Вишневый сад на Грозовом утесе. Последняя весна.

Так он улыбался, когда готовил сюрприз.

— Покажу тебе ещё одно место.

— Опять сюрприз?

— Конечно.

— Денис...

Это нечестно.

— Почему?

— Потому что ты никогда ничего не рассказываешь заранее.

— Если рассказать заранее, это уже не сюрприз.

Она вздохнула.

— Ладно.

Но если ты снова поведёшь меня есть фасоль...

Я уеду обратно в Россию.

— Нет.

Сегодня всё будет гораздо интереснее.

Он помог ей надеть пальто.

По привычке поправил выбившуюся рыжую прядь.

Взял её за руку.

И они вышли из дома.

Лондон жил своей субботней жизнью.

На улицах было гораздо больше людей, чем обычно.

Уличные музыканты уже играли возле станции метро.

Цветочницы расставляли букеты.

Возле небольших кофеен выстраивались очереди.

Город улыбался.

Оливия крепче сжала ладонь Дениса.

— Ну скажи хотя бы...

Это далеко?

Он посмотрел на неё с улыбкой.

— Совсем нет.

Она прищурилась.

— Ты опять ничего не скажешь?

— Нет.

— Даже маленький намёк?

— Хорошо.

Он сделал вид, что задумался.

— Это место...

Где люди приходят не только покупать.

Но ещё и мечтать.

Она удивлённо посмотрела на него.

— Магазин?

Денис загадочно улыбнулся.

— Сейчас увидишь.

И, взяв её за руку, уверенно повёл через оживлённые улицы Лондона туда, где за тяжёлыми дверями старого здания начинался совсем другой мир.

Глава 13

Harrods

Субботний Лондон был совсем не похож на будни.

Город словно снимал строгий деловой костюм и становился легче.

На улицах было шумно.

Уличные музыканты играли джаз возле станции метро, у кофеен выстраивались очереди, красные двухэтажные автобусы неторопливо скользили вдоль старинных фасадов, а туристы, подняв головы, фотографировали здания, мимо которых сами лондонцы проходили каждый день, даже не замечая их.

Оливия крепче сжала ладонь Дениса.

Ей нравилось идти рядом с ним.

Он почти никогда не рассказывал заранее, куда они идут.

Каждая прогулка превращалась в маленькое путешествие.

— Ну хоть намёк, — снова попросила она.

— Нет.

— Это нечестно.

— Очень даже честно.

— Почему?

— Потому что тогда ты удивишься.

Она тихо рассмеялась.

— Ты неисправим.

— Есть немного.

Они свернули на Бромптон-роуд.

Впереди показалось огромное здание с зелёными маркизами и золотыми буквами на фасаде.

Оливия остановилась.

— Harrods?

Она слышала это название.

Наверное, как слышал его любой человек.

Но представить себе не могла, что знаменитый универмаг окажется настолько огромным.

Денис посмотрел на неё с лёгкой улыбкой.

— Готова?

— Мы правда туда идём?

— Конечно.

— Но...

Разве это не магазин для очень богатых людей?

Он рассмеялся.

— Сейчас ты поймёшь одну вещь.

— Какую?

Он открыл перед ней тяжёлую вращающуюся дверь.

— Harrods давно перестал быть просто магазином.

Оливия переступила порог и замерла.

На несколько секунд ей показалось, что она случайно попала не в универмаг, а в какой-то сказочный дворец.

Под ногами мягко пружинил ковёр цвета тёмного вина. Полированные колонны уходили вверх, поддерживая расписные потолки, с которых свисали огромные хрустальные люстры. Повсюду сияли витрины, но ни одна не пыталась перекричать другую. Всё вокруг было удивительно гармоничным, словно каждый предмет здесь занимал своё место уже много десятилетий.

В воздухе смешивались ароматы дорогого кофе, свежей выпечки, парфюма и цветов.

Где-то совсем рядом негромко играло фортепиано.

Люди не спешили.

Они гуляли.

Разговаривали.

Рассматривали витрины.

Будто пришли сюда не покупать вещи, а просто провести день.

— Господи... — тихо выдохнула Оливия. — Как здесь красиво...

Денис с улыбкой наблюдал за ней.

Именно такой реакции он и ждал.

— Ну что? Всё ещё думаешь, что это обычный магазин?

Она медленно покачала головой.

— Нет...

Она повернулась вокруг себя, стараясь охватить взглядом всё сразу.

— Это... даже не знаю...

Музей?

Денис довольно улыбнулся.

— Вот именно.

Harrods — это давно уже не торговый центр.

Это часть Лондона.

Сюда приходят не только за покупками.

Сюда приходят вдохновляться.

Мечтать.

Любоваться.

Показывать детям рождественские витрины.

Пить чай.

Гулять.

Он посмотрел вверх, туда, где под стеклянным куполом переливался солнечный свет.

— Знаешь... когда мне было шестнадцать, отец впервые привёл меня сюда.

Я тогда тоже думал, что мы просто зайдём в магазин.

Оливия улыбнулась.

— И?

— Через час понял, что потерялся.

Она звонко рассмеялась.

— Серьёзно?

— Абсолютно.

Я был уверен, что прекрасно запомнил дорогу.

А потом оказалось, что уже третий раз прохожу мимо одного и того же фонтана.

— И как ты выбрался?

— Никак.

Меня нашёл отец.

— Представляю...

— Нет, не представляешь.

Он смеялся надо мной ещё неделю.

Они медленно пошли дальше.

Каждый новый зал был не похож на предыдущий.

Где-то стены были отделаны тёплым дубом, где-то переливались золотой мозаикой, где-то высокие арки напоминали восточный дворец.

— Кажется, здесь можно прожить целую жизнь, — тихо сказала Оливия.

— Некоторые так и говорят.

Она вопросительно посмотрела на него.

— Если каждый день открывать для себя хотя бы один новый уголок Harrods, понадобится несколько месяцев, чтобы увидеть всё.

— Неужели здесь действительно столько всего?

— Даже больше.

Они поднялись по широкой лестнице.

Оливия всё время оглядывалась по сторонам.

Иногда останавливалась возле витрин.

Иногда просто любовалась потолками.

Её восхищало буквально всё.

— Знаешь, — тихо сказала она, — мне почему-то кажется, что люди приходят сюда не за вещами.

Денис посмотрел на неё с улыбкой.

— Именно это я и хотел, чтобы ты почувствовала.

Для большинства туристов Harrods — самый известный магазин Лондона.

Для самих англичан — часть истории города.

А для меня...

Он на мгновение задумался.

— Это место, где красота живёт совершенно естественно.

Оливия подняла на него глаза.

— Поэтому ты привёл меня сюда?

Он улыбнулся.

— Поэтому.

Потому что я очень хотел показать тебе Лондон, который не пишут в путеводителях.

Лондон, в который влюбляются не сразу.

А навсегда.

Они ещё долго гуляли по этажам, пока Денис вдруг не остановился.

— Пойдём.

Я хочу показать тебе ещё одно место.

— Что?

Он улыбнулся совсем по-другому.

Тише.

Словно собирался познакомить её с чем-то очень личным.

— Историю одной любви.

И, взяв Оливию за руку, медленно повёл её в глубину огромного здания.

Денис неожиданно свернул в один из боковых залов.

Здесь стало заметно тише.

Исчезли яркие витрины, шум голосов остался где-то позади.

Они остановились перед большим стеклянным павильоном.

За стеклом, среди белых лилий и фотографий, мерцали огоньки свечей.

Оливия невольно замедлила шаг.

— Это...

Денис кивнул.

— Мемориал Дианы и Доди Аль-Файеда.

Несколько секунд они просто молчали.

На фотографиях принцесса Диана улыбалась так же тепло, как её помнил весь мир.

Рядом — Доди.

Молодой.

Счастливый.

Полный жизни.

Под стеклом лежали цветы, письма, фотографии.

Казалось, люди продолжали приносить их сюда даже спустя годы.

— После их гибели, — тихо сказал Денис, — отец Доди, Мохамед Аль-Файед, сохранил это место. Он очень любил сына. И хотел, чтобы люди помнили их не только по трагедии... но и по любви.

Оливия долго смотрела на фотографии.

— Получается... Harrods хранит не только историю Англии.

— Да.

Он улыбнулся едва заметно.

— Он хранит человеческую память.

Она перевела взгляд на Дениса.

— Наверное, это страшно...

Так любить человека, чтобы спустя столько лет продолжать разговаривать с ним.

Денис не ответил сразу.

Он тоже смотрел на мемориал.

— Наверное, ещё страшнее... однажды забыть.

Они постояли ещё немного.

Не потому, что так было принято.

Просто уходить сразу почему-то не хотелось.

Потом Денис осторожно коснулся её ладони.

— Пойдём.

Оливия молча кивнула.

Они снова оказались в шумном, залитом светом Harrods.

Будто только что вышли из небольшого музея памяти обратно в живой город.

Несколько минут они шли молча.

Каждый думал о своём.

И вдруг...

Оливия остановилась.

Настолько резко, что Денис успел сделать ещё несколько шагов.

Он обернулся.

— Лисёнок?

Она не ответила.

Только медленно подняла руку.

И показала вперёд.

В самом центре бутика Valentino...

Стояло платье.

Нет.

Оно не просто стояло.

Оно царило.

Высокий подиум, мягкий свет софитов, отражавшийся в тысячах алых кристаллов, длинный струящийся силуэт — всё вокруг будто существовало только для того, чтобы подчеркнуть его красоту.

Оно было глубокого вишнёво-алого цвета.

Цвета закатного солнца.

Цвета спелой черешни.

Цвета любви, которая не боится быть увиденной.

Казалось, платье было соткано не из ткани.

Из света.

Оливия смотрела на него, забыв обо всём.

О людях.

О разговорах.

О самом Harrods.

В тот момент огромный универмаг перестал существовать.

Оно было центром вселенной.

Денис молчал.

Он не смотрел на платье.

Он смотрел на неё.

На то, как в её изумрудных глазах отражались тысячи алых огней.

На выражение лица, которого никогда раньше не видел.

В этот момент ему вдруг стало совершенно неважно, сколько стоит это платье, кто его создал и какое имя написано на табличке у входа в бутик.

Он понял только одно.

Оливия не любовалась дорогой вещью.

Она любовалась красотой.

И именно за это он любил её ещё сильнее.

Она сделала шаг вперёд.

Потом ещё один.

Остановилась почти у самой витрины.

Совсем близко.

Но так и не переступила порог бутика.

Только тихо сказала, почти шёпотом:

— Иногда достаточно просто знать, что такие вещи существуют.

Денис ещё несколько секунд смотрел на неё.

Потом едва заметно улыбнулся.

И спокойно направился к консультанту.

Глава 14

Дорога на юг

Утро началось тихо.

Лондон ещё не успел проснуться окончательно, но за окнами уже светлело. На мокрых крышах лежал тонкий серебристый блеск, по пустой улице проехало первое такси, где-то внизу хлопнула дверь булочной.

Оливия стояла у окна босиком, в его рубашке, и смотрела на город.

Денис ещё спал.

Она обернулась.

Он лежал на боку, положив руку под щёку, и выглядел таким спокойным, что у неё вдруг сжалось сердце.

Она тихо подошла к кровати.

Села рядом.

Осторожно провела пальцами по его тёмным волосам.

Денис не проснулся.

Только чуть заметно улыбнулся во сне.

Оливия опустила взгляд.

Медленно положила ладонь на живот.

Там ещё ничего не изменилось.

Ничего не было видно.

И всё же мир уже стал другим.

Она знала это со вчерашнего утра.

Две тонкие полоски на маленьком белом тесте до сих пор стояли перед глазами.

Она хотела сказать ему сразу.

Потом решила — вечером.

Потом — после Harrods.

Потом — утром.

Но каждый раз слова останавливались где-то внутри.

Не от страха.

От огромности этого счастья.

Его нужно было произнести правильно.

В самый нужный момент.

Денис пошевелился.

Открыл глаза.

— Лисёнок...

Она быстро убрала руку.

— Доброе утро.

Он улыбнулся.

— Ты чего не спишь?

— Смотрела на Лондон.

— И как он тебе сегодня?

Она снова посмотрела в окно.

— Добрый.

Денис приподнялся на локте.

— Значит, день будет хороший.

Она улыбнулась.

— Очень.

Через час они уже выезжали из города.

Денис вёл машину спокойно, уверенно, одной рукой держал руль, другой иногда касался её пальцев, лежавших на колене.

На заднем сиденье лежали их сумки.

И большая коробка, аккуратно убранная под дорожный плед.

Оливия её не заметила.

Она смотрела в окно.

Лондон уходил постепенно.

Сначала исчезли плотные кварталы.

Потом знакомые красные автобусы стали попадаться всё реже.

Потом стекло, камень и шум большого города уступили место низким домам, зелёным изгородям и бесконечному английскому небу.

— Денис...

— М-м?

— Это всё ещё Англия?

Он усмехнулся.

— А что, уже сомневаешься?

— Просто она совсем другая.

За окном тянулись поля.

Мягкие, зелёные, словно их кто-то гладил ладонью.

По склонам холмов рассыпались белые овцы, такие маленькие из окна машины, будто кто-то небрежно раскидал по траве пушистые клубки шерсти.

Каменные изгороди делили землю на неровные квадраты.

Узкие дороги петляли между деревьями.

Маленькие деревушки появлялись неожиданно — несколько старых домов, церковь с серой башней, паб с деревянной вывеской, красная телефонная будка у поворота.

И снова холмы.

Зелёные.

Бесконечные.

Оливия приоткрыла окно.

В салон ворвался свежий воздух.

Он пах травой, влажной землёй, листьями и чем-то далёким, солёным.

— Здесь пахнет морем, — сказала она.

— До него ещё ехать.

— Всё равно пахнет.

Денис улыбнулся.

— Значит, ты его уже чувствуешь.

Она закрыла глаза на несколько секунд.

Ветер тронул выбившиеся из хвоста рыжие пряди.

— Я думала, Англия — это Лондон.

Дождь.

Камень.

Зонты.

Метро.

— Лондон — это только одна её часть.

— А это?

Он посмотрел на дорогу.

— Это Англия, которую я хотел тебе показать.

Она молчала.

Потом тихо сказала:

— Она зелёная.

— Очень.

— Нет, Денис.

Ты не понимаешь.

Она улыбнулась.

— Здесь зелёный цвет будто существует в сотне оттенков.

Трава — один.

Холмы — другой.

Деревья — третий.

Мох на камнях — четвёртый.

А там...

Она показала рукой вперёд.

— Там вообще какой-то цвет, которого я раньше не видела.

Денис рассмеялся.

— Ты сейчас разговариваешь как художник.

— Нет.

Как человек, который всю жизнь думал, что зелёный — это просто зелёный.

Они ехали дальше.

Солнце то появлялось, то пряталось за облаками.

Когда оно выходило, поля вспыхивали мягким светом, и вся земля казалась живой.

Дорога поднималась на холм.

С вершины открылась долина.

Далеко внизу серебрилась река.

За ней тянулись леса.

А над ними стояло такое огромное небо, что Оливии вдруг стало трудно дышать.

— Останови...

Денис посмотрел на неё.

— Здесь?

— Пожалуйста.

Он съехал на небольшую площадку у дороги.

Оливия вышла из машины и сразу остановилась.

Ветер ударил в лицо.

Тёплый.

Свободный.

Она подошла к деревянной ограде и долго смотрела вниз.

— Господи...

Денис встал рядом.

— Красиво?

Она покачала головой.

— Это не то слово.

Он ничего не сказал.

Только смотрел на неё.

На её лицо.

На ветер в рыжих волосах.

На то, как она стояла перед чужой страной и будто принимала её в сердце.

И ему очень захотелось запомнить это утро.

Без причин.

Просто запомнить.

К полудню дорога стала ещё красивее.

Огромные старые деревья всё чаще наклонялись над трассой, образуя зелёные арки. Некоторые были такими древними, что казалось, выросли задолго до того, как люди придумали делить жизнь на века.

Их стволы невозможно было обхватить руками.

Кроны прятали небо.

Солнечные лучи пробивались сквозь листву тонкими золотыми полосами и ложились на дорогу.

Оливия всё время поворачивала голову то вправо, то влево.

— Денис...

— Да?

— А здесь правда живут люди?

— В основном да.

— Нет, ну серьёзно.

Он рассмеялся.

— Серьёзно.

— Просто это похоже не на место, где живут.

А на место, куда попадают.

— Куда?

Она задумалась.

— В книгу.

Денис улыбнулся.

— Значит, мы едем правильной дорогой.

Потом впереди показался Торки.

Сначала — голубая полоска моря между домами.

Потом белые фасады на склонах.

Пальмы.

Каменные набережные.

Старинные виллы.

Улицы, спускавшиеся к воде.

Оливия буквально прилипла к окну.

— Это Англия?

— Да.

— С пальмами?

— Английская Ривьера.

Она повернулась к нему.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

— В Англии есть Ривьера?

— Теперь ты видишь сама.

Он ехал медленно, чтобы она успела рассмотреть город.

Торки был совсем не похож на Лондон.

Здесь всё было мягче.

Светлее.

Солнечнее.

Дома стояли на холмах, будто поднимались к небу. На старых фасадах вился плющ. За коваными оградами цвели сады. Море блестело внизу так спокойно, словно никогда не знало штормов.

— Останови ещё раз, — попросила Оливия.

Денис рассмеялся.

— Мы так не доедем.

— Доедем.

— Лисёнок...

— Пожалуйста.

Он сдался почти сразу.

Они вышли возле старой каменной стены.

Неподалёку возвышалось здание, похожее на небольшой замок: башенки, серый камень, узкие окна, плющ на стенах.

Оливия стояла перед ним, подняв голову.

— Ему сколько лет?

— Несколько сотен, наверное.

— Несколько сотен...

Она произнесла это почти шёпотом.

— У нас в Москве дом старше ста лет уже кажется историей.

А здесь...

Она провела ладонью по холодному камню стены.

— Здесь история просто стоит у дороги.

Денис подошёл ближе.

— Тебе нравится?

Она обернулась.

В глазах у неё снова было то самое выражение, которое он любил больше всего.

Восторг.

Живой.

Открытый.

Настоящий.

— Мне кажется, я могла бы здесь ходить целый день.

— Тогда нам точно нужно ехать.

— Почему?

— Потому что если я позволю тебе ходить здесь целый день, нас на гала-вечере объявят пропавшими.

Она засмеялась.

— Виктория не переживёт?

Денис усмехнулся.

— Роберт точно переживёт.

— А Виктория?

Он посмотрел на неё чуть внимательнее.

— Виктория переживёт всё, что сочтёт нужным пережить.

Оливия хотела что-то спросить, но он уже взял её за руку.

— Поехали.

Впереди ещё одно место.

Дорога к Кокингтону неожиданно стала узкой.

Машина словно въехала в другой век.

Высокие деревья сомкнулись над дорогой так плотно, что солнечный свет едва пробивался сквозь листву. Их ветви переплетались, словно старые руки, державшие друг друга много столетий.

Дорога шла под тёмно-зелёным сводом.

Почти тоннелем.

Только не каменным.

Живым.

Оливия замолчала.

Даже Денис сбавил скорость.

Колёса мягко шуршали по дороге.

Где-то в ветвях пели птицы.

Воздух стал прохладнее.

Глубже.

Словно они въехали не в деревню, а в старую сказку, которую кто-то очень давно забыл закрыть.

— Денис...

— Что?

— Мы точно ещё в Англии?

— Почти.

— Почти?

Он улыбнулся.

— Сейчас начнутся владения фейри.

Она тихо рассмеялась.

— Я знала.

— Что?

— Что где-то здесь должны жить лепреконы.

— Лепреконы всё-таки ирландцы.

— А кто здесь?

Он сделал вид, что задумался.

— Аристократичные и хладнокровные эльфы.

Она посмотрела на переплетённые ветви.

— Тогда всё сходится.

Машина медленно выехала из зелёного тоннеля.

И перед ними открылась деревня.

Кокингтон казался невозможным.

Низкие белые домики.

Тёмные деревянные балки.

Соломенные крыши, мягкие и золотистые, как старый мёд.

Крошечные садики у дверей.

Розы.

Плющ.

Старые каменные дорожки.

Дымок над трубой.

Оливия сидела молча.

Потом повернулась к Денису.

— Это настоящее?

Он улыбнулся.

— Да.

— Нет.

Она покачала головой.

— Так не бывает.

— Бывает.

— Денис...

— М-м?

— Если сейчас из этого домика выйдет хоббит, я даже не удивлюсь.

Он рассмеялся.

— Постараюсь не ревновать.

Они припарковались у небольшой площади.

Оливия вышла из машины и почти сразу замерла.

Здесь было тихо.

Не пусто.

Именно тихо.

Так бывает в местах, которые слишком многое видели и больше не спешат никому ничего доказывать.

Глава 15

Подарок

У одного из домиков висела деревянная вывеска.

Pottery Workshop

Из открытой двери доносился мягкий запах сырой глины.

Оливия сразу повернулась к Денису.

— Мы зайдём?

Он посмотрел на часы.

— Лисёнок...

— Пожалуйста.

— Нам нужно в поместье.

— На десять минут.

— Ты никогда не укладываешься в десять минут.

— Сегодня уложусь.

Он посмотрел на неё.

Она смотрела так, что спорить было совершенно бесполезно.

— Хорошо.

— Правда?

— Да.

— Ты лучший.

— Я знаю.

Она засмеялась и потянула его за руку внутрь.

В мастерской было тепло.

Полки вдоль стен были заставлены чашками, вазами, кувшинами, маленькими фигурками птиц и неровными мисками, в которых чувствовалась рука человека.

У окна стоял гончарный круг.

Пожилая женщина в льняном фартуке подняла голову и улыбнулась.

— Добрый день.

Денис поздоровался.

Оливия уже рассматривала всё вокруг.

— У вас здесь невероятно красиво.

Женщина улыбнулась шире.

— Спасибо, дорогая. Наша деревня сама подсказывает, что делать руками. Ей больше тысячи лет. После такого начинаешь понимать, что вещи тоже должны жить долго.

— Больше тысячи? — переспросила Оливия.

— Чуть больше.

Женщина сказала это так спокойно, будто речь шла о вчерашнем дне.

Оливия обернулась к Денису.

— Ты слышал?

— Слышал.

— Больше тысячи лет...

Она снова посмотрела на полки.

— Здесь даже кружки выглядят так, будто знают больше нас.

Денис улыбнулся.

— Некоторые точно знают.

Оливия подошла к гончарному кругу.

— А можно попробовать?

Женщина посмотрела на Дениса.

— У вас есть время?

Он хотел ответить честно.

Но увидел лицо Оливии.

И сдался.

— Есть.

— Тогда садитесь.

Через несколько минут Оливия уже сидела за кругом в большом фартуке, с аккуратно собранными в хвост рыжими волосами и совершенно серьёзным лицом.

На круг положили комок влажной глины.

Женщина показала, как смачивать руки.

Как держать ладони.

Как не давить слишком сильно.

Но стоило кругу начать вращаться, глина тут же поехала в сторону.

Оливия вскрикнула.

— Ой!

Денис рассмеялся.

— Очень уверенное начало.

— Не мешай.

— Я поддерживаю.

— Ты смеёшься.

— Это тоже форма поддержки.

Глина снова накренилась.

Пожилая женщина мягко поправила её руки.

— Глина не любит спешки.

Её нельзя заставлять.

Её нужно чувствовать.

Оливия кивнула так серьёзно, будто ей только что сообщили главный закон мироздания.

— Денис, садись.

Он удивился.

— Я?

— Да.

— Я не умею.

— Я тоже.

— Это очень убедительный аргумент.

Она оглянулась через плечо.

— Мы сделаем горшок.

— Горшок?

— Да.

— Какой?

Оливия улыбнулась.

— Наш.

Он на секунду замолчал, улыбнулся и подумал про себя.

— Как раз своего горшка у меня еще не было.

Потом снял пиджак, закатал рукава и сел позади неё.

Места было мало.

Его грудь почти касалась её спины.

Он накрыл её ладони своими.

Гончарный круг снова начал вращаться.

Глина была холодной.

Мягкой.

Живой.

Их руки медленно двигались вместе.

Сначала неуверенно.

Потом спокойнее.

Стены будущего горшка начали подниматься.

Неровные.