ОХОТНИЦА НА ТЕНЕЙ

Она набрала номер отца Вити, чтобы сообщить, что дело движется, и внезапно её взгляд упал на своё отражение в зеркале заднего вида. Она вдруг ясно увидела в этом отражении кого-то другого — Алексея. Или его брата Игоря. Она вспомнила, что у них были одинаковые глаза — серые, холодные, смотрящие прямо в душу.

Она решила: завтра она поедет к Игорю. Если он живёт в Москве, она найдёт его и выяснит, знает ли он что-то о своём брате.

Но сейчас она была вымотана. Она поехала домой, чтобы отдохнуть, но на подъезде к своему дому она заметила ту же чёрную машину, которая была у дома Сорокина. Она припарковалась, вышла и направилась к той машине, но когда она подошла ближе, та сорвалась с места и уехала. Она не успела разглядеть номер.

Анна стояла на улице, дрожа от холода и страха. Кто-то следил за ней. Кто-то знает, где она живёт. И этот кто-то, возможно, уже сделал следующий шаг.

Она зашла в подъезд, поднялась в свою квартиру, заперла дверь на все замки и села на пол, прислонившись к стене. Её сердце колотилось, но она взяла себя в руки. Она не позволит себя запугать.

Она открыла ноутбук и начала искать информацию о брате Алексея, Игоре. Она знала его адрес — он был у неё в старой записной книжке. Он жил в Подмосковье, в небольшом городе Королёв. Завтра она поедет туда. Но сначала — сон.

Она легла на диван, но не могла уснуть. Она смотрела в потолок и думала о том, что, возможно, она сама создала этого монстра. Своей жестокостью, своей верой в то, что закон можно подталкивать. Она стала примером для кого-то, кто решил пойти дальше. И теперь ей придётся остановить его, даже если для этого нужно пожертвовать всем.

Глава 5. Ночной звонок

Той же ночью. Москва, квартира Анны Ветровой на окраине города.

Анна не спала. Она лежала на диване, накрывшись старым пледом, и смотрела в потолок, где трещина в штукатурке напоминала карту реки. Телефон лежал на журнальном столике, и она то и дело поглядывала на его тёмный экран. Там, в памяти, хранилось то сообщение — фотография Громова, сидящего в ресторане, и слова: «Этот тоже не наказан. Ты могла бы остановить меня». Она перечитала его раз десять, анализируя каждую букву, каждый знак препинания. Сообщение было отправлено с неизвестного номера, который теперь был вне зоны доступа. Но оно было реальным, и угроза в нём была реальной.

Громов. Её бывший начальник. Человек, который уволил её, но который также дал ей шанс, когда другие отвернулись. Он был не идеальным — чиновник до мозга костей, карьерист, но он был честным в своей бюрократической манере. Он не был коррумпированным, не покрывал преступников, просто он играл по правилам. А она — нет. И теперь кто-то считал, что он должен понести наказание. Но за что? За то, что он не остановил её? За то, что он позволил ей сломать пальцы Белозёрову? За то, что он подписал её увольнение, а не отправил в тюрьму?

Анна села, потёрла лицо ладонями и посмотрела на часы: половина второго ночи. Она могла бы перезвонить Громову, но в такой час это было бы странно. Что она скажет? «Полковник, кто-то прислал мне ваше фото, будьте осторожны»? Он бы подумал, что она пьяна или сошла с ума. Но она не могла просто сидеть и ждать.

Она взяла телефон и набрала номер Громова. Трубка долго гудела, затем включилась голосовая почта. Она сбросила вызов и набрала снова — тот же результат. Анна почувствовала, как холодок пробежал по спине. Громов всегда отвечал на звонки, даже ночью. Он был из тех, кто носит телефон с собой, как оружие. Если он не берёт трубку, значит, либо он спит и выключил звук, либо…

Она не хотела думать о «либо». Но она знала, что должна проверить. Она вспомнила адрес ресторана на фотографии — это был «Прага» на Новом Арбате, дорогое заведение, где часто собирались чиновники и бизнесмены. Громов любил это место, она знала, потому что они иногда отмечали там успешные дела. Если он был там несколько часов назад, возможно, он ещё там. Или уже ушёл. Но она решила поехать.

Анна быстро оделась — джинсы, тёмный свитер, куртка. Она надела удобные ботинки, взяла свой небольшой рюкзак с набором инструментов и ключи от машины. Она вышла из квартиры, тихо закрыв дверь, и направилась к лестнице. Лифт не работал по ночам, и она спустилась пешком. На улице было ветрено и холодно, осенний ветер гнал по асфальту сухие листья. Она села в свою «Тойоту», завела двигатель и выехала на пустынные московские улицы.

Дорога до Нового Арбата заняла около получаса. Город ночью был пустым и безлюдным, лишь редкие машины проезжали мимо, да горели жёлтые огни фонарей. Анна припарковалась у ресторана «Прага», который уже был закрыт — лишь дежурный свет горел в холле. Она подошла к двери, постучала — никто не ответил. Тогда она обошла здание, заглянула в окна. Внутри было темно, только на втором этаже горел свет в одном из кабинетов. Это был VIP-зал, где обычно проводили банкеты. Громов, вероятно, был там.

Анна нашла чёрный вход, который обычно использовали сотрудники, и с помощью отмычек открыла замок. Это было незаконно, но она не думала об этом. Она вошла внутрь, оказавшись в узком коридоре, пахнущем дешёвым освежителем и жареным маслом. Она поднялась по служебной лестнице на второй этаж и тихо вышла в коридор, ведущий в VIP-зал.

Она подошла к двери, которая была слегка приоткрыта. Изнутри доносился слабый звук музыки — джаз, играющий на низкой громкости. Анна толкнула дверь и вошла.

Внутри царил беспорядок. Стол был накрыт, но еда осталась нетронутой, бокалы с вином стояли на салфетках, один из них был опрокинут, и тёмная лужа растеклась по скатерти. Стулья были сдвинуты, на полу валялась разбитая ваза с цветами. Но главное — на диване у стены лежал Громов. Он был неподвижен, его глаза были открыты, но ничего не выражали. На лице застыло удивлённое выражение — будто он не ожидал, что его жизнь закончится именно так.

Анна подошла ближе, и её сердце забилось где-то в горле. Она знала этот взгляд — взгляд мёртвого человека. Она видела его сотни раз, но когда это был кто-то, кого она знала, это было по-другому. Она наклонилась и проверила пульс на шее — кожа была холодной, пульса не было. Громов был мёртв уже несколько часов.

Она осмотрела тело. На вид не было видимых ран, но на шее она заметила тонкую красную полосу — точно такую же, как у Дениса Кораблёва и Ирины Цветковой. Удушение. Тот же почерк. Затем она проверила руки — пальцы были целы, не сломаны. Но она заметила, что на правой руке, на указательном пальце, есть странный след — будто его сжимали с силой, но не сломали. Это был её метод, но не до конца. Убийца словно хотел напомнить о ней, но не оставил свою полную подпись.

Анна встала и оглядела комнату. В углу она заметила небольшой предмет, лежащий под столом — это был её старый служебный жетон, который она потеряла год назад, когда её уволили. Она потеряла его, когда выходила из здания МВД, и думала, что он валяется где-то на улице. Но он был здесь, положенный на видное место, будто специально для неё.

Она взяла жетон, перевернула его. На обратной стороне было написано её имя и номер. Это было послание. Убийца хотел, чтобы она знала: он следит за ней, он знает о ней всё, и он использует её прошлое как оружие. Он оставляет её следы на местах преступлений, чтобы подставить её.

Но зачем? Чтобы она замолчала? Чтобы она чувствовала вину? Или чтобы она поняла, что она — часть его плана? Анна сунула жетон в карман и быстро обыскала комнату. Она не хотела прикасаться к телу, но ей нужно было найти улики. Она нашла окурок в пепельнице — возможно, его, возможно, убийцы. Она взяла его в пакет. Она также нашла телефон Громова, который лежал на столе. Экран был заблокирован, но она знала его пароль — он был таким же, как у него в кабинете: дата рождения дочери. Она ввела код и открыла меню. Последний звонок был от неё, за час до его смерти. Но она не звонила ему — кто-то использовал спуфинг, подделку её номера. Она поняла это, когда увидела в журнале вызовов, что номер был похож на её, но на одну цифру отличался. Убийца хотел, чтобы Громов думал, что она звонит ему.

Она проверила сообщения — там было одно, отправленное за десять минут до его смерти. Текст был прост: «Встретимся в ресторане. Анна». Он пришёл на встречу, думая, что это она. И его убили.

Анна сжала телефон в руке. Её подставили. Теперь, когда тело найдут, подозрение падёт на неё — они уже знали о её жетоне, о её звонках, о её присутствии здесь. Ей нужно было уходить.

Но внезапно она услышала шаги на лестнице. Кто-то поднимался. Она быстро выключила свет в комнате и спряталась за тяжёлой портьерой. Шаги приближались, дверь открылась, и в комнату вошёл мужчина в форме частного охранника. Он включил свет и остановился, увидев тело. Он выругался и начал звонить по рации.

Анна поняла, что у неё есть всего несколько секунд, чтобы уйти. Она выскользнула из-за портьеры, проскользнула за спиной охранника, который был занят вызовом, и выбежала в коридор. Она спустилась по лестнице и вышла через чёрный ход, пока охранник не заметил её.

Она села в машину и быстро уехала, её руки дрожали на руле. Она знала, что теперь её ищут. Она оставила там телефон Громова, но она забрала жетон и окурок. Вряд ли охранник её запомнил, но если полиция найдёт отпечатки её пальцев в комнате (она не надевала перчатки, когда брала телефон), они смогут установить её присутствие.

Ей нужно было срочно придумать, что делать. Полиция может не сразу связать её со смертью Громова, но когда она объявится, её будут допрашивать. А если у них будут её ДНК или отпечатки, они могут обвинить её в убийстве. Она была в розыске за убийство Кораблёва? Нет, ещё нет. Но это могло произойти.

Она припарковалась у пустыря, выключила двигатель и сидела в тишине, пытаясь успокоиться. У неё в голове крутились обрывки мыслей: Громов мёртв, его убили тем же способом, убийца использует её методы, оставляет её следы. Это была ловушка. Кто-то хотел, чтобы она стала козлом отпущения. Или чтобы она почувствовала вину за каждую смерть, за каждое дело, которое она не раскрыла.

Она вспомнила Громова не как начальника, а как человека. Он был строгим, но справедливым. Он давал ей свободу действий, даже когда она перегибала палку. Когда её уволили, он сказал ей: «Анна, ты хороший следователь, но ты слишком горячая. Ты не умеешь ждать. Правосудие требует терпения». Она тогда сказала ему: «А если нет времени?» Он ничего не ответил, лишь покачал головой. Теперь его не было, и она не могла с ним попрощаться.

Она достала телефон и позвонила Свиридову. Он ответил после второго гудка, голос сонный и недовольный.

— Анна? Ты знаешь, который час?

— Лёша, слушай внимательно, — сказала она быстро. — Полковник Громов мёртв. Его убили. В ресторане «Прага» на Новом Арбате. Меня подставляют. Я была там, но я не убивала его. Мне нужно, чтобы ты проверил камеры. Или помог мне.

Наступила тишина. Затем Свиридов сказал, его голос стал серьёзным:

— Анна, если ты шутишь, это не смешно. Громов? Он был в отставке, но… почему ты думаешь, что это убийство?

— Потому что я видела его тело, Лёша. Он задушен. И на его столе был мой жетон. Кто-то хочет подставить меня. Пожалуйста, проверь камеры. Возможно, ты увидишь, кто заходил в ресторан до меня. Или кто выходил. Я не могу доверять никому другому.

Свиридов вздохнул:

— Хорошо. Я попробую. Но если это правда, то ты в большой опасности. Я позвоню тебе, как только что-то узнаю.

Он отключился. Анна сжала телефон и опустила голову на руль. Она чувствовала, как усталость наваливается на неё, но спать нельзя. У неё есть только ночь, чтобы понять, кто стоит за этим, прежде чем полиция выйдет на её след.

Она решила вернуться в офис — там у неё были все материалы по делам, и она могла бы проанализировать их более тщательно. Но сначала она заехала к своему информатору, старому вору по кличке Боцман, который жил на окраине в полуподвале. Боцман был мастером по подделке документов и имел доступ к информации из криминального мира. Она дала ему снимок отпечатка с балкона и попросила проверить, не совпадает ли он с кем-то из его знакомых.

Боцман, лысый мужчина с татуировками на руках, взял снимок, посмотрел на него и сказал:

— Анна, это не простой отпечаток. Это «берцы» — военные ботинки. Такие носят или спецназ, или те, кто служил в армии и сохранил привычку. В Москве таких много, но если он был на балконе, значит, он бывший военный или полицейский. Я поищу по своим каналам, может, кто-то видел такие следы.

Она поблагодарила его и поехала в офис. Там она включила компьютер и начала заново перечитывать все дела, которые были у неё в архиве. Она составила хронологию: 2012 — допрос Белозёрова, сломанный палец; 2016 — смерть Вити Ковалёва (подписана как «НС») и смерть Ирины Цветковой (закрыта); 2018 — поджог склада; 2019 — мошенничество; 2020 — её увольнение; сейчас — смерть Кораблёва и Громова. Все эти дела были связаны между собой либо тем, что она их вела, либо тем, что она была к ним причастна. Но что общего у всех жертв? Они были либо невиновны (как Кораблёв и Громов), либо были преступниками, ушедшими от правосудия (как подозреваемый в убийстве Ирины, Сорокин, который был оправдан). Убийца не делал различий — он карал всех, кто, по его мнению, избежал наказания.

Анна вспомнила, что у Белозёрова, которому она сломала палец, был брат-близнец. Она проверила это — да, у Белозёрова был брат, который отбывал срок за убийство, но вышел в 2015 году. Но он умер в 2017-м от передозировки. Не похоже на него.

Тогда она подумала об Алексее. Он знал все её дела, он был её напарником, он погиб в перестрелке. Но что, если он не погиб? Она открыла файл с его делом, которое хранила как память. Там были фотографии места его гибели — склад на окраине, где они пытались задержать группу вооружённых бандитов. Тогда они шли на задержание, но на них напали, и Алексей был смертельно ранен. Анна была рядом, держала его за руку, пока он умирал. Она помнила его последние слова: «Анна… не вини себя… это не твоя вина». Он умер на её руках. Она была уверена, что он мёртв, потому что видела, как угасает его взгляд. Но тогда тело было сильно повреждено, и она не могла опознать его по лицу — только по жетону. Позже, когда она пришла в морг, ей сказали, что тело уже кремировали по распоряжению его семьи. Она не стала проверять — она была слишком убита горем.

Что, если он не погиб? Что, если он инсценировал свою смерть, чтобы уйти в тень и начать свою войну? Но зачем ему это делать? Он был идеалистом, но он не был убийцей. Он не мог убивать людей хладнокровно.

Но если не он, то кто-то, кто знал его, знал её, и знал все детали их работы. Кто-то с доступом к архивам, кто-то, кто мог добыть её жетон.

Анна набрала номер матери Алексея, старой женщины, которая жила в Подмосковье. Она не звонила ей годами, но она решила попробовать. Телефон долго гудел, затем ответил сонный голос.

— Алло? Кто это?

— Здравствуйте, это Анна Ветрова, бывшая коллега Алексея. Я хотела спросить… вы не знаете, где сейчас его брат, Игорь? Я хочу поговорить с ним.

Наступила пауза. Затем мать Алексея сказала, её голос дрожал:

— Игорь? Он… он умер. Два года назад. Передозировка. Алексей тогда был ещё жив, он сильно переживал.

Анна замерла. Игорь мёртв? Но она видела его в деле, он был жив. Если он мёртв, то кто же тогда убивает? Она проверила базу данных — Игорь действительно умер в 2020 году, подтверждено медицинской справкой. Это была тупиковая версия.

Тогда кто? Она снова перебрала всех, кто знал о её методах. Это мог быть кто-то из коллег, кто-то из архива, кто-то, кто был с ней на допросе Белозёрова. Тогда в комнате были только она, Алексей и оператор. Оператор, Кирилл, был молодым парнем, который ушёл из полиции через год и теперь работал в охране. Анна нашла его адрес — он жил в Москве. Она могла бы навестить его завтра.

Но сейчас она должна была решить, что делать с ситуацией вокруг Громова. Она знала, что её имя уже может фигурировать в рапортах. Она взяла свой запасной телефон и написала Свиридову: «Есть что-то?» Через минуту он ответил: «Камеры в ресторане работали, но в ночь убийства их отключили на два часа. Совпадение? И твой звонок зафиксирован у Громова. Ты в опасности. Скрывайся».

Анна поняла, что её план рушится. Она не могла доверять никому, кроме себя. Но она также знала, что должна продолжать расследование, даже если это станет её последним делом.

Она легла на диван в офисе, накрывшись курткой, и закрыла глаза. Через час она проснётся и поедет к Кириллу, чтобы узнать, что он знает. А пока — несколько часов сна, чтобы набраться сил.

Но сон не шёл. Перед глазами стояло лицо Громова, его удивлённый взгляд, его мёртвые глаза. И чей-то голос в голове: «Этот тоже не наказан». Она не знала, кто это был, но она знала, что этот человек читает её мысли и использует их против неё. Она должна была стать быстрее, хитрее, иначе она станет следующей жертвой.

Анна, наконец, провалилась в беспокойный сон, и ей снился балкон пятого этажа, и Витя, который махал ей рукой, и тень за его спиной, которая тянулась к нему.

Глава 6. Второе дно

Утро следующего дня. Москва, спальный район Северное Бутово. Квартира бывшего оператора Кирилла Соболева.

Анна проснулась от резкого звонка будильника, который она поставила на шесть утра. Несколько часов сна, прерываемого кошмарами, не принесли отдыха — она чувствовала себя разбитой, но адреналин, бурлящий в крови, заставлял двигаться дальше. Она быстро умылась в маленькой раковине офиса, привела себя в порядок и выпила чашку крепкого кофе, сваренного на старой электрической плитке. Нужно было действовать, пока полиция не объявила её в розыск официально.