Твой первый. Будет больно, но тебе понравится

Девчонки пищат, парни матерятся шёпотом от восторга, смотря на роскошную жизнь уже не со стороны, а вроде как изнутри.

Нас семеро. Двое пацанов и пятеро девчонок. По какому принципу он нас отбирал — не понимаю. Есть две зубрилы, но остальные...

Короче, всё это мне больше напоминает не стажировку, а съёмку шоу «Холостяк»...

— Боже, вы видели туалет? Он как моя гостиная дома! — орёт Катя.

— А я думала, это миф, что в самолётах бывает душ, — Марина уже снимает сторис. Восторг тотальный.

Все смеются. Я — нет.

Потому что веселиться сложно, когда знаешь, кто вот-вот появится.

Отец, на удивление, отпустил меня без допросов и морали. «Езжай, будет полезно». И да, черт возьми! Доверил Алиханову! Как?!

Когда я обратилась с этим вопросом к Саиду, он был тоже спокоен — Тимур тебе точно ничего плохого не сделает. Он дал слово мужчины...

Знал бы ты, братец, что уже сделал... Сделал! Что же он со мной сделал в этой чёртовой аудитории!

— Где, кстати, сам организатор бала жизни? — интересуется Кирилл. — Тимур Алиханович же с нами летит? Хотел бы с ним по программе пройтись.

Кирилл как раз из мозгов нашей академки. Парень из глубокой провинции совмещает не только учёбу, но и подработку, неплохие такие деньги делая на Ай-Ти. У него светлое будущее, я уверена. Но давно пора к дерматологу, а то даже за миллионы рытвины на лице не удалит...

— Да, правда! — подскакивает Катя. — Где Тимурка?

Закатываю глаза. Какой он Тимурка?!

— Возможно, выбирает, с какой стороны солнце падает на его самодовольство, — бурчу я под нос.

И как будто по команде — за окном появляется чёрный гелик.

Он подъезжает к трапу, и я даже через звук заведённых турбин слышу саундтрек: что-то с пафосными барабанами и гитарным риффом.

Из машины выходит Тимур.

Кожанка поверх чёрной футболки, очки-авиаторы. Бесит! Лёгкая улыбка, словно бы говорящая что-то в стиле «я знаю, что вы на меня смотрите, и да, я неотразим».

А рядом — блондинка. С губами, как спасательные круги, если вдруг кто-то утонет в его эго...

Я фыркаю так громко, что Катя прыскает в ладонь.

— Что? — спрашивает она.

— Да ничего. Просто думала, что он полетит один. А оказалось, прихватил ручной багаж. Хотя скорее половой...

Поднимается по трапу, будто это подиум.

— Доброе утро, дамы и господа, — тянет, оказавшись в салоне и принеся с собой фирменный запах парфюма. — Извините за задержку, пробка...

— Позвольте представить, — он делает театральный жест в сторону блондинки. — Моя помощница Лика. Она будет помогать вам по логистике в рамках практикума.

— Он точно с ней спит... — выдыхает Катька.

Как же они умеют всё меня выбесить.

В момент, когда я как раз об этом думаю, наши взгляды с Тимуром пересекаются.

На секунду воздух будто густеет.

Он кивает мне и чуть поднимает уголки губ.

Садится впереди, Лика рядом.

Взлетаем быстро и спокойно.

Стоит лайнеру набрать высоту, атмосфера становится ещё более расслабленной...

Девчонки уже орут, что хотят шампанское, бегают по салону и фоткаются, усиленно пытаясь создать себе контент в стиле эскортниц, который гордо будут постить ещё несколько месяцев в соцсети.

— Что такая злая, Алия? — слышу насмешливый голос надо мной.

И взгляд сверху вниз.

Наглый, тёплый, слишком близкий.

Я откидываюсь в кресле.

— Пытаюсь понять, в чём же всё-таки суть практики. Пока этот перелёт больше похож на доставку девчонок на Ибицу... Тривиально.

— А мы доставим их в Дубай... Ещё более тривиально.

— Может, ты рабовладелец, Тимур?

Его взгляд нагло чертит по мне линии.

— Рабовладелец... Так мне с тобой нравится больше...

Глава 14

Голова слегка покруживается после подъёма на скоростном лифте.

Всегда ненавидела эти резкие подъёмы вопреки законам гравитации и вестибулярной системы организма.

Я на каблуках — ноги слегка подрагивают, когда прохожу по просторному фойе, утопающему в свете и блеске мрамора, к стеклянному конференц-залу, где уже почти полностью расселась команда Камилова и мои согруппники. Я не стала жить в любезно предоставленном его высочеством моим однокашникам отеле и сразу из аэропорта уехала в апартаменты, принадлежащие моей семье. Смешно, что на моё предложение поехать со мной все девчонки из группы ответили категоричным отказом. Все мечтали урвать внимание «султана Сулеймана», очевидно. Потому и решили, что коморка в его гареме это внимание может на какой-то процент всё же обеспечить...

В зале человек тридцать. Я захожу и чувствую на себе много внимания.

Успешные на вид молодые мужчины в шикарных костюмах и белоснежных рубашках, ухоженные женщины с подкачанными губами. Одна из них — коршуниха Лика, нависает над сидящим во главе огромного стола Тимуром, показывая ему на разложенных по нему бумагах какие-то цифры. Её рубашка расстёгнута на три пуговицы, почти вываливая грудь наружу. Не остаюсь незамеченной никем. Интерес мужчин, раздражение и пренебрежение женщин. Ещё бы. Для них я практикантка, ещё и опаздывающая...

Поправляю свою безукоризненно сидящую юбку-карандаш три четверти, присаживаюсь на крайний свободный стул.

Тимур бегло бежит по залу, пока Лика продолжает ему что-то втирать, ловит меня глазами. Задерживается, но не кивает. Он сейчас серьёзнее и важнее, чем обычно. Надо признать, футуристическая роскошь этого города ему к лицу.

— Простите, это моё место, — слышу сверху писк девицы с большим стаканом кофе. — А вам придётся постоять. Вы же практикантка? Вот, держите.

Сует мне в руку ворох каких-то бумаг. Встаю недоуменно. Понимаю, что щупловато-стервоватого вида девица мне по плечо.

— Их надо раздать всем присутствующим.

Потом недобро переводит глаза на мою Биркин. Закатывает их.

— На совещания с сумками вообще-то не ходят. Надо вовремя приходить и оставлять вещи на своём рабочем месте. Это элементарная рабочая этика. Кто сейчас будет смотреть за вашей сумкой? Вы тут не папика снимать пришли, а работать?

Я смотрю на хамку, обрушивающую на меня в присутствии всех поток хамско-обвинительных стереотипов.

Смешнее всего то, что в глазах собравшихся нет ни грамма сочувствия.

Даже мои согруппницы словно бы торжествуют. Им не всучили в руку стопки каких-то чёртовых бумаг для раздачи, словно бы я девочка на побегушках...

Я небрежно кидаю сумку на пол, ногой задвигая её под стул. Тут же беру первый скованный степлером набор бумаг и всовываю их в руки к глашатай.

Уверенно, шагом от бедра направляюсь к столу и начинаю раздавать бумаги.

— Ты новенькая? — слышу сбоку, когда кладу документы перед одним из сидящих близко к Камилову мужику.

Перевожу на него взгляд. Брюнет, голубые глаза. Накачанное тело. Наглый и ухаживающий за собой. Уверенный. Типичный потребитель дубайского эскортного планктона...

— Новенькая...

— Видно... — усмехается он, нагло откидываясь назад. Вижу через стекло стола, что слегка расставляет ноги, демонстрируя своё превосходство. — Как зовут, неопытная ты моя?

В момент, когда он осмеливается произнести последние слова с очевидным двусмысленным подтекстом, все сидящие по кругу моментально замирают. И не знаю, что за этим стоит — они сейчас просто с интересом наблюдают, как один из бета-самцов этой стаи приходует очередную жертву, или же...

— Алия, — отвечает за меня Тимур громко. Слышал всё, оказывается...

Ошпаривает взглядом мужика. А потом продолжает, и я понимаю, что это вовсе не ему ответ, а мне приказ: — Кофе мне принеси. Американо. Без сахара.

Щёки, которые и без того уже пунцовые за все десять минут моего унижения в проклятом конференц-зале, начинает печь.

Кофе? Я официантка ему? Почему не шлюха Лика? Почему не другие девки из группы, которые торчат тут без дела уже битый час?

Я никак не реагирую на его приказ. Да и он типа как сразу уходит в свои дела, показывая, что уверен в том, что я всё исполню. Кладу последнюю бумажку перед очередной напыщенной бабой в президиуме.

Разворачиваюсь, иду на выход. За кофе поганым. Он ведь нарочно так себя ведёт. Ничего... Мне не сложно сделать ему первый и последний в его жизни кофе своими руками. Тем более что находиться в этом чёртовом серпентарии желания нет никакого.

У выхода натыкаюсь глазами на гномообразную стерву, всучившую мне макулатуру.

— И сумку свою прихвати, — кивает в сторону сумки.

Я усмехаюсь, нагибаюсь за ней. Выпрямляюсь в полный рост, когда беру. Стою так, чтобы эта хамка чувствовала моё физическое превосходство.