Мой путь героя. Эпизод 1 Джокер

Ведущий, известный шоумен с Кодом «Голос Толпы» (Сахар), позволявшим ему усиливать эмоции зрителей, подошёл к микрофону.

— И-и-и-и! Внимание! У меня особое объявление! — Его голос разнёсся по всему «Колизею». — Совет Международной Ассоциации Код-Арт-Танца только что принял решение. Контракт на Мировое Турне Победителей в этом году получают... все три призовые команды!

Зал ахнул, а потом взорвался с новой силой.

— Громовой Рок! Нефритовые Девы! И, конечно, Золотая Колода! — ведущий драматично выдержал паузу. — Вы отправитесь в турне по двенадцати странам! От Токио до Нью-Йорка! От Москвы до Рио! Это будет величайшее танцевальное шоу в истории человечества!

Громовой Рок застыл. Их лидер медленно расплылся в хищной улыбке. Он переглянулся со своей командой. Второй шанс. Они ещё покажут, кто здесь настоящие короли сцены.

Нефритовые Девы переглянулись. Одна из них, самая младшая, не сдержала слёз радости. Они сделали это. Они едут в мировое турне.

Золотая Колода... Бубновый заорал так, что его крылья затрепетали. Ди-Джей вскинул кулак вверх. Червовый едва заметно улыбнулся. Туз кивнул, принимая новость как должное. Джокер не шелохнулся.

---

Гримёрка Золотой Колоды. Час спустя.

Пахло яблоками. Свежими, зелёными, чуть терпкими.

Этот запах означал только одно — пришла Розалин «Рози» Бьянки.

Она ворвалась в гримёрку, как ураган. Невысокая, плотно сбитая женщина с копной чёрных кудрявых волос, напоминающих пуделя. На ней был строгий брючный костюм, который сидел на ней как броня. В руках она держала кожаный портфель, набитый бумагами.

Рози была менеджером Золотой Колоды последние три года. Она не обладала Кодом Реальности. Никакого. Ноль. Пусто. Но её характер с лихвой компенсировал отсутствие сверхспособностей. Она говорила с таким напором и властью, что даже носители Контроля терялись. Ходили слухи, что её предки были связаны с итальянской мафией в старом Неаполе. И глядя на то, как она управлялась с делами группы, в это легко верилось.

— Так, мальчики и... девочка, — она окинула взглядом гримёрку. — Поздравляю. Вы — звёзды. Теперь слушайте сюда.

Она щёлкнула замками портфеля и достала пять пухлых папок. Контракты.

— Мировое турне. Двенадцать стран. Тридцать шесть концертов. Прямые трансляции. Мерчандайзинг. Голографические записи. И самое главное, — она сделала паузу, обводя всех взглядом, — каждый из вас после этого турне станет миллионером. Это ваш золотой билет.

Икар Ара (Бубновый) схватил папку первым, даже не читая.

— Миллионером?! — его карие глаза с золотым отливом загорелись. — Я куплю себе остров! И яхту! И статую себя в полный рост из чистого золота! Рози, ты лучшая!

Ди-Джей Морган (Трефовый) взял свою папку, пролистал и ухмыльнулся.

— Ого. Тут даже пункт про страховку моих коленей есть. Рози, ты обо всём подумала. — Он хлопнул по столу. — Я в деле! Мир увидит, как танцует Бруклин!

Сергей Морозов (Червовый) молча взял контракт. Он не смотрел на цифры. Его холодные голубые глаза пробежали по тексту, проверяя условия. Он перевёл взгляд на Марка.

— Условия те же, что мы обсуждали? — тихо спросил он.

— Да, Серёжа, те же, — Рози кивнула. — Твои сольные номера с метелью утверждены. Никакой отсебятины от других.

Сергей едва заметно кивнул и поставил подпись.

Марк Висконти (Туз) взял контракт последним. Он даже не открыл его. Он смотрел на Рози с холодной, властной полуулыбкой.

— Ты хорошо поработала, Рози. Я это ценю. Турне будет идеальным. Я лично прослежу за каждой репетицией. Никаких ошибок.

Он подписал контракт одним элегантным движением. Его контроль над группой был абсолютен. Он знал, что они подпишут. Они всегда подписывали. Они были его инструментами, его картами в колоде. Король, Дама, Валет... и Джокер.

---

В углу гримёрки Джокер переоделся.

Он снял свой сценический костюм — сложную многослойную конструкцию, позволявшую быстро менять облик, — и облачился в удобную унисекс-одежду: свободные тёмные брюки, простую белую футболку и лёгкую куртку с капюшоном. На руки он натянул свои любимые розовые спортивные перчатки без пальцев. Они были яркими, почти вызывающими. Единственная вещь, которая всегда оставалась неизменной, независимо от того, чей облик он носил.

Он снял жемчужную маску.

Под ней было лицо Марка Висконти. Тот же пронзительный взгляд, те же чёрные зачёсанные назад волосы, та же родинка над левой бровью. Идеальная копия. Даже голос.

Он потянулся, разминая затёкшие плечи, и небрежно, почти лениво сказал:

— Мой контракт истекает сегодня. Так что я ухожу из группы.

В гримёрке повисла тишина. Такая густая, что её можно было резать ножом.

Ди-Джей замер с открытым ртом. Его рука с контрактом зависла в воздухе.

Икар моргнул, его крылья, которые он уже начал складывать, снова приоткрылись.

Сергей медленно повернул голову. Его холодные глаза сузились.

Рози уставилась на Алоху, и её карие глаза превратились в две льдинки. Она не привыкла, чтобы её планы рушились.

— Алоха Калани, — сказала она ледяным тоном, который совершенно не вязался с запахом яблок. — Ты понимаешь, что ты теряешь? Это мировое турне. Такой шанс выпадает раз в жизни. Ты станешь легендой. Ты будешь купаться в деньгах. И ты хочешь просто... уйти?

Алоха посмотрела на неё. Ее лицо — лицо Марка — выражало усталость.

— Нет, Рози. Я не хочу. Я больше не полезу в эту кабалу.

Марк резко развернулся. Его глаза вспыхнули холодным бешенством. Контроль ускользал из его рук, и он этого не переносил.

— Нет, Алоха, — процедил он сквозь зубы. — Я тебе запрещаю уходить.

Алоха посмотрела на него. Два одинаковых лица. Один — оригинал, полный ярости и власти. Второй — копия, полная спокойной решимости.

И тут копия улыбнулась. Нехорошо. Как Стич из старого диснеевского мультфильма. От уха до уха.

— Иди нах#й, Марк. Наконец-то, — выдохнула Алоха с облегчением. — Мне уже тошно от твоих слов. «Двойник. Ты должена быть зеркалом. Никакой импровизации. Ты поняла?» — она передразнила интонацию Марка с пугающей точностью. — Я тебя терпела и молчала только из-за контракта. Икару можно было делать трюки с крыльями. Ди-Джею — акробатику. Сергею — снег. А я? Я должена была просто быть твоей чёртовой тенью.

Марк побледнел от ярости.

— Ты можешь только копировать! — рявкнул он. — Без нас ты никто! Твоя задача — быть близнецом и отрабатывать номера с другими участниками группы! Ты — функция, а не артист!

Ди-Джей сделал шаг вперёд. Его обычно весёлое лицо стало серьёзным.

— Марк... это уже слишком. Полегче.

Но Марк его не слышал.

Рози вздохнула, поправила свои кудри и включила режим «босс мафии».

— Детка, ты не поняла, — сказала она, сверля Алоху взглядом. — Мы переходим на другой уровень. Теперь шоу-бизнес — это не искусство. Это война. А на войне нет места чувствам. Есть только результат. — Она указала на контракт. — Ты крупно подставишь всех, если уйдёшь сейчас. Так что не глупи. Подписывай. Забудь обиды. Деньги всё спишут.

Алоха посмотрела на контракт. Потом на Рози. Потом на Марка. Ее улыбка стала ещё шире, ещё более жуткой.

— Я повторю ещё раз. Нет. — Она взяла со стула свой старый контракт. — Я выполнила свою часть. Я отработала каждый танец. Каждую репетицию. Каждое твоё «зеркало, делай как я». Я свободна. И никакие деньги не заставят меня остаться в этой тюрьме.

Марк сорвался.

— НЕБЛАГОДАРНАЯ! — заорал он и, потеряв всякий контроль, ударил Алоху кулаком прямо в лицо.

Удар был сильным. Алоха пошатнулась. Ееголова дёрнулась в сторону. Когда она повернулась обратно, на лице — на лице Марка — красовался наливающийся синяк под левым глазом. Фингал.

В гримёрке стало тихо.

Алоха медленно подняла руку и коснулась синяка. Ее улыбка стала ещё шире. Глаза блеснули.

— Ах ты... — прошептала он.

И ударила в ответ.

Кулак Алохи с хрустом впечатался в нос Марка. Кровь брызнула на идеально белый воротник рубашки Туза. Марк с криком отшатнулся, хватаясь за лицо. Нос был сломан.

— Засунь свой кубок себе в задницу, туда, где солнце не светит, ублюдок! — прорычала Алоха с лицом Марка, залитым кровью.

Икар ахнул. Ди-Джей выронил контракт. Сергей вскочил со стула, но не двинулся с места. Он смотрел на Марка, на кровь, и в его холодных глазах мелькнуло что-то похожее на... удовлетворение?

Рози закрыла лицо рукой.

— Мадонна миа... — простонала она.

Алоха выпрямилась. Онв обвёла взглядом гримёрку. Ее взгляд упал на Коко Лавр — французского стилиста группы, который вжался в угол с утюжком в руках, дрожа от ужаса.

Алоха подошёла к нему.

— Извини, Коко. На минуточку.

Она коснулся плеча стилиста.

Пять секунд. Кожа Алохи пошла рябью. Волосы изменили структуру и цвет — стали пепельными, уложенными в стильный беспорядок. Черты лица смягчились, стали более утончёнными, европейскими. Рост уменьшился на пару сантиметров. Фигура стала более субтильной. На лице проступила щетина, точь-в-точь как у Коко. Но фингал под глазом остался.

Теперь в гримёрке стоял Коко Лавр с фингалом под глазом и в розовых перчатках.

Алоха улыбнулась своей жуткой улыбкой Стича на новом лице.

— Адьос, мучачос.

Она развернулась и вышела за дверь.

---

В коридоре его догнал Тихон — водитель группы, молчаливый здоровяк из Сибири. Он курил электронную сигарету и, казалось, вообще не удивился, увидев Коко Лавра с фингалом, выходящего из гримёрки.

— Ты куда? — коротко спросил он.

Алоха, не оборачиваясь, бросил:

— На метро. Мой дом недалеко. Час езды.

Тихон затянулся, выпустил облако пара и кивнул.

— Бывай, парень. Удачи.

Алоха подняла руку в прощальном жесте и скрылась за поворотом.

---

Метро Новой Гвинеи. Час спустя.

Город жил своей жизнью.

Новая Гвинея была мегаполисом, уходящим в небо. Поезд метро скользил по прозрачной трубе на высоте двухсот метров, пронзая сердце делового квартала. За окнами проплывали гигантские голографические билборды.

На одном — улыбающийся мужчина в сияющем белом плаще. Заголовок: «Герой 12: КВАНТ. Защитит. Спасёт. Внушит надежду».

На втором — реклама энергетика: «УСИЛЕНИЕ В КАЖДОМ ГЛОТКЕ. Даже без Кода будь на высоте!»

На третьем — кадры сегодняшнего концерта. Золотая Колода на пьедестале. Марк с поднятым кубком. Лица победителей.

Алоха смотрела на всё это, сидя на сиденье в полупустом вагоне. На нёй была ее унисекс-одежда, розовые перчатки, лицо Коко Лавра и фингал под глазом.

Она посмотрела прямо в окно, где отражалось ее лицо. А потом... посмотрела прямо на читателя. Ее глаза встретились с невидимым взглядом сквозь страницы или экран. Она сломала четвёртую стену.

И улыбнулась. Как Стич.

— Как-то так, — сказала она тихо, ни к кому конкретно не обращаясь, но зная, что ее слышат. — Меня зовут Алоха Калани. Моя приёмная семья с Гавайев. Они нашли меня в коробке у океана, когда мне было три дня. У меня нет документов о рождении. У меня нет «оригинала».

Она вытянула перед собой руки в розовых перчатках.

— Мой Код Реальности — «Абсолютная Копия». В классификации Фон Неймана это — Аномалия. Глитч. Потому что я не просто копирую внешность или голос. Я копирую человека полностью. ДНК. Пол. Отпечатки пальцев. Рост. Вес. Болезни. Код Реальности, если он есть. Я становлюсь им на клеточном уровне.

Она помолчала, глядя на своё отражение.

— Но у этого бага есть цена. Я не могу копировать одежду. И макияж. Только самого человека. Поэтому на концертах мы использовали многослойные костюмы и маски. И... — она коснулся своего лица, лица Коко. — У меня нет собственного лица. Нет своего пола. Я всегда чья-то копия. Я — зеркало, которое не отражает ничего, когда остаётся одно.

Поезд вынырнул из тоннеля, и за окном раскинулся ночной город — море огней, парящих платформ, дронов и голограмм.

Алоха посмотрела на этот мир.

— Я не хочу быть копией. Я хочу стать собой. — Ее голос дрогнул. — Это будет мой путь.

Она замолчала. Потом вздохнула и обхватила себя руками.

— Но танцы... это всё, на что я способена. Я тренировалась с пяти лет. Я больше ничего не умею. Я теперь не знаю, куда идти.

Ее взгляд упал на новый голографический билборд, проплывающий за окном.

На нём была изображена женщина. Высокая, статная, с длинной серебряной косой и глазами цвета грозового неба. Она стояла на фоне разрушенного здания, но её поза излучала спокойную, несокрушимую силу. В одной руке она держала щит, сотканный из чистого света, в другой — меч, похожий на луч звезды.

Надпись гласила: «ГЕРОЙ 1 НОВОЙ ГВИНЕИ. ВЕЛИКАЯ. НАДЕЖДА НЕ УМИРАЕТ».

Алоха замерла.

Она смотрела на этот плакат, и что-то внутри нее дрогнуло. Не осознанное желание. Не план. Просто... отголосок. Словно далёкий колокол прозвонил где-то на краю сознания.

«Великая...» — прошептала он про себя.

Поезд уносил ее в ночь, прочь от «Колизея», прочь от Золотой Колоды, прочь от жизни, в которой она была лишь чьей-то тенью.

Она ещё не знал, куда идти. Она ещё не думала становиться героем.

Но вселенная, этот чёртов Код Реальности, уже начала плести свои странные, глючные, аномальные узоры вокруг девочки с фингалом, лицом французского стилиста и розовыми перчатками.

Глава четвёртая: Бабушка с Гавайев и долбаный вторник

Ночь не была спокойной.

Новая Гвинея никогда не спала по-настоящему — город жил в ритме неоновых огней, гула парящих машин и далёких сирен. Но в эту ночь сирены выли особенно громко.

Всё началось в 3:47 утра.

Торговый центр «Кристалл-Плаза» — гигантское сооружение из стекла и стали, возвышающееся на триста метров над уровнем моря, — содрогнулся от взрыва. Это была не бомба. Это был Код Реальности. Коррупция. Разрушение. Кто-то переписывал структурную целостность несущих колонн, заставляя материю забывать, что она должна быть твёрдой.

Паника. Крики. Огонь. Обломки стекла, падающие дождём на мостовую.

Через семь минут после первого взрыва на месте уже были Герои.

---

Великая спустилась с неба, словно карающий ангел.

Высокая, статная женщина с длинной серебряной косой и глазами цвета грозового неба. Её плащ — белоснежный с золотым кантом — развевался на ветру. В одной руке она держала щит, сотканный из чистого света, в другой — меч, похожий на луч утренней звезды.

Её Код Реальности назывался «Сила в вере». Усиление. Форсинг.

Её мощь росла пропорционально надежде и вере людей вокруг неё. Чем больше гражданских смотрело на неё с мольбой о спасении, тем сильнее становился её щит. Чем больше её союзников верило в победу, тем острее был её меч. Она была живым воплощением надежды, и в эту ночь надежды было много.

— Всем слушать мою команду! — её голос разнёсся над площадью, усиленный встроенным в костюм динамиком. — Сектор Альфа — эвакуация гражданских! Сектор Браво — блокировать выходы террористам! Медикам — развернуть полевой госпиталь у восточного крыла!

Рядом с ней уже работали её люди.

Кендзи «Волшебная Кисть» — ниндзя в облегчённой чёрной броне с алыми вставками. В руках он держал длинный свиток и кисть, пропитанную светящимися чернилами. Его Код — Созидание (Генезис). Он делал быстрый взмах кистью, и с пергамента срывался нарисованный тигр — полупрозрачный, состоящий из чёрного дыма и синих искр. Тигр с рыком бросился на одного из террористов, прижимая его к земле. Кендзи рисовал без остановки: вороны для разведки, каменные псы для защиты, огненные змеи для атаки.

Джет «Реактивный» — молодой парень в футуристическом костюме с реактивным ранцем за спиной. Его Код позволял заставлять предметы левитировать. Он носился над полем боя, поднимал в воздух обломки и аккуратно отбрасывал их в сторону, расчищая путь для эвакуации. Одновременно он координировал дронов-спасателей, которые вытаскивали людей из-под завалов.

Люсия «Медоед» — невысокая, но невероятно жилистая девушка с тёмной кожей и короткими дредами. Её Код — Мутация (Морф) . Она частично трансформировала своё тело, приобретая черты медоеда: невероятно толстую, эластичную шкуру, которую не брали ни пули, ни осколки, и когти, способные рвать сталь. Она прикрывала собой группу гражданских, пока те бежали к выходу. Осколки стекла отскакивали от её кожи, не оставляя и царапины.

И ещё с десяток других героев — Усиление, Контроль, Созидание, Мутация. Они работали как единый механизм, отточенный годами тренировок в Агентстве Великой.

Террористов было около двадцати. Их Коды в основном относились к классу Разрушения (Коррупция) и Усиления (Форсинг) . Они были фанатиками, членами культа «Чистый Ноль» — радикальной группировки, считавшей, что Код Реальности — это ошибка, которую необходимо стереть вместе с его носителями. Ирония заключалась в том, что сами они активно использовали Коды для достижения своих целей.

Бой был жестоким. Грохот разрушающихся конструкций смешивался с криками и звоном клинков. Но Герои методично выдавливали террористов из здания, прикрывая эвакуацию.

---

Пока герои сражались, на восточном крыле, в зоне, обозначенной как «жёлтый сектор», кипела другая работа. Не менее важная. Не менее опасная.

Медицинская служба экстренного реагирования.

И командовала этим хаосом Кахи Калани.

Если бы кто-то, глядя на неё, сказал слово «бабушка», он бы тут же подавился этим словом. Кахи была с Гавайев, и комплекцией напоминала медведя-гризли, который много лет подряд ходил в качалку и питался исключительно гвоздями. Широкие плечи, мощные руки, седые волосы, собранные в тугой пучок, и лицо, покрытое сетью морщин, каждая из которых была заработана в боях за жизнь пациентов. На ней был белый медицинский халат, натянутый на бронежилет, и каска с красным крестом.

Она стояла посреди импровизированного сортировочного пункта и орала. Громко. Матерно. Эффективно.

— БЫСТРЕЕ, ЧЕРЕПАХИ! СОНИ! ЭТОГО — В КРАСНУЮ ЗОНУ! У НЕГО ВНУТРЕННЕЕ КРОВОТЕЧЕНИЕ! А ЭТОГО — В ЖЁЛТУЮ, ЦАРАПИНА НА РУКЕ, САМ ДОЙДЁТ! — её голос перекрывал шум сирен и грохот взрывов. — МАШИНЫ СКОРОЙ — ЗАГРУЖАЙТЕСЬ ПОЛНЫМИ! ТЯЖЁЛЫХ — В ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ГОСПИТАЛЬ! ЛЁГКИХ — В ДЕВЯТНАДЦАТУЮ! ШЕВЕЛИТЕ БУЛКАМИ!

Врачи и медсёстры носились как угорелые. Часть бригад работала на отгрузке: закидывали раненых в машины скорой помощи, и те с воем сирен уносились в больницы. По пути парамедики уже начинали первую помощь: ставили капельницы, накладывали жгуты, вводили обезболивающее.

Но были и те, кто оставался здесь. Самые опытные. С самыми крепкими нервами. Они работали прямо под обстрелом, в паре сотен метров от линии боя. Они накладывали шины, останавливали кровотечения, проводили сердечно-лёгочную реанимацию — и всё это под аккомпанемент грохота падающих балок и криков террористов.

Кахи руководила этим балетом хаоса. Она не просто отдавала приказы — она сама хватала носилки, сама перевязывала раны, сама успокаивала перепуганных детей. Её руки, огромные и грубые, двигались с невероятной нежностью и точностью, когда она обрабатывала рану или фиксировала перелом.

И в этот момент один из террористов, загнанный в угол героями, решил устроить последний акт бессмысленной жестокости.

Он был носителем Разрушения (Коррупция) . Его Код позволял ему создавать «волны распада» — концентрированные сгустки энергии, которые заставляли материю рассыпаться в пыль.

Он увидел Кахи. Увидел, как она командует, как вокруг неё кипит работа, как она спасает жизни. И решил ударить по самому ценному.

Он вскинул руку. Между его ладонями начал формироваться шар чёрной, вибрирующей энергии. Волна распада.

— УМРИ, СТАРУХА! — заорал он.

Кахи не видела его. Она была занята — накладывала жгут молодому парню с раздробленной ногой.

Но Джет «Реактивный» увидел.

— БАБУШКА! СЗАДИ! — закричал он, пикируя вниз на своём ранце.

Он был молодым стажёром, всего три месяца в агентстве. Его реакция была инстинктивной и глупой. Он встал между Кахи и террористом, раскинув руки, готовясь принять удар на себя. Он не успевал левитировать ничего достаточно большого, чтобы заблокировать атаку. Только собственное тело.

Кахи увидела это краем глаза.

— ДУРАК! — рявкнула она.

И с невероятной для её комплекции скоростью она напрыгнула на Джета. Толкнула его всем своим весом. Они вместе рухнули на землю, прокатившись по асфальту. Волна распада пронеслась над их головами, врезалась в стену за их спинами, и часть стены просто исчезла, превратившись в облако серой пыли.

Джет лежал на земле, придавленный тушей Кахи, и хлопал глазами. Он был жив.

— Т-тётя Кахи... — пролепетал он.

Кахи не ответила. Она вскочила на ноги с такой лёгкостью, словно весила не сто двадцать килограмм, а пятьдесят. Её глаза, тёмные и блестящие, как вулканическое стекло, нашли террориста. Тот уже готовил вторую волну.

Кахи глубоко вдохнула.

А потом выдохнула.

Из её рта вырвалось облако густого, переливающегося газа. Розового с фиолетовыми прожилками. Оно понеслось в сторону террориста с неестественной скоростью, словно управляемый ветром снаряд.

Созидание (Генезис) .

Террорист успел только удивлённо расширить глаза, прежде чем облако накрыло его с головой. Он вдохнул.

Запах цветов. Гардении. Плюмерии. Как на Гавайях в сезон цветения.

Его глаза закатились. Колени подкосились. Волна распада в его руках погасла, так и не родившись. Он рухнул на землю, мирно посапывая. Газ был усыпляющим. Проспится через день. С жуткой головной болью, но живой.

Джет, всё ещё сидящий на земле, смотрел на это с открытым ртом.

— Вы... вы носитель? — прошептал он. — У вас есть Код?!

Кахи развернулась к нему. Её лицо было красным от злости.

— А ТЫ ДУМАЛ, Я ПРОСТО ТАК ДО ШЕСТИДЕСЯТИ ЛЕТ ДОЖИЛА, ЩЕНОК?! — заорала она так, что у Джета заложило уши. — НА ГАВАЙЯХ БЕЗ КОДА И ДО СОРОКА НЕ ДОТЯГИВАЮТ! А НУ ВСТАЛ, РАЗЛЕГСЯ ТУТ КАК НА ПЛЯЖЕ!

Она схватила его за шкирку и рывком поставила на ноги.

— ЧЕГО СТОИШЬ, ГЕРОЙ НЕДОДЕЛАННЫЙ?! ПРИНЁС ЭТОГО УБЛЮДКА К НАМ! БЫСТРО! ОН ТЕПЕРЬ ПАЦИЕНТ!

Джет, всё ещё в шоке, кивнул и, используя свой Код, левитировал спящего террориста. Он подтащил его к сортировочному пункту.

Там уже суетились врачи. Один из них — молодой парень, интерн, по имени Алекс — замер, глядя на террориста. На его лице читалось отвращение и страх.

— Чего стоим?! — рявкнула Кахи, подходя. — У него сотрясение от падения и, кажется, сломано запястье! Осмотреть!

Алекс замялся.

— Но... тётя Кахи... это же террорист! Он только что пытался вас убить! И вообще... всех нас! Может, пусть полежит...

Кахи набрала в лёгкие побольше воздуха. Она сделала это так громко, что, казалось, её услышали даже на линии боя.

— ДА МНЕ, БЛ#ДЬ, ПЛЕВАТЬ, КТО РАНЕНЫЙ! ХОТЬ ПАПА РИМСКИЙ, ХОТЬ БЛ#ДСКИЙ АДОЛЬФ ГИТЛЕР, ХОТЬ ПРОСТО ОБОС#АНЫЙ БОМЖ С ПОМОЙКИ! НАША БЛ#ДСКАЯ РАБОТА — СПАСАТЬ ЖИЗНИ! ВСЁ! ОСТАЛЬНОЕ — ПРОБЛЕМЫ ЗЛОДЕЕВ, ГРАЖДАНСКИХ, ГЕРОЕВ — ИДУТ НАХ#Й! ЭТО ИХ РАБОТА — РАЗЪЕБ#ТЬ ЭТО ДЕРЬМО! ЭТО НЕ НАШЕ ДЕЛО! ТАК ЧТО, БЛ#ТЬ, ЛЕЧИ ЕГО! ИЛИ Я ТЕБЕ ТАК Ё#НУ, ЧТО САМ НА ЭТИ НОСИЛКИ ЛЯЖЕШЬ, ПОНЯЛ?!

Вокруг наступила мёртвая тишина. Даже звуки битвы, казалось, на секунду стихли, придавленные мощью этого рыка.

Алекс побледнел, потом покраснел, потом позеленел. Он молча кивнул, схватил фонендоскоп и бросился осматривать спящего террориста. Остальные врачи и медсёстры, которые на секунду замерли, с удвоенной энергией вернулись к работе.

Кахи выдохнула, поправила каску и пробурчала себе под нос:

— Молодёжь... всему учить надо...

---

Рассвет.

Первые лучи солнца окрасили небо над Новой Гвинеей в розовые и золотые тона. Битва закончилась. Террористы были либо обезврежены и переданы полиции, либо... стали пациентами.