Сводная проблема

Мы замокаем. В воздухе повисает наряженная тишина.

— Что с ней случилось? – осторожно спрашиваю я.

— Она болела , — сухо говорит Макс, и я чувствую, как непросто ему говорить об этом. – Никакое дорогостоящее лечение не помогло.

— Это ужасно… — посылаю сочувствующий взгляд. – Мне очень жаль.

Золотов натягивает на лицо непроницаемую маску, за которой прячет искренние эмоции. Во взгляде появляется некоторая жесткость.

— Да. После её смерти прошло лет пять, как он начал искать ей замену. Пока ни одна не задержалась в нашем доме дольше года.

— Жизнь продолжатся, Макс. Твой отец, ещё молодой мужчина, он не может быть один, — пытаюсь достучаться до адекватной части его сознания.

— Мне от этого не легче.

— Ты жуткий эгоист.

Осуждающе помотав головой , я поднимаю бокал и осушаю его до дна.

Градусы отлично расслабляют. С прикрытыми глазами я наслаждаюсь послевкусием и приятной мелодией на фоне.

Макс, как джентльмен, наливает мне новую порцию просекко.

— Не вздумай меня спаивать, — подшучиваю я.

— Ты сама отлично справляешься.

— Ну контролируй как—то.

— Ага. Обязательно, — усмехается он.

Официант приносит часть заказа, и мы на некоторое время занимаем рты вкусной едой. Кулинарные изыски мне не свойственны, но в сегодняшнем рационе на ужин паста с черной икрой и лобстер.

— Кажется, я сейчас лопну, — прихватываю набитый живот, отклонившись на спинку стула.

— У тебя ещё десерт, — напоминает Макс.

— О нет, я переборщила… Можно сделать отмену?

— Ты не на кассе в «Пятерочке».

Он кивает на официанта, который несёт к нашему столику шоколадный фондан с мороженым. Я глухо простанываю и выжимаю из себя благодарную улыбку, когда десерт оказывается передо мной.

— Хочешь? — предлагаю парню.

— Неа, — лыбится он на мои мучения.

— Оставлю на потом, – отодвигаю тарелку. — Мы же никуда не торопимся?

Расслабив, спину забираю со стола бокал и допиваю остатки.

— А как же встреча с Астаховым? — напоминает Золотов.

Он наливает добавку и вопрошающе смотрит в мои пьяные глаз.

— Ещё пара бокалов, и я точно наберу его.

Я издаю веселый смешок и прикусываю нижнюю губу.

— Тогда завязывай, — советует Макс.

— Ревнуешь к другу?

— Вы — не пара.

— Почему это?

— Знаю.

— Что ещё ты знаешь? Очень любопытно, —посмеиваюсь я, облокотившись на стол.

В висках мягко пульсирует, а язык тянет болтать на самые откровенные темы.

— Тебе очень идёт красный цвет, — заявляет Золотов, пронзая меня глубоким взглядом.

— Спасибо, — улыбаюсь я и в ответ разглядываю парня. — А тебе белый с черным. Тебе вообще всё идёт, чтобы ты не надел. Ведь ты долбанный красавчик, и ты об этом прекрасно знаешь, — закатываю глаза.

— Без одежды мне тоже очень идёт, —подлавливает Макс.

— О да, я помню…

Его обнажённое тело всплывает в памяти.

Издав смешок, я прикрываю ладонью рот и чувствую, как вспыхивают мои щеки. Чёрт. Я смутилась и покраснела? Какой кошмар. Золотов видит это и довольно растягивает губы.

Я запиваю неловкое ощущение и двигаю к себе тарелку с десертом. Лучше я буду есть, чем переходить границы в общении с Максом.

— Господи… — прикрываю глаза и с трудом сглатываю кусочек.

— Что такое? Не вкусно?

— Обалденно.

На самом деле, меня мало волнуют вкусовые качества. Есть проблема, куда по важнее — мой мозг издевательски подбрасывает в сознание картинку возбужденного члена Золотого. Я запрещаю себе думать об этом. Но оно само проявляется. Спасите, кто—нибудь.

— Я всё—таки напилась, — неутешительно заключаю. – Срочно пора домой, пока я не совершила глупостей.

Макс просит счёт.

Я покидаю ресторан, взяв под руку парня, потому что походка на высоких каблуках стала неуверенной и шаткой.

— Нормально потусила без трусов, — бормочу под нос, оказавшись в салоне спорткара. Мысли путаются в клубок. Веки становятся слишком тяжелыми и падают.

Мягкое урчание двигателя заменяет мне колыбельную. Плавная езда быстро укачивает. Незаметно для себя, я проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь, когда Золотов несёт меня на руках в дом. Уткнувшись лицом в его грудь, я вдыхаю аромат, пропитавший его рубашку.

— Боже, как же вкусно ты пахнешь…. — вырывается из меня неконтролируемый стон.

Заткнись! Заткнись, пожалуйста! Дура пьяная! Прикуси язык и ничего не говори!