Копьё для дракона. Книга 2: Магическая академия Астрариум. Часть 1.

— Но все равно, — возразил Ли Вэй, и его хитрые глаза стали серьёзными. — Эти перемены до нас дошли. Мы уже здесь, в этом мире. Россия, а теперь и Китай будут нашими союзниками. Нравится нам это или нет.

Он замолчал, давая словам осесть.

Мфуму долго смотрел на экран, где поезд уносил его потомков в новую жизнь. Что он чувствовал? Гордость? Тревогу? Надежду? Наверное, всё сразу. И еще — ту особую, щемящую грусть, с которой смотрят на уходящих детей.

— Что ж, — наконец произнес он, и его голос прозвучал твердо. — Перемены — это и есть жизнь. Без перемен — застой и гибель. Но наш долг, — он обвел взглядом всех собравшихся, и каждый почувствовал тяжесть его слов, — наш долг сохранить наши земли, нашу культуру, саму душу Ашхарона. Сохранить от заводов, которые отравят небо. От выкачивания ресурсов чужими странами. От мира, который умеет только брать.

Мамба-Лана кивнула, и в её кошачьих глазах вспыхнул огонь.

— Не дадим, — коротко сказала она. — Не на тех напали.

Мфуму улыбнулся — светло и чуть грустно. Он снова посмотрел на экран, где вагон уносил Зере, Басси и их друзей в неизвестность.

— Пусть у них всё получится, — прошептал он. — Пусть их стая будет крепкой. А мы... мы будем ждать и охранять тылы.

В Пантеоне воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным гудением экрана и далёким плеском реки, где Маккой, Старый Краб, с довольным видом разделывал свой дар. Где-то там, в мире живых, начиналась новая глава великой истории. А здесь, в мире вечности, её терпеливо ждали.

В Пантеоне Душ вдруг всё изменилось.

Это нельзя было описать словами — это можно было только почувствовать. Свет, вечно мягкий и ровный, словно дрогнул. Воздух, сотканный из воспоминаний, на мгновение загустел, стал почти осязаемым. Даже река, текущая из смеха детей, на секунду замерла, а потом потекла быстрее, взволнованнее.

Все духи, каждый занятый своим делом, одновременно замерли и подняли головы.

Н'Дери, сидевшая у экрана, резко встала, её львиная маска повернулась в сторону невидимой дали.

— Он проснулся, — прорычала она тихо, и в этом рыке не было страха — лишь глубокое, инстинктивное уважение.

Маккой у реки отложил свою удочку и поднялся, его акульи зубы блеснули в понимающей усмешке.

— Ну надо же, — пробормотал он. — Год пролетел как один день.

Джаспер, Артём, Мари-Анн и Ли Вэй переглянулись. Эмили Чэнь, оторвавшись от своего экрана, присвистнула:

— Ого. Это то, что я думаю? Самый главный босс проснулся?

Мамба-Лана лишь улыбнулась своей загадочной улыбкой и повела плечом, словно её коснулся тёплый ветер.

Мфуму, стоявший в центре этого всеобщего замешательства, улыбнулся мягко и печально.

— Да, — сказал он тихо. — Аурвион проснулся.

Ли Вэй, поправив свой роскошный халат, подошёл ближе.

— Он единственный, кто может позволить себе такую роскошь, — заметил он с лёгкой завистью. — Спать буквально год и бодрствовать год. А мы тут всё это время... ну, существуем.

— Не завидуй, Ли Вэй, — мягко сказал Мфуму. — Ты не захочешь нести его ношу. Я пойду.

И, не дожидаясь ответа, он шагнул вперёд и растворился в воздухе.

---

Подпространство, где обитал Аурвион, находилось вне Пантеона, вне мира живых и даже вне обычного понимания реальности. Это был его личный уголок, созданный им самим для тех редких часов, когда он бодрствовал.

Вечные сумерки окутывали это место мягким, сиреневым светом. Небо, если это можно было назвать небом, было усыпано мириадами звёзд — не тех далёких и холодных, что видят люди, а живых, пульсирующих, дышащих в такт с невидимым сердцем. Каждая звезда была чьей-то жизнью, чьей-то судьбой, отражённой в этом странном зеркале реальности.

Полом же служило озеро. Чистое, прозрачное до самой невообразимой глубины, оно было подобно огромному зеркалу, в котором отражались звёзды, создавая иллюзию бесконечности, уходящей и вверх, и вниз. Мфуму ступал по воде, и от его шагов расходились лёгкие круги, но сами ступни не касались влаги — он шёл по поверхности, как по тончайшему льду.

В центре этого бесконечного зала, на глади озера, сидел Он.

Аурвион, Вечноспящий Змей, Дракон, на чьей спине покоился целый мир.

Он выглядел как подросток лет семнадцати. Высокий, стройный, с той особой, ещё не оформившейся, но уже опасной грацией молодого хищника. Его волосы были белыми — не седыми, а именно белыми, как свежевыпавший снег, которого он никогда не видел, или как свет далёких звёзд, мерцающих у него над головой. Длинные пряди падали на плечи и спину, обрамляя лицо неземной красоты.

Глаза его были такими же — белыми, с вертикальными зрачками, светящимися мягким, внутренним светом. В них плескалась вечность, но сейчас, в момент пробуждения, в них читалась вполне человеческая, подростковая сонная растерянность.

Он был одет в простые, свободные одежды белого цвета, сотканные из того же материала, что и его волосы — лёгкого, струящегося, почти невесомого. Из-под одежды виднелась бледная, почти фарфоровая кожа.

Но самым примечательным были два золотых рога, растущих из его висков. Они изгибались назад и вверх, напоминая корону или, скорее, ветви древнего дерева, выкованные из чистого золота и света. Такой же золотой, длинный и гибкий хвост лениво покачивался позади него, рассекая гладь озера и не создавая при этом ни единой волны.

Аурвион зевнул, прикрывая рот ладонью, и этот жест был до того человеческим, до того подростковым, что Мфуму невольно улыбнулся.

— И сколько на этот раз я проспал? — спросил дракон, его голос звучал мягко, с лёгкой хрипотцой со сна.

Мфуму приблизился и опустился на колени на воду прямо напротив него. Из воздуха он материализовал поднос с едой — те самые яства, которые духи Пантеона готовили для таких случаев: сочные фрукты, источающие сладкий аромат, тонкие ломтики жареного мяса, пропитанного магией, и кубок с прохладным пальмовым вином.

— Год, друг мой, — ответил Мфуму, протягивая поднос.

Аурвион взял сочный плод, откусил кусок, и его глаза — белые, светящиеся — расширились от удовольствия.

— Ого! — воскликнул он с набитым ртом, нисколько не заботясь о драконьем достоинстве. — Ммм... вкуснотища! А я и не заметил, как проголодался. Год — это ж надо! — Он откусил ещё кусок, прожевал и, проглотив, спросил уже серьёзнее: — Ну, рассказывай. Что я пропустил?

Мфуму сел напротив, скрестив ноги, и его детское лицо стало серьёзным.

— Многое, Аурвион. Очень многое.

Он взмахнул рукой, и гладь озера под ними заволновалась, потемнела, а затем превратилась в огромный, живой экран. Звёзды в небе над ними тоже изменили свой свет, подстраиваясь под повествование, отражая события, как гигантский космический проектор.

И Мфуму начал рассказывать.

Он показал Аурвиону ту ночь, когда впервые ощутил приближение тьмы. Ночь великого ритуала, когда он, Мфуму, явился клану в теле принесённого в жертву буйвола. Аурвион с интересом наблюдал за своим отражением в воде, за тем, как дух Мфуму говорил с вождём Кобеной и всем кланом.

— Моргар? — переспросил Аурвион, нахмурившись. Его белые глаза сузились, зрачки вытянулись в тонкие линии. — Этот безумец? Я думал, он умер тридцать один год назад. Его присутствие даже тогда, из далёкой России, доходило сюда. Я чувствовал его ярость даже сквозь сон.

— Все так думали, — кивнул Мфуму, продолжая показывать картины. На глади озера разворачивались новые сцены: подготовка Зере и Басси, их прощание с кланом, путешествие в Россию. — Но его тело оказалось неуничтожимым. Они запечатали его в Тюрьме Бездны. А душа... отделилась. Сейчас он жив, хоть и невероятно слаб. Так слаб, что не может контактировать с миром живых ни в какой форме. Но он ищет пути. Его слуги, Драконорождённые, уже начали охоту.

На воде появились образы Элиона, Морвинны, Вальтазара, проклятого леса и химер, сшитых из живых людей.

Аурвион смотрел, и его лицо менялось. Подростковая расслабленность исчезала, сменяясь холодным, древним гневом. Его золотые рога слабо засветились.

— Твари, — прошептал он. — Из людей делать... такое. Это мерзко даже по моим меркам.

Мфуму продолжал. Он показал знакомство Зере , Басси и Иланы, их приезд в Россию, культурный шок, первые шаги в новом мире. Аурвион фыркал, когда видел реакцию дикарей на бытовую технику, и тихо посмеивался, когда Илана торговалась с продавцом в розовых леггинсах.

— Вот это бабка! — одобрительно заметил он. — Такая и меня бы обвела вокруг пальца. Хорошо, что она на нашей стороне.

Потом пошли картины знакомства с Егором и Алисой. Аурвион задумчиво разглядывал взъерошенного мальчика, чья магия вырывалась наружу от любых эмоций, и хрупкую девочку с глазами, полными боли от вечной памяти.

— Ущербные, — сказал он, но в его голосе не было презрения. — Сломанные. Но не сломленные. Интересный отбор. Из таких обычно либо великие герои получаются, либо великие злодеи. Посмотрим.

И наконец, Мфуму показал главное — битву в проклятом лесу. Аурвион замер, когда увидел, как Зере, вся в крови и яде, призывает Н'Дери, как Басси, жертвуя собой, поддерживает Алису, как Егор отдаёт последние силы, чтобы защитить друзей. Он сжал кулаки, когда Морвинна, раненная, но всё ещё опасная, поползла к Зере, чтобы добить. И выдохнул с облегчением, когда копьё девочки пронзило горло драконорождённой.

— Молодец, — тихо сказал он, и в его голосе звучало уважение равного. — Хороший удар. Чистый. Без магии. Просто... по-звериному.

Потом была битва за Алису, татуировка на сердце Басси, выздоровление. И последний кадр — поезд, уносящий четверых друзей в Астрариум, где их ждут новые испытания и новые враги.

Вода снова стала гладкой, звёзды успокоились. Аурвион долго молчал, глядя в пустоту.

— Значит, — наконец произнёс он, — эти двое, Зере и Басси... только двое из девяти? Что ты имел в виду?

Мфуму мягко улыбнулся.

— Ты внимателен, друг мой. Да. Мне было видение. Есть девять детей, девять уникальных душ, рождённых в разных уголках мира, с разными дарами. Только объединив их силу, можно победить зло, которое надвигается. Зере и Басси — двое из них. Остальные семеро ещё найдутся. Или уже нашлись.

— И ты думаешь, у них есть шанс? — спросил Аурвион, и в его голосе впервые прозвучала неуверенность. — Против Моргара? Он же тоже дракон. Искажённый, безумный, но дракон. Как и я. Только он хочет всё уничтожить, а я — сохранить. Но сила... сила у нас примерно равная. Что могут сделать против него какие-то дети, пусть даже с твоими благословениями?

Мфуму посмотрел на него долгим, мудрым взглядом.

— Они могут то, чего не можем ни ты, ни я, Аурвион. Они могут меняться. Они могут учиться. Они могут объединять. Их сила — не в мощи, а в гибкости. В умении просить помощи у других. В умении жертвовать собой ради друзей. Этого Моргар никогда не поймёт. А значит, это станет его слабостью.

Аурвион задумался, переваривая услышанное. Потом его лицо вдруг озарила широкая, совершенно мальчишеская улыбка.

— Что ж, — сказал он, вставая и потягиваясь так, что хрустнули суставы. — Тогда я тоже буду за них болеть. Пусть знают: где-то там, в далёкой Африке, на спине у древнего дракона, за них держат кулаки. — Он хитро прищурился и посмотрел на Мфуму. — Ну что? Сыграем?

Мфуму удивлённо поднял бровь.

— Во что на этот раз, друг мой?

Аурвион задумался, почесывая подбородок. Его золотой хвост за спиной взволнованно бил по воде.

— Хмм... Для разогрева — в шашки, — наконец решил он. — Самые обычные. И в этот раз, — он погрозил Мфуму пальцем, — я у тебя точно выиграю. Твоё предвидение тут не поможет, потому что я буду играть не по правилам!

Мфуму рассмеялся — тем самым мягким, добрым смехом, который так любили в Пантеоне.

— Что ж, давай сыграем, — сказал он, и из воздуха перед ними материализовалась доска с шашками. — Я не буду жалеть своих сил. И предупреждаю: я тоже умею играть не по правилам.

Они уселись напротив друг друга на глади бесконечного озера, под звёздным небом, отражающим судьбы миллионов. Древний дракон в облике подростка и вечный мальчик-пророк. Два стража одного мира, готовые к новой партии.

А далеко-далеко отсюда, в вагоне поезда, уносящегося в неизвестность, четверо детей даже не подозревали, что за их судьбой следят такие силы. И что их маленькая стая — лишь часть чего-то гораздо более великого.

Глава 2. Дорога в неизвестность

Один день до катастрофы

Поезд мерно покачивался на рельсах, унося своих пассажиров всё дальше от Москвы, в самое сердце Уральских гор, где где-то среди заснеженных вершин и вековых лесов скрывалась магическая академия «Астрариум». За окнами проплывал бескрайний лес — тёмный, величественный, усыпанный первым снегом.

Глеб сидел у окна, прильнув лбом к прохладному стеклу. За прошедший год он изменился. Из уличного забияки с вечным вызовом в глазах он превращался в того, кем и должен был стать — в молодого хищника, знающего цену силе и молчанию. Его плечи стали шире, черты лица заострились, приобретя ту особую жёсткость, которая появляется у людей, рано познавших жестокость жизни. Светлые волосы, чуть отросшие, падали на лоб, но не могли скрыть холодных, внимательных голубых глаз. Он смотрел на лес, и тот говорил с ним на языке, понятном только охотнику. Лес был живым. Он дышал, таил в себе опасность и обещание. Глеб чувствовал это каждой клеткой своего тела.

— Красиво, — тихо сказал он, не оборачиваясь. — И опасно. Хорошее место.

Рядом с ним, вжавшись в угол дивана, сидел Витек. Он тоже изменился. Исчезла та жуткая худоба, что делала его похожим на мумию, когда его спасли из проклятого леса. Теперь он был просто худощавым, подвижным пареньком с острыми чертами лица и вечно живыми, бегающими глазами. Его главная особенность — крупные передние зубы, из-за которых он вечно стеснялся улыбаться — теперь смотрелась почти органично, придавая его лицу какое-то звериное, но симпатичное выражение.

— Слушай, Глеб, — нарушил тишину Витек, ёрзая на месте. — А ты думал, в какой Удел хочешь попасть? Ну, Пламя там, Сферы, Камень... Все эти.

Егор, сидевший напротив, тут же оживился. Он был уже не тем неуклюжим мальчишкой, что год назад взрывал подушки от избытка эмоций. Он вытянулся, возмужал, в его движениях появилась та особая, спортивная лёгкость, которая выдавала постоянные тренировки. Но главное — глаза. В них больше не было той ледяной пустоты, что появилась после битвы в лесу. Они снова горели живым, азартным огнём. Огнём, который был его сутью.

— Я? — переспросил Егор, и его лицо расплылось в довольной улыбке. — Я с детства знал, куда хочу. Удел Пламени! Кречет!

Он подался вперёд, жестикулируя с прежней, неистребимой энергией.

— Это же самое крутое, что есть! Кречет — царь небес, бесстрашный воин, его взгляд не знает страха! В Уделе Пламени учат не просто магии, а настоящему бою! Там ценят отвагу, силу духа, умение идти вперёд, не оглядываясь! Это моё! Я чувствую!

Алиса, сидевшая рядом с Егором, улыбнулась. Она тоже изменилась до неузнаваемости. Тёмные волосы с белыми прядями были распущенны. Её лицо, ещё недавно бледное и измождённое, теперь сияло здоровьем и внутренним спокойствием. Но главное — в её глазах больше не было той вечной, грызущей боли. Теперь в них светилась уверенность человека, нашедшего способ управлять своим проклятием. Дорогая, но строгая дорожная одежда сидела на ней идеально, подчёркивая её аристократическую стать.

— А я, — задумчиво произнесла она, — с моим характером... наверное, Удел Сфер. Филин.

Она посмотрела на свои руки, словно видела в них что-то, невидимое другим.

— Филин видит тайны в ночи. Он мудр, терпелив, его сила — в знании, а не в грубой мощи. Удел Сфер — это библиотеки, исследования, древние манускрипты. Там учат понимать магию, а не просто ей пользоваться. — Она подняла глаза на друзей. — Мой дар... он требует именно такого подхода. Не подавления, а понимания. Я хочу научиться использовать свою память как инструмент, а не как оружие против самой себя. Думаю, Филин — мой путь.

Зере, сидевшая с ногами на диване и привычно поглаживающая рукоять кинжала, скривилась.

— Удел Сфер? — фыркнула она. — Нет. Там слишком много сидеть и читать. И Удел Камня — Дятел — тоже не моё.

Она откинулась на спинку, и даже в этом простом движении чувствовалась её хищная, опасная грация. За год Зере почти не изменилась внешне — всё та же бритая голова, рельефные мышцы, острый взгляд. Но в ней появилось что-то новое. Какая-то глубинная, спокойная уверенность, которая бывает только у тех, кто прошёл через настоящий ад и вернулся оттуда победителем. Она больше не была просто «дикаркой». Она была воином.

— Удел Камня — это терпение и труд, — пояснила она, кривя губы. — Они как дятлы — долбят, долбят, пока не пробьют стену. Строят, создают, упорно идут к цели. Это для строителей, для ремесленников. А я — охотник. Я не строю, я выслеживаю. Я не жду, я действую.

Она загнула пальцы, перечисляя:

— Удел Пламени — Кречет. Скорость, ярость, атака. Удел Теней — Ворон. Хитрость, скрытность, неожиданность. Удел Рощи — Аист. Жизнь, исцеление, связь с природой. — Она кивнула, удовлетворённая своим анализом. — Все три подходят для охотника в джунглях. Где именно я окажусь — покажут духи.

Витек, слушавший всё это с открытым ртом, наконец обрёл дар речи.

— Ясно, — протянул он. — А я вот... я уверен, что попаду в Удел Теней. Ворон.

Он понизил голос, хотя в купе и так все были свои.

— Ворон — обманщик и пройдоха. Его стихия — тень, хитрость, изворотливость. Там учат незаметности, умению исчезать, находить выход из любой ситуации. И там ценят... — он запнулся, покосившись на Алису, дочь генерала полиции, — ...нестандартные подходы.

Мысли Витёка метались со скоростью света:

«Блин, блин, блин! Не ляпни лишнего! Она же дочка мента! То есть, генерала! Нельзя ей знать, что я с пелёнок шпионил и воровал для Глеба на улицах! Хотя... она же в курсе про Трикфутов? Или нет? Ладно, лучше не рисковать. Скажу просто — «нестандартные подходы». Звучит красиво».

Глеб, всё это время молча смотревший в окно, наконец оторвался от созерцания леса.

— Удел Рощи, — сказал он коротко. — Аист.

Егор аж подскочил на месте.

— Чего?! — вытаращился он. — Ты? В Уделе Рощи? Где лекари и друиды? Где про гармонию с природой и всякое такое? Ты же... ты же Глеб! Медвежонок! Драчун!

Глеб медленно перевёл на него взгляд. В его глазах не было обиды или раздражения. Была лишь та холодная, спокойная уверенность, которая заставляла даже самых отчаянных уличных забияк отступать.

— Я сердцем чую, — сказал он, снова отворачиваясь к окну. — Там моё место. Не языком, не кулаками. Сердцем.

Его слова повисли в воздухе, тяжёлые и неоспоримые. Даже Егор притих, чувствуя, что здесь не поспоришь.

Витек, чтобы разрядить обстановку, перевёл тему.

— А ты, Басси? — спросил он, обращаясь к последнему члену их компании. — Куда ты хочешь?

Басси сидел в углу, уткнувшись в свой неизменный блокнот, испещрённый формулами и схемами. Его внешность за год почти не изменилась — всё те же очки, всё те же непослушные кудри, которые он даже не пытался причесать. Разве что на виске появилась тонкая серебристая прядь — память о той страшной ночи, когда он отдавал Алисе свои силы. А под рубашкой, там, где билось сердце, хранилась татуировка — сложный, мерцающий символ, связавший его с Алисой навеки.

Услышав вопрос, он поднял голову и задумчиво посмотрел на Витька.

— Я? — переспросил он, и в его голосе послышалась знакомая нотка сомнения. — Я хочу быть во всех уделах одновременно.

Егор, сидевший рядом, расхохотался.

— О, — сказал он, хлопая Басси по плечу, — ты сейчас наступил на его больную мозоль! Он уже год мучается, не может выбрать!

Басси вздохнул, поправляя очки.

— Это не шутки, Егор. У меня есть малые благословения от шестидесяти девяти предков. Каждое даёт мне доступ к определённым навыкам. Удел Пламени даст мне контроль над боевой яростью. Удел Сфер — углубит мои знания. Удел Теней — научит скрытности и хитрости. Удел Камня — поможет в создании артефактов. Удел Рощи — усилит мою связь с духами природы. — Он развёл руками. — Я не могу выбрать один, не потеряв при этом другие возможности. Мне нужно... всё.

Глеб и Витек переглянулись.

Мысли Глеба:

«Чудик. Но все мы тут чудики. Я, который хочет лечить людей, хотя всю жизнь только морды бил. Витек, который из крысы очеловечился и теперь едет в школу магии. Егор, который раньше всё вокруг взрывал, а теперь стал почти нормальным. Алиса, которая помнит каждую секунду своей жизни, включая тот ад в лесу. И эти двое из джунглей, которые разговаривают с духами и носят с собой ядовитую змею. Да уж, компания подобралась... весёлая».

Мысли Витька:

«Охренеть. Он серьёзно? Во все уделы сразу? Такого же не бывает! Хотя... с нами вообще ничего не бывает, что бывает с нормальными людьми. Чудики ».

— Ладно, — сказал Глеб, отворачиваясь к окну, но в уголках его губ дрогнула тень улыбки. — Разберёмся. В конце концов, не мы выбираем Удел, а Удел выбирает нас. Так в сказках говорят.

— Это не сказки, — тихо поправила Алиса. — Это правда. Распределяющая шляпа? Ну, или как там у них... церемония выбора. Говорят, она никогда не ошибается.

В купе повисла тишина, нарушаемая лишь мерным стуком колёс. Зере, до этого молча слушавшая разговор о Уделах, вдруг прищурилась и перевела взгляд на Глеба и Витька. Её охотничьи инстинкты, всегда настороженные, уловили то, что остальные пропустили.

— К слову, — её голос прозвучал низко и вкрадчиво, как рык большого кота, — зачем вы вообще пришли в наше купе?

Глеб и Витек переглянулись. Витек слегка заёрзал, но Глеб остался невозмутим.

Басси, не поднимая глаз от блокнота, ответил за них. Его голос был ровным, аналитическим, словно он констатировал научный факт.

— Я заметил ещё на вокзале. Витек сел в поезд очень тихо. Незаметно. Используя толпу как прикрытие. А когда вы вошли в наше купе, — он наконец поднял взгляд и посмотрел прямо на Глеба, — Витек поставил барьер тишины. Очень аккуратно. Профессионально.

Егор и Алиса синхронно уставились на Витка с нескрываемым изумлением.

— Чего?! — вырвалось у Егора. — Барьер? Прямо здесь? А мы и не заметили!

— Я тоже не почувствовала, — тихо сказала Алиса, и в её голосе слышалось искреннее удивление. Её память, фиксирующая всё, не зафиксировала никаких магических колебаний. — Это... впечатляет.

Витек смущённо улыбнулся, прикрывая рот ладонью, чтобы не сверкать своими знаменитыми зубами.

— Ну, — пробормотал он, — это ж Удел Теней... Ворон... я ж говорил, что мне по духу подходит.

Глеб усмехнулся — той самой холодной, одобрительной усмешкой, которая означала, что он доволен.

— Ладно, — сказал он, откидываясь на спинку сиденья и скрещивая руки на груди. Его голубые глаза смотрели прямо на Зере и Басси, и в них не было ни капли враждебности — лишь холодный, оценивающий интерес. — Раз уж мы тут все свои... Скажу честно, Уджито. Я, когда впервые о вас услышал, думал, что вы просто из какой-то старой африканской деревни магов. Ну, знаете, шаманы, бубны, духи — обычное дело.

Он сделал паузу, давая словам осесть.

— Но потом, когда Витек рассказал, что с ним случилось, и когда я начал копать... Я сильно удивился. Вы — не просто маги из глуши. Вы — из потерянного клана. С земли, где сохранились древние существа, которые в остальном мире давно вымерли. Вы как будто из Атлантиды вынырнули. — Его взгляд стал ещё пристальнее. — Скажу прямо. Как вам удалось убить драконорождённых? Я читал информацию, которую смог достать. Группа детей против двух опытных тварей, которые магию почти не чувствуют. И вы их сделали. Как?

В купе повисла тяжёлая, напряжённая тишина.

Мысли Алисы заметались со скоростью света:

«Откуда он знает? Как? Это же секретная информация! Министерство засекретило все детали того боя! Папа говорил, что доступ к материалам есть только у высшего руководства и... — Она резко повернула голову и уставилась на Витька. — Точно. Витек. Он был там. Он всё видел».