Лига Забытых Легенд: Новый Апокалипсис

Кристиан Ваймс

Лига Забытых Легенд: Новый Апокалипсис

Глава 1. Печать из кости и гнили

Дождь над Лондоном шел третьи сутки, но он не смывал грязь, а словно вбивал её глубже в мостовые Флит-стрит. Воздух пах озерной сыростью, дешевым углем и чем-то едва уловимо сладковатым — запахом залежалого мяса.

В оконном стекле на втором этаже отражалось бледное, осунувшееся лицо Суини Тодда. Его пальцы привычно и монотонно гоняли опасную бритву по кожаному ремню. Вжик. Вжик. Вжик. Нижний этаж его пирожковой пустовал уже неделю: клиенты брезговали заходить, жалуясь на странную слабость и тошноту, едва переступали порог.

— Город засыпает, Тодд. Но не так, как обычно, — раздался голос из пустоты прямо у него за спиной.

Бритва в руке цирюльника даже не дрогнула. Он не оборачивался. Он знал, что в кресле у камина сидит Гриффин. Точнее, кресло просто слегка проминалось под тяжестью невидимого тела, а на подлокотнике дымилась трубка, парящая в воздухе.

— Люди глупы, Гриффин, — хрипло ответил Тодд, глядя на свое отражение. — Они боятся тумана. Думают, это обычная лихорадка с болот.

— Это не лихорадка, — невидимый ученый выдохнул облако сизого дыма. — Я брал пробы этой жижи из луж. Клетки не просто умирают, они разлагаются за секунды, едва соприкасаясь с этой водой. Это не природа. Это формула. Чья-то гениальная и абсолютно первобытная формула уничтожения.

В этот момент снизу, со стороны Темзы, донесся тяжелый, надрывный рев пароходного гудка. Он был таким громким, что задрожали стаканы на полках цирюльни.

Тодд нахмурился. Корабли не заходили в порт в такой туман.

Через минуту дверь пирожковой распахнулась. На пороге стоял капитан Смит. Его тяжелое кожаное пальто потемнело от воды, с козырька фуражки капало. Из рта торчала неизменная трубка, но она не горела. Лицо старого моряка, обычно багровое от штормовых ветров и крепкого табака, сейчас было серым, как пепел.

— Порт мертв, — без предисловий глухо сказал Смит, проходя внутрь и тяжело опираясь на стол. — Моя «Королева» врезалась в пирс. Команда... они не смогли удержать канаты. Руки. У них прямо на ходу лопалась кожа, Тодд. Пальцы отваливались, как гнилые щепки.

Гриффин в кресле зашуршал одеждой — видимо, выпрямился.

— Симптомы распространяются слишком быстро. Капитан, вы видели источник?

Смит медленно затянулся пустой трубкой, его челюсть судорожно сжалась.

— Источник идет по воде. Вода за его кормой чернеет и тухнет. Я видел его в подзорную трубу, пока стекло не покрылось скверной. Это конь. Белый, как саван. На нем рыцарь.

Вдруг на улице воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Смокли капли дождя. Перестал выть ветер. Слышно было только, как внизу, на мостовой, раздается тяжелый, мерный стук кованых копыт. Каждое падение подковы на камень отзывалось глухим эхом где-то в груди, заставляя сердце пропускать удары.

Тодд медленно подошел к окну и приоткрыл раму. В лицо ударил запах сырой разрытой могилы и оспы.

Сквозь желтый лондонский туман медленно двигался всадник.

Его конь был огромен, но сквозь белую, полупрозрачную шерсть отчетливо просвечивали ребра и суставы. Вместо глаз у твари горели два тусклых, зеленоватых огонька. Самого всадника сковывали глухие, массивные доспехи из потемневшей кости и порченой, изъеденной ржавчиной стали. Ни одного открытого участка кожи. Забрало шлема было опущено, но из щелей для глаз струился тот же ядовито-зеленый дым.

Всадник остановился ровно напротив окон цирюльни. Он медленно поднял руку в латной рукавице. В его руке был зажат тяжелый костяной лук.

Он не натянул тетиву. Он просто вонзил конец лука в землю между булыжниками мостовой.

Земля вокруг оружия задергалась, пошла трещинами. Из-под камней, разрывая мостовую, начали подниматься костлявые, обтянутые истлевшей плотью руки. Тела тех, кто умер в Лондоне от чумы столетия назад, начали выползать на свет, подчиняясь немому приказу костяного рыцаря.

Всадник Чума поднял голову к окну, где стоял Суини Тодд, и мертвая тишина улицы разорвалась шёпотом тысяч невидимых голосов:

«Первая печать сорвана. Преклоните колена перед Мором».

Тодд медленно перехватил бритву обратным хватом. За его плечом из воздуха соткались очертания парящего револьвера Гриффина, а капитан Смит, хрустнув суставами, достал из кармана тяжелый железный кастет.

Борьба за Лондон началась.

Глава 2. Сталь, свинец и костяная орда

Мостовая Флит-стрит буквально взрывалась изнутри. Гнилые доски старых подвалов и булыжники разлетались в пыль, когда из темноты подземного Лондона наружу полезли те, кто веками ждал этого часа. Мертвецы времен Великой чумы 1665 года — иссохшие, обтянутые серой кожей, в лохмотьях викторианских камзолов и саванов — скребли когтями по камням.

Всадник на белом коне оставался неподвижен. Он лишь слегка повернул голову, и ожившая толпа с диким, сухим шипением бросилась к дверям цирюльни.

— Капитан, держите первый этаж! Гриффин — фланг! — отрезал Суини Тодд, слетая по деревянной лестнице вниз.

Первый мертвец выбил тяжелую дубовую дверь пирожковой, но до скрипнувших половиц долетели лишь его ноги. Капитан Смит встретил тварь сокрушительным ударом ноги. Огромный ботинок старого моряка раздробил гнилую грудную клетку, отшвырнув зомби обратно на улицу.

— На мою палубу без билета не пускаю, гнилье! — рявкнул Смит.

Он шагнул в самый проем. В его правой руке тускло блеснул тяжелый кастет. Смит дрался как портовый боксер — экономно, страшно и напролом. Каждый его удар ломал кости. Когда двое мертвецов мертвой хваткой вцепились в его кожаное пальто, капитан даже не поморщился. Он перехватил одного за шиворот и с размаху приложил о каменную кладку стены, превращая череп твари в серую труху.

Вдруг один из зомби, шедший со стороны переулка, неестественно дернулся, его голова откинулась назад, а из шеи брызнула черная, запекшаяся кровь. Из ниоткуда раздался сухой, циничный смех Гриффина.

— Анатомия у них примитивная, но если перебить шейные позвонки, они теряют координацию! — крикнул невидимый ученый.

В воздухе сами по себе взлетали и опускались тяжелые железные тиски и кочерга, которые Гриффин прихватил из мастерской. Окружающим казалось, что мертвецов крушит невидимый ураган. Зомби пытались схватить воздух, их когти рвали пустоту, но Гриффин был неуловим. Он ловко лавировал между ними, точным свинцовым выстрелом из парящего револьвера снося челюсть особо резвому мертвецу.

Но толпа росла. На место одного упавшего вставали трое. Гнилой вал едва не смял капитана Смита, оттесняя его внутрь помещения.

И тогда в дело вступил Тодд.

Цирюльник двигался бесшумно и плавно, словно исполнял жуткий танец. Его опасная бритва в бледных пальцах превратилась в серебряную молнию. Тодд не тратил силы на глубокие удары — он с хирургической точностью подрезал мертвецам сухожилия на ногах, заставляя их валиться на колени, а затем одним молниеносным движением вскрывал горла, полностью отделяя мертвые головы от тел.

Его фартук мгновенно покрылся черными брызгами, но лицо оставалось абсолютно спокойным, почти скучающим. Для Суини Тодда это была просто рутинная работа, только клиенты в этот раз были чуть более шумными.

— Смит, отойди от стойки! — крикнул Тодд, уворачиваясь от костлявой руки.

Капитан рванул назад, снося спиной хлипкий столик. В ту же секунду Тодд швырнул в толпу мертвецов зажженную масляную лампу, которую успел прихватить со второго этажа. Старое дерево, пропитанное жиром от пирогов, вспыхнуло мгновенно.

Огненная стена отрезала проход. Охваченные пламенем зомби начали падать один за другим, превращаясь в прах. Гриффин сделал три финальных выстрела, добивая тех, кто пытался перелезть через огонь.

Через минуту всё было кончено. В воздухе стоял удушливый запах горелой плоти и серы. На Флит-стрит перед пирожковой лежали десятки неподвижных, окончательно упокоенных тел.

Троица тяжело дышала, стоя среди руин первого этажа. Капитан Смит вытер черную грязь с лица рукавом, Гриффин на секунду обозначил свое присутствие, поправив невидимой рукой воротник окровавленного плаща, а Тодд аккуратно вытер бритву о подол фартука.

Они победили в этой первой стычке. Но когда пламя пожара чуть спало, они увидели, что на противоположной стороне улицы Всадник Чума всё так же восседает на своем бледном коне. Он не сделал ни единого движения, чтобы спасти свое воинство. Он словно просто проверял их на прочность.

Забрало его костяного шлема медленно приподнялось.

Глава 3. Эхо парижских глубин

Всадник Чума ушел из Лондона так же внезапно, как и появился, оставив после себя лишь выжженную Флит-стрит и зачумленную реку. Но его след — черная, маслянистая полоса на воде — тянулся на юг, через пролив, прямо к сердцу Франции.

Капитан Смит смог выжать из своей потрепанной «Королевы» немыслимую скорость. Всего через двое суток троица уже сходила на берег в порту Гавра, откуда на попутном почтовом дилижансе добралась до Парижа.

Город огней встретил их гробовой тишиной. На роскошных бульварах не было ни души. Красивые витрины магазинов были разбиты, а над Сеной стоял всё тот же знакомый, сладковатый запах гниения. Чума уже была здесь. Она свила себе гнездо в самом темном месте французской столицы — в знаменитых парижских катакомбах.

— Шесть миллионов скелетов, — Гриффин, чье присутствие выдавал лишь шорох шагов по сухим листьям, сверился с карманной картой города. — Если этот костяной ублюдок поднимет их все, у нас не хватит патронов. Даже если мы зальем этот город порохом.

— Меньше болтай, ученый. Ищи спуск, — хмуро бросил капитан Смит. Он поправил на плече тяжелый морской канат и проверил, прочно ли сидит кастет на пальцах.

Они нашли вход в южной части города, под заброшенной заставой Баррьер-д’Анфер. Надпись над каменным порталом гласила: «Остановись! Здесь царство смерти».

Суини Тодд молча перешагнул порог, держа зажженную факел в одной руке и верную бритву в другой.

Они спускались всё ниже по узким, сырым ступеням, пока не оказались в бесконечных подземных галереях. Зрелище было ошеломляющим. Стены коридоров были аккуратно сложены из миллионов человеческих костей и черепов. Тысячи пустых глазниц провожали чужаков в тусклом свете факела.

Вдруг воздух под землей стал ледяным. Факел Тодда зашипел и начал гаснуть, сжимаясь до крошечного зеленого огонька.

— Вы пришли в мою обитель, смертные, — раздался глухой, раскатистый голос Всадника откуда-то из глубины лабиринта.

Стены вокруг них задрожали. Черепа, вмурованные в кладку, начали одновременно открывать рты, издавая жуткий, сухой скрежет. Из темноты боковых туннелей послышался шорох — тысячи костей при пришли в движение, отделяясь от стен и соединяясь в новые, уродливые формы.

Из темноты на героев хлынула не просто толпа зомби, а настоящая лавина из чистых костей. Скелеты, лишенные плоти, двигались с невероятной, неестественной скоростью. Их фаланги пальцев были острыми, как иглы, а зубы щелкали в темноте.

— Держать спину! — взревел капитан Смит, выбрасывая вперед кулак.

Удар кастета в щепки разнес грудную клетку первого бросившегося на него скелета, но костяные осколки лишь больно полоснули моряка по щеке. Не успел он развернуться, как из темноты выскочили еще трое, пытаясь повалить его на каменный пол.

Гриффин действовал безжалостно. Невидимый для врагов, он прорывался сквозь костяные ряды. Читателям казалось, что скелеты взрываются сами по себе — ученый подхватывал с пола тяжелые берцовые кости и использовал их как дубинки, снося черепа направо и налево. Его безумный, азартный хохот гулким эхом разносился по подземелью.

Суини Тодд закружился в своем смертоносном танце. Против скелетов его бритва была менее эффективна, чем против плоти, поэтому цирюльник изменил тактику. Он целился точно в суставы, перерубая хрупкие хрящи и шейные позвонки. Скелеты рассыпались под его ударами, превращаясь в груды бесполезного мусора, но лавина позади них не иссякала.

Они были зажаты в узком каменном мешке, а миллионы костей вокруг них только начинали просыпаться, подчиняясь воле Чумы. Это была вторая битва — и подземелье грозило стать их общей могилой.

Глава 4. Алхимия безумия

Костяной вал сжимался. Капитан Смит уже хрипел от усталости, отбиваясь от трех скелетов сразу, а Гриффин, несмотря на свою невидимость, пропустил удар тяжелой бедренной костью по ребрам и тяжело дышал. Суини Тодд, весь покрытый белой костяной пылью, продолжал методично орудовать бритвой, но даже его ледяное спокойствие давало трещину — врагов было слишком много.

И в этот момент из глубокой темноты неисследованного туннеля послышались тяжелые, шаркающие шаги, сопровождаемые хриплым, утробным кашлем.

— Назад, господа. Вы мешаете научному эксперименту, — раздался циничный, но глубокий голос.

Из полумрака вышел человек в разорванном дорогом сюртуке. Его лицо судорожно дергалось, а в руке он сжимал стеклянную колбу, в которой бурлила густая, светящаяся фиолетовым светом жидкость. Это был доктор Джекил.

Прежде чем Тодд успел крикнуть, мужчина закинул голову назад и в один глоток осушил флакон.

То, что произошло дальше, заставило даже мертвецов на секунду замереть. Джекил упал на колени, его кости начали с треском удлиняться, разрывая ткань одежды. Мышцы вздулись, став жесткими как кора дуба, а пальцы превратились в когтистые лапы. Лицо исказилось, превращаясь в жуткую маску первобытной ярости.

На ноги поднялся уже не доктор, а мистер Хайд — массивное, мускулистое чудовище с горящими безумием глазами.

— Моя очередь! — взревел Хайд голосом, от которого со стен посыпалась крошка.

Он резко выдохнул, и вместе с его дыханием из легких вырвалось облако едкого, фиолетового тумана. Это была его особая алхимическая магия. На глазах у изумленных героев этот туман мгновенно заполнил коридор катакомб.

Едва коснувшись светящегося газа, скелеты начали истошно выть, хотя у них не было связок. Алхимический состав Хайда действовал как мгновенная разрушительная кислота для мертвой материи. Кальций в костях начал закипать и растворяться. За считанные секунды миллионная армия Всадника Чумы превратилась в шипящую, серую кашицу, стекающую по стенам подземелья.

Хайд дико расхохотался, хватая оставшихся скелетов голыми руками и с легкостью вколачивая их в порошок о каменный потолок. Своей яростной темной магией он в одиночку зачистил весь туннель, оставив героев стоять среди луж растворенных костей.

— Ну что, джентльмены, — Хайд повернул свою уродливую голову к Тодду, тяжело дыша и скаля желтые зубы. — Кажется, мы вовремя встретились.

Глава 5. Пески и проклятие Сахары

Раскаленное солнце Африки выжигало землю беспощаднее любого огня. Здесь, на краю безжизненной пустыни, туман Всадника Чумы выглядел особенно жутко — он не рассеивался под лучами солнца, а висел над барханами тяжелым, желтовато-зеленым маревом.

Аллан Квотермейн, знаменитый охотник и следопыт, лежал на вершине каменистого холма, вжавшись в сухой песок. Его верный штуцер «Экспресс» лежал на бруствере. Руки старого охотника, прошедшего сотни опасных сафари, впервые в жизни дрожали.

Внизу, в лощине между дюнами, из-под зыбучих песков поднималась армия, которую Африка прятала тысячи лет. Это были не просто скелеты — это были древние воины пустыни и мумии, чьи иссохшие тела были обмотаны потемневшими от времени бинтами. Их вела вперед темная магия Всадника Чумы, чьё присутствие ощущалось в каждом порыве удушливого ветра.

— Черт бы побрал эти сказки, — прошептал Квотермейн, ловя в прицел голову мумии, украшенную ржавым египетским шлемом.

Раздался оглушительный выстрел. Тяжелая пуля крупного калибра разнесла череп твари в пыль. Но мертвец даже не замедлил шаг. Позади него из песка поднимались сотни новых костлявых рук, сжимавших зазубренные копья и кривые мечи-хопеши. Квотермейн выстрелил снова, перегрузил карабин, но лавина мертвецов неотвратимо приближалась к его холму. Охотник понял: его патроны кончатся раньше, чем эта армия сделает хотя бы сто шагов. На кону стояла его жизнь, и спасения ждать было неоткуда.

— Слишком крупная дичь для одного ружья, приятель! — разорвал знойный воздух громовой бас.

Из-за песчаного перевала, вздымая тучи пыли, выскочил огромный, тяжело дышащий мистер Хайд. Его сюртук был окончательно разорван, а глаза горели первобытным азартом. Не сбавляя скорости, Хайд живым тараном врезался в авангард мертвецов пустыни. От первого же его удара три мумии разлетелись на куски, а их вековые бинты закружились в воздухе, как конфетти.

Следом за чудовищем на поле боя ступила остальная команда. Капитан Смит, тяжело отдуваясь от африканской жары, на ходу снес челюсть выскочившему из песка скелету точным ударом тяжелого кастета.

— Ну и погода, — проворчал Смит, срывая с шеи взмокшую фуражку. — Самое время для хорошей драки!

Суини Тодд двигался среди барханов с грацией пустынной гадюки. Жары он словно не замечал. Его опасная бритва с тихим свистом рассекала воздух, с хирургической точностью перерубая высохшие сухожилия и гнилые шеи древних воинов. Мертвецы падали в песок один за другим, так и не сумев коснуться его идеального викторианского жилета.

— Стреляйте по коленным суставам, Квотермейн! — раздался сухой голос прямо из пустоты рядом с охотником. Аллан вздрогнул, заметив, как парящий в воздухе револьвер Гриффина сделал три молниеносных выстрела, уложив подбиравшихся со спины скелетов. — Физиология у этих местных экземпляров сухая, они легко теряют опору.

Квотермейн дико улыбнулся, мигом оценив подмогу. Он перехватил штуцер, перезарядил его и встал плечом к плечу с невидимым ученым, безумным монстром, лондонским цирюльником и морским волком.

Пятеро великих героев сошлись в самом сердце Африки, чтобы дать отпор третьей великой битве Всадника. Песок под их ногами закипал от ярости и черной крови.

Глава 6. Проклятие фараона и триумф Пяти

Земля Сахары содрогнулась, когда пески разверзлись, являя миру колоссальную гробницу. Из золотого саркофага, окутанного ядовитым зеленым дымом Всадника Чумы, медленно поднялся великий фараон Тутанхамон. Его тело было заковано в чистейшее золото и лазурит, а в руках тускло блестели символы царской власти — бич и крюк, источающие концентрированную энергию мора.

— Преклоните колена перед истинным владыкой, — прошелестел воздух.

Тутанхамон взмахнул бичом, и на героев обрушилась волна такой удушающей магии, что Хайд с диким ревом рухнул на колени, стремительно теряя массу и превращаясь обратно в немощного доктора Джекила. Капитан Смит закашлялся кровью, его кастет выпал из ослабевших пальцев. Суини Тодд едва удерживал бритву, чувствуя, как яд Чумы парализует мышцы, а Квотермейн не мог даже поднять штуцер. Половина невидимого плаща Гриффина покрылась могильной плесенью. Это было сокрушительное поражение. Силы Всадника Чумы, подпитываемые фараоном, были безграничны. Тутанхамон занес крюк для финального удара.

Вдруг из глубин той же гробницы, разрывая древние печати, вырвался огромный силуэт, окутанный белоснежными чистыми бинтами — Имхотеп, великий жрец и хранитель жизни, пробужденный зовом самой земли, чтобы остановить осквернение вечного сна.

Он не стал атаковать фараона напрямую. Имхотеп поднял руки к небу, и из его ладоней вырвался чистый, золотой свет древней созидательной магии. Этот свет окутал израненных героев.

Джекил мгновенно почувствовал, как алхимическая ярость внутри него вспыхнула с десятикратной силой — он превратился в Хайда колоссальных размеров. Раны Смита затянулись, а его кулаки налились стальной мощью. Бритва Тодда засияла чистым серебром, способным резать саму магию, а пули Квотермейна и Гриффина зарядились солнечным светом Ра.

— В атаку! — взревел Хайд, бросаясь вперед.

Капитан Смит с разбегу нанес Тутанхамону сокрушительный удар кастетом, расколов лазуритовую броню на груди фараона. Квотермейн и невидимка Гриффин открыли ураганный огонь, выбивая золотые искры из шлема древнего правителя и ослепляя его солнечными вспышками.

Тутанхамон попытался призвать новую волну яда, но Суини Тодд в один стремительный прыжок оказался за его спиной. Серебряное лезвие опасной бритвы цирюльника с хирургической точностью рассекло горло фараона, перерубая энергетические потоки Чумы.

Фараон вспыхнул изнутри золотым огнем и рассыпался в безвредный прах, а вслед за ним с диким, предсмертным воем начал растворяться и сам Всадник Чума. Его костяные доспехи рассыпались в тлен, а бледный конь соткался обратно в обычный пустынный туман, который тут же унес ветер. Первое чудовище Апокалипсиса было повержено и исчезло.

Мумия Имхотепа уважительно склонила голову перед уставшими, но победившими героями и медленно ушла обратно под защитные пески. Первая печать была уничтожена.

Глава 7. Месяц затишья и шрамы прошлого

Жара Сахары осталась позади, но её отголоски еще долго жгли кожу. Пятеро героев вернулись в Европу. Понимая, что Апокалипсис лишь взял паузу, они обосновались во Франции, арендовав уединенное старинное поместье на окраине Бордо. Им нужен был покой. Нужна была передышка, чтобы залечить раны перед неизбежным приходом второго Всадника.

Прошел месяц.

Капитан Смит проводил дни на веранде, лениво покуривая трубку и глядя на бескрайние виноградники. Его изломанные в битвах пальцы постепенно обретали былую силу. Изредка он доставал свой тяжелый железный кастет, бережно полируя его куском сукна. Портовый боксер внутри него рвался в бой, но старый моряк ценил эти редкие минуты тишины, когда палуба под ногами не ходила ходуном от взрывов магического мора.

Гриффин устроил себе импровизированную лабораторию в подвале поместья. Периодически оттуда доносился звон разбитых пробирок и едкий дым. Невидимый ученый пытался синтезировать сыворотку, которая помогла бы доктору Джекилу лучше контролировать мистера Хайда. Сам Джекил часами сидел в библиотеке, обложившись древними фолиантами. После битвы в Африке его альтер-эго стало сильнее, и Генри отчаянно искал способ не потерять человеческий разум, когда Хайд снова вырвется наружу для защиты друзей.

Аллан Квотермейн чистил свой штуцер «Экспресс» на заднем дворе. Его зоркие глаза следопыта то и дело сканировали горизонт. Охотник знал: природа не терпит пустоты. Если один хищник ушел, его территорию займет другой, еще более свирепый.

А в самом доме, в просторной гостиной с высоким зеркалом, Суини Тодд занимался тем, что умел лучше всего. Он стриг и брил своих товарищей. Его движения были такими же плавными и гипнотическими, как и на Флит-стрит. Когда лезвие его серебряной бритвы скользило по горлу капитана Смита или Аллана Квотермейна, в комнате повисала абсолютная тишина. Но теперь это было доверие. Они доверили свои жизни лондонскому цирюльнику в бою, а теперь доверяли ему свои шеи в мирные дни. Тодд молча срезал отросшие бороды, и в его ледяных глазах впервые за долгое время читалось нечто похожее на умиротворение.

За этот месяц они стали не просто выжившими. Они стали слаженной, опасной и понимающей друг друга с полуслова командой. Их тела зажили, оружие было смазано, а дух крепок как никогда.

Мирный месяц подходил к концу. Вечером тридцать первого дня затишья небо над Бордо внезапно окрасилось в багрово-красный, почти кровавый цвет, а с востока донесся далекий, отчетливый грохот барабанов.

Глава 8. Багровая арена Колизея

Багровое марево привело команду в Рим. Древний город замер, скованный ужасом: воздух над ним вибрировал от невидимого гула, словно миллионы клинков одновременно бились о щиты. Всадник Война выбрал идеальное место для своего пришествия — руины величественного Колизея, веками впитывавшие кровь гладиаторов и пленников.

Когда Тодд, Смит, Квотермейн и Гриффин ворвались на разрушенную арену, они застыли. В самом центре, на горе из битого мрамора и ржавого оружия, стоял Рыжий конь, чьи копыта высекали искры живого пламени. На нем восседал второй Всадник. Его доспехи состояли из зазубренных лезвий, а щели шлема сочились запекшейся кровью.

Но герои были здесь не одни. У подножия трибун уже шла яростная схватка.

Высокий мужчина в широкополой шляпе и длинном кожаном плаще — Абрахам Ван Хельсинг — отстреливался из тяжелого заплечного арбалета, серебряные болты которого со свистом пробивали щиты наступающих мертвецов. Рядом с ним, круша древние колонны голыми руками, ревел мистер Хайд. Он увеличился в размерах, его ярость подпитывалась аурой самой Войны. Но самым поразительным был третий боец — гигант с литой мускулатурой, в шкуре Немейского льва на плечах. Сам великий Геракл, поднятый Всадником, отчаянно пытался сопротивляться ментальным приказам Войны, своей тяжелой палицей на куски размножая костяных легионеров.