Принцип трех обезьян

– А видеокамер у вас в библиотеке нет?

– Нет. Считается, что нам без надобности. И сигнализации у нас нет. Раньше на окнах первого этажа железные решетки стояли, но несколько месяцев назад явились пожарные с проверкой и устроили нагоняй. Дескать, решетки нарушают пожарную безопасность. Пришлось срезать. Сигнализацию нам вообще-то обещают в этом году, но кто знает… У нас ведь ничего ценного здесь нет. Бухгалтерии своей у нас нет, значит, и деньги не держим. Ценных книг у нас тоже нет. Мы – обычная районная библиотека. У нас что воровать? Обычные книги? Так можно прийти и бесплатно взять почитать. Правда, месяца три назад нам поставили новые входные двери с хорошими замками. Уж не знаю, правда ли, но уверяли, будто наши замки просто так не вскроешь.

– То есть вы ушли из библиотеки последней и пришли первой, – констатировала Грознова.

– Именно так. К семи утра муж с ночной смены приехал, ну и я проснулась. Мы позавтракали, и я решила прийти на работу пораньше, в зале убрать, у нас там все довольно легкое. Я пришла в половине десятого, еще никого не было, сдвинула на место диваны, потом взяла два стула и понесла на второй этаж, в дальний зал. А там, между двумя самыми последними стеллажами, увидела лежащую девушку. И сразу позвонила брату… А следом появилась Леночка, затем охранник… Ну а потом уже началось все на свете… – Галина тяжко вздохнула.

– Я слышал от криминалиста, что убили девушку именно там, – сказал Добрецов, обращаясь к Вере Ивановне. – Значит, она сама туда пришла. Какого черта?

– У нас туда вообще посетители редко заходят, – пояснила Галина.

– Да? А почему? – заинтересовалась Грознова.

– На тех самых двух крайних стеллажах стоят книги, которыми редко интересуются. Это в основном узкоспециальные книги, по животноводству или энергетике, к примеру. А те, кому что-то узкоспециальное нужно, обычно из интернета берут. Опять же книги эти не самого свежего издания. Нам летом обещают доремонтировать подвал, так мы их туда спустим, чтобы место не занимали, а если кому понадобится, по каталогу найдем и поднимем. Правда, есть одна полка с книгами, которые хорошо бы почаще читали… – Галина с сожалением вздохнула. – Это античные авторы. Платон, Аристофан, Овидий, Геродот… Очень редко кто берет. Даже «Иллиаду» Гомера в прошлом году брали всего два раза. Но эти книги мы оставим в зале.

– Ну вряд ли девица хотела Гомера стащить, – хмыкнул Добрецов.

– А может, что-то оставить? – предположила Вера Ивановна.

– Насколько я знаю, а знаю я несколько больше, чем Павлинов надеется, мы тут все-таки, в отличие от него, все свои, – начальник РОВД вновь хмыкнул, причем довольно язвительно, – там везде осмотрели, даже собаку вызывали, подозревали, что девица оставила закладку с наркотиками, но ничего не нашли. И у самой девицы ничего путного не нашли. Исчез телефон, но это-то расхожее дело. Но исчезла обувь!.. Вот это загадка…

– Да, странно, – согласилась Вера Ивановна.

– Причем уж точно ее обувка была не из золота. И даже не какая-то уж слишком дорогая. Криминалист, которая первой на место приехала, женщина модная, у нее муж бизнесмен, так вот она сразу определила, что одежда на девушке хорошая, но обычная. Да и сама Чернецкая, это уж я потом вызнал, самая обычная. Двадцать шесть лет, не замужем, живет с родителями-инженерами, есть еще брат, но он семейный, живет отдельно. Два года Чернецкая работает в торговом центре «Сатурн», в сервисном центре магазина «Техно-класс», это большой магазин, торгует телефонами, компьютерами и всякими подобными вещами. По нашим базам девица даже краем не проходит, даже на уровне дорожных штрафов. Впрочем, у нее машины нет и даже водительских прав нет. И вот кто и за что ее может убить? Даже внятной версии нет.

– А я знаю, кто ее мог бы убить, – неожиданно подал голос Ярослав, который сразу после ужина перебрался в кресло в углу и сидел там молчком, причем (вот уж диво для пацана) даже не пялился в телефон.

Все трое повернули к нему головы, посмотрев с разной степенью удивления.

– То есть я знаю, кто наверняка мог убить девушку, – уточнил Ярослав.

– И кто же? – не стал скрывать скепсиса Добрецов.

– Тот, кто не ходит постоянно в библиотеку или вообще там ни разу не был.

– Поясни, – велела мать.

– Запросто, – спокойно отреагировал сын. – Все дело в колокольчике. Он звякнул, и вы, – Ярослав кивнул Галине, – решили, что девушка ушла. Так, да?

– Да, – подтвердила Галина.

– А она никуда не уходила, совсем наоборот, это убийца пришел.

– Самый логичный вариант, – признал Олег Павлович.

– Так вот все, кто в библиотеку постоянно ходит, наверняка про колокольчик знают.

– Мы этого не скрываем.

– А душитель про него не знал. Иначе бы ничего у вас не звякнуло. Да я вам сейчас покажу.

Ярослав вылез из кресла, вышел в коридор, прикрыл дверь, которая распахивалась внутрь комнаты.

– Представьте, что вот тут, на косяке, висит колокольчик, – крикнул он из коридора. – Если я просто дверь открою, он звякнет. А теперь…

Дверь чуть отползла, в образовавшуюся узкую щель протиснулась ладонь, которая перехватила невидимый колокольчик, зажала его в кулаке, после чего дверь полностью открылась и в комнату зашел Ярослав, держа руку несколько на отлете.

– Вот так просто. Ваш колокольчик у меня в кулаке, а потому помалкивает. Если бы душитель знал про колокольчик, он бы проверил, висит ли этот трезвон, а потом его просто бы заткнул. Так что, как у вас принято говорить, сужается круг подозреваемых.

– Мо-ло-дец! – искренне похвалил начальник РОВД, которому такой вариант в голову не приходил.

– Просто у меня глаз не замыленный, – отозвался Ярослав.

Глава 4

В санаторий Вера с сыном вернулась почти в одиннадцать вечера, совершенно вымотанная переездом, обустройством, долгим общением с Добрецовыми… Длинным и довольно утомительным получился день.

За стойкой администратора сидела девушка с бейджиком на груди «Жанна» – явно сменщица Даши, которая днем занималась оформлением Грозновых.

– Простите, вы случайно не Вера Ивановна? – осведомилась Жанна.

– Совершенно случайно я, – ответила Вера.

– Очень хорошо! А я вас искала, дважды к вам в номер стучала, но вас не было, а я должна вам талончик на завтра к врачу передать.

– Воткнули бы в дверь. – Вере показалось это самым разумным.

– Вы что?! – Жанна аж глаза вытаращила. – У нас так не полагается! Это же сугубо личная информация! А если бы кто мимо проходил и из любопытства взял бумажку и прочитал?

– Так у вас почти все такие бумажки получают, – пожала плечами Вера.

– Все равно не полагается. Частная жизнь наших гостей – это сугубо частное дело самих гостей, – веско изрекла администратор, и следователь Грознова подумала, что разузнать какую-то информацию про Агату Чернецкую в санатории будет гораздо труднее, чем кажется. – Вам завтра к врачу к девяти пятнадцати. В восемь у нас начинается завтрак, вы вполне успеете. А потом пройдете в лечебный корпус на второй этаж, в кабинет двести третий к Валентине Тимофеевне Савушкиной, нашему главному врачу.

– Прямо к самому главному врачу?

Такое особое внимание Вере показалось странным. В конце концов, в анкете при заселении она ничего не написала о месте работы и должности, то есть никак не обозначила статус, требующий участия на самом высоком уровне.

Администратор вдруг смутилась.

– Понимаете, у нас вообще три врача, но лечебное отделение по полному графику начинает работать только с завтрашнего дня, поэтому ожидается, что пациентов… то есть клиентов… будет больше обычного. И чтобы никто особо не ждал, часть клиентов Валентина Тимофеевна взяла на себя. В том числе вас.

Вера мысленно хмыкнула. Ну да, конечно, завтра набегут страждущие с чемоданами болезней и соответствующими разбирательствами по линии врачей, а у нее, вернее Ярослава, всего одна болячка, конкретно описанная, – дел на пять минут. Главврач мужественно возьмет на себя эти минуты.

– Вы знаете, как пройти в лечебный корпус? – спросила Жанна, и Вера кивнула:

– Знаю. Спасибо. Мы с сыном уже успели осмотреться.

Они действительно успели. После обеда (отменного, не придерешься, шведского стола), заселения в номер (довольно большой, с окном в сторону озера, с двумя кроватями, креслами, журнальным столиком, вполне приличным столом у стены, чайником, холодильником, телевизором и прочими причиндалами) и до момента отъезда в гости к Галине Павловне Добрецовой образовались свободные почти три часа – вполне достаточное время, чтобы изучить в целом обстановку.

Человек, занимавшийся реконструкцией санатория, явно тяготел к функциональности и архитектурной четкости. В четырехэтажном спальном корпусе не было колонн и всяческих наворотов (и колонны, и навороты имелись в старом здании, чьи фотографии разместили на сайте в качестве исторической справки), зато была большая, из тяжелого дерева парадная дверь, обращенная в сторону озера. По одной линии со спальным корпусом стоял трехэтажный административно-лечебный корпус: торцы зданий соединяла крытая галерея.

Территория санатория напоминала сильно вытянутый прямоугольник и действительно не впечатляла размерами (на сайте это не скрывалось). Перед корпусами тянулась примерно сорокаметровая полоса с кустарниками, вдоль нее – дорога, а за дорогой открывался вид на лес и непосредственно на озеро. Периметр был обнесен металлическим забором из светлых прутьев – не раздражающим взор, но надежно охраняющим территорию. Над парадными дверями корпусов Вера заметила видеокамеры. Однако внутри спального корпуса их не обнаружила. И охранников не обнаружила, а они наверняка были – да вот хотя бы за большой золотистой панелью, расположенной рядом со стойкой администратора и наверняка представляющей собой одностороннее зеркало: с внутренней стороны все хорошо видно, а снаружи ничего не заметно.

– На всякий случай имейте в виду: у вас в номере лежит информационная папка, в ней есть буклет с подробным планом корпусов и в целом территории, а также обозначением, где что находится и как куда пройти, – сообщила администратор. – Очень удобно, вы точно не потеряетесь.

– Действительно, удобно, – согласилась Вера и прикинула: такое удобство может сильно пригодиться.

* * *

Предположение, будто главврач выбрала Ярослава потому, что ей не хотелось особо напрягаться-замудряться, оказалось совершенно ошибочным.

Сначала Валентина Тимофеевна Савушкина внимательно прочитала медсправки. Затем принялась расспрашивать о самочувствии с уточнением деталей. После со всех сторон прослушала Ярослава, измерила давление, температуру и заглянула в горло. Следом прощупала живот и спину, руки и ноги. И все это делала не спеша, с тщательностью человека, привыкшего ко всему подходить основательно.

– Ну что ж, юноша, – Савушкина не назвала подростка мальчиком или, хуже того, ребенком. Учла психологию. – Все вполне прилично.

И улыбнулась. В который уже раз. Причем не дежурно, а вполне искренне, даже как-то по-домашнему.

От Валентины Тимофеевны вообще веяло домашностью. Она была пышнотелой, с круглым, без малейшей косметики, лишь с легким налетом светлой помады, довольно моложавым для пенсионного возраста лицом, со светлыми буклями, аккуратно разложенными на голове, с добродушно-внимательным взглядом сквозь стекла очков, с высоким теплым голосом. Валентина Тимофеевна напоминала уютную тетушку из детских книжек, которая и мудрый совет даст, и вкусными пирогами накормит. Визит к таким докторам обычно улучшает настроение и самочувствие даже у самых закоренелых ипохондриков. Вера подумала, что новое руководство санатория не зря оставило Савушкину на прежней должности. Опять же, судя по всему, она действительно квалифицированный и внимательный врач.

– Да, в целом все вполне прилично, – повторила Валентина Тимофеевна, – но вы, Вера Ивановна, правильно решили воспользоваться услугами нашего замечательного доктора Ланкура.

– И сколько будет процедур? – спросила Вера, на что Савушкина развела руками:

– Ну этого я никак не могу знать. Жорес Жоржевич посмотрит юношу и определит схему лечения. Только он! У него сугубо индивидуальный подход к каждому.

– А когда платить и сколько?

– Ну, ориентировочную стоимость одной процедуры вы знаете, а сколько их понадобится и какие именно, определит только доктор Ланкур. Он заранее назовет вам цену, но платить станете по итогу. Жорж Жоржевич выставит счет, и вы рассчитаетесь у нас в кассе.

– А какие-то дополнительные процедуры моему сыну не требуются? Например, ваша знаменитая грязь?

Уж тут-то, по мнению Веры, Савушкина могла дать полную информацию.

Валентина Тимофеевна в очередной раз улыбнулась.

– К нам, знаете ли, порой приезжают люди, которые хотят получить абсолютно все. И приходится им объяснять, порой весьма настойчиво, что физиотерапевтические процедуры – это не то, чем можно пользоваться без всякого удержу. В противном случае либо не будет должного эффекта, либо вообще эффект будет отрицательным. Так вот, вашему сыну, на мой взгляд, вполне будет достаточно доктора Ланкура, ничего дополнительного ему не требуется, в том числе грязелечения.

А она действительно не только хороший, но и ответственный врач, отметила про себя Вера. Многие другие тут же предложили бы целый пакет услуг по принципу «любой каприз за ваши деньги», а эта, по сути, от денег отказывается – исключительно в интересах пациента.

– Я вам сейчас оформлю медицинскую карту и выпишу направление. Прием будет назначен на десять двадцать, обычно он длится сорок минут, ну, чтобы вы ориентировались, – сказала Валентина Тимофеевна и принялась тыкать по клавиатуре одним пальцем.

От подобного общения с компьютером у Ярослава губы растянулись в ухмылке, но Вера бросила на сына короткий предостерегающий взгляд, и тот немедленно принял серьезный вид. Савушкина, к счастью, ничего не заметила, напряженно сосредоточившись на мониторе и собственном пальце.

– Ну вот, сейчас распечатаю и вы все получите на руки. – Валентина Тимофеевна вновь ткнула в клавишу и перевела взгляд на принтер, который был водружен на небольшой столик, зажатый между стеной и торцом основного стола.

Принтер, однако, никак не отреагировал.

Савушкина вновь потыкала пальцем, в том числе в кнопку включения принтера, но без всякого результата. После чего издала тяжкий вздох, достала телефон и через несколько секунд буквально взмолилась в трубку:

– Виталик! Приди, пожалуйста, побыстрее! У меня сидят люди, а принтер не работает! – После чего с виноватым видом обратилась к Вере с Ярославом: – Ну вот, опять с этой техникой проблемы… Но сейчас придет Виталик, наш системный администратор, и все решит. Виталик совершенно замечательный специалист! И чудесный молодой человек! Просто палочка-выручалочка!

Палочка-выручалочка появилась минуты через три в образе симпатичного сухощавого парня в возрасте около тридцати с весьма выразительными голубыми глазами и волнистыми светло-русыми волосами, забранными сзади в короткий пушистый хвостик. Если бы парень был артистом, то наверняка играл бы роли лирических героев.

– Здрасьте, – кивнул он Вере с Ярославом, пробежался пальцами по клавишам компьютера, нажал кнопку включения принтера, после чего скомандовал: – Отойдите, Валентина Тимофеевна.

Савушкина, несмотря на грузность фигуры, буквально выпорхнула со своего места, Виталик откатил офисное кресло и полез под приставной столик. Через несколько секунд раздалось нечто похожее на писк, и на принтере загорелся зеленый огонек.

– Вот, все работает, – сообщил Виталик, выбираясь из-под стола и одергивая джинсы.

– А что ж такое с ним было?! – воскликнула Савушкина.

Сисадмин молча вздохнул. Он явно не собирался ничего объяснять при посторонних.

– Нет, ну я же должна понимать! Как же без понимания-то?! – не унялась главврач, и Виталик, бросив короткий взгляд на посторонних, уставился на нее с жалостливой укоризной.

– Вы просто не вставили нормально вилку провода в розетку, вот принтер и не работал.

– Ой! – всплеснула пухлыми руками Савушкина.

– А вилку нормально не вставили, потому что розетка разболталась. А разболталась она потому, что вы постоянно тычете в нее туда-сюда. А я вам уже не раз объяснял: не надо ничего делать с электропитанием. Выключили компьютер, выключили принтер, и достаточно. Не трогайте провода.

– А вдруг короткое замыкание? – спросила Валентина Тимофеевна.

– Вы дома электроплиту отключаете от сети? – последовал встречный вопрос.

– Не-е-ет…

– Ну вот. И здесь то же самое.

Виталик вновь вздохнул и двинулся к двери, при этом стараясь ни с кем не столкнуться взглядом. Вероятно, не хотел, чтобы по этому взгляду было понятно, насколько сисадмин в данном случае презирает главврача. Он уже взялся за ручку двери, когда его окликнул Ярослав.

– Случайно не вы делали сайт санатория?

Виталик обернулся.

– Я.

– Классный сайт!

Создатель сайта ухмыльнулся с явным удовольствием.

– Только у вас там есть пара мест, где ссылки идут, так их можно сделать удобнее.

– Вот как? – Сисадмин приподнял и опустил брови. – Готов показать?

– Запросто! – откликнулся Ярослав.

– Ну тогда заходи, как время будет, потолкуем. Я в этом корпусе на третьем этаже, в триста шестом кабинете.

Валентина Тимофеевна посмотрела на закрывшуюся за сисадмином дверь и произнесла добродушно:

– Вот приборы в физиотерапии я отлично знаю, а с оргтехникой у меня регулярные проблемы. И Виталик на меня постоянно сердится. Но он славный молодой человек. Думаю, тебе, Ярослав, будет интересно с ним пообщаться.

* * *

Кабинет Ланкура, так же, как и главврача, находился на втором этаже, только чуть дальше по коридору. И, судя по расположению, тоже окнами на озеро. Вера стукнула в дверь и услышала громоподобное:

– Пра-а-шу!

Судя по мощности звука, голос явно должен был принадлежать эдакому богатырю-гиганту, способному, словно Соловей-разбойник, одним окриком разить врагов. На фотографии, выставленной на сайте санатории, Ланкур, конечно, не выглядел задохликом, однако же и на громилу не походил. Впрочем, по портретному фото трудно было судить о «масштабе».

Вера с Ярославом отреагировали на это «пра-а-шу!» естественным образом – открыли дверь и зашли в кабинет. Вернее, сначала оказались в небольшой комнате, своего рода прихожей, где стояли два креслица, два стула, небольшой шкаф для одежды и две корзины с надписями «чистые бахилы», «грязные бахилы». Окон здесь не было – горели два боковых светильника. Впрочем, могли в данном случае и не гореть, поскольку дверь из прихожей в комнату была распахнула, и оттуда лился зимний солнечный свет.

Хозяин кабинета вовсе не смотрелся громилой – рост имел средний. Однако фигурой походил на бывшего борца: с крупной головой, увенчанной жестким седым «ежиком» волос и сидящей на крепких плечах без, казалось, посредства всякой шеи, с почти квадратным туловищем и лопатообразными ладонями. Внешне он чем-то смахивал на полковника Добрецова. На фотографии с сайта широкое мясистое лицо Ланкура выглядело строгим, в жизни же – по крайней мере сейчас – добродушным и даже слегка веселым.

– Пра-а-шу! – пророкотал он громовым басом и махнул рукой в сторону своего кабинета.

Посреди него стоял большой массажный стол, вдоль стен – еще два, небольших, с компьютером, принтером, подобием этажерки для папок и канцелярскими принадлежностями, а также узкий диван, вешалка, пара стульев. В углу блистали белизной раковина для умывания и перекладина с полотенцами. А рядом находилась еще одна дверь, плотно закрытая.

– Ну что ж, будем знакомиться! – провозгласил Ланкур. – Я – Жорес Жоржевич, но меня многие зовут Жор Жорыч, и вы так зовите тоже.

– Ярослав, – представился пациент.

– А я Вера Ивановна, – сообщила мать пациента и протянула карточку с направлением, которую Ланкур быстро пробежал глазами, кивнув:

– Сейчас определимся.

– Мы можем называть вас Жоресом Жоржевичем, – сказала Вера.

– Ерунда! – отмахнулся Ланкур. – Ко мне постоянно приходит столько поломанных – в буквальном смысле! – людей, что заставлять их еще и ломать язык на моем имени я считаю совершенно негуманным.

И он захохотал. А Вера подумала, что есть в этом мужике нечто очень притягательное.

А потом, наблюдая, как Ланкур сначала аккуратно прощупал спину, плечи, ноги и руки сына, затем принялся выписывать своими пальцами какие-то пируэты, где-то надавливать, где-то слегка поворачивать… и все это в сопровождении непринужденной беседы, на которую охотно откликался Ярослав, поняла, что, вероятнее всего, это обаяние истинного профессионала и, не исключено, просто приятного человека. Даже его голос перестал казаться очень громким, а может, он просто уменьшил звук. Вера с удовольствием смотрела на замысловатые манипуляции и – вот уж совершенно неожиданно! – впала почти в медитативное расслабление.

– А правда, Жор Жорыч, что у вас тут недавно девушку убили? – вдруг услышала она голос сына и вздрогнула. Какого черта лезет?!

– Правда. Только не у нас, а в библиотеке в Кураевске. У нас она только отдыхала, – с сочувствием произнес Ланкур. – А ты-то откуда знаешь? Ты ж тут только второй день.

– Так болтают… – неопределенно сказал Ярослав.

– У нас, в санатории?! – прозвучало это с неподдельным удивлением.

– Да нет, в интернете, – мгновенно встряла Вера, сделав в голове отметку: похоже, в санатории обсуждать убийство запрещено, по крайней мере, персоналу.

– Ну да, в интернете, – сориентировался Ярослав и добавил: – Вот только никаких версий не обсуждают. Вроде как никто ничего не знает, и полиция молчит.

– Наверное, у них тайна следствия. Слыхал про такое?

– Слыхал, конечно, – подтвердил сын следователя. – В кино. Только ведь все равно интересно…

– Перестань приставать к доктору с дурацкими разговорами, – одернула Вера.

– А я не пристаю. Только ведь в санатории, наверное, людям тоже интересно.

– Мне лично интересно, что мы дальше будем делать с твоей спиной, – строго сказал Ланкур. – А с преступлениями пусть разбираются профессионалы. – И добавил: – Сеансов будет десять. И в дальнейшем вы о своей болячке, гарантирую, даже не вспомните.

…Покинув кабинет врача, Ярослав сказал:

– Я смотаюсь к сисадмину, познакомлюсь.

Вроде бы ничего особенного, тем паче что есть какая-то тема по поводу сайта, однако Вера насторожилась.

– Зачем? Зачем ты собрался к этому Виталику? И зачем ты к врачу полез с убийством?

– Мама! – Ярослав сбавил шаг и вовсе остановился, зашептал Вере в ухо: – К врачу просто так, для разведки. А сисадмин… Ты чего, не понимаешь? Он же самый крутой! Он по всем компам шарится, во всех кабинетах бывает и все больше всех знает.

– И что с того? – зашипела в ответ, причем гневно, мать.

– Он может пригодиться. И потом, он же меня сам позвал. Я ему обещал по сайту пару идеек накидать.

– Ну ладно, – сдалась Вера. – Но только никаких разведывательных операций!

– Не-не! – заверил Ярослав и зашагал к лестнице, ведущей на третий этаж.

Глава 5

Виталик Скачков вернулся от главного врача в сильном раздражении.

Ну как можно быть такой бестолковой, а?! Вот бабушке Виталика семьдесят восемь, а она гуляет по интернету, как по собственной квартире. У нее даже чат есть – «Бодрые старушки». А этой… сколько там ей? Шестьдесят два или три? Да когда компьютеры все начали осваивать, Савушкина вообще была совсем молодой! И что? На клавиатуре набирает, тыкая одним пальцем. За «мышку» цепляется, словно она сейчас вырвется, убежит да по дороге весь стол загадит. По любой ерунде сразу: «Виталик, беда, спаси!» И он все бросает и бежит – как на пожар, который на самом деле просто огонек от спички: задуй и выбрось. И до чего упряма! Ведь говорил ей, и не раз: не трогайте провода! Причем, чтобы вилку из розетки вытащить, надо под стол залезть – с ее-то телесами! Но нет, неймется! Короткого, видишь ли, замыкания она боится. В голове у нее короткое замыкание!

Ну ладно, была бы в принципе дурой. Так нет же! Совсем нет! И врач, говорят, толковый, и свое лечебное хозяйство в руках крепко держит. По струнке у нее там все ходят, причем сами ходят, не от кнута уворачиваются. И ведь не устраивает разносы, не кричит, даже голоса не повышает – сладко воркует, и все дружными рядами идут в нужном направлении. Это в отношении оргтехники у нее какой-то узкопрофильный тупизм. А во всем остальном проблемы свои решает четко, тихо, аккуратно. Недаром московские хозяева ее на должности оставили и, похоже, сильно ценят.

Но по большому счету злился Виталик на Валентину Тимофеевну по гораздо более серьезной причине.

Когда в Кураевске убили Агату Чернецкую, полиция и следователь опрашивали многих сотрудников санатория, которые так или иначе могли с ней пересекаться. Опросили и Савушкину. Главврач девушку знать не знала, поскольку та не заказывала лечебные процедуры, но ей показали фотографию, и Валентина Тимофеевна вспомнила: буквально в день убийства видела Агату, гуляющую вдоль озера с системным администратором Виталием Скачковым.