился разведчик, совершенно забыв о субординации.

— Для меня все слова на языке демонов и ангелов выглядят как речь из родного мира, — не задумываясь ответил я. — Ты мне лучше скажи, когда вы столкнулись с ангелами, вы смогли дать им достойный отпор.

— Нет, генерал, — он опустил голову и покачал ей. — Они действовали очень слаженно. Казалось, этот отряд с самого перерождения только и делал что тренировался. У нас не было ни единого шанса против них.

— Тогда не смей об этом никому рассказывать или я вырву твой язык голыми руками, — прошипел я, глядя ему прямо в глаза. — И вас это тоже касается, — я повернулся к представителям великих кланов и по очереди заглянул в их глаза. Они опустили головы, стараясь не встречаться со мной взглядами. — Когда ты получил это послание?

— Около сорока минут назад, повелитель, — заикаясь ответил разведчик.

Я недовольно фыркнул и быстрым шагом пошёл к границе лагеря. Крылья расправились и в одно мгновение лагерь остался далеко внизу. Между нами было несколько лесков, больше похожих на плешь некогда могущественного великана. Но одно дерево, одиноко стоящее в отдалении от остальных, отличалось. Оно было словно мудрый старец, возвышающийся над всем миром. Его кора потрескалась в нескольких местах, не выдерживая собственного веса. В тени его кроны мог уместиться целый великий клан. В ней чувствовалась прохлада и покой, будто само древо испускало ауру благословения. Это была могила. Лишь на местах упокоения великих бессмертных может вырасти столь могучее растение, питаясь остатками его энергии.

Сквозь густую листву послышались звуки взмахов пернатых крыльев. Они напоминали мне голубиные, только гораздо ниже. Ангелы приземлялись тяжелее, чем обычно — с грузным ударом о землю. На них были полные латы из чистого отполированного серебра. Видимо летать в таких не очень удобно. В руках у каждого было копьё, светящееся настолько ярко, что казалось оно сделано из луча вечного солнца. В дополнение к копью на их поясах были полуторные мечи, а к бедру крепились ножны с довольно длинными, но очень тонкими стилетами. Левые наручи были немного толще правых, скрывая какой-то механизм — очередная уловка?

Они окружили дерево и смотрели на меня своим ледяным взглядом, практически не шевелясь. В этом построении было что-то завораживающее. Они казались мне не просто солдатами или бездушными куклами. Они казались мне идеально сбалансированной машиной смерти. Даже их дыхание было синхронным. Это отличалось от хаотичной энергии адской армии. Демоны скорее нападут, чем будут дожидаться приказа по стойке смирно.

С неба послышался ещё один звук. Он сильно отличался от биения крыльев простых ангелов. Он скорее был похож на орлиный, по крайней мере именно так я это себе представлял. Высший архангел, медленно взмахивая шестью крыльями, которые казались абсолютно серебряными, мягко опустился на землю. Под его тонкой морщинистой кожей была видна каждая вена, по которым с золотым сиянием перетекала энергия. Вместо ледяного холода, его глаза горели жаром солнца, смотря сквозь меня в самую суть. Он оценивал не меня, а то, что внутри — душу. Его седые волосы были коротко пострижены, чего не скажешь о его бороде — длинная, густая, выбритая прямыми формами, казавшаяся слишком идеальной, чтобы быть настоящей. На его теле, в отличие от телохранителей, была простая белая туника, выполненная из дорогой ткани, на которой красовались замысловатые узоры из золотой нити. Одеяние было подпоясано широким ремнём, на котором красовалось единственное видимое мне оружие — изысканный кинжал, украшенный осколками стабилизированного магического водяного камня. Со стороны он казался лишь украшением, но в нём чувствовалась сила. Как и в самом архангеле. Его аура буквально затмевала всех его солдат, светя ярче, чем серебряные нагрудники. Глаза настолько резало, что я был вынужден убрать свой шлем.

— Здравствуй, комендант крепости Семи Небес, Гавриэль из Дома Элизиар, — слегка кивнул я. — Моё имя…

— Декраол, Истинный Избранник Ада, генерал армии и ученик Люцифера, — его голос звучал как отголосок грома — глубоко и низко. Я невольно начинал восхищаться им.

— Так моя слава летит впереди меня, — усмехнулся я.

— Нет, просто твои демоны совершенно не могли удержать язык за зубами, пока мои люди снимали с них кожу заживо, — сказал он без капли жалости, от чего у меня по спине пробежали мурашки.