Принцип трех обезьян

Зал выглядел именно таким, каким его описала Галина Павловна. Открытое квадратное помещение с шестью диванчиками и небольшими, типа журнальных, столиками. Все это можно было легко расставить нужным образом. Слева высились книжные стеллажи с проходом во второй зал, а справа, вдоль стены, размещалась деревянная загородка для библиотекаря, откуда хорошо просматривалось все пространство, в том числе был виден любой, кто заходил во второй зал.

На диванчике сидели две женщины и внимательно рассматривали толстый журнал. На Веру они не обратили никакого внимания. Зато, естественно, внимание обратила библиотекарь – немолодая грузная женщина в тяжелых очках.

– Добрый день, интересуетесь чем-то конкретным? – спросила она.

– Добрый день, – отозвалась Вера. – Пока вот… просто интересуюсь…

– Это пожалуйста, – разрешила библиотекарь. – На стеллажах таблички с обозначением тематики и жанров книг, фамилиями авторов. Очень удобно. И еще у нас есть второй этаж. Туда тоже можете заглянуть.

Вера благодарственно покивала, побродила вдоль стеллажей, зашла в следующий зал, который, судя по пяти столам и стульям, одновременно выполнял функцию читального зала, и отправилась на второй этаж, попутно отметив бесшумность устланных каким-то прорезиненным материалом каменных ступеней.

Планировка и интерьер второго этажа полностью повторяли то, что было на первом, включая стойку библиотекаря. Правда, свободное пространство было заметно меньше и стояли там только три диванчика. На одном из них сидели молоденькая девушка и благообразный старичок в аккуратном костюмчике, светлой рубашке и даже с галстуком. Они о чем-то шушукались, склонившись друг к другу головами.

– Добрый день, – поздоровалась Вера.

Девушка встрепенулась и шустро соскочила с диванчика, старичок приподнялся, отвесил легкий полупоклон, и оба, почти в голос, откликнулись:

– Добрый день!

– Вам чем-то помочь? – проявила готовность девушка, и Вера догадалась: это та самая Леночка Шумкина, самая молодая в библиотеке, главная устроительница поэтического вечера.

– Спасибо, я пока присмотрюсь, я уже знаю, у вас указатели, мне на первом этаже сказали, – ответила Вера и двинулась вдоль стеллажей, целенаправленно продвигаясь в следующий зал, где закончилась жизнь Агаты Чернецкой. Переступила порог и услышала за спиной:

– Я вам свет включу. Сегодня у нас пусто, так мы уж электричество экономим. – Леночка щелкнула выключателем, расположенным рядом с аркой, и удалилась.

«Надо же, какая рачительность!», – усмехнулась Вера, глядя на естественный свет, который струился сквозь высокие окна, – его вполне хватало для общего обзора.

Она прошла в самый конец, к двум последним стеллажам, между которыми нашли тело Чернецкой, и оценила включенные лампы. Здесь естественного освещения не было – стеллажи упирались торцами в стену.

Глухое место. Если пользоваться фонариком, с улицы (а Вера специально глянула, напротив стоял трехэтажный жилой дом) никто ничего не заметит.

Она внимательно обошла оба стеллажа. Действительно, книги узкоспециальные, а некоторые, очевидно, давно никому не нужные. К примеру, справочник животновода, изданный в 1989 году. Правда, на одной из полок стояли книги античных авторов. Но и их, судя по словам директора библиотеки, никто особо не жаловал.

Глухое место. Что же здесь понадобилось Агате Чернецкой?

Но у самой Веры точно была надобность – завязать разговор с Леночкой Шумкиной. Она вернулась в основной зал. Старичок и Леночка по-прежнему о чем-то беседовали на диванчике. При появлении Веры библиотекарша тут же приняла вертикальное положение, а старичок чуть-чуть поерзал, но остался сидеть.

– Какая у вас славная библиотека. Я всю обошла, мне очень понравилось!

Начало было беспроигрышным, и Шумкина отреагировала соответственно – немедленно разулыбалась. Старичок тоже уставился на Веру с доброжелательным интересом.

– Сразу видно, у вас здесь очень хороший коллектив.

– Да-да! – охотно подтвердила Шумкина.

– И очень профессиональный! – веско добавил старичок.

– А я всегда, приезжая в новые места, захожу в библиотеки. Они о многом говорят. – О чем именно говорят, Вера понятия не имела, продолжив: – Настоящая библиотека – это ведь не просто хранилище книг, это некое культурное сообщество. – (Кажется, нечто подобное Вера слышала от Добрецовой). – А такое сообщество объединяет много очень интересных людей!

– Конечно, конечно! – горячо заверила Леночка. – У нас даже есть клуб друзей библиотеки!

– Ну надо же! – прозвучало это со смесью удивления и восхищения.

Старичок вдруг легко вскочил с места, вновь отвесил полупоклон и произнес церемонно:

– Позвольте представиться: Алексей Семенович Перепелкин, председатель клуба друзей библиотеки, бывший учитель русского языка и литературы.

– А я Лена Шумкина, библиотекарь.

– Очень приятно. Я Вера Грознова, – обошлась без уточнения профессии следователь.

– И нам очень приятно! – последовал дружный ответ.

– Могу присесть? – спросила Вера, и ее опять-таки дружно заверили, что всегда пожалуйста, после чего Перепелкин поинтересовался:

– Насколько мы понимаем, вы приезжая?

– Да, из города, всего второй день в Кураевске, сына в санаторий привезла.

При слове «санаторий» Шумкина и Перепелкин тревожно переглянулись.

– Очень приличное место. Вот только… – Вера изобразила смущение, – там шепчутся… Ну, в общем-то вы знаете… – Она издала горестный вздох. – Конечно, большая неприятность… даже трагедия… Хотя я уверена, ни санаторий, ни библиотека совершенно ни при чем. – Перепелкин и Шумкина молчали, и Вера продолжила: – Я слышала, что перед Новым годом в библиотеке убили девушку из санатория.

– Увы, увы… – скорбно покивал Алексей Семенович и приобнял за плечи вмиг поникшую Леночку. – Действительно большая трагедия. Совершенно необъяснимая…

– И кощунство! – воскликнула Вера. – В библиотеке! В культурном центре! Только вы поймите меня правильно… – поспешно заговорила она, – убийство в принципе – это нечто ужасное. Но когда это происходит на улице… или в какой-то дурной компании… это все-таки не очень удивляет. Но в библиотеке?!..

– Да у нас даже книги не воруют! – воскликнула Леночка.

– Это замечательно, – согласилась Вера. – Хотя все начинается с мелочей. Моя приятельница недавно ходила в оперный театр. Так у нее прямо в театре из сумки вытащили телефон! Представляете, прямо в театре! Она только вышла и тут же обнаружила. Хотела вернуться, но ведь какой смысл? А она должна была сесть в автобус и мужу позвонить, чтобы он ее на остановке недалеко от дома встретил. Потому что у них рядом с домом небольшое, но глухое место. Если приятельница довольно поздно возвращается, ее муж обычно встречает. А тут телефона нет, позвонить не может. В общем, она одна пошла. И в этом самом месте на нее попытался напасть какой-то мужик – то ли пьяный, то ли обдолбанный. Хорошо, приятельница моя женщина крепкая, она мужика сумкой треснула по голове и еще сильно толкнула. Он в сугроб повалился, а приятельница убежала. – Вся эта история была чистой выдумкой, но Вера знала: хочешь вывести людей на определенную тему, подкинь им соответствующую затравку. – А дома муж весь на нервах, – продолжила она, – дескать, спектакль давно закончился, звонка от жены нет, он сам стал звонить, а телефон отключен… в общем, он уже собрался ее искать. Приятельница мужу, конечно, сказала, что телефон у нее в театре украли, а о мужике, который на нее напасть пытался, умолчала. Какой смысл?

– Никакого смысла. Тот мужик, наверное, тоже сразу убежал, – уныло проговорила Леночка. – А украденные телефоны вообще толком не ищут. Это у полиции мелочью считается.

– И тем не менее, такие вещи оставлять без внимания нельзя, – убежденно произнес Перепелкин. – Безнаказанность развращает.

– Но суть-то в другом, – заметила Вера. – Телефон, тем более он был довольно дешевый, – это действительно мелочь. Но из-за него приятельница могла пострадать очень серьезно. И муж очень нервничал, а у него давление.

– Вот-вот! – встрепенулся Перепелкин. – И у нас с Анной Васильевной давление. А ты, Леночка, хоть и разумная девушка, но тоже…

– Я же вам говорила, что не сообразила сразу, потом обнаружила выключенный звук на телефоне… – принялась (явно не в первый раз) оправдываться Шумкина.

– А что-то случилось? – проявила искреннюю заинтересованность Вера.

– Да ничего особенного… – Леночка сквасила губки.

– Как же ничего особенного?! – воспротивился Алексей Семенович. – Вот давай спросим Веру. Она человек посторонний, но тоже молодой, уж всяко ближе к тебе, чем ко мне.

– Ну спросите, – кисло разрешила девушка.

– В тот злополучный вечер, который на самом деле сначала был замечательным вечером поэзии, его Леночка вела, мы уходили вместе – моя жена Анна Васильевна, я и Леночка. Мы живем по соседству, через два участка, в своих домах. Мы живем недалеко от библиотеки, поэтому нам проще пешком, хотя погода была сильно метельная. Мы с Анной Васильевной хотели проводить Леночку прямо до порога, но она сказала, что это лишнее, опять же на улице фонари горят, опасаться нечего. В общем, мы пришли домой, разделись, стали ждать звонка от Леночки, что она благополучно добралась.

– Но ведь мы об этом заранее не договаривались! – встряла Шумкина.

– Что значит заранее не договаривались?! – пылко воскликнул Перепелкин. – Это ведь очевидно!

– Ну… я не сообразила…

– Вот, вот! Тогда мы сами стали звонить, но никакого ответа. Представляете, как мы с Анной Васильевной переволновались?

– Представляю, – согласилась Вера. – А кому-нибудь еще можно было позвонить?

– Родители к тете на Байкал уехали, я одна была.

– Вот, вот! – повторил Перепелкин.

– Ну что вы, Алексей Семенович, – примирительно заговорила Шумкина. – Я действительно не сообразила вам сразу сообщить, что уже дома. Потом то да се… вспомнила, что телефон в куртке оставила. А у него был звук выключен, я же звук выключила, когда вечер начался. Но я увидела ваши звонки и сразу перезвонила.

– Но у Анны Васильевны уже поднялось давление. А уж утром, когда ту девушку обнаружили…

– Вы обнаружили?! – уставилась Вера с ужасом на Леночку.

– Нет, не я! – отреагировала та, и тоже с ужасом.

Пожалуй, общение следовало закруглять. Вера подумала, что ничего нового она уже не услышит, а подозрения может вызвать. Совершенно не нужно. Поэтому она поднялась с диванчика (Перепелкин по-джентльменски тоже поднялся, а вслед за ним и Шумкина) и со словами: «Я обязательно вернусь к вам, вот только дочитаю книжку, которую с собой привезла», распрощалась.

Перед внутренней дверью Вера бросила взгляд на колокольчик над косяком и яркий шнур, замотанный вокруг крючка. Не заметить их можно было, только если смотреть себе исключительно под ноги, а не сообразить, для чего это, – только если вообще ни о чем не знать. Пожалуй, Ярослав прав: человек, который появился в тот вечер в библиотеке, задев колокольчик, никогда здесь прежде не бывал.

Она вышла на крыльцо, вдохнула свежий воздух, посмотрела на снежные подушки, разложенные на деревьях… Красота! Двинулась по хрусткому снегу в сторону аллеи, ведущей к санаторию… И вдруг услышала за спиной:

– Здравствуйте, Вера Ивановна.

Глава 7

Вадим Павлинов был красивым. И умным. Поэтому к своей красоте относился по-умному. Именно так он о себе думал.

Девять лет он пребывал в статусе женатого мужчины. Да, периодически позволял себе легкие непродолжительные романчики, которые умел исключительно надежно прятать. В этой таинственности крылась своя особая прелесть. Но пять лет назад Вадим развелся. Вернее, жена с ним развелась – завела не романчик, а настоящий роман, о чем и поведала мужу. Вадим невероятно удивился – отродясь женщины от него не уходили. И к кому?! К обычному в общем-то мужику, доценту вуза. Однако же Вадим и тут повел себя по-умному. Запрятал самолюбие в дальний карман, в результате развод прошел спокойно, с уже бывшей женой сохранились хорошие отношения и с дочкой имелась возможность общаться в любое время.

Последние пять лет он пребывал уже в статусе свободного мужчины, находя в этом массу преимуществ. Он регулярно заводил романчики, однако же делал это по-прежнему аккуратно, не переступая черту, за которой могли возникнуть какие-нибудь проблемы. Любые личные проблемы ему были совершенно без надобности. И главным образом потому, что его всегда в первую очередь интересовала работа. И карьера.

Вадим Павлинов считался очень хорошим следователем. Одним из лучших в Нижегородском областном Управлении СК. Неслучайно год назад именно его включили в следственную группу, которая работала сразу в нескольких городах и которую возглавлял полковник Глазков из Москвы, из СК РФ. Павлинов проявил себя наилучшим образом, в результате чего по итогам расследования был отмечен особо, в том числе получив звание подполковника. А на исходе октября ему позвонил уже ставший генералом Глазков и сообщил, что его поставили руководить вновь создаваемой структурой, он подбирает коллектив и хочет видеть в своей команде Павлинова. Для Вадима это был не шаг наверх – настоящий прыжок. Разумеется, он согласился.

Перебираться в Москву предстояло в конце ноября, и Вадим, понимая, что времена его ждут очень напряженные, решил поехать в отпуск. Прикинул – куда, признал, что в России в ноябре везде поганая погода, и выбрал Кисловодск с его минеральной водой. А еще он недавно где-то прочитал, что в этот период там самая вкусная хурма. Хурму Павлинов очень любил.

Он мог поселиться в санатории. Или в хорошей гостинице. Но он выбрал однокомнатную квартиру около парка, которую сдавали в аренду по весьма приемлемой цене. В преддверии столичной круговерти хотелось покоя и независимости.

Первые полтора дня он гулял (погода оказалась на редкость комфортной), забредал в кафе и чувствовал себя умиротворенным. А потом в парке он познакомился с Юлей – сногсшибательной москвичкой лет двадцати пяти. Правда, она была не одна, а с подружкой – девицей чуть постарше и куда менее привлекательной. Первый вечер они провели втроем, а потом… В общем, вся следующая неделя была полна страстей, веселья и всего прочего, что сопровождает – нет, не полноценный роман с какими-то глубинными эмоциями, – а бурный и легкий романчик. Подружку Вадим больше не видел.

Через семь дней Юля не пришла, а позвонила и, хлюпая носом, сообщила, что срочно улетает домой по семейным обстоятельствам. Подробности объяснять не стала. О встрече в Москве они не договорились, но у Вадима сохранился ее номер телефона. Впрочем, он не знал, воспользуется ли им – в конце концов, то, что хорошо в праздник, может восприниматься совершенно иначе в будни.

А еще через три дня позвонил Глазков и приказал срочно прибыть в Москву. Вадим решил, что приказ есть приказ, да и наотдыхался он уже.

В Следственном комитете Вадима сразу препроводили в кабинет генерала. Тот вышел из-за стола, проверил, насколько плотно прикрыты двойные двери, и, не здороваясь, зарычал:

– Ты совсем идиот?!

От такого обращения Павлинов обалдел – генерал всегда обращался к нему на вы, по имени-отчеству и вообще вежливо.

– Почему идиот? – задал Вадим и впрямь идиотский вопрос.

– Ты с кем спутался в Кисловодске?!

– С кем? – растерялся Павлинов.

– Ты какого лешего спутался с женой заместителя генерального прокурора?!

– Юля?!

– Дуля! – отрезал Глазков. – Да, она мужу в дочки годится, но это не твое и не мое дело. А только про ваши развлечения информация дошла! – (Вадим сразу сообразил: обиженная подружка, или кто там она, донесла). – Муж тебя пробил, и ты ему сильно не понравился. Красавчик чертов!

– Но я же не знал! – в сердцах воскликнул Вадим, ощутив сильнейшее желание самого себя застрелить. Ведь он всегда придерживался правила: прежде чем вступить в отношения, собирал на пассию информацию, дабы не вляпаться в неприятности. Но это он делал в родном городе, а на курорте расслабился, потерял бдительность. Да и не ожидал он в ноябре в Кисловодске пересечься с женой заместителя генерального прокурора. Чего она в это время года там забыла? Хотя дорогие шмотки Юли он отметил.

– Незнание не освобождает от ответственности! – со злостью произнес Глазков. Нахмурился, засопел и продолжил: – Значит, твой перевод ко мне отменяется. И в Нижнем Новгороде ты не останешься, слишком близко от Москвы. А приказано – моим начальством приказано! – отправить тебя куда подальше. И не в региональное управление – еще дальше. Вот так-то! Но… – генерал выдержал паузу, – отсидишься там года полтора-два, все забудется, и тогда возобновим разговор. Я в тебе заинтересован. Но только ты там не вляпайся еще в какую-нибудь историю и не гоняй балду. Профессионализм покажи. Чтобы потом мне не сказали, будто цена тебе три копейки. И еще… – Глазков вновь выдержал паузу. – Про тебя на месте, конечно, максимально выведают, в том числе про твои сборы в Москву, но ты об истинной причине перевода никому ни слова. Истинную причину знают только четыре человека, включая тебя и самого зама генпрокурора. Он мужик самолюбивый до чертиков, особенно в отношении юной красотки-жены, он за свои выставленные напоказ рога тебя за Полярный круг забросит.

Так Вадим Павлинов оказался заместителем руководителя межрайонного следственного отдела в Кураевске. В тысячах километров от Москвы. В семидесяти километрах от областного центра. Но все же не за Полярным кругом.

В Кураевске ему предоставили двухкомнатную служебную квартиру в четырехэтажном доме. В самом отделе приняли без враждебности, но с настороженностью, что, в общем-то, имело свое объяснение: истинную причину ссылки никто не знал, но слухи о самой ссылке, конечно же, долетели.

Вадим изучил сводку за год и обнаружил: никаких особо громких дел на вверенной территории не было. За исключением одного – когда в начале октября в кураевском спорткомплексе убили фитнес-тренера, бывшего зятя очень известного в следственных кругах человека. По этой причине дело сразу забрали в региональное управление, на место отправили старшего следователя Веру Ивановну Грознову, которая размотала все буквально за неделю, тесно взаимодействуя не с местным отделом, а с отделом полиции и лично начальником РОВД полковником Добрецовым. Павлинову показали фотографию Грозновой – дамы молодой и вполне симпатичной. И рассказали о ней, основываясь на гуляющей по управлению информации, немало интересного. Квинтэссенция рассказов сводилась к трем вещам: очень грамотный следователь, с хорошим характером и весьма своеобразная. Вадим взял на заметку. Так, на всякий случай.

А перед Новым годом случилось это поистине странное убийство в библиотеке. Павлинов сам возглавил оперативно-следственную группу. И вот теперь, спустя неделю после происшествия, вынужден был признать: несмотря на практически выпавшие 31 декабря и 1 января, работу проделали большую, но не добились никакой, даже относительной, ясности. Фактов собрали много, однако они ни к чему не вели. При этом имелась существенная сложность – единственной подозреваемой оставалась директор библиотеки Галина Павловна Добрецова, сестра начальника РОВД.

Вчера вечером он решил лично проверить все передвижения Добрецовой от библиотеки до собственного дома. По словам Галины Павловны, она ушла с работы в десятом часу вечера (но не раньше девяти, чему имелись свидетельские показания). По уверениям соседки из дома напротив, та ровно в половине десятого (в это время она всегда принимает лекарство, которое находится в шкафчике на кухне) видела свет в гостиной Добрецовой. Но когда свет зажегся, она не знала. Включить свет могла только сама Галина Павловна, поскольку ее муж работал в ночную смену.

Вадим решил пройти от библиотеки до дома Добрецовой, чтобы (с учетом определенных погрешностей, и прежде всего метели) понять, успела бы директор библиотеки убить девушку, ее обыскать, все за собой закрыть и уже в половине десятого оказаться в собственной гостиной.

Дойдя до дома библиотекарши, он вынужден был признать, что по времени все это плохо совпадает. Ну не реактивная же эта пятидесятилетняя тетка? Вадим остановился на противоположной стороне улицы – сквозь плотно задернутые шторы свет в гостиной был хорошо заметен. И тут он увидел подъехавшую машину, из которой вышел Добрецов, а вслед за ним – мальчишка и женщина. В свете фонаря Вадим разглядел ее очень отчетливо – среднего роста, выбивающиеся из-под капюшона волнистые каштановые волосы, светлые глаза.

Без сомнения, это была старший следователь Грознова. О ее приезде никто не предупредил, и значит ее появление, особенно в доме Добрецовой в компании начальника РОВД, было совершенно неофициальным.

Павлинову это очень не понравилось.

Он вернулся домой в раздумьях.

Зачем она приехала? Ответ напрашивался один: ее позвал на подмогу Добрецов.

Под каким предлогом она могла появиться в Кураевске, да еще с ребенком? Предлог должен быть весьма убедительным. В том числе для ее непосредственного начальства, которое ни за что не согласилось бы на подпольное вмешательство в чужое дело. Просто решила отдохнуть? Ну так Кураевск – не какой-нибудь курорт с развлечениями.