ОХОТНИЦА НА ТЕНЕЙ

Она также заметила, что на шее Дениса есть странный след — тонкая красная полоса, похожая на удавку. Но она была почти незаметна, так как кожа была бледной. Возможно, его задушили, а потом сломали пальцы, чтобы имитировать «послание». Она сделала снимок и этого.

Внезапно она услышала шаги на лестнице. Кто-то поднимался. Она быстро вышла из квартиры, прикрыв дверь, и поднялась на следующий этаж, чтобы не столкнуться. Через минуту на площадку вышли двое мужчин в форме — участковые. Один из них выглядел усталым, второй был молодой и бодрый.

— Опять этот Кораблёв, — сказал старший. — Соседи жалуются, что воняет. Наверное, опять закидон устроил.

— Может, он просто бухал и не открывает, — ответил младший.

Они подошли к двери, постучали, затем толкнули её и вошли. Анна прислушалась, затем услышала возглас: «О, твою мать! Труп! Звони в отдел!»

Она поняла, что её обнаружили. Но она не хотела, чтобы её связали с этим местом, пока у неё нет официального статуса. Она быстро спустилась по лестнице, вышла из подъезда и села в машину, припаркованную за углом. Через несколько минут к дому уже подъехала полицейская машина, скорая, и началась суета.

Анна сидела в машине и смотрела, как эксперты заходят в подъезд. Она знала, что скоро они объявят, что это сердечный приступ или передозировка, чтобы не усложнять себе жизнь. Но она знала правду: убийство. И убийца оставил её почерк как подпись.

Она завела машину и поехала в сторону центра. Ей нужно было подумать.

Час спустя она сидела в своём офисе с чашкой остывшего кофе и смотрела на фотографии, которые сделала. Сломанные пальцы Дениса были почти идентичны тому, что она сделала с Белозёровым. Но она тогда сломала только один палец, а здесь — пять. Это было усиление. Или это был кто-то, кто считал, что она была слишком мягкой.

В голове всплыл образ Алексея, её погибшего напарника. Он всегда говорил: «Анна, ты слишком эмоциональна. Если уж браться за дело, надо делать его до конца, без сантиментов». Но он никогда не убивал. Он был законником. Но что, если он оставил записи, дневники, где описывал её методы, и кто-то другой прочитал их и использовал?

Анна открыла папку с делом Белозёрова. После её допроса он дал признательные показания, его осудили на двенадцать лет. Но три года назад он вышел по УДО, так как в тюрьме «перевоспитался». Анна знала, где он сейчас — она проверяла его время от времени, просто чтобы убедиться, что он не приближается к детям. Он жил в Подмосковье, работал грузчиком на складе, вёл тихую жизнь. Но мог ли он мстить? Зачем ему убивать Дениса Кораблёва? У них не было пересечений.

Или это был кто-то другой — кто-то, кто знал о её методах, о деле Белозёрова, о деле Вити, о драке во дворе, где участвовал Денис. Возможно, убийца был тем самым человеком из чёрной машины, который сбросил Витю с балкона. И он продолжал убирать свидетелей.

Анна взяла телефон и набрала номер Свиридова.

— Лёша, это Ветрова. Ты знаешь, что в Бирюлёве нашли труп Кораблёва?

— А ты откуда знаешь? — удивился он. — Я только что получил информацию. Но, Анна, это не твоё дело. Откуда у тебя сведения?

— Я расследую другое дело, и Кораблёв был свидетелем. Мне нужно знать, что скажет эксперт. Официальная версия?

— Пока предварительно — сердечный приступ на фоне алкогольной интоксикации. Ну, знаешь, стандартно. Но парни сказали, что там странные травмы на руках, как будто их ломали. Но это не вписывается, так что, возможно, он сам упал и сломал. Мы ждём судмедэксперта.

— Лёша, — сказала Анна с нажимом, — сделай мне одолжение. Попроси эксперта обратить внимание на пальцы. И на следы на шее. Это не сердечный приступ. Это убийство.

Свиридов помолчал, потом вздохнул:

— Анна, ты опять лезешь в дела, которые тебя не касаются. Но… ладно, я скажу. Но если ты ошибаешься, я ничего не смогу сделать.

— Ошибаюсь? — усмехнулась Анна. — Я никогда не ошибаюсь в таких вещах.

Она положила трубку и откинулась на спинку стула. Теперь она была уверена: кто-то методично убивает людей, связанных с её прошлыми делами. И Денис Кораблёв был первым, кого она нашла, но, возможно, он был не единственным. Она открыла список своих старых дел — тех, где она ошиблась или где преступники ушли от правосудия. Их было пять: Витя Ковалёв (она подписала «несчастный случай»), Денис Кораблёв (как свидетель, хотя он не был фигурантом), затем было дело об убийстве проститутки в 2016 году, дело о поджоге склада в 2018-м, и дело о мошенничестве, где она не смогла доказать вину. Все эти люди были живы и не наказаны по её вине.

Если убийца пошёл по списку, значит, следующими могут стать другие. Ей нужно было предупредить их или найти убийцу раньше.

Она открыла ноутбук и начала проверять каждого. Проститутка Ирина Цветкова, убита в 2016 году, дело не раскрыто, но подозреваемый — её сожитель Владимир Сорокин — был оправдан за отсутствием улик. Он сейчас живёт в соседнем районе. Анна решила навестить его завтра.

Но сначала — разобраться с Денисом. Если его убили за то, что он был свидетелем драки, возможно, убийца боится, что Денис мог дать показания по делу Вити. Но Денис сидел в тюрьме и молчал пять лет. Почему его убили именно сейчас, когда Анна начала расследование?

Она поняла: убийца знает, что она копает. И убил Дениса, чтобы замести следы и чтобы напугать её. Или чтобы она поняла, что её методы неэффективны — и теперь она должна платить за свои ошибки.

Анна сжала кулаки. Она не позволит себя запугать. Но она также понимала, что становится мишенью. Кто-то знает о ней всё: её привычки, её методы, её старые дела. Это был кто-то изнутри — либо полицейский, либо тот, кто имел доступ к архивам. И, возможно, это был кто-то, кто когда-то работал с ней.

Она вспомнила о своём старом напарнике, Алексее. Но он был мёртв. Или нет? Она никогда не видела его тела — только гроб и закрытую крышку. Но она была убеждена, что он погиб.

Или это был его брат? У Алексея был брат, Игорь, который сидел в тюрьме за убийство. Анна встречалась с ним один раз, когда Алексей попросил её помочь с УДО. Игорь был мрачный, замкнутый, с холодным взглядом. Он тоже знал о её методах. И он был на свободе уже два года. Может ли он мстить за брата, считая, что Анна виновна в его смерти?

Анна записала имя Игоря и его адрес. Она решила проверить эту версию, но пока — сосредоточиться на Денисе.

На следующее утро она позвонила в морг, представившись сотрудницей адвокатской конторы, и попросила данные вскрытия Кораблёва. Ей ответили, что официально причина смерти — острая сердечная недостаточность, но при вскрытии обнаружены множественные переломы фаланг пальцев, которые были причинены незадолго до смерти. Это было отмечено в акте, но не было включено в причину смерти, потому что они не считались фатальными. Анна знала, что это была подсказка.

Она поехала в морг, чтобы поговорить с патологоанатомом. Это был старый друг её отца, профессор Казанцев, который работал в этом морге с советских времён. Он принял её в своём маленьком кабинете, заваленном журналами и скелетами.

— Анна, я знал, что ты придёшь, — сказал он, снимая очки. — Этот Кораблёв — он твой?

— Он был свидетелем по одному делу, — ответила Анна. — Что вы можете рассказать о травмах пальцев?

Казанцев вздохнул, достал папку и открыл фотографии.

— Переломы характерные. Выкручены с усилием, причём после смерти или в агонии. Синяков вокруг почти нет, значит, кровоток уже остановился. Это сделано специально. И, знаешь, я видел такое раньше. В деле Белозёрова. Та же картина. Кто-то копирует твой метод.

— Я заметила, — сухо сказала Анна. — Ещё что-то необычное?

— Да. На шее — следы удушения, но очень тонкие, возможно, проволокой или струной. Смерть наступила от удушья, а потом уже сломали пальцы. То есть убийца сначала задушил, а потом надругался.

Анна кивнула. Это подтверждало её версию: убийца хотел послать сигнал именно ей. Она поблагодарила профессора и вышла.

Теперь у неё было два дела, переплетённых между собой: смерть Вити Ковалёва и смерть Дениса Кораблёва. И оба имели её почерк в качестве подписи. Она знала, что нужно двигаться дальше — найти Игоря, брата Алексея, или проверить других фигурантов из списка.

Она села в машину и поехала к дому, где жил Владимир Сорокин, подозреваемый в убийстве проститутки Ирины Цветковой. Если он тоже окажется мёртвым, значит, убийца идёт по списку.

По пути она позвонила отцу Вити, Ковалёву.

— Виктор, я начала расследование, — сказала она. — У меня есть хорошие новости и плохие. Хорошие: я нашла следы, которые указывают, что смерть не была несчастным случаем. Плохие: кто-то уже убил одного из свидетелей. Будьте осторожны. Если с вами свяжется кто-то подозрительный, звоните мне сразу.

— Я понимаю, — ответил Ковалёв, и его голос дрогнул. — Я готов на всё, лишь бы правда вышла наружу.

Анна положила трубку и сжала руль. Она ввязалась в опасную игру, но отступать было поздно. Тени её прошлого ожили, и она должна была встретиться с ними лицом к лицу, чтобы либо победить, либо погибнуть.

Глава 4. Зеркало

Следующий день. Москва, Центральный архив Министерства внутренних дел. Здание на Петровке, 38.

Анна Ветрова стояла у входа в массивное серое здание, которое пахло бумагой, пылью и бюрократией. Она не была здесь с тех пор, как уволилась из органов, и каждый раз, переступая порог этого места, она чувствовала себя предателем — будто вернулась на место преступления, которое сама совершила. Но сегодня у неё была цель, и она не собиралась отступать.

У неё были связи в архиве — старый знакомый, Вадим Сергеевич, который работал здесь тридцать лет и помнил её ещё лейтенантом. Он был тихим, незаметным человеком, который знал все тайны московской полиции, потому что пропускал через свои руки каждый документ. Анна позвонила ему накануне, и он согласился встретить её в обеденный перерыв, когда начальство уходит на обед.

Она вошла в холл, показала старое удостоверение частного детектива (оно не давало доступа, но Вадим обещал пропустить её через служебный вход), и через десять минут они уже сидели в его маленькой каморке, заставленной картонными коробками и папками. Вадим был похож на крота — седой, очкастый, с вечно мокрыми руками и тихим, шелестящим голосом.

— Анна, ты меня втягиваешь в нехорошие дела, — сказал он, поправляя очки. — Запрос на дело пятилетней давности, да ещё и по убийству? Это может вызвать вопросы.

— Вадим, я знаю, что ты любишь порядок, — ответила она, садясь напротив и кладя на стол бутылку дорогого коньяка, которую принесла с собой. — Это не запрос. Это личная просьба. Мне нужно посмотреть дело об убийстве Ирины Цветковой, 2016 год. Это было закрыто за отсутствием улик.

Вадим покосился на коньяк, затем на Анну, и вздохнул:

— Ты всегда умела убеждать. Ладно. Но у меня есть всего час. Через час начальник вернётся, и я должен быть на месте.

Он исчез в лабиринте стеллажей и через пятнадцать минут вернулся с пыльной папкой, обвязанной бечёвкой. На ней стоял штамп «Уголовное дело № 45/2016» и пометка «Закрыто, не раскрыто». Анна взяла папку, и её руки дрогнули — она помнила это дело. Она была в составе следственной группы, но не была ведущей — тогда она была в убойном отделе, а это дело вела другая бригада. Она помогала, но не была главной. Однако она помнила Ирину Цветкову — молодую женщину двадцати пяти лет, проститутку, которую нашли убитой в собственной квартире на окраине Москвы. Убийство было жестоким: она была задушена, а затем… тогда Анна не обратила внимания на детали, потому что у неё было своё дело о серийном убийце, которое требовало всего её внимания.

Она открыла папку и быстро пролистала протоколы. Фотографии места преступления: комната в беспорядке, тело на кровати, лицо спокойное, но на руках — странные травмы. Анна замерла. На снимках были видны пальцы Ирины — они были неестественно вывернуты, явно сломаны. Это был тот же почерк. Те же фаланги, выкрученные в обратную сторону. И при этом в протоколе было написано: «Травмы не являются причиной смерти, вероятно, нанесены случайно в ходе борьбы».

Анна подняла глаза на Вадима:

— Почему здесь сказано «случайно»? Это явно не случайно. Это систематическое повреждение пальцев. Кто проводил экспертизу?

Вадим пожал плечами:

— Там был молодой эксперт, он тогда только пришёл. Может, не заметил. Или ему сказали не замечать, чтобы не усложнять дело. Ты же знаешь, как это бывает: если нет прямых улик, проще закрыть.

Анна сжала кулаки. Она знала, что в полиции часто торопятся закрыть дела, особенно когда жертва — проститутка. Никто не будет горевать, никто не будет требовать правды. Но Ирина была чьей-то дочерью, чьей-то сестрой, и она заслуживала справедливости.

Она начала сравнивать фотографии с теми, что сделала в квартире Дениса Кораблёва. Сходство было поразительным: одинаковый угол выворота пальцев, одинаковое положение рук. Более того, она заметила, что на снимках Ирины на её запястье есть тонкая красная полоса — след от удавки, точно такая же, как у Дениса. Значит, убийца действовал по одной схеме: сначала удушение, потом — повреждение пальцев, как послание.

Анна перелистнула на страницу с показаниями свидетелей. Соседи видели, как в день убийства возле дома Ирины стояла чёрная машина. Описание совпадало: иномарка, тонированные стёкла, мужчина высокого роста в чёрной куртке. Никто не запомнил номера. Ирина работала в эскорт-агентстве, и у неё было много клиентов, но никто из них не проходил по подозрению. Её сожитель, Владимир Сорокин, был арестован, но отпущен через две недели из-за алиби: в момент убийства он был у своей матери, что подтвердили соседи.

Анна вспомнила, что тогда она бегло просмотрела это дело, но не вникала. Она помнила, что Сорокин был мелким наркоманом и, возможно, он был виноват, но улик не хватило. Однако она также помнила, что Алексей, её напарник, говорил ей: «Анна, здесь что-то нечисто. Посмотри на её пальцы. Это не похоже на случайность». Но она тогда отмахнулась: «У нас есть дело о маньяке, Алексей. Нам некогда». И теперь это напоминание жгло её изнутри.

Она закрыла папку и посмотрела на Вадима:

— Вадим, это дело тоже связано с тем, что я расследую. Кто-то убивает людей, которые были связаны с моими прошлыми делами. И использует мой почерк. Я должна найти его.

Вадим нахмурился:

— Анна, будь осторожна. Я слышал, что ты уже под подпиской? Или тебя разыскивают? Я не хочу впутываться.

— Я не под подпиской, — соврала она (на самом деле она была под подпиской о невыезде, но это другая история). — Просто расследую частное дело. Ты мне очень помог. И, Вадим, если кто-то спросит, ты не видел меня.

Она взяла папку, но Вадим остановил её:

— Нет, Анна, папку я не отдам. Это архивный экземпляр. Только читай здесь. И ничего не выноси.

Анна кивнула и достала телефон. Она сделала снимки всех ключевых страниц, включая фото и протоколы. Ей нужна была эта информация для сравнения. Она также записала адрес Владимира Сорокина — он всё ещё жил в том же районе, где была убита Ирина.

— Спасибо, Вадим, — сказала она, вставая. — Ты спас меня.

— Я не спасаю, я помогаю, — ответил он, убирая папку. — Будь осторожна, Анна. Я чувствую, что здесь что-то большее, чем просто старые дела.

Она вышла из архива, и холодный ветер ударил в лицо. Она села в машину, включила отопление и начала рассматривать снимки на телефоне. Теперь у неё было три дела, связанных между собой: Витя Ковалёв (2016, несчастный случай), Ирина Цветкова (2016, убийство) и Денис Кораблёв (настоящее время, убийство). И во всех случаях присутствовал один и тот же элемент: сломанные пальцы, нанесённые после смерти или в агонии. Это был её личный знак — тот, который она использовала на допросе Белозёрова. Но Белозёров сидел в тюрьме, он не мог убить этих людей. Значит, кто-то другой знал об этом методе. Кто-то, кто был близко к ней.

Она подумала о своём старом напарнике Алексее. Он знал всё о её методах, он был с ней, когда она сломала палец Белозёрову. Он также знал о деле Вити, потому что они работали вместе. Он даже указывал на царапины на балконе. Но Алексей был мёртв — погиб в перестрелке через месяц после смерти Вити. Или нет? Она вспомнила, что похороны были закрытыми, тело было настолько обожжено, что опознать его можно было только по жетону. Что, если он инсценировал свою смерть?

Анна сжала руль. Она не хотела в это верить. Алексей был её другом, её единственным союзником в убойном отделе. Он был честным полицейским, который никогда бы не пошёл на убийство. Но что, если он видел, как она ошиблась с делом Вити, и решил исправить её ошибки? Он всегда был перфекционистом. И он всегда считал, что она слишком мягка, что она позволяет преступникам уходить от правосудия.

Она вспомнила разговор, который произошёл незадолго до его гибели. Они сидели в машине после неудачного задержания, и Алексей вдруг сказал:

— Анна, ты знаешь, что иногда я думаю: если бы правосудие работало быстрее, если бы мы могли просто убирать этих тварей, не дожидаясь суда… мир стал бы чище.

Анна тогда усмехнулась:

— Ты говоришь как маньяк, Алёша. Закон есть закон.

— Я знаю, — ответил он, и в его глазах была какая-то тоска. — Но когда я вижу, как педофилы выходят через два года или как убийцы остаются безнаказанными, я понимаю, почему некоторые становятся мстителями.

Анна не придала этому значения тогда. Но теперь эти слова звучали иначе. Что, если Алексей решил, что она — его инструмент? Что он будет убивать за неё, чтобы она была чиста перед совестью? Или что он хотел, чтобы она стала на шаг вперёд?

Она отогнала эти мысли. Нужно было действовать. Сначала она должна найти Владимира Сорокина и убедиться, что он жив. Если он тоже убит, значит, убийца действительно идёт по списку её дел.

Она набрала адрес Сорокина в навигатор и поехала в тот район — Бирюлёво, на соседней улице от места убийства Дениса. Это был старый спальный район с серыми панельными домами. Она нашла нужный подъезд, но дверь была заперта, и домофон не работал. Она позвонила в квартиры на первом этаже, но никто не открыл. Наконец, одна женщина вышла с собакой и впустила её.

Анна поднялась на третий этаж. Квартира Сорокина была на площадке, рядом с лифтом. Она постучала — никто не ответил. Она прислушалась: за дверью было тихо, никаких запахов. Может, его нет дома. Она толкнула дверь — она была заперта. Она достала отмычки и попыталась открыть замок — он поддался через минуту. Внутри было чисто и уютно — не похоже на жилище наркомана. На столе стояла ваза с цветами, на полке — книги. Анна прошла по комнатам: никого. На кухне стояла кружка с остывшим чаем, на столе лежал открытый ноутбук. Она подошла к нему — экран был в режиме ожидания. Она коснулась клавиши, и экран засветился. Открыт был сайт знакомств, и на экране было переписка с какой-то женщиной. Сорокин, видимо, искал новую подругу.

Анна заметила, что на столе рядом с ноутбуком лежит квитанция об оплате интернета, датированная вчерашним числом. Значит, он был дома вчера. Но сегодня его нет. Или он ушёл по делам, или…

Внезапно она услышала звук ключа в замке. Кто-то входил. Анна быстро отошла от стола и спряталась за дверью в прихожей. Дверь открылась, и в квартиру вошёл мужчина лет сорока, с уставшим лицом и пакетом продуктов в руках. Он поставил пакет на пол и начал снимать куртку. Это был Владимир Сорокин.

Анна вышла из-за двери:

— Владимир? Я Анна Ветрова, частный детектив. Мне нужно с вами поговорить.

Сорокин вздрогнул, чуть не уронил пакет, но быстро взял себя в руки. Он оглядел её с ног до головы, затем, видимо, решил, что она не опасна, и спросил:

— Вы про Ирину? Я уже всё рассказал полиции. Я не убивал её.

— Я знаю, — сказала Анна, подходя ближе. — Я не хочу обвинять вас. Я хочу поговорить о другом. О её пальцах. Вы заметили, что они были сломаны?

Сорокин побледнел. Он прошёл на кухню, сел за стол и жестом пригласил её сесть.

— Я заметил, — сказал он, его голос дрожал. — Я тогда сказал следователю, что это не я. Я никогда бы не сделал такого. Ирина была… она была хорошая. Мы ссорились иногда, но я любил её. Я не мог причинить ей боль.

— Я знаю, — повторила Анна. — Вы не убивали её. Но я расследую другие дела, и я нашла похожие травмы на других жертвах. Это один и тот же человек. И он оставляет мой почерк.

— Ваш почерк? — удивился Сорокин.

— Это долгая история, — ответила Анна. — Но я должна вас предупредить: вы можете быть в опасности. Кто-то убивает людей, которые были связаны с делами, которые я вела. И вы — один из них. Потому что вас оправдали, и вы остались на свободе. Убийца считает, что вы должны быть наказаны, даже если вы невиновны.

Сорокин растерянно посмотрел на неё:

— Но я же невиновен! Почему меня должны наказать?

— Потому что убийца иррационален, — сказала Анна. — Он считает, что правосудие не работает, и он исправляет ошибки. Вы — ошибка системы. Я пришла, чтобы помочь вам. Скажите, вы не замечали ничего странного в последнее время? Кто-то следил за вами? Машина чёрная, высокий мужчина?

Сорокин задумался, затем покачал головой:

— Нет, ничего такого. Я работаю на стройке, живу тихо. Но… вчера я видел странную машину у моего дома. Чёрный джип с тонированными стёклами. Она стояла напротив подъезда часа два. Я не придал значения, мало ли машин.

Анна насторожилась:

— А номер вы не запомнили?

— Нет, я не смотрел.

— Хорошо, — сказала Анна. — Слушайте меня внимательно. Уезжайте из города на пару недель. К матери, к друзьям. Не оставайтесь один в квартире. Если увидите чёрную машину, сразу мне звоните. Я оставлю свой номер.

Она написала номер на листке и протянула ему. Сорокин взял его, но было видно, что он не до конца понимает, что происходит.

— Я уеду, — сказал он. — Сегодня же. К матери в Рязань. Я не хочу рисковать.

Анна кивнула и вышла из квартиры. Она была уверена, что Сорокин не является целью прямо сейчас, но если убийца действительно идёт по списку, он может добраться до него. Но Сорокин был невиновен, а значит, убийца ошибался. Но Анна не могла допустить ещё одной жертвы.

Она села в машину и, не уезжая, просмотрела список других дел. У неё было ещё два дела: поджог склада в 2018-м, где подозреваемый был оправдан, и дело о мошенничестве, где она не смогла собрать улики. Все фигуранты этих дел были живы и на свободе. Если убийца идёт по хронологии, то следующим может быть кто-то из них.

Она решила сначала разобраться с делом Ирины Цветковой: оно было 2016 года, как и смерть Вити. Возможно, убийца начал в том году, а потом сделал паузу, и теперь возобновил, потому что она начала копать. Или потому что он считал, что она начала понимать.

Внезапно зазвонил телефон. Это был Свиридов.

— Анна, у меня для тебя новости, — сказал он быстро. — По поводу Кораблёва. Экспертиза подтвердила удушение, и травмы пальцев нанесены после смерти. Это не сердечный приступ. И есть ещё кое-что. Мы нашли отпечатки на входной двери. Частичный отпечаток, нечёткий, но один палец совпадает с отпечатками, которые были оставлены на балконе в деле Ковалёва пять лет назад. Мы не знали тогда, но сейчас, когда мы сравнили, — совпадение. Это один и тот же человек.

Анна замерла. Это было подтверждение: убийца Вити и убийца Дениса — одно лицо. Теперь у неё был официальный отпечаток, который можно было искать в базах. Но Свиридов ещё не закончил:

— И, Анна, есть ещё одно. Мы проверили отпечаток по базе. Он не совпадает ни с одним зарегистрированным преступником. Но мы сделали анализ почерка на сломанных пальцах. Эксперт сказал, что это не твой почерк — то есть не просто копирование, а именно «почерк» — способ выкручивания пальцев отличается. Ты ломаешь резко, одним движением, а этот — медленно, с усилием, как будто хочет продлить боль.

Анна почувствовала, как по спине пробежал холод. Это было не просто подражание, а индивидуальный метод. Убийца делал это с наслаждением. Это был маньяк.

Она поблагодарила Свиридова и положила трубку. Теперь она была уверена: она имела дело с психопатом, который убивает, чтобы исправить её ошибки. И этот человек знал о ней всё.