Демонские игры часть третья. Хроники Рая: Противостояние

— Владыка, Алгийский клан не получил особого задания, — внезапно послышался голос Астарха.

— Алгийский клан не мешается под ногами, — прошипел я. — Совет окончен, всем за работу.

Кланы покидали шатёр в молчаливых раздумьях. Они не смотрели друг на друга. Их ненависть никуда не делась. Оберон лишь сместил фокус их внимания, но надолго ли хватит его пламенной речи? В конце остались лишь мы с ним.

— Я должен отблагодарить тебя, — такой скользкий змей полезен в моём деле. Главное не давать ему слишком много свободы. — Без тебя кланы перебили бы друг друга.

— Что вы, господин Декраол, — Оберон положил руку на сердце и низко поклонился. — Я лишь инструмент вашей воли. Сегодня мне посчастливилось побыть вашим языком, чтобы немного прельстить зажравшихся демонов и заставить их работать. Но позвольте, я не понимаю вашей ненависти к Алгийскому клану. Он всегда пользовался поддержкой самого Люцифера. Но с вашим приходом его репутация упала почти до уровня бесовского клана.

— Один из членов этого клана, — даже имя его произносить противно. — Долгое время нашёптывал мне на ухо, не оставляя ни на секунду наедине с собственными мыслями. Словно паразит он сросся с моей душой и питался моей силой. В конце концов он попытался устранить меня и занять моё тело. После этого сама фамилия Алгийский вызывает у меня лишь ненависть.

— Это шокирующая история, господин, — он покачал головой. — Но один демон ещё не весь клан, даже главу клана можно сместить и сменить вектор его деятельности. Именно это вы продемонстрировали с ремесленным кланом. Мой вам совет — найдите в своём чёрном сердце каплю прощения и взгляните на клан, будто никогда не было Оранло Алгийского, предателя и жалкого червя.

Оберон ещё раз низко поклонился и быстрым шагом вышел из шатра, оставив меня одного. Откуда он знал его имя? Этот Лорд Нищих был не просто загадочной фигурой, стремящейся к власти. Он был воистину искусным манипулятором. И хоть мне это не нравилось, но лучше пусть он будет моим союзником, чем противником.

Две недели прошли в напряжении. Раньше в лагере повсюду бродили демоны, не нашедшие себе занятия. Теперь же большинство тренировались, я бы даже сказал впервые учились правильно держать меч. Великие кланы впервые в своей истории не отбирали младенцев в Геенне, а создавали некие побочные ветви, набирая в них безродных и даже поглощая мелкие кланы. Ремесленный клан взял под своё крыло каждого кузнеца, кожевника, травника, строителя и других рабочих. Масштабный план Скарвекса вскоре должен был показать мне, чего стоит его слово. Но две недели. Мне понадобилось полгода тренироваться у Люцифера, чтобы более-менее научиться держать меч. И постройка этой новой машины, не слишком ли это амбициозная цель для столь малого срока?

— Вот, генерал, — Скарвекс развернул передо мной чертежи, которые словно были выжжены на лошадиной шкуре. — Это и есть моя задумка, — на чертеже было схематичное изображение чего-то, напоминающее коробку с колёсами и большим отбойником спереди и длинной пушкой.

— Ты что, издеваешься надо мной? — я начинал закипать. — На тебя были возложены такие надежды, а ты кидаешь мне в лицо картинку?

— Нет-нет, господин, — Скарвекс будто стал ниже от страха. — Прототип уже готов, более того, мне удалось наладить серийный выпуск, первые машины уже сходят с движущей ленты — ещё одного моего изобретения, — с гордостью произнёс он.

— Ты про конвейер? — удивился я.

— Что такое конвер-койверн-конвеер? — искренне недоумевал он.

— Не важно, — я усмехнулся про себя. — Показывай прототип.

Мы прошли сквозь огромный цех, на котором работали демоны, словно одержимые. Их каменные лица были сосредоточены на ленте, по которой передвигались разнообразные части боевых механизмов. На голове каждого из них был металлический шлем. Все были одеты в одинаковые плотные кожаные одежды, вплоть до перчаток. В прошлый раз здесь было раз в пять меньше рабочих. Судя по всему, разрастание побочных ветвей кланов кланов и предоставление мест безродным пошли им только на пользу.

Во внутреннем дворе фабрики стоял прототип той самой боевой машины. Он оказался ещё больше, чем я думал. Пластины брони были выполнены не из железа, а из свежей лошадиной шкуры. Они не выглядели надёжными, казалось, первая же стрела пробьёт корпус и повредит внутренние механизмы.

— Надеюсь в серийной машине броня будет из железа, — задумчиво произнёс я, проводя рукой по коже, которая, казалось, всё ещё излучала тепло.

— Нет, генерал, железная броня хоть и была бы крепче, но сделала бы конструкцию слишком тяжёлой, — сказал Скарвекс тоном, будто это было очевидно.

— Тогда в первом же бою мы потеряем всю армию, — сказал я, глядя ему в глаза.

— А вы проверьте её прочность, — дьявольская хитринка мелькнула в его глазах.

— Ну раз ты настаиваешь, — лениво протянул я. Меч вспыхнул в руке. Сильно бить не буду: хочу щёлкнуть его по носу, а не раздавить. Лезвие встретилось с корпусом с пронзительным звоном. Я ударил второй раз, но гораздо сильнее: результат тот же. Казалось, чем сильнее удар, тем прочнее становится корпус. — Какого чёрта?

— Абиссарский клан помог мне создать комбинацию рун, которая делает материал тем прочнее, чем сильнее бьёшь, — его лицо пылало от гордости. — И чтобы подчеркнуть его защитные функции, я назвал его «Панцирь осадный крепящий ряды от выстрела».

— Покров, — задумчиво произнёс я.

— Ваша идея тоже подходит, генерал, — Скарвекс легонько поклонился. — Но есть одна проблема с панцирем… с Покровом. Чтобы лучше понять, я предлагаю войти внутрь.

Задняя часть машины представляла собой одну огромную дверь. Внутри Покров казался ещё больше, чем снаружи. Дна не было. Поперёк кузова торчали перекладины, за которые демоны будут хвататься и толкать машину вперёд. От них исходили сотни цепей, теряющихся во тьме наверху. В середине было два кресла, перед которыми была основная пушка. Кажется, она направляет энергию для выстрела: камень для формирования снаряда и огонь для его залпа. Всё казалось логичным и продуманным, но Скарвекс выглядел слегка напуганным.

— Так в чём дело, я не вижу ничего необычного, — не видел смысла отрицать.

— Прислушайтесь, генерал, — он сказал это так тихо, будто боялся разбудить нечто.

Я закрыл глаза. Мой слух обострился настолько, что было слышно сердцебиение Скарвекса. Ветер заставлял слегка пружинить натянутую кожу, создавая лёгкий гул. Цепи еле слышно звенели вокруг. Иногда железный каркас издавал жалобный стон. И среди всего этого был слышен шёпот. Очень знакомый. Словно шёпот сломанных кукол. Я открыл глаза, когда моя рука инстинктивно потянулась к одной из цепей.

— Что это было? — глаза инженера уже были на грани паники.

— Такой прочности удалось добиться с помощью запретной магии Аврелиуса Нокте, — Скарвекс говорил тихо, почти заговорчески. — Но это возымело странный эффект, если демоны будут слишком долго находиться под влиянием машины, то станут частью её. Это укрепит корпус ещё сильнее, но ценой будут жизни, — он поднял руку и на ней зажёгся огонёк. К потолку машины были прикованы по крайней мере шесть демонов. Их тела почти растворились в бесконечных шестернях, а глаза были мертвы.

— Сколько есть времени, прежде чем это случится? — я показал на ещё шевелящихся, но уже не живых демонов.

— Не больше шести часов, повелитель, — Скарвекс опустил голову. — И чем сильнее будет машина, тем меньше этого времени у нас в итоге будет.

Кузнец встретил меня гораздо радушнее. Кажется, для него эти две недели пролетели как один день. В его мастерской словно прошёл ураган — инструмент был разбросан кое-как, материал валялся прямо под ногами, на наковальне появились характерные вмятины. И посреди это бардака стоял стол, на котором лежала новая броня. Она была матово чёрной, усеянная бесчисленным множеством шипов. В её сочленениях будто циркулировала расплавленная магма, которая собиралась в яркий сгусток на груди. Пояс украшал орнамент в виде рогатого черепа, смотрящий в самое сердце противника. Руки закрыты латными рукавами до самых когтей перчаток. Левый наручник имел специальный механизм, чтобы я мог раскрыть лук. Правый был чуть толще — он скрывал в себе пару выкидных когтей. Ниже, над набедренниками развивалась рваная, мрачная ткань, выглядевшая как остатки тени, цепляющейся за металл. Массивные ботинки могли перебить кость — и не заметить. Это была истинно генеральская броня.

Я снял с себя кожаную куртку. Она была со мной с самого начала, уже изрядно потрепанная, местами совсем прохудившаяся. Несколько раз я видел, как Аурелия зашивает оборванный рукав или шов на спине. В кармане до сих пор лежал какой-то мусор с Земли. Эта куртка была последним наследием моей старой жизни. Я кинул её на пыльный пол и подошёл к броне.

Она отзывалась на мою магию. Словно сам метал тянулся ко мне. Броня шевелилась, будто живая, признавая во мне своего хозяина. Она состояла из тысяч отдельных частей и одновременно была словно единый разумный организм. Ей казалось, что она неполноценна, ей хотелось стать часть меня, чтобы я овладел ею.

Броня раскрылась пастью чудовища. Вся её внутренняя часть выглядела будто раскалённой докрасна. Она набросилась на меня словно зверь. Металлические пластины сомкнулись на мне. Тело охватила кричащая агония. Кожа под сталью плавилась. Казалось, что миллионы игл вонзались в каждую пору и сращивались с моей собственной нервной системой. Шлем медленно закрыл глаза, оставив меня в кромешной тьме. Рот наполнила вязкая жидкость со вкусом железа — не знаю, кровь это или броня пыталась проникнуть ещё глубже. Мне казалось, что лёгкие заполнил расплавленный метал — каждый следующий вдох давался тяжелее предыдущего. Весь мир сжался до белого шума в голове.

И внезапно всё прекратилось. Я открыл глаза и словно впервые взглянул на мир. Сквозь прорези шлема мне были видны потоки энергии, пронизывающие этот мир. Броня ощущалась как вторая кожа. Метал реагировал на команды мозга быстрее, чем моё собственное тело. Шипы удлинялись, стоило мне лишь задуматься об этом. Движения приобрели невероятную лёгкость, словно это не я носил доспех на себе, а доспех носил меня в себе. Шлем, словно состоящий из тысяч отдельных частей, скрылся где-то среди наплечных шипов, открывая моё восхищённое лицо. Наконец я был готов к войне.

ГЛАВА 5

Наступление

В лагере горела работа — демоны разбирали палатки, складывали снаряжение и грузили всё по повозкам, запряжённым в лошадей. Медлить было нельзя. Разведчики докладывали, что в округе были замечены вражеские отряды. В отличие от излишне самоуверенных демонов, они прекрасно понимали угрозу и не питали иллюзий о нашей слабости. Боюсь, этот урок моей армии придётся усвоить самым тяжёлым способом.

Но не все идут со мной. Перенести производство из глубокого тыла на линию фронта было бы уже моей ошибкой. Здесь, на границе миров, заводы будут в безопасности. Мы будем переносить их ближе в зависимости от продвижения, чтобы не растягивать цепочки поставок на тысячи километров. Скарвекс со своим кланом останутся работать, их охрану обеспечат воины, которых кланы сами изберут для этого. Многие проводили жеребьёвки, потому что все хотели на передовую, идти в первых рядах. Оставаться в тылу считалось чем-то неприемлемым, я бы даже сказал позорным для этих кровожадных тварей.

Банковский клан — единственный, кто с благодарностью принял предложение остаться в безопасности, но при условии, что их войско наёмников отправится с нами. Себе они оставили небольшой отряд элитных бойцов, чтобы их не растерзали и не ограбили свои же. Бесы на удивление быстро открыли сеть шахт вокруг тылового производственного лагеря и начали добычу полезных ископаемых для нужд фронта. Уверен, что, когда падёт последний пернатый, они тут же выставят мне счёт за услуги.

Аурелия собирала свои вещи в большой сундук. Несмотря на то, что много с собой из замка взять было невозможно, она умудрилась за два месяца накопить изрядное количество барахла. Я смотрел, как она с улыбкой пыталась вместить очередную безделушку в казавшийся бездонным сундук.

— Аурелия, — начал я осторожно. — Я люблю тебя и знаю, что ты любишь меня.

— Больше всего на свете, — ответила она, не оборачиваясь.

— Но не кажется ли тебе, что на линии фронта тебе будет небезопасно? — я заметил, как слегка дрогнули её плечи, а движения стали замедленными.

— Ты не хочешь, чтобы я была рядом? — произнесла она тихо.

— Я не хочу подвергать тебя ненужному риску, — я подошёл к ней и положил руку на плечо. — Тебе будет безопаснее остаться в тылу.

— Ты доверяешь здесь кому-нибудь? — Аурелия развернулась и посмотрела мне прямо в глаза. — Ответь мне честно, Декраол, есть ли в этом проклятом лагере хоть один демон, которому ты доверился бы?

— Нет, — прошептал я.

— Так неужели в лагере, полном жадных до девичьей плоти демонов мне будет безопаснее, чем рядом с любимым — Истинным, генералом армии Ада, сильнейшим из когда-либо живущих? — в её речах проскальзывал ядовитый тон её отца, который мог превознести тебя и принизить одновременно.

— Ты права, Аурелия, — я обнял её. Она стала гораздо сильнее с нашей первой встречи, но эта хрупкость в моих руках до сих пор не давала мне покоя. — Прости мою глупость.

— Тогда поцелуй меня, мой дурачок, — наши губы соприкоснулись. Наши носы упёрлись друг в друга, я чувствовал жар её дыхания и это был единственное тепло, которое мне хотелось ощущать. — А где твой доспех? Никак не могу его найти, — Аурелия перешла к делу, как только мои руки разомкнулись на её талии.

— Она всё время на мне, — я символично щёлкнул пальцами для пущего эффекта и словно из ниоткуда появились тысячи пластин, которые за мгновение, будто рой миниатюрных механизмов, окутали моё тело и чётко выстроились в броню. Шлем закрыл глаза, и я увидел, как энергия течёт по Аурелии от её сердца по магическим артериям и венам, словно повторяя кровеносную систему. Ещё один щелчок — и доспех в ту же секунду исчез.

— Потрясающе! — её глаза горели от восторга, словно у ребёнка впервые увидевшего новую игрушку. — Вот бы и мои латы могли исчезать сами собой.

— Я был бы не против, если бы эти латы ненадолго испарились прямо сейчас, — произнёс я игривым голосом.

— Боюсь, кто-то другой сейчас больше нуждается в твоём внимании, — Аурелия резко помрачнела, глядя мне за спину.

В проходе, отодвинув занавес, стоял Оберон. На его лице была нагловатая улыбка, когда его взгляд беззастенчиво скользил по Аурелии. Всем видом она выказывала свою ненависть к нему. Он не понравился ей с первого же дня, когда я рассказал о нём. Оберон был скользким типом, жадным до власти, и достаточно сильным воином. Эти качества делали из него идеального правителя или по крайней мере премьер-министра, который правит, пока король предаётся греху за толстыми стенами личного дворца. Его мотивы были для меня как на ладони, и меня всё устраивало. Каждый раз, когда мне кажется, что он слишком активно пытается тянуть одеяло на себя, я вспоминаю ради кого этот поход начинался. Мы вышли из палатки, и Оберон низко поклонился в уже ставшей привычной манере, положив руку на сердце.

— Господин, подготовка к наступлению идёт полным ходом, — с каждым днём его голос становился скорее деловым, нежели нашёптывающим личные мысли. — По моим оценкам мы выступим в течение двенадцати часов.

— Хорошо, — ответил я и заглянул в его хитрые глаза в поисках правды. — Но ты же пришёл ко мне не за этим?

— Вы как всегда проницательны, господин, — он во второй раз поклонился мне. — Видите ли, многие оставшиеся воины не очень довольны, как они выражаются, тем, что вынуждены гнить в тылу, пока всякое отребье развлекается на передовой.

— Боюсь, им придётся потерпеть, прежде чем схватиться за клинки, — отрезал я. — Мы в любом случае будем проводить ротацию войск, и каждый из них поучаствует в этой войне.

— Я с вами полностью согласен, милорд, — улыбнулся Оберон. — Но я боюсь бунтов и срывов поставок, отчего наше положение на фронте пошатнётся и может привести к плачевным последствиям для всей нашей компании.

— Что ты предлагаешь, Оберон? Хватит ходить вокруг да около, — моё терпение было не безграничным, особенно когда я чувствовал, что от меня что-то хотят.

— Господин, Декраол, — наконец начал он. — Позвольте мне остаться в тылу вашим наместником, и я прослежу, чтобы никто не посмел и слова сказать против вашей власти.

— А как же воинская доблесть? — усмехнулся я. — Неужели тебе не хочется поохотиться на пернатых?

— Моя воинская доблесть, господин, уступает лишь вашей, — он в третий раз поклонился мне. — И я понимаю, что войны выигрываются не на поле брани, а в тылу. Солдат без продовольствия, оружия и снаряжения — всего лишь озлобленный и голодный зверь.

— Твоя правда, Оберон, — согласился я. — Хорошо, оставайся в тылу и командуй здесь. Мы будем видеться, когда армия будет брать важные рубежи и мы сможем переносить тыл ближе к линии фронта.

— Ваша щедрость не знает границ, повелитель, — он поклонился в четвёртый раз, едва не касаясь длинными рогами земли. — Остался лишь один нюанс — великие кланы не согласятся с безродным правителем. Может вы исполните ваше обещание, так сказать, авансом?

— Возвести тебя в ранг прародителя клана? — я поднял бровь, глядя ему в глаза. Не похоже, чтобы он шутил. Моё положение как правителя всё ещё весьма шаткое. Такое решение могло стоить мне лояльности других. С другой стороны, именно Оберон уберёг меня от провала на большом военном совете. Он смотрел на меня выжидающе, с надеждой в глазах. — Хорошо, Оберон, Лорд Нищих, я исполню твоё желание. Но если ты меня подведёшь, я лично сдеру с тебя шкуру заживо.

Создание клана — дело не хитрое. Хватает нескольких демонов, чтобы подать прошение о назначении ранга главы клана. У этой процедуры есть чёткие условия: не меньше пяти членов клана, готовый клановый герб и оплата пошлины в пять тысяч роквасов. В Темнорезе ежедневно образуются и умирают десятки мелких кланов, о чём канцелярские бесы Дэвиона делают записи в особом реестре. Мне порой казалось, что банковский клан намеренно создал систему жуткой бюрократии, уподобляясь людям.

Но другое дело — провозглашение клана великим. Всего около десяти кланов добились этого звания, а до наших дней дошли восемь из них. Этот титул присуждался самим Люцифером за особые заслуги. При этом название клана часто менялось на имя нынешнего главы, а его собственная фамилия сменялась на индивидуальный титул, который никому больше не дозволено было носить. Весть о церемонии разносилась по всему Аду, а на праздник в столицу приезжали из самых отдалённых поселений. Но имею ли я право поставить себя в один ряд с Люцифером и будет ли моё слово иметь такой же вес? Что ж, это будет отличный шанс, чтобы выяснить.

Сейчас не то время для помпезных церемоний и трёхдневных гулянок по этому поводу. Мы решили провести церемонию прямо здесь, в большом шатре, который ещё не успели разобрать. Для провозглашения нужны были два свидетеля, в нашем случае из великих кланов. Оберон сказал, что возьмёт это на себя.

Я вошёл в пустой шатёр. Трибуны уже успели собрать, а его самого планировали свернуть, когда я распорядился отложить это. Пустое пространство, которое едва не стало полем первой большой битвы, встретило меня звенящей тишиной. Даже звуки лагеря не проникали сквозь слои толстой кожи, оставляя меня наедине со своими мыслями. Как бы мне хотелось, чтобы они покинули меня хотя бы на мгновение. Как бы мне хотелось на мгновение ощутить ту самую пустоту в собственной голове.

— Повелитель, — голос Оберона вырвал меня из размышлений. — Я привёл свидетелей, Дэвион Роквасский и Астарх Алгийский, — главы кланов поклонились мне.

— Давай побыстрее с этим покончим, — я взглянул на Астарха с презрением и повернулся с Оберону. Доспех покрыл моё тело, кроме головы, а в руке вспыхнул меч. — На колени, Оберон безродный. Сегодня в присутствии свидетелей — достопочтенного Дэвиона, главы великого клана, основанного Роквасом Богатейшим, и Астарха, главы клана, основанного Алгием Безупречным — я, Декраол, Истинный Избранник Ада, генерал, ученик Люцифера, за особые заслуги награждаю тебя, Оберон, титулом Сладкоречивый. Отныне ты прародитель великого клана. Все демоны, которых ты и твой клан возьмёте на попечение, будут носить фамилию Оберонский. Неси же свой герб с гордостью и вселяй в сердца нашего народа уверенность в победе и в их повелителя, — на кончике моего меча вспыхнула руна — печать дарения. Воздух наполнился запахом палёной плоти, когда сталь коснулась его щеки. Церемония была завершена. Отныне в Аду есть девять великих кланов. И как любое моё решение, это могло выйти мне боком.

По истечении отведённого времени, всё было упаковано, лошади запряжены, а армия готова была выступить. Я в последний раз взглянул на её могилу, безмолвно прощаясь, возможно навсегда, и поспешил к своей повозке. С высоты орда выглядела сплошной чёрной волной на зелёном фоне. Чем дальше мы отходили от границы миров, тем меньше дыма от бесконечных доменных печей оставалось, и тем сильнее пекло вечное солнце. Для демонов его свет был как раздражающий зуд, а для меня жжение было похоже на медленное поджаривание над тлеющими углями. Мы с Аурелией ехали в достаточно просторной повозке, можно сказать карете, подаренной лично Дэвионом. Этот жирный бес, готовый продать саму Геенну Огненную, добивался моего расположения. Может сейчас моё положение шатко, но он зрит в будущее и видит в нём горы золота. Значит, его подарки — это очередные инвестиции в собственный кошелёк.

— Сколько мы уже едем? — почти плача спрашивала Аурелия. — Я уже всю задницу отбила на этих кочках.

— Через два часа будет ровно месяц, как мы тронулись, — ответил я, глядя на хитроумные часы, которые дал мне Скарвекс перед отъездом, чтобы контролировать время применения Покрова.

— Почему ты не сказал, что будет так скучно? — она приуныла ещё сильнее. — Я думала, что Рай — это прекрасное место, наполненное невиданными травами и зеленью.

— А чем тебе не зелень? — спросил я, подойдя к окну. Остатки зелени, вытоптанной авангардом, утопали в грязи и бесконечном конском навозе.

— Отец часто рассказывал о войне, как о чём-то захватывающем. Он с детства говорил, что, если мне повезёт, я увижу это собственными глазами, — она взглянула на меня и снова отвернулась к окну. — Но уже три месяца я вижу только грязь вперемешку с дерьмом.

— Война это и есть грязь вперемешку с дерьмом, — я подошёл к ней и провёл рукой по спине. И чем ближе приближалась рука к пояснице, тем больше напрягался от удовольствия её тоненький хвостик. — Я был уверен, что ты не захочешь смотреть на битвы. Думал, ты против насилия.

— Я — демон, Декраол, чистокровный, — сказала Аурелия без тени сомнения. — И насилие — это неотъемлемая часть меня. Та тьма, которая живёт в каждом из нас с самого перерождения, не может испариться из-за того, что я вырастила пару кустиков. Но в отличие от всех них, я держу свою на поводке, лишь изредка подкармливая.

— Меня мучает один вопрос, Аурелия, — я глубоко вдохнул. — Кого ты убила ради ритуала призыва?

— Никого, — ответила она безразлично. — Для призыва нужна была кровь, а в замке этого добра хватало. Отец всегда учил думать, прежде чем слепо действовать, у каждой загадки есть минимум два решения.

— Значит, тот ангел на реке, — продолжил я. — Был твоим первым? Что ты почувствовала?

— Первым, — выдохнула она. — Когда он крался к тебе со спины, мысли словно покинули меня. Я хотела лишь защитить то, что мне дорого. Голова отключилась, тело будто само сделало выпад и одновременно в моих руках внезапно возникла отцовская рапира. Помню сопротивление доспехов, костей и плоти, когда сталь проникала сквозь них. Помню, как биение пронзённого, трепещущего сердца передалось на рукоять. И одновременно с этим помню, что не почувствовала ничего, кроме облегчения. Я вспоминала твои слова про то, что лица ангелов похожи на кукольные, и действительно, в их глазах не было жизни, эмоций, надежд. Они сияли льдом. Как ты и говорил, если это всего лишь куклы, то их невозможно убить, их можно только сломать.

Внезапно спереди послышался горн, и армия остановилась. Но до привала было ещё несколько часов. А до ближайшей крепости и вовсе минимум полгода пути. Я сказал Аурелии оставаться в карете. Крылья за моей спиной вспыхнули и подняли меня в небо. Доспех уже был на мне, когда я увидел причину остановки — небольшая деревня, стоящая на отшибе бесконечного мира. И на её фоне стояла бесконечная орда.