Полная версия
Вишневый сад на Грозовом утесе. Последняя весна.
— Тяжёлый пациент.
— Взрослый?
Денис покачал головой.
— Мальчик.
Оливия замерла.
Он прошёл в комнату, остановился у окна и долго смотрел вниз, на мокрую улицу.
— Ему семь.
В квартире стало совсем тихо.
Оливия не стала задавать лишних вопросов.
Просто подошла и обняла его сзади.
Прижалась щекой к его спине.
Денис накрыл её руки своими.
Они стояли так долго.
Без слов.
Иногда молчание оказывается единственным, что не ранит.
— Я обещал прийти к нему завтра, — тихо сказал он.
— Значит, придёшь.
— Да.
— Ты хороший врач, Денис.
Он чуть сжал её пальцы.
— Я ещё не врач.
— Уже врач.
Он повернулся к ней.
Посмотрел долго, устало.
Потом притянул к себе и уткнулся лицом в её волосы.
Оливия закрыла глаза.
Её история про Эмили, медведей и Красную площадь вдруг стала маленькой.
Почти незначительной.
Она не исчезла.
Просто отступила.
Не сегодня.
Сегодня Денису было больнее.
Она поняла это сразу.
И оставила свои вопросы при себе.
Позже.
Она расскажет ему позже.
А пока просто стояла рядом.
Держала его.
И слушала, как за окном Лондон шумит дождём.
Будто ничего в мире не изменилось.
Глава 10
Пятничный паб
Пятничные вечера в Лондоне жили по своим законам.
Ровно в шесть часов город словно выдыхал.
Деловые костюмы сменялись джинсами и свитерами, офисные улицы пустели, а пабы, наоборот, оживали.
Кто-то приходил сюда после работы выпить кружку эля.
Кто-то — посмотреть футбол.
Кто-то — встретиться с друзьями.
Для англичан это была почти такая же традиция, как воскресный семейный обед.
Закончилась неделя.
Можно наконец перестать думать о работе.
Я ещё не успела снять пальто, когда входная дверь открылась.
Денис выглядел намного лучше, чем вчера.
Усталость всё ещё оставалась в глазах, но теперь в них снова появилось привычное спокойствие.
Он улыбнулся.
— Лисёнок...
— Привет.
Я подошла к нему.
— Как Томас?
Он на секунду замолчал.
Потом едва заметно улыбнулся.
— Сегодня попросил научить его пользоваться стетоскопом.
— И?
— Сказал, что станет доктором.
Я тоже улыбнулась.
— Значит, настроение у него лучше?
— Сегодня — да.
Он снял куртку.
Посмотрел на часы.
И вдруг сказал:
— Собирайся.
— Куда?
— Познакомлю тебя с одним человеком.
— Сейчас?
— Именно сейчас.
— Кто он?
Денис усмехнулся.
— Мой лучший друг.
Через полчаса мы уже шли по одной из старых улиц недалеко от Темзы.
Над дверью невысокого кирпичного здания покачивалась деревянная вывеска.
Изнутри доносились смех, звон кружек и негромкая музыка.
— Это паб? — спросила я.
— Да.
— Здесь очень шумно.
— Подожди минут пять.
Потом поймёшь, почему англичане так любят такие места.
Он открыл тяжёлую деревянную дверь.
Внутри пахло тёплым деревом, жареным мясом, солодом и чем-то ещё...
Наверное, сотнями пятничных вечеров, прожитых здесь до нас.
У стойки громко смеялась компания мужчин.
За дальним столом пожилая пара играла в шахматы.
Бармен приветственно кивнул Денису.
— Evening, Seve'rin.
— Evening, Jack.
Мы сделали всего несколько шагов.
И вдруг...
— SEVE'RIN!!
Голос прогремел так, что, кажется, его услышал весь паб.
Я вздрогнула.
Из-за дальнего стола поднялся настоящий великан.
Ростом почти под два метра.
Широкие плечи.
Светло-серые волосы.
Рыжеватая щетина.
Лицо было густо усыпано веснушками, словно солнце когда-то рассыпало их по щекам и носу и забыло собрать обратно.
Он шёл к нам, широко улыбаясь.
И улыбка у него была совершенно мальчишеская.
— Guid evenin', Seve'rin!
Я моргнула.
Потом ещё раз.
Посмотрела на Дениса.
Потом снова на незнакомца.
Он уже крепко обнимал Дениса, хлопая его по спине так, что любой другой человек, наверное, не устоял бы на ногах.
— Missed ye, ye stubborn eejit!
Я перевела взгляд на Дениса.
И тихо спросила:
— Он...
Денис уже смеялся.
— Да.
— Это английский?
— Почти.
— Я не поняла ни одного слова.
Роберт расхохотался ещё громче.
— Och! She cannae understand me!
Я окончательно растерялась.
— Денис...
Помоги...
Он уже не мог сдерживать смех.
— Поздравляю.
— С чем?
— Ты только что познакомилась с настоящим шотландцем.
Роберт протянул мне огромную ладонь.
— Robert MacLeod.
Я осторожно пожала её.
— Оливия.
Я думала в Шотландии все Дунканы Маклауты.
Роберт громко рассмеялся и снова что-то быстро сказал.
Я поняла только своё имя.
И беспомощно посмотрела на Дениса.
— Он спросил, как Северину удалось уговорить такую красивую девушку встречаться с ним.
Я улыбнулась.
— Правда?
— Нет.
Роберт сказал, что ему очень интересно посмотреть на девушку, о которой Северин прожужжал ему все уши.
— Денис!
Я повернулась к нему.
Он сделал вид, что внимательно рассматривает деревянные балки под потолком.
— Ничего не знаю.
Роберт подмигнул мне.
— Aye... he did.
И впервые за два дня я увидела, как Денис смеётся по-настоящему.
Не потому, что так надо.
А потому что рядом был человек, рядом с которым можно было ненадолго забыть обо всём.
Роберт ещё несколько секунд смотрел на меня, потом неожиданно хлопнул Дениса по плечу так, что тот едва заметно качнулся.
— Seve'rin! Sit doon! Ye're blockin' the whole pub!
Денис рассмеялся.
— Он сказал, что если мы и дальше будем стоять в проходе, то перекроем движение во всём пабе.
— А...
Я улыбнулась.
— Теперь понятно.
Роберт уже уверенно пробирался между столами.
По пути здоровался почти с каждым.
Кому-то махал рукой.
Кого-то хлопал по плечу.
Бармен, заметив его, только покачал головой.
— Evening, Rob.
— Aye! Same as always!
— Как всегда?
— спросила я.
— У Роберта, — улыбнулся Денис, — в этом пабе есть одна удивительная способность.
— Какая?
— Он приходит сюда так давно, что, если однажды не появится, половина посетителей решит, что случилось что-то серьёзное.
Мы сели за большой деревянный стол у окна.
Столешница была вся исписана именами, датами и какими-то смешными рисунками.
Казалось, здесь оставили свои истории сотни людей.
Роберт поставил перед собой огромную кружку.
Потом посмотрел сначала на Дениса.
Потом на меня.
И очень серьёзно спросил:
— Beer?
Я кивнула.
— Наверное...
Он тут же отрицательно покачал головой.
— Nae.
Потом поднял палец вверх.
— Scottish ale.
Я посмотрела на Дениса.
— Это хорошо?
Он улыбнулся так, что мне сразу стало подозрительно.
— Очень.
— Почему ты так улыбаешься?
— Просто доверься.
Я прищурилась.
— Северин...
Ты сейчас что-то задумал.
— Ничего.
Совершенно ничего.
Через несколько минут бармен поставил передо мной тяжёлую кружку тёмного эля.
Напиток был почти чёрным.
Плотная кремовая пена медленно стекала по стеклу.
Запах показался необычным.
Тёплым.
Солодовым.
С лёгкой горчинкой.
Роберт внимательно наблюдал за мной.
Даже не пытался скрыть этого.
— Go on, lass.
Я снова посмотрела на Дениса.
— Что он сказал?
— Пей.
— И всё?
— Да.
— Что-то мне страшно.
— Поздно.
Роберт уже довольно улыбался.
Я осторожно сделала маленький глоток.
Несколько секунд честно пыталась понять вкус.
Потом ещё секунду.
И вдруг медленно поставила кружку обратно.
Оба мужчины молча ждали.
— Ну? — спросил Денис.
Я посмотрела сначала на него.
Потом на Роберта.
Потом снова на кружку.
— Можно честно?
— Нужно.
Я глубоко вздохнула.
— Такое ощущение...
Будто я только что выпила...
Я снова попробовала подобрать слово.
— Дёготь.
На секунду в пабе словно стало тихо.
Потом Роберт ударил ладонью по столу и расхохотался так громко, что несколько человек обернулись.
— Seve'rin! She's brilliant!
Он смеялся до слёз.
Денис уже тоже не мог сдержаться.
— Что он сказал?
— Что ты великолепна.
— Почему?
— Потому что все делают умный вид и начинают рассуждать о нотках солода, карамели и дубовых бочках.
— А это неправда?
— Нет.
— Тогда что это?
Я снова посмотрела на кружку.
— Дёготь.
Роберт опять расхохотался.
Потом поднял свою кружку.
— To the lass!
— За что?
— За честность, — перевёл Денис.
Мы чокнулись.
Я всё-таки сделала ещё один глоток.
Поморщилась.
— Нет.
Не могу.
Роберт театрально схватился за сердце.
— Och!
Денис уже смеялся, вытирая слёзы.
— Поздравляю.
— С чем?
— Ты только что прошла проверку Роберта.
— Какую ещё проверку?
Роберт положил огромную ладонь себе на грудь и с самым серьёзным видом произнёс:
— If ye can tell the truth aboot Scottish ale... ye're family.
Я вопросительно посмотрела на Дениса.
— Он сказал...
Денис специально выдержал паузу.
— Если человек не врёт про шотландский эль...
Значит, ему можно доверять.
Я удивлённо посмотрела на Роберта.
Он уже не смеялся.
Просто кивнул.
Очень спокойно.
И вдруг протянул мне свою кружку.
— Try mine. Better.
Я посмотрела на Дениса.
— Переводи.
— Он говорит, что его эль вкуснее.
— Правда?
— Нет.
Он просто хочет проверить, выдержишь ли ты ещё один глоток.
Я рассмеялась.
— Тогда точно нет.
Роберт снова захохотал.
Потом неожиданно наклонился ко мне и сказал уже медленнее, стараясь произносить слова понятнее:
— Welcome... lass.
На этот раз я поняла сама.
И улыбнулась.
— Thank you.
Он довольно кивнул.
— See?
— Что?
— Уже учишься понимать шотландцев.
Денис тихо засмеялся.
— Поверь мне...
Это гораздо сложнее, чем кажется.
Денис поднялся из-за стола.
— Я сейчас вернусь. Роб, тебе ещё эль?
— Aye!
— Тебе, Лисёнок?
— Нет... спасибо. Мне пока одного "испытания" достаточно.
Роберт снова громко рассмеялся.
— Smart lass!
Денис покачал головой.
— Не успел познакомить вас, а вы уже против меня объединились.
— Это потому, что мы говорим правду, — улыбнулась Оливия.
— Очень опасное начало знакомства.
Он легко коснулся её плеча и ушёл к барной стойке.
Несколько секунд Роберт молча смотрел ему вслед.
Потом отпил эль.
Поставил тяжёлую кружку на стол.
И неожиданно сказал совсем другим голосом.
Без привычного смеха.
Без шуток.
— Lass...
Я подняла глаза.
Он несколько секунд молчал, будто подбирал слова, а потом на ломаном русском произнес.
— Ты любишь его?
Я даже не задумалась.
— Очень.
Роберт кивнул.
Словно именно этот ответ и ожидал услышать.
Потом снова посмотрел туда, где Денис разговаривал с барменом.
— Хорошо.
Он помолчал ещё немного.
— Тогда я скажу тебе одну вещь.
Только не перебивай.
Я невольно выпрямилась.
— Северин никогда не станет рассказывать о себе всё.
Не потому, что не доверяет.
Потому что он такой.
Если ему больно...
Он улыбается.
Если страшно...
Работает ещё больше.
Если тяжело...
Сделает всё, чтобы никто этого не заметил.
Я молчала.
Потому что уже успела это увидеть.
Вчера вечером.
Когда он вернулся из больницы.
Роберт будто прочитал мои мысли.
— Сегодня опять был тяжёлый день?
Я кивнула.
— Да.
Он вздохнул.
— Похоже, ничего не меняется...
Я вопросительно посмотрела на него.
— Он всегда такой?
— Сколько его знаю.
Если кому-то рядом плохо...
Он забывает про себя.
И однажды это его сломает.
Я почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось.
— Не говори так.
Роберт спокойно посмотрел на меня.
— Я не пугаю тебя.
Я предупреждаю.
Потому что ты теперь рядом с ним.
Он снова сделал глоток эля.
Потом неожиданно улыбнулся.
— Но знаешь...
Есть вещь куда сложнее.
— Какая?
Он кивнул куда-то в сторону окна.
— Мир, в котором вырос Северин.
Я удивилась.
— Что ты имеешь в виду?
Роберт медленно провёл пальцем по краю кружки.
— Ты скоро познакомишься с людьми, которые знают его всю жизнь.
С семьями.
С друзьями детства.
С теми, кто считает себя хозяевами этого мира.
Он говорил спокойно.
Без злости.
Словно рассказывал о погоде.
— Они будут улыбаться тебе.
Подавать руку.
Интересоваться, как тебе нравится Лондон.
Но многие из них будут смотреть не на тебя.
Они будут смотреть...
Кто ты.
Откуда.
Какая у тебя фамилия.
Кто твои родители.
Какое место ты занимаешь в их мире.
Я невольно нахмурилась.
— Мне всё равно.
Роберт тихо усмехнулся.
— Я тоже когда-то так говорил.
Я удивлённо посмотрела на него.
Он поднял кружку.
— Думаешь, шотландцев здесь всегда принимали как своих?
Он покачал головой.
— Англичане очень вежливые люди.
Но иногда за одной улыбкой можно услышать целую речь.
Он снова посмотрел на Дениса.
Тот всё ещё стоял у барной стойки.
Смеялся над чем-то вместе с барменом.
— Есть ещё одна проблема.
Я почувствовала, что разговор становится серьёзнее.
— Какая?
Роберт немного помолчал.
— Девушка.
— Девушка?
— Да.
Она выросла рядом с Севериным.
И слишком давно решила, что однажды станет его женой.
Я внимательно слушала.
— Они были вместе?
— Нет.
— Тогда почему она так решила?
Роберт улыбнулся уголком губ.
— Потому что некоторые люди не умеют отличать желание от реальности.
Если они чего-то хотят...
Они считают, что это уже принадлежит им.
Он говорил без раздражения.
Без осуждения.
Скорее...
С усталостью человека, который слишком долго наблюдал одну и ту же историю.
— Она красивая?
Он рассмеялся.
— Очень.
— Умная?
— Очень.
— И она любит Дениса?
Роберт покачал головой.
— Нет.
Я удивлённо посмотрела на него.
— Тогда что?
Он ответил сразу.
— Она хочет им владеть.
Эти слова прозвучали так спокойно, что стали ещё тяжелее.
— Северин для неё не любовь.
Он цель.
Понимаешь разницу?
Я медленно кивнула.
Кажется...
Начинала понимать.
Роберт поставил кружку на стол.
— И вот что я хочу, чтобы ты запомнила.
Никогда...
Никогда не позволяй ей заставить тебя сомневаться в себе.
Потому что именно этого она будет добиваться.
Я долго смотрела на Дениса.
Он как раз повернулся в нашу сторону.
Улыбнулся.
Помахал нам рукой.
Совершенно не подозревая, о чём мы сейчас говорим.
Роберт тоже посмотрел на него.
И впервые за весь вечер улыбнулся совсем по-другому.
Тихо.
По-дружески.
— Знаешь...
За все годы я видел его разным.
Злым.
Уставшим.
Разбитым.
Счастливым.
Несчастным
Но одно могу сказать точно.
Если Северин однажды полюбил...
Поздно.
Его уже никто не заставит разлюбить.
Ни родители.
Ни деньги.
Ни весь этот красивый мир, в котором мы с тобой сейчас сидим.
В этот момент Денис поставил кружки на стол.
Посмотрел сначала на Роберта.
Потом на меня.
Прищурился.
— Что-то мне не нравится, как вы оба улыбаетесь.
Роберт моментально снова стал прежним.
Хлопнул его по плечу.
— Och, Seve'rin! I just told the lass that ye snore like an old bear!
Я вопросительно посмотрела на Дениса.
Он рассмеялся.
— Не верь ни единому слову.
Я улыбнулась.
— Уже поздно.
Роберт подмигнул мне через стол.
И в этот момент я поняла, что рядом с Денисом появился есть один человек, которому почему-то очень хотелось верить.
Глава 11
Приглашение
Пятничный вечер в пабе становился всё шумнее.
Кто-то уже затянул старую ирландскую песню, и половина зала дружно подхватила припев.
Бармен ловко расставлял кружки с элем, над стойкой звенел смех, а Роберт, казалось, знал по имени каждого второго посетителя.
— Another round! — крикнул он бармену.
— Rob, you've already had enough.
— There's never enough!
Оливия тихо рассмеялась.
— Я опять ничего не поняла.
— И не переживай, — улыбнулся Денис. — Иногда я тоже его не понимаю.
— Не верю.
— Честное слово.
— А ты?
Она посмотрела на Роберта.
— Ты всегда его понимал?
— Только первые года три, — совершенно серьёзно ответил Денис.
Роберт услышал своё имя и громко расхохотался.
— Och, liar!
— Что он сказал?
— Что я бессовестный лжец.
— А это правда?
— Конечно нет.
— Не слушай его, lass! — Роберт наконец произнёс это медленно, почти без акцента. — He's always lyin'.
— Вот теперь я поняла.
— Видишь? — улыбнулся Денис. — Прогресс.
Они ещё долго сидели за столом.
Говорили обо всём.
О Москве.
О Лондоне.
О Шотландии.
Роберт рассказывал истории своего детства, как бегал по скалам возле моря, как отец учил его ловить рыбу, как дед категорически отказывался называть себя британцем и каждый Новый год поднимал тост только за Шотландию.
— Он до сих пор так делает? — спросила Оливия.
— Aye. И, скорее всего, будет делать, пока не станет самым упрямым призраком во всей Шотландии.
Все трое рассмеялись.
В этот момент у Дениса завибрировал телефон.
Он взглянул на экран.
— Извините.
Поднялся из-за стола и отошёл чуть в сторону.
Разговор длился недолго.
Вернувшись, он спокойно положил телефон на стол.
— Виктория приглашает нас на благотворительный вечер.
Роберт поднял бровь.
— This one?
— Да.
— Уже на следующей неделе.
— Да.
— Отлично, — улыбнулась Оливия. — Я никогда не была на благотворительных вечерах.
Роберт и Денис одновременно посмотрели друг на друга.
И оба почему-то промолчали.
— Что? — удивилась она.
— Ничего, — слишком быстро ответил Денис.
Роберт медленно отпил эль.
Потом поставил кружку на стол.
И очень спокойно спросил:
— Sev...
— М?
— Tell me ye told the lass it's black tie.
Денис застыл.
Совершенно неподвижно.
Роберт молча смотрел на него.
Оливия переводила взгляд с одного на другого.
— Денис...
Что он сказал?
Денис тихо выдохнул.
— Чёрт...
— Что?
Он посмотрел на неё виновато.
— Лисёнок...
Я совсем забыл.
— О чём?
Роберт театрально закатил глаза.
— Hopeless... absolutely hopeless.
— Денис!
— Он сказал, что я безнадёжен.
— Почему?
Денис потёр переносицу.
Так он всегда делал, когда понимал, что действительно что-то упустил.
— Потому что это не просто благотворительный вечер.
Это ежегодный осенний гала-вечер фонда семьи Виктории.
Оливия улыбнулась.
— И что?
Он помолчал.
— Там дресс-код.
— Какой?
— Black Tie.
Она вопросительно посмотрела на него.
— Это...
— Вечерние платья.
Смокинги.
Официальный приём.
Оливия пожала плечами.
— Ну хорошо.
Я надену платье.
Денис ничего не ответил.
Потому что уже понимал.
Она ещё не знает, что значит слово Black Tie в мире, куда он собирается ее привести.
Роберт тихо покачал головой.
— Нет, Sev.
Ты опять ничего не понял.
Денис нахмурился.
— Что именно?
Роберт отпил эль.
— Ты смотришь на это как мужчина.
Для тебя это просто костюм.
Он чуть наклонился вперёд.
— А для них — нет.
— Для кого?
— Для этого общества.
Он обвёл кружкой зал, словно говорил не о пабе, а о людях, которых они скоро встретят.
— Они умеют быть безупречно вежливыми.
Улыбаться.
Говорить правильные слова.
И при этом одним взглядом дать человеку понять, что он здесь чужой.
За столом повисла тишина.
Роберт продолжил уже спокойнее:
— Я не люблю этот мир.
Никогда не любил.
Даже несмотря на то, что вырос рядом с ним.
Он усмехнулся.
— Шотландцы вообще плохо умеют делать вид, что восхищаются подобными вещами.
Оливия улыбнулась.
— А я думала, это только русские.
Роберт рассмеялся.
— Значит, у нас больше общего, чем я думал.
Потом он снова посмотрел на Дениса.
На этот раз очень серьёзно.
— Она не должна думать весь вечер о том, правильно ли держит бокал, той ли вилкой ест рыбу или соответствует ли платье правилам, о которых ей никто никогда не рассказывал.
Он сделал небольшую паузу.
— Она должна думать только об одном.
Денис поднял глаза.
— О чём?
Роберт улыбнулся.
— О тебе.
Если она рядом с тобой, всё остальное — уже твоя забота.
За столом снова стало тихо.
Денис ничего не ответил.
Он только долго смотрел в свою кружку.
Потом поднял взгляд на Оливию.
Она смеялась над очередной историей Роберта, совершенно не подозревая, почему оба мужчины вдруг замолчали.
Роберт заметил этот взгляд.
Едва заметно улыбнулся.
И больше к этому разговору не возвращался.
Глава 12
Город, который хранит мечты
Лондон встретил субботнее утро неожиданным солнцем.
Такое здесь случалось редко.
После недели дождей город словно решил извиниться перед своими жителями.
Солнечные лучи скользили по мокрым мостовым, отражались в стеклянных фасадах домов, золотили купола старых церквей, а Темза казалась совсем другой — спокойной, почти праздничной.
Оливия открыла окно.
Свежий ветер сразу ворвался в квартиру, пахнув рекой, кофе и только что испечённым хлебом.
Из кухни доносился знакомый запах тостов.
Денис уже хозяйничал у плиты.
— Доброе утро, Лисёнок.
— Доброе...
Она подошла к нему и обняла со спины.
— Чем пахнет?
— Английским завтраком.
Она заглянула через его плечо.
— Господи...
Опять фасоль...
Денис рассмеялся.
— Ты никогда её не полюбишь.
— Никогда.
— А бекон?
— Люблю.
— Тосты?
— Люблю.
— Яичницу?
— Люблю.
— Тогда фасоль можешь оставить мне.
— С удовольствием.
Они засмеялись.
За завтраком разговор всё время возвращался к Роберту.
Оливия снова пыталась повторить его знаменитое:
— Guid evenin', Seve'rin!
Получилось настолько забавно, что Денис едва не подавился чаем.
— Нет...
Он покачал головой, смеясь.
— Если Роберт это услышит, он решит, что ты оскорбила всю Шотландию.
— Неужели всё настолько плохо?
— Намного хуже.
— Тогда научи меня.
Денис честно попытался произнести несколько шотландских слов.
Через пять минут они оба уже смеялись так громко, что сосед снизу несколько раз постучал по батарее.
— Всё.
Я сдаюсь.
— Нет, — улыбнулся Денис. — Просто для шотландского акцента нужно родиться где-нибудь между Эдинбургом и Атлантическим океаном.
— Или рядом с Робертом.
— Это ещё сложнее.
Оливия улыбнулась.
— Знаешь...
Мне кажется, он замечательный.
— Он такой и есть.
Денис на секунду замолчал.
Потом тихо добавил:
— Настоящий.
Она кивнула.
Именно это слово подходило Роберту больше всего.
Настоящий.
Не пытающийся казаться лучше.
Не играющий никакой роли.
Он был похож на северный ветер — шумный, свободный и абсолютно честный.
После завтрака Денис поставил чашку в раковину.
Вытер руки полотенцем.
Посмотрел на часы.
— Собирайся.
— Уже?
— Да.
— Куда мы идём?
Он улыбнулся той самой улыбкой, которую Оливия уже научилась узнавать.
