Катя Победа

Интересно, что это? Чего ей не хватает в жизни? Что уже долгое время она никак не может получить или избавиться?

Честно говоря, она похожа на человека, у которого есть всё. Ну, кроме меня, разумеется.

Или, по крайней мере, она похожа на человека, который может, если захочет, получить всё, что угодно. Все сокровища мира — у её божественных ног, все силы мира преклонят колено перед ней, если она этого захочет.

Тоже такое бывало?

Но тут что‑то не так. Чего‑то я пока ещё не знаю об этой женщине.

Я хочу разгадать эту загадку. Я хочу знать о ней всё.

Она станет, она должна стать моей ценностью. Самой ценной ценностью в моей коллекции.

Сириус, мой верный друг, хранитель сокровенных тайн моих, снова нежно трогает глаза мои и лепечет. А вон Большая Медведица танцует вальс.

«Тихо, как в раю, звёзды высоки и ярки, я себе пою».

Я себе пою, я себе пою…

__________________________________________________________________________________________________

Глава 5

Мистер Блэк.

Московское время — восемнадцать часов, и я прекрасен.

Морфей, надо отдать ему должное, отработал этой ночью на совесть, и я спал как лялечка. Ох, и настроение у меня сейчас! Чертовски хочется пошалить, натворить чего‑нибудь такого, чем в будущем гордиться буду.

Я на Пушкинской площади. Александр Сергеевич всё в той же позе стоит на том же месте. Какие‑то варвары цепями его огородили. Пойду, пожалуй, побеседую с поэтом. Время у меня есть. Убийца не ускользнёт. Скоро она появится где‑то здесь, как и прежде. Моя душа сейчас говорить желает. Хочу расплескать своё блестящее остроумие и харизму.

— Снова здравствуйте, мой дорогой Александр Сергеевич… Ой‑ей! Дышу!

Нос, я люблю тебя. Он слышит сигнал, да и какой чистый! Она где‑то совсем рядом…

Мои глаза неожиданно поймали взгляд Джоконды на себе. Каким‑то чудесным образом она оказалась всего в нескольких шагах от меня и с кем‑то весело и непринуждённо разговаривает. Её собеседник тоже женского рода и на каблуках. Видимо, подруга.

О, я слышу голос моего божества. Музыка. Пятая симфония для моих ушей. Спасибо, я снова умираю.

Заметив убийцу, я неосознанно замер, как статуя. Застыл. Я превратился… Не знаю, во что я превратился. Глаза смотрят, но ничего не видят, словно в тумане. Я зачарован. Я забыл дышать.

В этот момент голос подруги выводит меня из летаргического сна:

— Кать, смотри, какой хорошенький! — показала на меня пальцем. — Надо же, как он на тебя смотрит, как сумасшедший.

— Да, это мой старый приятель, — божество одарило меня улыбкой.

— Ты его встречала раньше? — удивилась подруга.

— Несколько раз. На этом самом бульваре он каждый вечер встречает меня.

К этому моменту я уже окончательно вышел из сомнамбулы и начал осознавать происходящее. Вернулась способность моргать. Хлопаю океаническими глазами и взгляда с Кати не свожу. Да, значит, мою убийцу зовут Катя. Что ж, приятно познакомиться, Катя, — говорю про себя.

В этот момент мои глаза замечают, как подруга Кати опускается почти на корточки, протягивает правую руку и произносит:

— Кс‑кс‑кс‑кс…

Я смотрю на неё. Дура, что ли?

Не получив от меня никакой реакции, она поднимается и говорит:

— Не‑а, не хочет подходить. Гордый. Прям как ты, Кать.

Услышав плоскую шутку подруги, Катя лёгкой, непринуждённой походкой направилась прямо ко мне. Я, в свою очередь, наблюдая, как моя убийца приближается, где‑то в глубине души перекрестился и мысленно положил себя в гроб. Ибо отчётливо понимал: такой близости с божеством я могу не выдержать — и жить мне осталось считанные секунды.

Катя на своих шпильках подходит ко мне, опускается на корточки, протягивает руку и нежно чешет меня за ухом. Я не шевелюсь и закатываю глаза от счастья. Затем подходит подруга, и они вместе продолжают меня тискать и гладить. Честно признаюсь: рука подруги мне совсем не понравилась. Какая‑то она не королевская. Но я всё же сидел смирно и не сводил с Кати глаз.

— Чернющий какой и пушистый, — подруга погладила меня по спине, — персидский кот, видимо, или турецкий.

— Да, похож на турецкую ангору, — с уверенностью знатока кошачьих мастей согласилась Катя.

Что они несут? Какая ангора?

— Только вот почему‑то глаза у него зелёные, — Катя продолжала бороздить мою длинную, мягкую, как шёлк, чёрную шерсть своими нежными пальцами.

— Ага, — согласилась подруга, — а на морде белое пятно.

Так, курица, я вот вынужден подумать грубо, ибо ты окатила меня неподходящим словечком. Во‑первых, не морда, а лицо. Во‑вторых, заканчивай гладить меня своей мещанской рукой.

— Кать, может, возьмёшь его? Будет жить у тебя. Классный же кот, — предложила подруга.

— Нет, — улыбнулась Катя моей любимой улыбкой, — кот прикольный, что‑то в нём есть такое. Но не могу, у меня совсем нет времени ухаживать за домашним питомцем.

Слушаю и думаю про себя: «Что‑то во мне есть такое… Детка, да во мне целая вселенная, и, кстати, прекраснейшая из них. И никакой я не питомец, а выдающаяся личность, между прочим».

— Кать, да хватит уже вредничать, — снова подруга. — Живёшь одна, ни семьи, ни мужчины. Заведи себе хотя бы кота, будет встречать тебя с работы. Купишь ему кошачий лоток, «Вискас» и миску для еды — вот тебе и весь уход.

Какой такой «Вискас»? Она в своём уме? Меня переполняет возмущение. И в момент моего крайнего раздражения подруга, протянув обе руки, попыталась меня приподнять. Я, разумеется, на это её беспардонное действие оскалился, зашипел. Почти как лев. Она перепугалась и передумала.

— Похоже, я ему не нравлюсь, — заявила она, — а вот с тебя он глаз не сводит. Дикий какой‑то. Слишком строптивый и невоспитанный кот. Ладно, пойдём по домам?

Выслушав возмущение перепуганной подруги, Катя улыбнулась и спокойно, без каких‑либо опасений взяла меня на руки. Как только я попал к ней на руки, у меня началось помутнение, затуманивание рассудка. Я стал забывать, кто я и откуда. Стали мерещиться молочные реки, а с неба — манна сладкая хлопьями. Думаю, наконец‑то я в раю. Блаженству моему нет предела, я опять умер. Убит у неё на руках. Катя улыбается.

— Видишь, Кать, я же говорила, ты ему нравишься. Сомневаюсь, что на этой земле есть хоть одно живое существо, которому бы ты не понравилась.

— Ну что ж, думаю, это хорошая идея, — заявила Катя, разглядывая меня с улыбкой. — Кот действительно какой‑то необычный. Мне он нравится, уверена, мы подружимся. Может, он и есть любовь всей моей жизни, — рассмеялась Катя, и мы втроём стали двигаться по Тверскому бульвару. Моему счастью не было предела. Сидя на Катиных руках, я тонул в неге. Так и жил бы тысячу лет.