Вишневый сад на Грозовом утесе. Последняя весна.

Ей было совершенно безразлично, что думали остальные.

Ей было важно только одно.

Он улыбался.

Так, как улыбаются люди, которые в этот миг счастливы до невозможности.

И этой улыбки ей было достаточно.

Музыка сменилась более лёгкой.

Оркестр заиграл негромкий джаз.

Гости начали расходиться по залу.

Кто-то направился к столам.

Кто-то вышел в сад, где вечерний воздух уже пах жасмином и свежескошенной травой.

Официанты разносили шампанское.

Серебряные подносы мягко отражали свет люстр.

Денис осторожно наклонился к Оливии.

— Устала?

Она улыбнулась.

— Немножко.

— Хочешь выйти в сад?

Она кивнула.

— Очень.

— Тогда пойдём.

Но сделать они этого не успели.

— Denis!

Голос Виктории прозвучал легко и непринуждённо.

Так, словно ничего не произошло.

Она подошла к ним с двумя бокалами шампанского.

Безупречная.

Спокойная.

Такая же приветливая хозяйка вечера, какой была несколько минут назад.

Если бы кто-нибудь видел её впервые, он бы решил, что перед ним женщина, совершенно не умеющая испытывать зависть.

— Это было прекрасно, — сказала она, глядя на Дениса.

— Спасибо.

— Нет, правда.

Она улыбнулась Оливии.

— Вы танцевали удивительно красиво.

Оливия ответила такой же вежливой улыбкой.

— Спасибо.

Несколько секунд между ними висела та особенная тишина, которую невозможно объяснить словами.

Обе улыбались.

Обе были безукоризненно любезны.

И обе прекрасно понимали, что за этими улыбками скрывается нечто совсем другое.

Виктория первой нарушила молчание.

— Знаешь, Денис...

Она легко коснулась его локтя.

— Папа искал тебя.

Кажется, он хотел познакомить тебя с лордом Уитмором.

Денис вопросительно посмотрел на Оливию.

— Я быстро.

Она мягко кивнула.

— Конечно.

Он уже сделал шаг, но вдруг остановился.

Наклонился к Оливии.

Совсем тихо, чтобы никто не услышал, произнёс:

— Не уходи без меня.

Она улыбнулась.

— Не уйду.

Он легко коснулся губами её виска.

И только потом направился к хозяину дома.

Виктория проводила его взглядом.

До тех пор, пока он не скрылся среди гостей.

И лишь после этого снова повернулась к Оливии.

На её лице всё ещё была та самая безупречная улыбка.

— Знаешь...

Я действительно рада, что Денис счастлив.

Оливия удивлённо посмотрела на неё.

— Правда?

— Конечно.

Она сделала маленький глоток шампанского.

— Мы ведь знаем друг друга почти всю жизнь.

Я очень переживала, что эта травма после смерти его мамы... он так и останется один.

В её голосе звучала такая искренность, что любой посторонний человек поверил бы каждому слову.

Но Оливия почему-то почувствовала холод.

Едва уловимый.

Почти незаметный.

Такой же, какой чувствуется перед грозой.

— Он очень много рассказывал о тебе, — продолжила Виктория.

— Правда?

— Конечно.

Она улыбнулась ещё шире.

— Особенно последнее время.

Оливия молча слушала.

Что-то внутри всё настойчивее подсказывало ей, что эта улыбка слишком безупречна, чтобы быть настоящей.

Виктория сделала ещё полшага вперёд.

Теперь между ними оставалось совсем небольшое расстояние.

В её руке всё ещё был высокий хрустальный бокал.

— Я хотела сказать тебе одну вещь...

— Какую?

— Береги его.

Она произнесла это почти ласково.

— Такие люди встречаются очень редко.

И в этот момент...

Будто совершенно случайно...

Кто-то прошёл совсем рядом.

Виктория слегка повернулась.

Её локоть едва заметно коснулся собственного запястья.

Хрустальный бокал качнулся.

И золотистая струя шампанского медленно полетела прямо на алый шёлк.

Несколько капель.

Потом ещё.

И вдруг весь бокал опрокинулся.

Ледяное шампанское стремительно растеклось по красному платью.

В зале стало тихо.

Настолько тихо, что было слышно, как где-то в глубине дома пробили старинные часы.

Виктория замерла.

Прижала ладонь к губам.

— О Боже...

Её голос прозвучал безукоризненно.

— Оливия...

Прости меня...

Какая же я неловкая...

Она говорила именно те слова, которые должна была сказать воспитанная хозяйка дома.

Но в её глазах на одно короткое мгновение мелькнуло что-то совсем другое.

Едва заметное.

Почти неуловимое.

Торжество.

Роберт, стоявший у противоположной стены, медленно опустил бокал.

Он видел всё.

И почему-то совершенно не поверил в случайность.

Денис, услышав внезапно наступившую тишину, обернулся.

Ещё не понимая, что произошло.

Но сердце его почему-то тревожно сжалось.

Она уже достала кружевной платок и осторожно коснулась ткани платья.

Совсем слегка.

Будто действительно пыталась помочь.

Но каждое её движение выглядело слишком правильным.

Слишком безупречным.

Именно поэтому почти все присутствующие почувствовали странкую неловкость.

Никто не смог бы объяснить почему.

Но что-то в этой сцене казалось неправильным.

Роберт молча наблюдал за происходящим.

Он видел лицо Виктории.

И этого было достаточно.

Шотландцы редко ошибаются в людях.

Особенно тогда, когда человек улыбается слишком красиво.

— Нужно срочно вывести пятно, — продолжала Виктория всё тем же мягким голосом. — Идёмте... быстрее... пока шампанское не впиталось окончательно.

Она уже осторожно взяла Оливию под локоть.

Оливия подняла глаза.

И впервые посмотрела на неё по-настоящему внимательно.

Так, словно пыталась увидеть женщину, скрывавшуюся за идеально воспитанной хозяйкой вечера.

На одно короткое мгновение их взгляды встретились.

И именно тогда произошло то, чего не заметил никто, кроме них двоих.

Улыбка Виктории изменилась.

Совсем чуть-чуть.

Почти незаметно.

Но в её глазах мелькнул холод.

Лёд.

Настоящий.

Живой.

Оливия почувствовала, как по спине медленно пробежал озноб.

Это длилось всего секунду.

Потом лицо Виктории снова стало безупречным.

— Пойдёмте, — сказала она уже совсем ласково. — Всё будет хорошо.

Денис наконец подошёл.

— Что случилось?

Виктория виновато повернулась к нему.

— Это я...

Я такая растяпа...

Прости...

Я испортила платье.

Она произнесла это с такой искренностью, что любой человек поверил бы ей безоговорочно.

Денис посмотрел сначала на Викторию.

Потом на Оливию.

Потом снова на мокрый алый шёлк.

Он осторожно коснулся её руки.

— Лисёнок...

Ничего страшного.

Это всего лишь платье.

Оливия посмотрела ему в глаза.

И улыбнулась.

Очень спокойно.

— Конечно.

Всего лишь платье.

Эти слова прозвучали так тихо, что Денис не уловил перемены в её голосе.

Но Роберт услышал.

И понял.

Она говорила сейчас вовсе не о платье.

Виктория снова мягко взяла её под руку.

— Идём.

Я покажу тебе дамскую комнату.

Там есть всё, чтобы привести себя в порядок.

Оливия ещё раз посмотрела на Дениса.

Он ободряюще улыбнулся.

Совсем не подозревая, что через несколько минут будет проклинать себя именно за эту улыбку.

Она молча кивнула.

— Хорошо.

И пошла рядом с Викторией.

Они медленно поднимались по широкой дубовой лестнице.

Шаг за шагом.

Шум музыки постепенно оставался внизу.

Голоса гостей становились всё тише.

Старинный дом вновь казался спокойным.

Гостеприимным.

Почти родным.

Только Виктория, поднимаясь впереди, уже знала то, чего не знал никто.

Этот вечер только начинался.

Виктория открыла перед Оливией тяжёлую дубовую дверь.

— Здесь есть всё, что нужно. Попробуй промокнуть платье холодной водой. Иногда это помогает.

Оливия молча кивнула.

Она ещё не успела сделать и двух шагов, как за её спиной негромко щёлкнул старинный замок.

Очень тихо.

Почти деликатно.

Она сразу обернулась.

Дверь уже была закрыта.

— Виктория?..

Ответа не последовало.

Оливия подошла ближе.

Осторожно нажала на бронзовую ручку.

Та не поддалась.

Она попробовала ещё раз.

Потом сильнее.

Заперто.

— Виктория...

Наверное, дверь заклинило.

Открой, пожалуйста.

За дверью раздались неторопливые шаги.

Потом они остановились.

И только после этого послышался спокойный голос.

Совсем рядом.

По ту сторону двери.

— Бедная овечка...

Оливия замерла.

— Что?..

— Ты до сих пор ничего не поняла.

Голос Виктории звучал удивительно мягко.

Будто она разговаривала с ребёнком.

— Такие дома строились не для таких, как ты.

Пауза.

— Здесь всегда жили волки.

Оливия молчала.

Она вдруг почувствовала, как холод медленно поднимается по спине.

— Ты думаешь, дело в деньгах? Или в платье?

Тихий смешок.

— Нет.

Дело в крови.

В воспитании.

В мире, в котором человек рождается.

Ты можешь надеть платье за любую цену.

Но это ещё не значит, что ты стала частью этого мира.

Она сделала ещё одну паузу.

Очень долгую.

Будто специально давала каждому слову проникнуть глубже.

— Денис вырос здесь.

Среди таких людей.

Он один из нас.

А ты...

Ещё один короткий смешок.

— Ты всего лишь заблудившаяся овечка.

Оливия медленно выпрямилась.

Слёзы, уже подступившие к глазам, неожиданно исчезли.

Она больше не чувствовала страха.

Только обиду.

Тихую.

Очень глубокую.

— Ты ошибаешься, Виктория.

За дверью стало тихо.

Потом послышался спокойный вопрос.

— Правда?

— Да.

Потому что Денис выбрал меня.

И именно поэтому ты сейчас стоишь по другую сторону этой двери.

Несколько секунд не было слышно ничего.

Потом Виктория тихо рассмеялась.

Но смех этот был уже совсем другим.

Холодным.

— Нет, Оливия.

Он ещё не сделал свой последний выбор.

И именно это ты скоро поймёшь.

Её шаги начали удаляться.

Потом она остановилась ещё раз.

И бросила последнюю фразу через закрытую дверь.

— Наслаждайся вечером.

Я постараюсь, чтобы ты его никогда не забыла.

Оливия уже перестала стучать.

Она просто сидела на широком подоконнике, обхватив себя руками.

Музыка снизу то затихала, то вновь поднималась под своды старого дома.

Смех.

Звон бокалов.

Чужое счастье.

Всё это существовало где-то совсем рядом.

Но словно уже не имело к ней никакого отношения.

Она не знала, сколько прошло времени.

Десять минут.

Полчаса.

Или целая вечность.

В какой-то момент ей стало трудно дышать.

Она медленно поднялась.

Попыталась сделать вдох.

Потом ещё один.

Воздуха не хватало.

Стены вдруг стали ближе.

Комната — меньше.

Она сделала несколько шагов.

Снова подошла к двери.

Ударила ладонью.

Не сильно.

Потом ещё раз.

— Пожалуйста...

Откройте...

Голос сорвался.

Перед глазами поплыли тёмные круги.

Она опустилась прямо на пол, прислонившись спиной к двери.

Руки дрожали.

Дыхание становилось всё чаще.

"Только не сейчас..."

"Пожалуйста..."

Она пыталась заставить себя успокоиться.

Вдохнуть глубже.

Но сердце билось так быстро, словно хотело вырваться из груди.

И вдруг...

По ту сторону двери послышались шаги.

Тяжёлые.

Неторопливые.

Кто-то остановился.

Потом удивлённо произнёс:

— Olivia?

Она сразу подняла голову.

— Роберт?..

Наступила короткая пауза.

Потом голос прозвучал уже совсем другим.

Настороженным.

— Lass...

Почему ты там?

Она попыталась ответить.

Но вместо слов получился только сбивчивый вдох.

Роберт больше ничего не спрашивал.

За дверью негромко повернулся ключ.

Дверь распахнулась.

Первое, что он увидел, были её глаза.

Испуганные.

Полные слёз.

И лицо, побелевшее так сильно, что веснушки стали почти незаметны.

— Господи...

Он мгновенно опустился перед ней на одно колено.

— Что случилось?

Она только покачала головой.

Воздуха всё ещё не хватало.

Роберт сразу понял.

— Hey...

Hey...

Look at me.

Только на меня.

Хорошо?

Она попыталась кивнуть.

Не получилось.

— Медленно.

Вдох.

Вот так...

Теперь выдох.

Не спеши.

Ты в безопасности.

Слышишь?

Ты уже в безопасности.

Он говорил негромко.

Ровно.

Тем особенным голосом, которым разговаривают с человеком, стоящим на самом краю паники.

Ни одного лишнего слова.

Ни одной лишней эмоции.

Только спокойствие.

Оливия пыталась повторять за ним.

Один вдох.

Выдох.

Ещё один.

Постепенно сердце начало успокаиваться.

Дрожь в руках становилась слабее.

Она закрыла лицо ладонями.

И наконец заплакала.

Не громко.

Совсем тихо.

Так плачут люди, которые слишком долго старались держаться.

Роберт молча снял с себя пиджак.

Осторожно набросил ей на плечи.

И только потом спросил:

— Это сделала Виктория?

Оливия долго молчала.

Потом едва заметно кивнула.

Роберт закрыл глаза.

Очень медленно.

Будто именно этого ответа и боялся.

Когда он снова посмотрел на Оливию, в его взгляде уже не было удивления.

Только тяжёлое понимание.

Он помог ей подняться.

— Пойдём.

Она испуганно посмотрела в сторону лестницы.

— Я не хочу туда...

— Знаю.

Он ответил так спокойно, словно уже принял решение за них обоих.

— Но сначала нам нужно найти Дениса.

Она резко покачала головой.

— Нет...

Не сейчас...

Пожалуйста...

Только не сейчас...

Роберт внимательно посмотрел на неё.

Потом тихо произнёс:

— Хорошо.

Не сейчас.

Он осторожно взял её под руку.

И впервые за весь вечер Оливия почувствовала, что рядом есть человек, рядом с которым не нужно быть сильной.

Они медленно пошли по длинному коридору старого дома.

За окнами уже сгущались сумерки.

А далеко внизу продолжал звучать оркестр.

Г