Катя Победа

Очень хочется есть. Скорее бы вернулась Катя и покормила меня вкусненьким. Эх, я же забыл ей сказать, чтоб купила побольше мороженого. Пломбир — обязательное условие для счастья.

Интересно, чем Катя будет меня кормить? Она ведь не знает, что я люблю. Не знает, в какое время какую марку вина я предпочитаю. Моя диета и всё такое. Надо было подробно рассказать ей о своих предпочтениях и вкусах. А как я ей скажу?

Наверняка вы уже заметили, что у меня многогранная и масштабная личность, в распоряжении которой — блестящие таланты и навыки. О своих невероятных способностях я рассказываю редко. Это из скромности. Да, пожалуй, скромность — одно из моих самых ценных достоинств. Признаюсь, она регулярно мешает мне жить.

Так вот, с этого дня… Нет, прямо с этого момента — к чёрту эту скромность! Надоело! В темницу её! Надеть кандалы и упрятать эту скромность за решётку, подальше, во тьму.

Вот теперь я смогу дышать полной грудью и озарять… Нет, я буду ослеплять всё вокруг своим великолепием. Да, хороший план.

Так вот, буду нескромным и скажу, что я космополит и прекрасно говорю по‑русски. Не окаю, не акаю, не гэкаю, не чёкаю и не разбавляю каждое второе предложение чаем.

Более того, я не только говорю и понимаю по‑русски, но ещё и умею слышать мысли. Да, я слышу, что думают люди. Неплохо, а?

Но всё же пока я запрещаю себе разговаривать с Катей. Всему своё время. А пока ни Катя, ни кто‑либо другой не должны знать, что я слушаю, понимаю и умею говорить по‑русски. Самый верный способ узнать о человеке всё — это прикинуться немым, глухим и слепым дураком. Да, это мой излюбленный и самый рабочий трюк. Уж поверьте мне, бегущие по этим строкам: если человек знает, что вы глухой и немой дурак, он вам покажет и раскроет всего себя и все свои секреты, откроет весь свой внутренний мир.

Время придёт, и я откроюсь Кате во всём своём блеске и величии. А пока…

Слышу — щёлкает дверной замок. Хозяйка вернулась с покупками. Наконец‑то поем по‑человечески.

— Ау, Мистер Блэк! — голос Кати из прихожей. — Я тебе подарочки принесла и много вкусняшек!

Продолжаю сидеть в позе монарха на диване и ждать, когда богиня меня вкусно накормит.

Катя энергично вошла в гостиную с двумя полными пакетами, поставила их на пол и, уперев ладони в бока, с улыбкой говорит:

— Если бы я была художником, я бы сейчас написала картину под названием «Коронация голодного императора».

Я никак не реагирую на иронию и продолжаю ждать еду. Мне не до картин сейчас.

— Идём, Мистер Блэк, — подзывает она меня. — Смотри, сколько всего я тебе купила!

Берёт пакеты и заносит их на кухню.

На это предложение я с искренней радостью отреагировал и, сделав два молниеносных прыжка, оказался на кухне. Катя достаёт покупки. Предо мной — два больших, полных всякой всячиной пакета. Восхищаюсь: как же она меня любит! Неужели это всё мне?

— Смотри, Мистер Блэк, — достаёт она одно за другим из пакетов, — вот твой кошачий лоток. Сюда нужно ходить в туалет. Ты должен этому научиться, хорошо? Сейчас насыплю наполнитель — и готово, — объясняет богиня и насыпает в пластиковый лоток непонятную сыпучую смесь.

Стою, смотрю на это всё. Я опешил. Думаю: ну какой лоток? Какой, к чёрту, наполнитель? Если бы я умел плакать, как люди, я бы сейчас зарыдал. Ну разве это любовь? Туалет с песком для меня купила… Разве так должна проявляться настоящая любовь? Это оскорбительно. Это не по-человечески. Или, наоборот, это как раз по-человечески? Какой ужас!

Наполнив мой туалет наполнителем, Катя оставила его на полу у холодильника.

Сижу возле пакетов и думаю: она предлагает мне ходить в туалет на кухне? У холодильника?

Сказать, что мне сейчас обидно, — это ничего не сказать. Я унижен. Унижен до кончиков своих ушей.

Надо себя как-то успокоить. Думаю: она ведь не знает, что я за птица, на каких высотах я летаю, поэтому и ведёт себя так глупо. Ладно, надеюсь, хоть накормит меня вкусно.

—Ну, Мистер Блэк, сейчас я тебя покормлю вкусненьким, — продолжает доставать покупки из пакетов.

Услышав о еде, я, разумеется, показал свою преданность и чрезвычайную радость этому человеку: начал энергично кружить вокруг пакетов в ожидании чуда. И тут я вижу, как эта безжалостная женщина достаёт из пакета две неглубокие металлические чашки округлой формы.

— Эта — твоя миска для молочка и воды, — показывает мне первую. — А эта — для вкусняшек, — указывает на вторую миску и ставит их обе рядом с лотком у холодильника.

Я…

Я не знаю, что сейчас сказать. У меня пропал дар речи.

Катя достаёт из пакета несколько маленьких пёстрых упаковок с глупой и одновременно счастливой мордой кота на них.

— Смотри, какая вкуснятина, Мистер Блэк! — трясёт передо мной пёстрым пакетиком. — Это вот с курочкой, а это, — показывает на другие, — с мясом и с рыбкой. Не знала, какой твой самый любимый, поэтому взяла разные. Давай откроем сначала с курочкой? — предлагает она мне и высыпает содержимое пакетика в миску.

Я сижу на полу рядом с этими мисками, наблюдаю за руками Кати. Слёзы наворачиваются при виде того, как в миску сыплются мерзкие, с отвратительным запахом, коричневые комочки. Думаю, что она вообще себе позволяет? Она…

Она издевается надо мной. А вонь-то какая от этих комочков! Как это можно есть? «Со вкусом курочки», — говорит, — попробуй. Слов не нахожу, как это всё назвать. Это…

Это живодёрство, ребята!

Думаю, откуда в этой красивой женщине столько ненависти к котам, столько жестокости? Мало того что она предлагает мне на ужин откровенную отраву и делает это с радостью, так ещё и туалет, и еда — в одном месте. На кухне.

Это всё. Я оскорблён и унижен. А она смотрит на меня и улыбается. По-моему, эта женщина явно не заинтересована в том, чтобы я жил долго и процветал. Моё здоровье и долголетие её совершенно не интересуют. Вот сколько коты у людей живут в среднем? Лет десять? Пятнадцать? На таких харчах-то. Теперь мне все ясно.

Катя смотрит на меня и ждёт, когда я начну травить себя комочками со вкусом курочки.

— Ты что, не голоден, Мистер Блэк? — с искренним удивлением спрашивает меня, заметив, что я даже не подхожу к миске. — Может, ты с рыбкой любишь?

Думаю: ну когда это издевательство закончится? Мои зелено‑голубые, океанические глаза, наполненные сейчас душевной болью и обидой, наблюдают, как Катя достаёт второй пёстрый пакетик с изображением уже другого, но столь же глупого кошачьего лица, и высыпает содержимое во вторую миску.

— Попробуй, — предлагает она мне и опять почему‑то радуется, — может, с рыбкой понравится?

В этот момент я уже окончательно понял, что эта фурия живым меня из этого дома не выпустит. Разворачиваюсь и всем своим видом показываю, что отравиться я пока не готов. Весь максимально обиженный, выхожу из кухни и прыгаю на диван. Думаю: подожду, может, к ней разум вернётся или хотя бы сострадание.

Наверное, час, а может, полтора я лежал на мягком диване и страдал от голода и непонимания. Наблюдал одним глазом, как Катя ходила по квартире, занималась домашними делами. Вскоре вижу, как она освободила одну из моих мисок и налила в неё молока. Молоко, признаюсь, я очень даже люблю. Ведь из него делают моё мороженое. Но сейчас я не пить хочу, а есть.

Хорошо, что она хоть унесла лоток с песком и оставила его в прихожей. А то еда рядом с унитазом — так даже людоеды не поступают.

Катя проходит мимо меня и выходит на балкон.

—Теть Маш, чем котов кормят? — спрашивает она с балкона соседку.

— Ну как чем, Катюш, молока налей ему.

Это та подозрительная тётя Маша, которую мы встретили во дворе сегодня. Думаю, нашла кого спросить. Как я потом уже понял, тётя Маша живёт прямо под нами, этажом ниже.

— Налила ему в миску свежего молока, не пьёт, — отвечает Катя.

— Кать, ты ему корм кошачий насыпь, и пусть жрёт, — посоветовал мужской голос.

Это тот самый дядя Саша — гроссмейстер, пролетарий. В этот момент он пристёгивал свой велосипед во дворе у подъезда.

— Не ест он корм, дядя Саша, — отвечала Катя, — не знаю, что делать. Ничего не ест, не пьёт.

— Не ест — значит, недостаточно голоден, — настаивал шахматист. — Проголодается — съест всё, как миленький, и добавки попросит. Он и зубную пасту сожрёт, если голодный.

Лежу на диване, слушаю это всё.

Думаю: вы что там, сговорились все, что ли? У вас какая-то коллективная ненависть ко мне?

Это не дом, а какой‑то клуб московских котоненавистников. За такое отношение к животному я бы вас всех на гильотину отправил. Откуда у них такая ненависть? Куда подевался этот их несчастный гуманизм? Где сочувствие к голодному божьему созданию?

Завтра же попрошу Данте, чтобы он вас всех на десятый круг ада поместил.

После краткого обсуждения тактики кормления котов Катя возвращается в гостиную и присаживается рядом со мной на диван. Гладит меня за ухом.

— Чем же мне тебя накормить, Мистер Блэк? Сомневаюсь, что кот, который жил непонятно как на улице, совсем не голоден, — рассуждала она вслух. — Жаль, что ты не умеешь разговаривать.

Лежу смирно и думаю: ну вот же доброта души человеческой и здравый смысл возвращаются к ней. Как же мне объяснить Кате, что я сейчас хочу свежую красную рыбку?

Тут я прыгаю с дивана и бегу, как пуля, к холодильнику. Хозяйка заходит на кухню вслед за мной. Сижу и смотрю на высокий холодильник металлического цвета. Катя улыбнулась, взяла меня на руки и открыла дверцу холодильника.

— Ну, давай, покажи, что ты хочешь, Мистер Блэк? — спрашивает меня игриво.

Я сижу высоко у Кати на руках, передо мной открыты врата рая. Я, разумеется, сразу заметил то, что хочу съесть, и потянул лапу вглубь холодильника. Думаю, попробую ей таким образом показать, чем следует меня кормить.

— Что? — вопросительно реагирует она. — Ты эту красную рыбку хочешь?

Эврика! Это было несложно, — думаю про себя, наблюдая, как Катя достаёт с полки большой кусок сырой сёмги в вакуумной упаковке.

Надеюсь, она первой свежести?

В общем, несмотря на эксцессы, считаю, мой первый день у Кати дома удачным. Я, как всегда, победил.

____________________________________________________

Глава 6

Хозяйка дома.

«…Что бы делало твоё добро, если бы не существовало зла, и как бы выглядела земля, если бы с неё исчезли тени?»

Молодец, человек. Это прекрасно!

Да, вот за что я люблю книги — так за то, что иногда их пишут умные люди. В этой Вселенной, скажу я вам, нет ничего интереснее человеческой мысли. Умные мысли или глупые — не имеет значения. И те, и другие по‑разному восхищают меня.

Но я, пожалуй, на сегодня чтение закончу. Оставлю эту книгу открытой на Катином столе и продолжу её изучение завтра.

Моя богиня скоро вернётся с работы и опять в недоумении будет хлопать ресницами, увидев открытую непонятно кем и непонятно почему книгу на столе. Должен сказать, что эта прелестная женщина стала замечать, как в её квартире регулярно происходят странные вещи: то предметы оказываются не на своих местах, то книги — открытые, то совершенно непонятным образом стали пропадать цветы.

Это, конечно, всё делишки моих рук. Кстати, надо сказать, что в своём новом доме я живу уже почти две недели. За это время я успел освоиться и изучить хозяйку. О, как я обожаю эту королеву! С каждым днём всё больше и больше. Она — истинный, скажу я вам, шедевр Бога.

Когда мой аристократический нос впервые уловил её запах там, рядом с Александром Сергеевичем, а мои океанические глаза‑телескопы увидели её алый, идеальной формы рот, я сразу сказал себе: «Это моё!»

Помните, как я каждую ночь умирал на крыше? Да, тяжёлые времена были. А теперь я живу с этой феей в трёхкомнатной квартире в центре Москвы: читаю сколько хочу, ем красную рыбку первой свежести, не работаю, вообще ничего не делаю — и ежедневно созерцаю, как мимо меня ходит богиня в нежнейшем, почти прозрачном нижнем белье. Короче говоря, живу я теперь так, как все люди мечтают.

Но, знаете, чего я опасаюсь? Боюсь, что моё обожание и сладострастие перерастут в настоящую любовь. Да, я действительно этого боюсь. Почему? Это очень опасно!

Я вот что скажу: любовь может всё! Она может создать и породить всё что угодно. Вселенная создана Творцом из любви. Любовь мотивирует, вдохновляет, вызывает неконтролируемую страсть действовать, осуществлять и создавать. Однако эта же любовь способна что угодно уничтожить. Удивительно, как одна и та же штука может быть созидающей и животворящей — и в то же время уничтожающей и разрушительной.

Люди способны заключить мир и созидать из любви, но также могут объявить войну и уничтожать всё на своём пути из любви к чему‑то. От случая к случаю меняется лишь предмет любви, но не сама её суть. И эта же вселенная, похожая на мыльный пузырь, летящая непонятно куда в пространстве, может быть Творцом уничтожена из любви к чему‑то другому.

Я надеюсь, в этой истории любовь обойдёт меня стороной, ибо я не хочу под её властью совершать лишний раз глупости. Не то чтобы я не люблю глупости — нет, поймите меня правильно. Есть глупости интересные, а есть неинтересные. Вот и всё. И мне нужно как можно больше интересных. Видите, даже глупости из любви делаются, по крайней мере, мои уж точно из неё. Впрочем, хватит об этом. Уже вечер, и сейчас у меня есть несколько мгновений отдохнуть от чтения книг и анализа бытия человеческого.

Да, самое время понежиться в неге, думая о царице трёхкомнатной московской квартиры. Жаль, что мы редко и мало с ней видимся. Катя всегда работает. Утром она уходит на работу, я сплю; вечером возвращается домой, я дремлю — вот как сейчас. С работы Катя, как правило, приносит папки с документами и, слегка перекусив, изучает их почти до самой ночи. Как только я переехал в эту квартиру, я из любопытства пробежал глазами по её рабочим бумагам и книгам и понял, что моя Венера — финансист. Она работает в инвестиционной компании и помогает успешным людям выгодно вкладывать свои деньги. Опять деньги… Скукотища. Столько цифр, экономические расчёты, оценка рисков, перспективы доходности, прогнозы, дивиденды, геополитика, микро- и макроэкономика, стостраничные договоры — это же психушка, самая настоящая. Как всё это может быть интересно женскому уму? Да и вообще, женщина и деньги — вещи несовместимые. Эти прекрасные существа любят деньги — это естественно, — но жить с деньгами они не умеют. Отношения женщин с деньгами похожи на отношения мужчин с женщинами: любовь вроде бы есть, но жить вместе в мире и согласии не получается. Ну что ж, всегда есть исключения. И если я вижу, как человек, не обременённый долгами и обязательствами перед другими, с удовольствием тонет в своей работе, я знаю: этот человек действительно любит свою работу.

Катя — феномен. Должен признаться, она меня удивляет во многом. Катя зарабатывает, по всем меркам, хорошие деньги, но что меня поражает, я совсем не замечаю в ней этого презренного мной шопоголизма и плюшкинства.

Я уже успел внимательно рассмотреть её гардероб и прогуляться по её дамскому столику. Я понял, что эта женщина тратит немало денег на свой внешний вид и красоту. Но при этом она не испытывает мании роскоши и непомерной страсти к блестящим камешкам и драгоценным металлам.

Но что мне больше всего нравится в Кате, так это то, что она почти не разговаривает по телефону. Женщины, как правило, любят поболтать, пока электричество не закончится. Катин мобильник пиликает по вечерам и выходным довольно часто, но только в редких случаях она отвечает на звонок. А если отвечает, то разговор длится не более пяти минут. Умеет она очень скоро отшить всех любопытных и назойливых и успокоить беспокоящихся. Не женщина, а чудо на шпильках. Не знал, что такие существуют.

Но всё это не так важно, как одно моё открытие. Представляете, за целых две недели я ни разу не видел гостей в этом доме. И не было ни одного вечера или выходного дня, чтобы Катя собралась, так сказать, в свет или, как говорят ещё, на тусовку.

Я вот обожаю временами посетить какое‑нибудь шумное мероприятие или вечеринку — в общем, некое скопление горячих тел — и пошуметь там от всей души. Вот иногда мне прям хочется пойти на вечеринку и упасть там лицом в оливье или станцевать грязный танец на барной стойке. У вас бывает такое? Потом вернуться домой, пропахнувшим насквозь табачным дымом и чужими духами, со следами красных губ на шее. А утром после всего этого, как все нормальные люди, ходишь по квартире и собираешь с пола одежду, в которой вернулся вчера с вечеринки. Собрав кое‑как одежду, выпиваешь шипучее средство от головной боли и пытаешься вспомнить свои вчерашние подвиги. После лекарства мозг пытается воспроизвести картинки событий минувшего вечера: ты видишь первые кадры, самое начало, и понимаешь — дальше лучше не вспоминать. Эх, романтика!

О, моя Катя ведёт слишком одинокий образ жизни. Почему? Она интроверт? Социофоб? Для меня это загадка. Представить только: свободная, обеспеченная, сексуальная, сногсшибательная — в лучших своих летах и в лучшей форме, но тотально одинокая. Не понимаю. Родители живы-здоровы (слышал, как она разговаривала с мамой по телефону), подруги есть, соседи её обожают, любимая работа имеется, а мужчины, когда её видят, забывают, где находятся и зачем. И при всём этом — полное одиночество, то самое, в толпе.

Нет, что-то во всём этом не так. Здесь какая-то загадка, тайна. Надо отметить, что теперь у этой сверхженщины есть кот. А это уже немало, верно?

Я должен узнать её тайну. Что-то сокровенное скрыто от меня, от всего мира.

Как хочется есть! Очень проголодался. Когда уже вернётся моя королева с работы и покормит меня рыбкой? Почему-то каждый раз, когда я думаю о Кате, начинаю умирать с голода. Вот это женщина!

На часах почти восемь вечера. Сегодня в полдень тётя Маша заходила меня кормить. Иногда Катя оставляет соседке ключи, чтобы та зашла и могла покормить меня. «Он любит красную рыбку, нарезанную кубиками», — объяснила Катя утром тёте Маше, передавая ключи.

Я уже говорил, что эта тётя Маша мне не нравится совсем. Слишком она подозрительная. Я подозреваю, что она подозревает меня.

Сегодня, значит, в полдень лежу, как обычно, на плюшевом человеческом диване, а мысли мои, как обычно, где-то высоко и о великом. С дивана мне видно прихожую. Тётя Маша с опозданием скребётся, открывает входную дверь, заходит. Правым глазом вижу, как она вошла и три раза перекрестилась. Не знаю зачем. После чего она входит в гостиную: сначала показалась голова, а потом вся тётя Маша. Проходит мимо меня, как привидение, на кухню, нарезает лосося мелкими кубиками и выкладывает на фарфоровое блюдечко (я отказался есть из миски), ставит мой обед на полу у холодильника. «Иди, — говорит, — ешь, нечистая сила». И смотрит на меня, как всегда, с подозрением.

Я продолжаю лежать на диване, правый глаз с тёти Маши не свожу. А она замерла и испепеляет меня взглядом. Мы с ней в тот момент — как две сверхдержавы, готовые разрядить друг на друга весь свой ядерный потенциал. Минута такой напряжённой тишины, и тётя Маша, понимая, что у меня к ней никаких вопросов нет, зашоркала к выходу.

Как только она ушла, я сразу же энергично вскочил и в два элегантных прыжка оказался у фарфорового блюдечка с моим лососем. Обедаю неторопливо и думаю: да, добра от этой тёти Маши ждать не стоит. Вообще хорошо бы избавиться от неё. Мысли страшные полетели.

Отобедав всё до последнего кусочка, я, разумеется, вернулся на диван — тотально умиротворённый и готовый вздремнуть. Думаю: «Ой, ладно, пусть эта тётя Маша ворчит что угодно. Главное, что Катя меня любит и ни в чём не подозревает. Я самый обычный чёрный кот и, как она сама говорит, очень воспитанный».

К чёрту все эти мысли! Я устал обо всём думать. Думать — это самая тяжёлая работа на свете. Поэтому я всегда такой уставший и много сплю. Страшно представить, как в моей голове разрастается нейросеть. Наверное, триллионы связей нейронов в секунду. Думаю, однажды мой мозг станет настолько мощным, что я одной только силой мысли возьму и превращу всю эту глупенькую планетку в… в лосося.

Да, в лосося её превращу. Почему в лосося? Съем! Должна же быть от этого всего хоть какая-то польза.

О, слышу: «чик‑чик» — щёлкает дверной замок. Должно быть, это Катя вернулась с работы. Буду весь вечер наслаждаться, созерцая, как она ходит мимо меня по квартире в своей полупрозрачной ночной сорочке. Да, это хороший план.

Но я слышу какую-то суету в прихожей и ещё один женский голос. Видимо, подруга зашла в гости. Эх, весь план на вечер разрушен.

Катя и Таня входят в гостиную с покупками.

«Я вижу, он хорошо тут устроился, — увидев меня полусонного на диване, заявляет Таня. — Привет, мой хороший!» — и гладит меня.

Не двигаюсь, наблюдаю за ней одним глазом, второй лень даже открывать. Думаю: зашла ко мне домой, значит, ещё и мои уши трогает без спроса. Что за панибратство? Мы толком и не знакомы, а она руки ко мне тянет. Какая невоспитанность!

Подруги проходят на кухню и начинают шелестеть магазинными пакетами, доставая из них покупки.

— Ну как твой кот, Кать? Освоился? — спрашивает Таня. — Мебель, надеюсь, не портит?

— Всё в порядке, Тань. Кот воспитанный и спокойный, — отвечает Катя и загружает холодильник продуктами. — Только вот взгляд его меня смущает.

— В каком смысле? — удивилась Таня. — Что ты имеешь в виду, Кать?

— Да, смотрит он на меня странно. Что‑то есть в его взгляде. Не знаю даже, как объяснить.

— Смотрит на тебя странно? — в недоумении подруга. — Ты это о чём? — Выглядывает из кухни и смотрит на меня. — Да нормальный у него взгляд вроде, — возвращается к распаковке продуктов.

— Это сейчас нормальный, — объясняет Катя, — а когда я дома одна, он смотрит на меня как… — Катя задумалась на несколько секунд.

— Как на что?

— Как на лосося.

— Что? — ещё в большем недоумении подруга. — Какого ещё лосося?

— Кормлю я его лососем, Тань. Кошачий корм он не ест.

— Хочешь сказать, он смотрит на тебя, как на еду?

— Да, — улыбается Катя.

— Да ладно! — смеётся в голос Таня. — Может, он у тебя просто ку‑ку, Кать, — заливается смехом.

Слушаю всё это. «Ку‑ку», — говорит он. Это я ку‑ку? Страх потеряла совсем или, как люди говорят, от рук отбилась? Она первая, кого сила моей мысли превратит в лосося. За ней на очереди тётя Маша. Этих двух даже есть не буду.

— Ты ему от бешенства прививку сделай, — продолжает советовать Таня. — Кто его знает, всё‑таки с улицы подобрала.