Элиминация ради тебя

Ильяс Качовски

Элиминация ради тебя

Глава 1: Неизвестная переменная

2025 год. 5 августа. Гарваласк. Университет «Чоко», кафедра высшей математики.

Я задумчиво вертел в руках свою старую пятидесятисантиметровую линейку из бука. Гладкое дерево приятно холодило ладонь, а выбитые деления казались мне самой честной вещью в этом мире, в отличие от обещаний моих студентов.

Прямо переди мной, согнувшись в три погибели, стоял парень, чей азарт явно превалировал над способностями к анализу.

— Готов? — спросил я, слегка прищурившись.

— Игорь Владимирович, может… — начал он, но я не дал ему закончить, и хлысть!

Линейка звонко приземлилась на обтянутую джинсой пятую точку. Студент подпрыгнул, издав звук, средний между вскриком и икотой, и тут же начал активно растирать ушибленное место.

— Я же говорил, что спорить не надо было! — я отложил инструмент на край стола и поправил очки. — Выучить логарифмы за три дня с нуля? Твоя вера в собственные силы была прямо пропорциональна твоей глупости. Это статистически невозможный исход, парень.

— Ну, я думал, если не спать и пить только энергетики… — забормотал он, пятясь к выходу. — Но там эти свойства… лог а... лог би... они начали танцевать перед глазами! Я честно пытался!

— Иди уже, мыслитель, — я махнул рукой, едва сдерживая усмешку. — На пересдаче жду от тебя решение системы уравнений, а не сказки про танцующие цифры. Свободен.

Студент вылетел из аудитории быстрее, чем свет в вакууме. Прозвенел звонок, и я, вздохнув, вышел в коридор. Гул голосов обычно раздражал меня, но сегодня мой взгляд зацепился за кое-что совершенно неожиданное.

Среди толпы первокурсников я увидел знакомый силуэт. Круглые очки, чуть сутулые плечи… Не может быть.

— Брукс? — я замер, не веря своим глазам. — Неужели это ты?!

Он обернулся. Это действительно был Дориан. Дориан Брукс, биолог. Он выглядел немного потерянным, но это был он.

— Дориан, ты как, дружище? — я подошел ближе, рассматривая старого коллегу. — Слухи ходили нехорошие… Говорили, ты получил серьезное повреждение мозга в той лаборатории. Всё хорошо?

— А?!.. — Дориан моргнул, фокусируя на мне взгляд. — А, это ты, Игорь… Да… Врачи сказали, что мне чертовски повезло. Знаешь, один неудачный выброс давления в автоклаве, удар о стеллаж, и вот ты уже забываешь, как пользоваться вилкой. Но сейчас всё выровнялось. Сказали, нейронные связи восстанавливаются, жить буду.

Я облегченно выдохнул и решил немного разрядить обстановку.

— Ну, слава Богу! А то я уже начал беспокоиться, что твой интеллект превратился в расходящийся ряд, с каждым днем всё больше неопределенности и никакого конечного значения.

Дориан на секунду замер, а потом его губы растянулись в слабой, но искренней улыбке.

— Остроумно, Игорь. Но не надейся. Мои когнитивные способности сейчас как митохондрии в клетке. Их может быть мало после стресса, но они всё равно остаются единственным источником энергии. Я еще заставлю твои формулы мутировать от зависти.

Мы оба негромко рассмеялись. В этот момент мир вокруг снова показался мне логичным и упорядоченным.

— Ладно, Дориан, — я похлопал его по плечу. — Желаю тебе полноценного выздоровления, без всяких там побочных погрешностей. А я пойду к своему делу, пачки непроверенных работ сами себя в корзину не выбросят.

— До встречи, Игорь! — отозвался он, а я направился в сторону деканата, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло от этой встречи.

Я вышел на крыльцо университета, прижимая к груди увесистую стопку бумаг, результаты сегодняшней контрольной, которые еще предстояло оцифровать. Вечерний воздух Гарваласка уже начал остывать, принося приятную свежесть после душных аудиторий.

Внезапно мой путь преградила девушка.

Я невольно замер, оценивая возникшее перед глазами препятствие. Брюнетка с длинными, шелковистыми волосами, которые мягко рассыпались по плечам. Но по-настоящему меня зацепили её глаза... серые, глубокие и пугающе спокойные. Если бы красоту можно было измерить по шкале от нуля до единицы, её значение явно стремилось бы к абсолютному максимуму. В ней не было суеты, только странная, почти гипнотическая уверенность.

— Здравствуйте, мистер… — она сделала небольшую паузу, глядя прямо на меня. — Не подскажете время? А то моё, кажется, остановилось в тот момент, как я вас увидела.

Я на секунду растерялся. Мозг, привыкший к интегралам и логическим построениям, на мгновение выдал ошибку «404». Но затем я не выдержал и коротко усмехнулся.

— Серьёзно? — я поправил бумаги в руках. — Это был подкат уровня «я потеряла свой номер, можно ваш?»

Девушка даже не смутилась. Напротив, в её серых глазах промелькнул едва заметный интерес.

— Не, — легко ответила она, — тот я оставила на чёрный день.

Я тихо рассмеялся. Остроумие в людях я ценил не меньше, чем умение брать сложные производные. Сместив стопку бумаг на одну руку, я всё-таки взглянул на циферблат своих часов.

— 18:43, — констатировал я.

— О, — она слегка наклонила голову, — значит, у меня ещё есть время.

— Для чего? — спросил я, чувствуя, как внутри просыпается любопытство. Переменная в этом уравнении явно была лишней, но чертовски интригующей.

Девушка, которую, как я позже узнал, звали Софи Гайт, улыбнулась. Но эта улыбка была слишком спокойной для случайной встречи у входа в университет.

— Для одного дела, — произнесла она, и в её голосе прозвучало нечто такое, что заставило меня на мгновение забыть и о контрольных, и о кофе, и даже о математике.

— Звучит угрожающе. Почти как обещание завалить сессию.

— А вы всегда так быстро делаете выводы? — Она чуть наклонила голову набок, изучая меня.

— Я преподаватель математики, это профессиональное, — пожал я плечами. — Моя жизнь состоит из логических цепочек и следствий. Если вводные данные выглядят подозрительно, результат вряд ли будет положительным.

Она тихо, почти невесомо усмехнулась. Этот звук не был похож на обычный смех, а скорее короткий выдох, полный скрытой иронии.

— Тогда вы должны любить неизвестные переменные. Разве не в них весь смысл?

— Только если их можно решить, — отрезал я, глядя на неё внимательнее.

Странная девушка. Слишком спокойная, слишком уверенная для случайного знакомства на ступенях вуза. В её присутствии было что-то… выбивающееся из графика. Как ошибка в расчётах, которую ты не можешь найти, но чувствуешь кожей.

— Иначе они становятся проблемой, — добавил я.

— Или интересом, — поправила она.

На несколько секунд между нами повисла тишина. Вечерний воздух Гарваласка тронул её тёмные волосы, и я неожиданно поймал себя на мысли, что уже никуда не спешу. Хотя дома меня ждал остывший ужин и полсотни графиков, которые нужно было проверить до полуночи. Но вероятность того, что этот вечер закончится банально, стремительно падала к нулю.

— Я, Софи Гайт. — сказала она вдруг.

— Игорь. Игорь Жуков. — ответил я.

— Приятно познакомиться, красавчик.

— Взаимно.

— Я хочу кое-что показать вам.

— Показать? Обычно после этой фразы люди лишаются кошелька или почки, — я попытался вернуть разговор в русло привычного скепсиса.

— Не переживайте, — Софи сделала шаг назад, приглашая следовать за ней. — Сегодня обойдёмся без хирургического вмешательства.

Я невольно усмехнулся и пошёл следом.

— И куда мы идём?

Она кивнула в сторону старого корпуса университета, массивного здания с облупившейся лепниной, которое давно требовало реставрации.

— Туда.

Я нахмурился.

— В старый корпус? Он же почти пустой вечером. Охрана может ворчать.

— Именно поэтому он мне нравится. Тишина — лучшая среда для решения уравнений, не так ли?

Мы молча пересекли двор. В новом корпусе ещё ярко горели окна лабораторий, а старый стоял тёмным монолитом. Когда Софи открыла боковую дверь... странно, что она оказалась незапертой. Нас встретила гулкая пустота и слабый, дребезжащий звук старых ламп в вестибюле.

— Жутковато тут, — заметил я, когда звук моих шагов отозвался эхом где-то под потолком. — Словно декорации к триллеру.

— А мне нравится, — бросила она, не оборачиваясь. — Тут спокойно. Никакого лишнего шума.

Наши шаги ритмично отдавались от каменного пола. Я чувствовал, как внутри нарастает странное напряжение.

— Вы всегда водите малознакомых людей по таким местам? — спросил я, пытаясь прощупать почву.

— Только тех, кто мне интересен.

— И чем же я вас заинтересовал? Неужели мои лекции по матанализу имеют такую славу в городе?

Она посмотрела на меня через плечо, и в полумраке её серые глаза показались почти стальными.

— Пока пытаюсь понять.

От этих слов стало не по себе. Словно я был не человеком, а лабораторным образцом, который изучают под микроскопом. Я натянуто улыбнулся:

— Ну и как успехи? Гипотеза подтверждается?

— Пока что результаты противоречивые, — уклончиво ответила Софи.

— Это уже звучит как приговор.

Мы остановились у начала длинного, тёмного коридора. Впервые за всё время она улыбнулась более заметно, но от этой улыбки по спине пробежал холодок.

— Поверьте, мистер Жуков… — её голос стал тише, приобретая какую-то опасную глубину. — Сегодня не вам стоит меня бояться.

Я открыл рот, чтобы перевести её слова в шутку, но не успел.

В темноте коридора что-то молниеносно блеснуло. Я даже не понял, откуда в её руке взялось это тонкое лезвие. Холодная сталь с хирургической точностью и ужасающей силой полоснула по моему горлу прежде, чем я успел сделать хотя бы вдох. Звуки мира мгновенно отключились, сменившись глухим, нарастающим гулом в ушах. Картинка перед глазами бешено завертелась, пол устремился навстречу, а сознание, как гаснущий экран старого телевизора, сжалось в одну маленькую точку. И погасло.

Тело преподавателя математики с глухим стуком обмякло и осело на каменные плиты. Стопка контрольных работ, которую Игорь так бережно прижимал к груди, веером разлетелась по полу, листы стремительно пропитывались кровью, растекающейся из глубокой раны.

Софи стояла над ним абсолютно неподвижно. Её дыхание оставалось ровным, а на лице не отразилось ни единой эмоции, ни жалости, ни азарта, ни страха. Серые глаза оставались пугающе спокойными, словно она только что выполнила скучную механическую работу.

Спрятав лезвие в рукав, она наклонилась, схватила Игоря за воротник пиджака и без видимых усилий потащила его крупное тело вглубь коридора. Обувь убитого профессора глухо шуршала по пыльному полу. Софи завернула в самый тупик, открыла дверь заброшенного хозяйственного подсобного помещения и затолкнула труп внутрь, завалив его старыми сломанными партами.

Убедившись, что снаружи ничего не видно, она закрыла дверь, достала из кармана влажную салфетку, тщательно вытерла пальцы и вытащила телефон. Набрав короткий номер, она приложила аппарат к уху. Трубку сняли мгновенно.

— Да, Софи, — раздался в динамике низкий, слегка хриплый мужской голос.

— Миссия выполнена. Игорь Жуков устранен. — безэмоционально произнесла она.

— Отлично, — отозвался Арни. — Всё прошло гладко? Лишних свидетелей не было?

— Всё чисто. Можешь считать, что он сам привёл меня туда, где никого нет. О теле можно не беспокоиться, его найдут не скоро. Что с расчётом?

— Завтра в полдень, — скомандовал Арни. — Придёшь в центральный парк. На одной из скамеек будет сидеть парень в шляпе. Около него будет то, что тебе нужно. Оттуда и заберёшь свои деньги.

— Хорошо, я поняла, — спокойно ответила Софи. — Буду на месте ровно в двенадцать.

— Не опаздывай. Конец связи.

В трубке раздались короткие гудки. Софи спрятала телефон в карман, бросила быстрый взгляд на свои наручные часы, которые, в отличие от часов Игоря, продолжали идти с идеальной точностью, и бесшумным шагом направилась к выходу из старого корпуса.

[Я — Софи Гайт. И да, я киллер.

Моя работа, проводить «элиминацию» определённых целей. Проще говоря, убивать.

Люди почему-то думают, что наёмные убийцы обязаны выглядеть как монстры из дешёвых хорроров. Будто у них непременно должен быть леденящий душу взгляд, хриплый пугающий голос и руки вечно по локоть в крови. Смешно. Обычно я выгляжу как самая заурядная девушка, которая может подойти к тебе на улице, чтобы просто спросить время, или спокойно стоять перед тобой в очереди за кофе.

Кстати, мне нравится жасминовый чай. Особенно по вечерам, когда город немного затихает. Иногда, если настроение нормальное, могу взять бабл-ти. Хотя Арни до сих пор ворчит, что это просто дорогая, вкусная химия в пластиковом стакане.

Ещё мне нравятся книжные магазины. Там тихо. Люди в таких местах всегда становятся какими-то умиротворёнными, будто они переступают порог и хотя бы на пару минут забывают, кто они такие на самом деле. Наверное, поэтому меня туда и тянет. Я не переношу шум. Не люблю лишнюю жестокость и тех придурков, которые устраивают из ликвидации какое-то громкое шоу. Всё должно происходить быстро, эффективно и тихо.

Иногда мне кажется, что я существую сразу в двух абсолютно разных мирах. В первом, я обычная девчонка, которая пьёт чай и спорит с бариста о том, сколько кубиков льда допустимо добавлять в напиток, чтобы не испортить вкус.

Во втором, я человек, после встречи с которым кто-то больше никогда не возвращается домой.

И самое забавное во всём этом... люди вокруг почти никогда не понимают, кто именно стоит прямо перед ними]

Квартира Брукса. Ночь.

Ночная тишина окутала дом Дориана Брукса. В комнате горела лишь одна настольная лампа, отбрасывая длинные, уродливые тень на обои.

Дориан аккуратно, стараясь не шуметь, опустил на деревянную полку очередную стеклянную банку. Внутри, запертые между стеклом и слоем темной земли, хаотично копошились сотни муравьев. Банка встала ровно в ряд к остальным таким же стеклянным тюрьмам.

Биолог чуть наклонился, разглядывая мечущихся насекомых сквозь толстые стекла своих круглых очков.

— Индивидуальное изучение… — негромко, почти интимно пробормотал он сам себе. — Да. В изоляции от общего улья они начинают вести себя совершенно иначе. Теряют ориентиры. Ломаются. Прямо как люди.

Он выпрямился и устало потер переносицу. Посмотрев на наручные часы, Дориан тихо вздохнул, стрелки показывали далеко за полночь.

— Пора спать. Врачи говорили, что мозгу нужен покой для регенерации… — пробормотал он.

Щелкнул выключатель лампы, и комната погрузилась в густой полумрак, разбавляемый лишь блеклым светом уличного фонаря из окна. Дориан снял свои круглые очки, отчего весь мир вокруг мгновенно потерял четкость и превратился в размытые пятна. Он почувствовал сильную усталость, лег на кровать и вытянулся, блаженно прикрыв глаза.

Тишина заброшенного дома казалась идеальной.

Но длилась она всего несколько секунд.

Внезапно, без единого шороха или скрипа половицы, левая рука Брукса, с ужасающей силой вцепились в его горло... и начал душить.

Глава 2: Бедный Биолог

2025 год. 6 августа. Гарваласк. Квартира Брукса.

Яркий утренний свет бесцеремонно пробился сквозь запылённое окно, заставив Дориана Брукса резко вынырнуть из тяжелого, удушливого небытия.

Он сел на кровати, тяжело и прерывисто дыша. Сердце бешено колотилось о рёбра, а на лбу выступил холодный пот. Волосы были дико растрёпаны, торчали в разные стороны, а в горле пересохло так, словно он всю ночь глотал песок.

Дориан медленно, дрожащей ладонью потрогал свою шею. Кожа была чувствительной, в паре мест саднило, но, нащупав пульс, он немного успокоился. Брукс судорожно вздохнул и потянулся за круглыми очками на тумбочке. Как только стёкла вернули миру чёткость, он оглядел пустую, залитую солнцем комнату. Муравьи в банках на полке мирно копошились в своей привычной изоляции.

— Ужасный сон… — прохрипел Дориан, массируя горло. — Просто кошмарный, слишком реалистичный сон. Чертова гематома и её побочные эффекты.

Он ещё не знал, что некоторые кошмары рождаются вовсе не в подсознании.

На другом конце Гарваласка утро начиналось в совершенно ином ритме.

В небольшой, залитой мягким светом комнате царила идеальная, почти стерильная тишина. Софи Гайт сидела за деревянным столом, изящно удерживая пальцами фарфоровую чашку. Тонкий, едва уловимый аромат жасминового чая плавно поднимался вверх вместе с прозрачным паром.

На столе перед ней лежала раскрытая книга «Дальние просторы» Ханны Трейт. Софи не спеша перевернула страницу, пробегая глазами по ровным строчкам текста. Книжные магазины и уединённое чтение по утрам были её личной зоной безопасности, островком предсказуемости в хаотичном мире.

Глядя на идеальные строчки романа, Софи на мгновение задумалась о себе. Она знала, что со стороны выглядит безупречно. Софи всегда улыбалась правильно. Её мимика, вежливые кивки, тёплый взгляд серо-стальных глаз, всё это было выверено с точностью до миллиметра. Люди видели в ней милую, безобидную девушку, и эта иллюзия работала безотказно.

Даже когда внутри всё было неправильно. Даже когда внутри царила абсолютная, выжженная пустота, а память хранила хрипы людей, у которых она отняла жизнь, внешняя маска оставалась идеальной. Общество любит правильные улыбки. Они усыпляют бдительность.

Софи сделала последний глоток жасминового чая и плавно закрыла книгу. Отставив чашку в сторону, она бросила взгляд на настенные часы.

[Пора переодеться, выйти на улицу и прогуляться до центрального парка. Ровно в полдень на скамейке меня будет ждать парень в шляпе. Нужно забрать свои деньги. Арни не любит, когда финансовые вопросы откладываются на потом, да и я, честно говоря, тоже]

Гарваласк. Университет "Чоко".

Аудитория №402 была забита студентами-биологами второго курса. Дориан Брукс, привычно поправив круглые очки, стоял у большой чёрной доски. Горло всё ещё неприятно саднило после утреннего пробуждения, но рабочий ритм помогал заглушить фоновую тревогу.

— Итак, запишите подзаголовок темы, — монотонно произнёс Брукс, повернувшись к доске. — «Влияние автономной нервной системы на моторику конечностей».

Он поднял руку и начал быстро писать. Мел звонко и ритмично стучал по поверхности. Дориан увлечённо выводил букву за буквой, на мгновение полностью погрузившись в научные формулировки. Поставив жирную точку в конце предложения, он повернулся к аудитории, готовый продолжить лекцию.

Сначала на задних рядах послышался одиночный прыск. Через секунду по рядам покатился шёпот, а затем студенты откровенно и громко заржали. Кто-то уткнулся лицом в тетрадь, а парень на первом ряду вовсю снимал доску на телефон.

Брукс растерянно моргнул, сдвинув очки на переносицу.

— Что здесь смешного? Я где-то перепутал термины?

Он развернулся к доске, чтобы проверить написанное, и его лицо мгновенно бледнело, теряя всякие краски. Вместо научной темы аккуратным, но пугающе размашистым почерком на доске было выведено:

«Я сосунок»

Дориан замер в абсолютном шоке. Внутренности обдал ледяной пот. Он диким взглядом уставился на текст, а затем медленно опустил глаза на свою левую руку. Она крепко сжимала кусочек мела. Пальцы побелели от напряжения, а ладонь была испачкана белой пылью.

[Я сам это написал? Но как?! Я же думал о нервной системе!] — паника горячей волной ударила в виски. Не понимая, что происходит, он насильно заставил пальцы разжаться и буквально заставил руку вернуть мел на подставку.

— Кхм… Извините, господа, — Дориан судорожно сглотнул, пытаясь выкрутиться из позорной ситуации и натянуть подобие спокойной улыбки. — Похоже, седативные препараты, которые я принимаю после недавней травмы головы, сыграли со мной злую шутку. Синдром рассеянного внимания. Давайте сотрём это недоразумение и…

Он не успел закончить фразу.

Его левая рука неожиданно, словно внутри неё завёлся автономный мотор, резко взметнулась вверх. Пальцы сами собой сжались в плотный кулак, оставив выпрямленным только один... средний палец. Рука намертво застыла в воздухе, чётко и уверенно демонстрируя всей аудитории жирный, недвусмысленный «фак ю».

Дориан оцепенел. Он в ужасе посмотрел на собственную взбунтовавшуюся конечность. Он попытался перехватить её правой рукой и опустить, но левая будто налилась свинцом и продолжала упрямо торчать вверх, посылая студентов к чёрту.

Аудитория на секунду затихла от такой дерзости, а затем буквально взорвалась безумным хохотом и улюлюканьем.

Поняв, что окончательно потерял контроль над собственным телом, Брукс в панике бросил учебник на стол, развернулся и отчаянно вылетел вон из аудитории, громко хлопнув дверью.

В наступившей на мгновение тишине с заднего ряда донёсся громкий голос местного шутника:

— Да-а… Похоже, в той аварии профессору удалили не гематому, а встроенный цензор. Ставлю сотку, на следующей лекции по анатомии он покажет нам работу репродуктивной системы на личном примере!

Выскочив в коридор, Дориан тяжело дышал. Он изо всех сил прижимал левую руку к бедру, пытаясь заставить непослушные пальцы расслабиться. Мысли путались, а сердце готово было выпрыгнуть из груди. Шагая вслепую, он на полной скорости повернул за угол и с размаху врезался в идущую навстречу коллегу.

Из её рук едва не вылетел журнал. Это была Алиса Прусова, преподавательница химии.

— Ох, Алиса! Извини, ради бога, я не заметил тебя... — Брукс затараторил, пятясь назад и судорожно пряча левую руку за спину.

Алиса поправила воротник блузки и с явным беспокойством посмотрела на него.

— Всё хорошо, Брукс, всё хорошо? — спросила она, разглядывая его бледное лицо. — Выглядишь, честно говоря, не очень. На тебе лица нет.

— Я... Это... Плохо спал, — выдохнул Дориан, пытаясь сдержать дрожь в голосе. — Кошмары замучили.

— Жаль слышать, Брукс. Тем более после всего случившегося... Очень жаль, — сочувственно покачала головой химичка. — Я искренне желаю, чтобы у тебя всё поскорее нормализовалось. Нам в университете нужны твои здоровые мозги.

— Спасибо, Алиса, — искренне ответил он, чувствуя, как левое плечо начинает странно подёргиваться.

— Кстати, а ты не видел Игоря? — Алиса огляделась по сторонам. — Сегодня что-то опаздывает, причём без всякого предупреждения. Завуч уже с утра на иголках, злится. Он ведь должен был принести мне пару бумаг с формулами, связанными с прикладной химией.

— Не знаю, — буркнул Дориан. Мысль об Игоре почему-то отозвалась странной тревогой.

— Надеюсь, он просто проспал и не встретил какого-нибудь маньяка. Ты слышал последние новости? — Алиса понизила голос до шёпота. — В Гарваласке объявился серийный убийца. Говорят, он творит жуткие вещи... закручивает ноги своих жертв в какие-то неестественные спирали. Ужас просто. Надо постоянно предупреждать студентов, чтобы не шлялись по темноте...

В этот самый момент, пока Алиса увлечённо делилась городскими ужасами, левая рука Дориана полностью вышла из-под контроля. Она резко вырвалась из-за его спины, описала в воздухе стремительную дугу и... Хлоп!

Тяжёлая мужская ладонь с размаху отшлёпала Алису прямо по заду. Звук получился оглушительным на весь коридор.

Алиса мгновенно замолчала на полуслове. Её глаза округлились от абсолютного шока, а лицо за долю секунды налилось пунцовой краской. Дориан даже пикнуть не успел, чтобы объяснить, что это не он, как воздух рассекла встречная траектория.

Алиса вложила всю свою ярость в хлёсткий, смачный удар наотмашь прямо ему в лицо. Очки Дориана слетели на пол, а в глазах на мгновение зажглись миллиарды логарифмических звёзд.

Центральный парк.