Игра в Историю. Книга 6. Октябрьская революция и построение социализма Том II. Первые пятилетки

Необходимость быстрых темпов индустриализации вызывалась внешними и внутренними условиями развития Советского Союза – первой в мире страны социализма.

Внешние условия развития СССР определялись наличием враждебного капиталистического окружения. Страны империализма обладали более мощной промышленностью и стремились уничтожить или максимально ослабить страну Советов.

Внутренние условия развития СССР определялись тем, что страна оставалась мелкокрестьянской, в ней сохранялась более прочная экономическая база для капитализма, чем для социализма. Чтобы решить вопрос о том, кто победит в данной «схватке», необходимо было в исторически короткие сроки преобразовать частнособственническое мелкое хозяйство крестьян в коллективное хозяйство, вооруженное передовой техникой, и лишить капитализм его базы в мелкотоварном производстве. Эта задача не могла быть разрешена без быстрого развития тяжелой индустрии.

«Мы отстали от передовых стран на 50 – 100 лет. Мы должны пробежать это расстояние в десять лет. Либо мы сделаем это, либо нас сомнут.» – Иосиф Виссарионович Сталин.

За период 1929 – 1937 гг. среднегодовые темпы роста промышленной продукции в СССР составляли около 20%, в то время как в капиталистических странах они составляли в среднем всего 0,3%. Темпы роста промышленности в СССР во много раз превышали темпы роста промышленности главных капиталистических стран в лучшую пору их развития. Так, в США среднегодовой прирост промышленной продукции составлял: за 1890 – 1895 гг. – 8,2%, за 1895 – 1900 гг. – 5,2%, за 1900 – 1905 гг. – 2,6%, за 1905 – 1910 гг. – 3,6%.

Индустриализация такой отсталой в прошлом страны, какой была Россия, являлась трудным делом, ибо создание мощной тяжелой промышленности требовало громадных материальных и финансовых затрат.

В индустриализации капиталистических стран наряду с нещадной эксплуатацией рабочих и крестьян важнейшую роль играл приток извне, за счет колониального грабежа, военных контрибуций, кабальных займов и концессий. Эти способы мобилизации средств для строительства индустрии несовместимы с принципами социалистического строя. Советская страна должна была решать проблему накопления средств для создания тяжелой индустрии исключительно за счет внутренних источников. Для этого была необходима жесточайшая экономия в хозяйстве. «Мы экономим на всём, даже на школах. – писал Ленин. – Это должно быть, потому что мы знаем, что без спасения тяжелой промышленности, без ее восстановления мы не сможем построить никакой промышленности, а без нее мы вообще погибнем, как самостоятельная страна».

Значительная часть необходимых средств была получена за счёт национализации предприятий и имущества остатков эксплуататорских классов. Экспроприация помещиков и капиталистов открыла возможность использования для социалистической индустриализации значительной части средств, которые ранее присваивались эксплуататорами. Советская власть освободила страну от ежегодной кабалы в виде процентов по царским займам и дивидендов иностранным буржуа на их капиталы, помещенные в России (Революционное, но не экономическое решение. Во многом это осложнило дальнейшую внешнюю политику СССР). До революции на эти цели ежегодно расходовалось 800 – 900 миллионов рублей золотом.

Плановая социалистическая промышленность обладала неоспоримыми преимуществами по сравнению с промышленностью капиталистической в обеспечении роста накоплений. Она была свободна от анархии производства, но требовала очень грамотного перспективного и текущего планирования.

Плановое руководство промышленностью, трудовая активность рабочего класса и другие немаловажные факторы создали условия для непрерывного роста производительности труда. В результате этого социалистическая промышленность получила возможность для неуклонного снижения себестоимости продукции.

В целях обеспечения индустриализации использовалась концентрация всех имеющихся в стране денежных накоплений государственных и кооперативных предприятий, а также свободных средств населения (В том числе 18 июля 1930 г. был создан знаменитый Торгсин (Торговля с иностранцами), где товары отпускались за иностранную валюту, так же можно было сдать ювелирные украшения, золото и прочие ценности) в государственных кредитных учреждениях и их плановое использование для развития индустрии. Страна Советов обеспечивала разумное расходование накопленных средств в целях удовлетворения важнейших запросов индустриализации. Она проводила политику строжайшего режима экономии, всемерного упрощения и удешевления государственного и кооперативного аппарата, укрепления хозяйственного расчета, финансовой дисциплины, борьбы с излишествами в расходовании государственных средств.

Все эти источники внутреннего накопления дали миллиарды рублей на индустриализацию страны и позволили произвести крупные капитальные вложения в промышленность, особенно в тяжелую. Применение социалистического метода индустриализации дало огромный выигрыш во времени, обеспечив создание в кратчайшие сроки первоклассной индустрии, высокие темпы ее роста.

В годы первой пятилетки развернулось массовое социалистическое соревнование в борьбе за выполнение и перевыполнение планов. Вторая пятилетка ознаменовалась возникновением стахановского движения, которое было связано с овладением работниками производства современной, первоклассной техникой, ломало отсталые, низкие технические нормы и заменяло их более высокими. Стахановское движение явилось новым этапом социалистического соревнования. Широко развернувшееся социалистическое соревнование явилось основным фактором досрочного выполнения первого и второго пятилетних планов.

Одним из основных условий высоких темпов индустриализации явилось успешное решение в течение нескольких лет труднейшей проблемы создания многочисленных промышленных кадров. В годы первой и второй пятилеток Советское государство развернуло огромную работу по подготовке кадров через систему высших учебных заведений и техникумов для промышленности и других отраслей народного хозяйства. Планомерная организация подготовки кадров и заинтересованность рабочих масс в подъеме общественного производства ускоряли и облегчали освоение новой техники. На этой основе были созданы условия для быстрого роста производительности труда.

За время с 1928 по 1937 гг. число рабочих и служащих крупной промышленности увеличилось с 3,8 миллиона человек до 10,1 миллиона человек, то есть в 2,7 раза. Число квалифицированных рабочих, работающих на новейших механизмах, росло значительно быстрее общей численности рабочего класса. За время с 1926 по 1939 гг. число токарей выросло в 6,8 раза, фрезеровщиков – в 13 раз и т.д. Количество инженеров выросло в 7,7 раза.

Успешное выполнение программы индустриализации изменило соотношение между промышленностью и сельских хозяйством: удельный вес промышленной продукции во всей продукции страны резко повысился. Социалистическая промышленность превратилась в решающую силу народного хозяйства. Производство средств производства заняло преобладающее место в общей массе промышленной продукции, стало играть ведущую роль в развитии промышленности и всей экономики страны.

По темпам развития и по уровню техники промышленность СССР догнала и перегнала промышленность главных капиталистических стран. Советский Союз добился технико-экономической независимости от капиталистических стран.

За годы первых двух пятилетних планов развития народного хозяйства в СССР была построена мощная тяжелая индустрия, оборудованная по последнему слову техники. В 1937 г. основные производственные фонды всей промышленности (производственные здания и сооружения, машины и оборудование) превышали уровень 1928 г. в 5,5 раза. Были созданы десятки новых отраслей промышленности, которых не знала дореволюционная Россия: автомобильная и тракторная промышленность, станкостроение, ряд химических производств, самолётостроение, моторостроение, производство комбайнов, мощных турбин и генераторов, качественных сталей и многие другие. За годы пятилеток были построены и пущены в ход тысячи фабрик и заводов. Среди них – десятки гигантов социалистической индустрии: Магнитогорский и Кузнецкий металлургические комбинаты, Днепровская гидроэлектростанция, Сталинградский и Харьковский тракторные заводы, автомобильные заводы в Москве и в Горьком, и др. Новые предприятия стали играть основную роль в общем объеме промышленной продукции. Уже в 1937 г. свыше 80% всей продукции было получено с предприятий, вновь созданных или реконструированных за годы первых двух пятилеток.

С 1913 по 1940 гг. продукция крупной промышленности в СССР выросла почти в 12 раз. По объему промышленной продукции Советский Союз уже к концу второй пятилетки занял первое место в Европе и второе в мире. Удельный вес крупной промышленности в валовой продукции крупной промышленности и сельского хозяйства поднялся с 42,1% в 1913 г. до 77,4% в 1937 г. В 1913 г. в валовой продукции всей промышленности на долю средств производства приходилось 33,3%, в 1940 г. – более 60%. В 1913 г. в общей продукции промышленности продукция машиностроения составляла всего 6%, в 1940 г. – 30%. По удельному весу машиностроения в продукции промышленности Советский Союз вышел на первое место в мире. Накануне первой пятилетки СССР ввозил из-за границы примерно одну треть всех машин. В 1932 г. ввозилось уже менее 13%, а в 1937 г. – только 0,9%. Советский Союз не только прекратил ввоз из капиталистических стран автомобилей, тракторов, сельскохозяйственных и других машин, но и стал вывозить их за границу.

В результате выполнения второй пятилетки частная промышленность была окончательно ликвидирована. Социалистическая система стала единственной системой в промышленности СССР. Социалистическая индустриализация привела к подъему материального и культурного уровня трудящихся. Уже в годы первой пятилетки – в конце 1930 г. – в СССР была полностью ликвидирована безработица. Создание тяжелой индустрии послужило основой для технической реконструкции и мощного развития отраслей, производящих предметы потребления – сельского хозяйства, легкой и пищевой промышленности. Капитальные вложения в промышленность, производящую предметы потребления, во вторую пятилетку утроились по сравнению с первой пятилеткой.

В процессе социалистической индустриализации произошли коренные изменения в размещении промышленности. Были созданы новые первоклассные промышленные базы в восточных районах страны – на Урале, в Западной Сибири, Казахстане. Социалистическая индустриализация сопровождалась ростом старых и созданием новых городов. По всей стране, особенно на востоке, выросли крупные города и индустриальные очаги, которые стали экономическими и культурными центрами, преображающими весь облик окружающих районов.

В результате осуществления программы индустриализации Советский Союз из отсталой, аграрной страны превратился в могучую социалистическую индустриальную державу. Советский Союз за 13 предвоенных лет прошел путь, на который развитые капиталистические страны затратили примерно вдесятеро больше времени. Это был величайший скачок от отсталости к прогрессу, равного которому не знала мировая история.

Курс на коллективизацию сельского хозяйства. XV съезд ВКП(б)

Рис. 4. XV съезд ВКП(б). На переднем плане (слева направо) Рыков, Скрыпник, Сталин

XV съезд Всесоюзной коммунистической партии (большевиков) проходил в Москве со 2 по 19 декабря 1927 года

Десять лет с момента победы Октября, без малого четыре года после смерти Ленина а в руководстве партии кипела напряженная борьба. Уничтожив идеологических противников партия раскололась сама в себе. На кону стоял не вопрос идеологии, а вопрос: Кто будет у власти? К власти рвалась группировка Троцкого, которую подкреплял «левый уклон» Зиновьева и Каменева. Силясь свалить Сталина, они использовали ленинское «политическое завещание» (по заключению доктора исторических наук Валентина Сахарова, весьма сомнительное, существующее лишь в виде машинописных расшифровок стенограмм, не имеющее подлинников, отметок о регистрации, чьих-либо заверяющих подписей). Однако достаточного количества компромата против генсека собрать не удалось. А полем битвы в борьбе за власть стали вопросы экономической политики, вокруг которой и разыгрались основные баталии.

Партийное крыло Бухарина – Рыкова – Томского, к которому в тот период примыкал Сталин, стояло за углубление нэпа и «плавную» индустриализацию, доказывало, что льготы крестьянам и частникам поднимут сельское хозяйство, легпром, а это даст средства для строительства тяжелой промышленности. Главным критерием правоты в партийных дискуссиях считался «ленинизм», поэтому было взято на вооружение высказывание покойного вождя о том, что нэп – «всерьез и надолго».

Оппозиция козыряла другой цитатой из наследия Ленина: в марте 1922-го тот провозгласил на XI съезде, что длившееся год отступление закончено и нужна перегруппировка сил для нового штурма. Троцкий с «уклонистами» требовали свернуть нэп, возобновить наступление на крестьянство, а всевозможные препятствия на пути к индустриализации преодолеть как можно скорее. Впоследствии многие обвиняли Сталина в том, что он позаимствовал программу у политических противников, однако имелось и ключевое отличие. Тезисы троцкистов и зиновьевцев однозначно увязывались с «мировой революцией»: дескать, оборудование и технологии можно получить только на Западе, а цены на сельхозпродукцию и сырье на мировом рынке диктует капиталистическое окружение, которое создать нам собственную промышленность и построить социализм все равно не даст.

Доводы лидеров оппозиции выглядели, мягко говоря, нелогичными. В отсутствие «мировой революции» эти деятели сами играли на руку капиталистам. Троцкий возглавлял Главконцесском СССР, Каменев – наркомат внешней торговли. Заключались крайне невыгодные для нашей страны сделки, направо и налево раздавались концессии, по дешевке, зачастую ниже себестоимости сбывались за рубеж природные богатства, распродавались произведения искусства (этим занималась жена Каменева – сестра Троцкого). И это было не удивительно, ведь руководство оппозиции составилось именно из тех, кто при подготовке революции был связан с западными финансовыми кругами и спецслужбами, с теневым финансированием «ленинской гвардии». При советской власти прежние связи троцкистов сохранились, причем выходило так, что львиная доля валютных поступлений от продажи сырья, сельхозпродукции и прочих ценностей шла не на нужды промышленности, а... все туда же, за границу – на «мировую революцию» (через Коминтерн и иные структуры, где верховодили Зиновьев и люди Троцкого).

В атаках на власть оппозиционеры не преуспели. Их опорой были партийные и хозяйственные функционеры, чиновники высшего звена. Сталин же опирался на прослойку «серых» аппаратчиков и партийную массу, рядовых коммунистов, патриотов, искренне желавших блага для родной страны, куда более многочисленных, неприязненно относившихся к «элите». На всех съездах и партконференциях противники Иосифа Виссарионовича терпели поражения, раз за разом утыкаясь в резолюцию XI съезда партии, еще ленинскую, гласившую о недопустимости фракций. Сталин в ту пору был далеко не всесильным, и наказания отступникам следовали довольно мягкие. После каждого раунда борьбы деятели оппозиции понижались в должностях, понемногу уступали свои высоты в партийной иерархии, теряли политический вес. От этих неудачников отпадали сторонники (те же функционеры), карьеристы переходили на другую сторону.

Генсек все более уверенно проводил собственную линию, которую впервые озвучил еще в 1917 году в споре с троцкистом Преображенским, выступал за построение социализма в одной-единственной стране, хотя с точки зрения классического марксизма это было ересью. В 1925-м была ликвидирована занимавшаяся «экспортом революции» Военная комиссия Коминтерна. Вышло постановление Политбюро о прекращении деятельности «активной разведки» (этим термином обозначались диверсии, террористические акции, создание за рубежом боевых организаций). В ноябре 1926-го на XV партконференции, где состоялся разгром троцкистов и зиновьевцев, тезисы о «построении социализма в одной стране» коммунисты приняли официально как основу курса партии.

Тогда же стало ясно и то, что программа «плавной» индустриализации по Бухарину – тупиковая. Крестьяне в поте лица трудились на клочках поделенной земли (с лошаденкой, примитивной сохой), а 83% предприятий торговли захватил в стране частный сектор. В деревне вовсю проявили себя буржуазные элементы. Деревенские «кула,ки» вполне легально, скупали продукцию у односельчан и перепродавали городским нэпманам, и даже при высоких урожаях поступления в казну оказывались гораздо ниже запланированных. Начатое строительство новых предприятий приходилось замораживать. В СССР не хватало самого необходимого. По словам чекиста Георгия Агабекова, который описал бытовавшую даже в центральном аппарате ОГПУ традицию, сотрудники, перед отправкой за границу, раздаривали или продавали сослуживцам часы, костюмы, ручки и прочее, поскольку все это за рубежом могли купить запросто, а на родине достать было негде.

XV партконференция постановила ускорить подъем промышленности, «в минимальный исторический срок нагнать, а затем и превзойти уровень индустриального развития передовых капиталистических стран». После провала собственных прогнозов согласился с такой линией и Бухарин. От установок троцкистов она принципиально отличалась: индустриализацию предполагали проводить в основном за счет внутренних ресурсов, а не «помощи» из-за рубежа. Иностранных концессионеров начали вытеснять – без шума, но целенаправленно. Советские чиновники выискивали у них формальные нарушения, под благовидными предлогами требовали расторжения договоров. Зарубежным дельцам, размечтавшимся о баснословной наживе, пришлось сворачивать дела и уезжать.

И, на этом фоне, вдруг резко обострилась международная обстановка. До сих пор Коминтерн и советские спецслужбы за границей творили что хотели, порой откровенно безобразничали, однако западные правительства смотрели на это сквозь пальцы. Теперь, когда курс на «мировую революцию» в СССР похоронили, на Западе принялись раздувать психоз «коммунистической угрозы». Начались налеты с обысками на советские представительства, в дипломатических нотах зазвучали неприкрытые угрозы. Иностранные разведки активизировали белых эмигрантов, по Советскому Союзу прокатилась волна терактов. Причина всего этого была вполне логичной: рухнули планы, направленные на то, чтобы «мирно», через оппозицию, подмять экономику СССР, превратив его в сырьевой придаток Запада. Обескровленная революциями Россия стремилась снова подняться на ноги.

С появлением внешней угрозы снова забурлили троцкисты с зиновьевцами, причем перешли к «дооктябрьским» методам, собирая митинги на заводах, устраивая сходки в лесу, распространяя листовки. «Несогласные» предрекали: в надвигающейся войне СССР будет неминуемо разгромлен. Даже необходимость обороны государства Троцкий ставил в зависимость от того, кто будет у власти, высокомерно поучал: «преступное правительство» Сталина защищать нельзя; лишь тогда, когда оно падет, война станет оправданной. По сути, вел ту же пропаганду, что и в Первую мировую. На сей раз такая демагогия популярности не снискала, на пленуме в октябре 1927-го бывшего наркомвоенмора (Троцкого) и Зиновьева вывели из ЦК.

Они не угомонились, в 10-ю годовщину революции, 7 ноября, попытались устроить альтернативные демонстрации: лозунги и портреты «вождей» (себя любимых) вывесили на стенах домов, где жили сами. Так, на углу Воздвиженки и Моховой красовались лики Льва Давыдовича и Григория Евсеевича. По воспоминаниям троцкиста Ильи Павлова, сталинисты попытались сорвать эти изображения баграми. «Активную оборону своих портретов вели оригиналы. Вооружившись половой щеткой с длинным черенком, Троцкий энергично отбивал атаки». Это было символично: еще совсем недавно всемогущий «демон революции» теперь махал шваброй, защищая собственный портрет... Однако были на улицах и эксцессы, столкновения с милицией. А в общем и целом оппозиционеры хотели реанимировать давнишний сценарий: начнется война, а в тылу – революционное движение. Сталин о таких планах знал и осуществиться им не позволил. На объединенном собрании ЦК и ЦКК Троцкого и Зиновьева исключили из партии.

В такой обстановке 2 декабря открылся XV съезд партии. Сложившиеся обстоятельства определили и повестку дня, и проекты решений.

Участники форума утвердили директивы Первого пятилетнего плана, грандиозного рывка строительства промышленности. В условиях нараставшего противостояния с Западом это было единственной возможностью выстоять. Для обеспечения выполнения намеченного ставилась задача коллективизации сельского хозяйства. О раскулачивании речь пока еще не шла. Сохранялись законы об аренде земли, о разрешении наемного труда в деревне. Одолеть кулаков коммунисты хотели с помощью экономических рычагов, в процессе «преобразования и объединения мелких индивидуальных крестьянских хозяйств в крупное коллективное хозяйство».

Что же касается борьбы с оппозицией, то Сталин, вопреки легендам, ленинские тезисы «политического завещания» не скрывал. Наоборот, сыграл на них. Соображения «вождя мирового пролетариата» делегаты обсудили и решили обнародовать. Как известно, в статье, условно названной «Письмом к съезду» (машинописные диктовки не были озаглавлены), от Ильича досталось всем большевистским лидерам, однако обвинения генсека в «грубости» партийные работники времен гражданской войны воспринимали как несерьезные, а вот определение «небольшевизм» по отношению к «демону революции» звучало убийственно.

Исключение из партии Троцкого и Зиновьева съезд одобрил единогласно. Невзирая на покаяния с трибун, добавили к изгнанным еще 75 деятелей оппозиции во главе с Каменевым. Рядовых троцкистов решили воспитывать убеждением, неисправимых – гнать из партии (таковых в дальнейшем набралось около 10 тысяч). Правда, после признания грехов прощали. Из страны выгнали только Льва Троцкого (22 января 1929 года Л.Д.Троцкого вывезли в Алма-ату (Узбекистан), затем в Пишкек (Бишкек), потом в Окрестности Москвы, наконец в Одессу, и по договорённости с Мустафой Кемалем Л.Д. Троцкого приняла Турецкая республика), а Зиновьева с Каменевым уже через полгода в ВКП(б) восстановили, одного назначили ректором Казанского университета, второго начальником отдела ВСНх (ВСНХ – высший совет народного хозяйства).

Трудовой штурм первой пятилетки выдался чрезвычайно тяжелым. Работали на энтузиазме, с трудностями и лишениями не считались. Строители новых предприятий жили впроголодь в землянках, в плохо приспособленных для нормального быта бараках. Пришлось привлечь иностранцев – без них обойтись все-таки не получалось. Для проектирования намеченных объектов выбрали американскую фирму «Альберт Кан», оборудование и машины закупали у других западных (американских и германских) компаний. Возможность расплатиться с ними почти сразу же повисла на волоске. Главной статьей советского экспорта было зерно, а планы хлебозаготовок рухнули. Потом выяснилось, что хлеб кто-то скупал. Кто? Вопрос по сей день остается открытым, хотя в наше время мы можем вспомнить, как для провоцирования кризиса и революции отрабатывались технологии создания искусственного дефицита в России в 1916 – 1917 годах.

Сталинское правительство от планов индустриализации не отказалось, но было вынуждено пойти на чрезвычайные меры, включая насильственное изъятие «излишков хлеба». Когда обнаружилось, что скупка сельхозпродукции велась через кулаков, началась кампания раскулачивания. Чрезвычайщина (а точнее, ее методы) вызвала волну крестьянских восстаний, поставив страну на грань гражданской войны, привела к масштабному голоду. Жесткость решений руководства страны усугублялась на уровне исполнителей, оборачиваясь настоящими катастрофами.

Борьба с антисоветскими кружками и организациями нанесла куда больше вреда, чем они сами (например, операция «Весна» с арестами всех бывших царских офицеров в Красной армии, массовым увольнением и преследованием «буржуазных спецов»). Бухарин попутно разгромил Академию наук, большевики нанесли еще один сокрушительный удар по Церкви. Много позже откроется: на смену побежденной оппозиции выдвинулись замаскированные «вторые эшелоны». Троцкисты с зиновьевцами никуда не делись, прощенными возвратились на руководящие должности. От прежних внутрипартийных форм фракционная борьба перешла на конспиративные, подрывные уровни. В 1938 году Ягоде, Бухарину и иже с ними будут предъявлены конкретные и справедливые обвинения во вредительстве, организации голода, провоцировании восстаний, однако до поры до времени все это списывали на «перегибы», чрезмерное усердие слишком ретивых исполнителей.

В конце 1932 года Сталин прекратил героический, но крайне болезненный штурм первой пятилетки, просто объявил, что она выполнена досрочно («подкорректировал» цифры, оценил не объем производства, а стоимость продукции, которая регулировалась государством). Уже в 1947-м бессменный генеральный секретарь признался, что тот план выполнен не был.