Мой путь героя. Эпизод 1 Джокер

Алоха медленно опустила чипсу. Она посмотрел на стену, где висело большое семейное фото. Они все там были: бабушка Кахи, молодая и грозная, держащая на руках маленького Калео. Отец и мать в день свадьбы — счастливые, смеющиеся. Кани с цветком в волосах. Мано — совсем кроха. И она, Алоха... в тот день она скопировала Кани, потому что не знала, как выглядит «она сама». На фото они стояли как близнецы, и никто не мог отличить их, кроме как по розовым перчаткам на ее руках.

Любящая, но небогатая семья. Старый дом, который постоянно требовал ремонта. Отец, работающий на двух ставках. Мать, чьё кафе едва сводило концы с концами в сезон дождей. Бабушка, которая в свои годы всё ещё носилась под обстрелами, потому что пенсии не хватало.

Алоха посмотрела на свои розовые перчатки.

— Стану героем, — сказал она тихо. Потом громче. — Я стану героем.

Кани удивлённо моргнула.

— Правда?

— Да. — Алоха улыбнулась своей фирменной улыбкой Стича. — Как ни крути, хорошим героям много платят. Особенно если ты в топе и рейтингах. А я... — она хрустнула костяшками пальцев, — я умею быть в топе. Если я чему-то и научилась у Марка, так это тому, как побеждать.

Кани смотрела на нее с растущим восторгом.

— Ты серьёзно? Ты хочешь поступить в Академию Реальности? Стать профессиональным героем?

— Да. — Алоха кивнула. — У меня нет своего лица. Нет своего «я» в зеркале. Может... может, став героем, я наконец пойму, кто я такая. Не копия. Не тень. А... я.

Кани вскочила и обняла ее крепко-крепко.

— Я знала! Я знала, что ты найдёшь свой путь!

— Эй, эй, полегче, Мёртл, — проворчала Алоха, но обняла её в ответ. — Я ещё даже не поступила.

— Поступишь. Ты — Алоха Калани. Ты — аномалия. Ты — моя сестра. У тебя всё получится.

За стеной бабушка Кахи перевернулась на другой бок, что-то пробормотала во сне — кажется, про «долбаный вторник» и «бумажную волокиту», — и снова захрапела.

Дождь за окном стихал. Последние лучи заходящего солнца пробились сквозь тучи и залили кухню золотым светом.

Алоха смотрела на семейное фото, и в ее груди, там, где ещё утром была только пустота, теперь росло что-то новое. Тёплое. Живое.

Цель.

*Конец шестой главы. *

Глава седьмая: Двести тридцать тысяч причин для гордости

Солнце уже почти село, когда с улицы послышался шум подъезжающего старого электромобиля. Хлопнули дверцы. Детский голос Мано что-то радостно защебетал.

Алоха и Кани переглянулись. Родители вернулись.

Через минуту входная дверь распахнулась, и в дом ворвался Мано. За ним вошли Леа с уставшей, но тёплой улыбкой, и Калео, который нёс два пакета с продуктами.

— Мы дома! — объявил Мано, скидывая сандалии. — Алоха! Кани! Вы где?

— На кухне, маленький вождь! — отозвалась Алоха.

Семья собралась на кухне. Леа начала разбирать продукты. Калео налил себе стакан воды и сел за стол. Мано забрался на колени к Кани.

Кани, которая всё это время о чём-то сосредоточенно думала, вдруг нахмурилась.— Алоха, — сказала она медленно. — Я тут подумала... Академия Реальности — это же платное обучение. Очень платное.

— Она закусила губу. — Боюсь, что у нас не хватит денег оплатить две академии сразу. Геройскую для тебя и Медицинскую для меня. Даже с папиной скидкой как сотрудника больницы...

Алоха — всё ещё с лицом Кани, с фингалом под глазом и в розовых перчатках — хитро улыбнулась. Той самой улыбкой Стича.

— О, не переживай, сестрёнка, — протянула он.

Этот разговор услышали родители.

Калео отставил стакан и внимательно посмотрел на дочь.

— Алоха, ты хочешь пойти в герои? — спросил он серьёзно. — Это очень серьёзное решение.

Леа, раскладывавшая фрукты в вазу, обернулась.

— Но, насколько я помню, в Академии Реальности есть скидки от учебного заведения, — сказала она задумчиво. — Если ты талантлив, у тебя сильный Код и хорошие оценки в школе... Но даже со скидкой это дорого. Очень дорого.

Калео кивнул.

— Да. Не проблема в деньгах. Проблема в их количестве. Обучение в Академии Реальности стоит около семидесяти тысяч в год. А учиться три года. Плюс экипировка, страховка, проживание, если не заселят в кампус... — Он вздохнул и потёр переносицу. — Я возьму дополнительные смены. Что-нибудь придумаем.

И в этот момент его браслет пиликнул.

Калео машинально взглянул на голографический экран. Входящее сообщение от банка.

Зачисление на счёт: 230 000 $Отправитель: «Golden Deck Entertainment»Назначение: Гонорар по контракту 07-АК

Калео замер. Его глаза расширились. Он медленно снял очки, протёр их, снова надел и уставился на экран.

— Что там, пап? — спросила Кани.

— Я... — Калео сглотнул. — Мне только что... перевели... двести тридцать тысяч долларов.

В кухне повисла мёртвая тишина.

Леа выронила манго. Оно шлёпнулось на пол и покатилось под стол.

— СКОЛЬКО?! — хором воскликнули Кани и Леа.

Мано, не понимая, что происходит, но чувствуя напряжение, спросил:

— Это много? Можно мне новую игрушку?

В этот же момент браслет Алохи пиликнул. Она взглянула на экран. Сообщение от Рози.

Рози: Я перевела деньги. Полная сумма. Включая налоги и твои штрафы. К слову... я просто намекну. Если вернёшься в группу, будешь получать намного больше. И твоя семья будет жить безбедно. Подумай.

Алоха прочитала. Улыбнулась. И написала короткий ответ:

Алоха: Нет, спасибо, Рози.

Потом подняла голову и увидела, что вся семья смотрит на неё. Калео — с подозрением. Леа — с тревогой. Кани — с шоком. Мано — с любопытством.

— Это не мошенники? — спросила Леа. — Калео, проверь, это точно не обман?

— Отправитель — «Golden Deck Entertainment», — медленно произнёс Калео. — Это... компания Рози. Та самая, с которой у Алохи был контракт. Но... — он посмотрел на дочь. — Двести тридцать тысяч? Это огромные деньги, Алоха. Откуда?

Алоха вздохнула и отложила телефон.

— Не переживайте. Это всего лишь мой гонорар.

— ТВОЙ ЧТО?! — Кани вскочила, чуть не уронив Мано.

Алоха подняла руки в примирительном жесте.

— По контракту всё честно. Мы участвовали в финале «Колизея Гармонии». Трансляцию смотрели миллиарды зрителей по всему миру. Мы выиграли главный кубок. Только поэтому я и терпела этого... — она бросил взгляд на Мано и осёкся. — ...этого очень плохого лидера.

Кани не выдержала. Она бросилась на сестру и сжала ее в удушающих объятиях.

— ТЫ ЗАРАБОТАЛА ДВЕСТИ ТРИДЦАТЬ ТЫСЯЧ?! — заорала она ей в ухо.

— Алоха богатая! — закричал Мано и тоже прыгнул на него, присоединяясь к «душению».

Алоха запищала, как мышь, на которую наступили.

— Вы меня... убьёте... воздух... мне нужен... воздух...

Кани и Мано отпустили ее. Алоха шумно вдохнула, потирая шею.

— Ну вы и звери.

Она посмотрела на отца и мать. Леа стояла, прижав руки к щекам. Калео всё ещё смотрел на экран браслета, словно не веря своим глазам.

— Этих денег хватит, — тихо сказала Алоха. — На учёбу мне и Кани. На ремонт дома. На то, чтобы год или два жить спокойно, не думая о деньгах.

Леа всхлипнула. Калео медленно встал из-за стола, подошёл к дочери и молча обнял ее. Крепко. По-мужски. Леа присоединилась, обнимая обоих. По её щекам текли слёзы — счастливые, тёплые.

— Дочка... — прошептала она. — Ты... ты даже не представляешь...

— Представляю, мам, — тихо ответила Алоха. — Я всё представляю.

Кани шмыгнула носом и отвернулась, чтобы никто не видел, как у неё блестят глаза. Мано, всё ещё не понимая, что происходит, радостно обнимал ногу Алохи.

Когда объятия разомкнулись, Калео откашлялся и снова стал серьёзным.

— Алоха, — сказал он, глядя дочери в глаза. — Это большие деньги, и я горжусь тобой. Очень горжусь. Но... ты правда хочешь пойти в герои? Это не просто работа. Это...

— Кишки, кровь, дерьмо и смерть над головой, — закончил за него скрипучий голос.

Все вздрогнули и обернулись.

В дверях кухни стояла бабушка Кахи.

Она проснулась. Переоделась в чистый халат. Её седые волосы были распущены и торчали во все стороны, словно одуванчик после урагана. Глаза — красные, но цепкие. Видимо, она только недавно встала.

— Бабушка! — радостно закричал Мано.

Кахи вошла на кухню, налила себе остатки холодного кофе из турки, сделала глоток и поморщилась.

— Алоха, — сказала она, не оборачиваясь. — Забудь про геройскую академию. У нас нет денег на обучение героев. Это стоит бешеных бабок.

Кани выпрямилась.

— Но бабушка Кахи! У нас есть деньги! Алоха получила гонорар! Двести тридцать тысяч долларов!

Кахи подавилась кофе. Она закашлялась, стукнула себя кулаком в грудь, продышалась и уставилась на внучку.

— НЕ Х#Я СЕБЕ!

— МАМА! — возмущённо воскликнул Калео. — Не матерись при детях!

Кахи посмотрела на Мано. Потом вздохнула, подошла к младшему внуку и аккуратно прикрыла его уши своими большими ладонями.

— Так, — сказала она уже тише, но всё ещё с напором. — Алоха. Тебе реально заплатили так много?

Алоха кивнула.

— Да. Но по контракту мне должны были триста тридцать тысяч. А менеджер Рози урезала сумму и дала штраф за то, что я сломала нос Марку.

Кахи убрала руки с ушей Мано. Её глаза опасно сузились.

— Вот сучка пудельная.

— МАМА! — хором воскликнули Калео и Леа.

Алоха усмехнулась.

— Ага. Она ещё хотела надавить. Сначала перевела сто шестьдесят тысяч. С вычетом налогов и штрафа за срыв гастрольного графика. А остальные сто семьдесят — только если я вернусь в группу.

Кани сжала кулаки.

— Вот тварь редкая!

— Кани! — Леа всплеснула руками. — Хоть ты не ругайся!Кахи фыркнула.

— Не оскорбляй тварей, внучка. Они по сравнению с этой сучкой — милейшие создания.

Калео тяжело вздохнул, но не стал спорить.

— Да, Рози — ещё тот индивид.

Кахи отпустила Мано, который тут же побежал к Кани. Она подошла к столу, села напротив Алохи и сложила руки на груди.

— Значит, в герои собралась, — сказала она. Это был не вопрос.

Алоха кивнула.

— Да.

— Это опасная и серьёзная работа, внучка. Это не танцы на сцене под аплодисменты. Там стреляют. Там убивают. Там умирают.

— Я знаю.

Кахи долго смотрела ей в глаза. В зелёные глаза, которые сейчас были точной копией глаз Кани. Она смотрела не на лицо — она смотрела внутрь. В самую суть.

И она увидела. Увидела, что Алоха не отступит. Что она готова пройти через огонь, воду и медные трубы. Не ради славы. Не ради денег. А ради семьи. Ради этого старого дома. Ради того, чтобы у Мано было будущее. Ради того, чтобы у Кани была возможность учиться. Ради того, чтобы родители наконец выдохнули.

Кахи вздохнула. Тяжело. Как паровой котёл, сбрасывающий давление.

— Что ж. Будет так. Весь этот год я буду лично готовить тебя к поступлению в Академию Реальности. — Она подняла палец, не давая ей возразить. — Если выдержишь и не сломаешься — тогда поверю, что сможешь стать героем. И отпущу. Зная, что ты не помрёшь в первую же неделю и не убьёшь случайно гражданского, когда будешь кого-то спасать.

Калео прикрыл глаза и тихо пробормотал себе под нос:

— Поэтому я и не хотел, чтобы Алоха шла в герои...

Алоха выпрямилась и твёрдо посмотрела на бабушку.

— Договорились, бабушка Кахи.

Кахи хмыкнула.

— А я твоего мнения не спрашивала. Я поставила перед фактом, внучка. — Она перевела взгляд на Кани. — И тебя, Кани, это тоже касается. Я вас обоих буду учить. Как спасать. Как оказывать первую помощь. Как не сдохнуть и не дать сдохнуть другим.

Кани побледнела.

— Меня-то за что? Я в медицинский собираюсь! Там не стреляют!

— В медицинском, — отрезала Кахи, — стреляют ещё как. Просто стреляют не пулями, а диагнозами. И умирают не от ран, а от ошибок. Будешь знать, как жгут накладывать и как сердце запускать. Пригодится.

Калео поднял руку, как примерный ученик в школе.

— Мама...

Кахи перевела на него тяжёлый взгляд.

— Вопросы?

Калео вздохнул.

— Нет. Только... мама, не забудь, что они твои внуки. А не младший медперсонал.

Кахи улыбнулась. И от этой улыбки даже у Калео по спине пробежал холодок.

— Не переживай, сынок. Я не буду нежна, как с моими работниками. — Она посмотрела на Алоху и Кани, и её улыбка стала ещё шире. — Эти двое пройдут более тяжёлые курсы.

Алоха и Кани переглянулись. В их глазах читалась паника.

Мано, ничего не понимая, радостно захлопал в ладоши.

— Бабушка будет учить! Ура!

Леа тихо вздохнула и пошла поднимать упавшее манго.

---

Поздно вечером, когда все разошлись по комнатам, Алоха лежала в своей кровати и смотрела на выцветшие звёздные наклейки на потолке.

За окном стрекотали цикады. Океан шептал свою вечную колыбельную. Где-то внизу бабушка Кахи гремела посудой, готовя себе четвёртую кружку кофе.

Алоха улыбнулась.

Она сделала это. Она заработала деньги. Она помогла семье. Она выбрала путь.

Впереди был год ада под руководством бабушки Кахи. Впереди была Академия Реальности. Впереди была неизвестность.

Но впервые за долгое время Алоха Калани чувствовала, что идёт в правильном направлении.

Глава восьмая: Воскресни, бабушка, воскресни

Утро выдалось солнечным и влажным — типичное утро в Новой Гвинее. Птицы орали так, будто их резали, волны лениво накатывали на пляж внизу, а в доме пахло кофе и подгоревшими тостами.

Алоха стояла перед зеркалом в прихожей и поправляла школьную форму — белую рубашку и тёмно-синие брюки свободного кроя. На руках, как всегда, розовые спортивные перчатки без пальцев. На лице — лицо Кани, с зелёными глазами и веснушками. Фингал под глазом уже почти сошёл, превратившись в желтоватое пятно.

Она глубоко вздохнула.

— Как давно я не был в школе, — пробормотала он, глядя на своё отражение.

Рядом появилась настоящая Кани — в такой же форме, только юбка вместо брюк. В волосах красовался свежий белый цветок плюмерии.

— Это да, — вздохнула она, поправляя лямку рюкзака. — У тебя же постоянно репетиции были. Ты появлялась раз в две недели, не чаще.

Алоха фыркнула.

— Ага. И приходилось учиться сразу после репетиций, в двенадцать ночи, по электронке сдавать экзамены. Весело было.

— У тебя очень странное представление о веселье, сестра.

— У нас в семье у всех странное представление о веселье. Гены бабушки Кахи.

Кани не нашлась, что возразить.

---

Школа называлась «Старшая школа Побережья 4» и выглядела точь-в-точь как американские школы из старых голливудских фильмов. Длинные коридоры, ряды металлических шкафчиков, широкое футбольное поле за главным корпусом, флагшток с флагом Новой Гвинеи.

Но стоило присмотреться — и становилась заметна тонкая фантастика нового мира.

По коридорам бесшумно скользили роботы-уборщики модели «Скребок-7» — небольшие дискообразные машины, которые всасывали пыль и протирали полы. На дверях классов вместо обычных замков мерцали электронные панели, считывающие ученические браслеты. Шкафчики открывались не ключами, а сканером отпечатка пальца. На потолке висели голографические проекторы, транслирующие расписание и школьные новости.

Обычная школа. Для обычных детей. Не для богатых. Но даже здесь будущее просочилось в каждую щель.

Алоха и Кани шли по коридору, и на них оборачивались.

— О, глянь! Близнецы Калани!

— Алоха вернулась! Сто лет не видели!

— А я думал, она вообще на домашнем обучении...

— У неё фингал? Или у него? Я вечно путаю...

— Смотри на перчатки и цветок, дебил.

Ирония ситуации заключалась в том, что никто в школе не знал, что Алоха — это Джокер. Для всех она был просто Алоха Калани, сестра-близнец Кани. Или брат-близнец. В зависимости от того, как она себя вёла и кого скопировала.

Алоха покосилась на читателя, ломая четвёртую стену, и тихо, так, чтобы слышал только «тот, кто смотрит», сказал:

— К слову, по документам у меня пол женский. Но чаще всего ко мне обращаются как к парню. Или пацанке. Из-за характера. — Она пожал плечами. — Мне без разницы, если честно. Называйте как хотите. Я — это я.

Кани ткнула ее локтём.

— Ты опять с кем-то невидимым разговариваешь?