Твой первый. Будет больно, но тебе понравится

С утра наверняка будет выволочка от родаков, что веду я себя неподобающе статусу и происхождению... Будут введены репрессивные меры и... гад Камилов будет торжествовать...

— Не боишься, что я расскажу брату, что ты со мной делал? — пытаюсь взять на понт, купируя его дальнейшие возможные маневры.

— Ещё не сделал, золотко, — отвечает тут же. А потом с очередным дзиньком мне в чат падает видео...

Дыхание перехватывает. Это запись с телефона... На ней я на танцполе.

Танцую... И... выглядит это, конечно... Короче, я, наверное, слишком увлеклась, и платье всё-таки чрезмерно откровенное. Ну да, теперь-то с такими свидетельствами мне точно капец...

— В коллекцию наших будущих семейных хоум-видео, Алия, — с двумя смайликами. — Сохрани на память. И завтра с утра пересмотри, когда будешь колебаться, лететь тебе в Париж с задротом Милядом или быть послушной сладкой девочкой твоего хозяина...

Чертыхаюсь, смотря в окно. Вот же урод! Шантаж! Изощрённый и тонкий! Шах и мат! Сволочь не просто спалит меня перед семьёй за несанкционированную поездку в Париж! Он ещё и это покажет!

— Опустился до того, что уже исподтишка снимаешь меня? Жалкий, Тимур...

— Пришлось начистить морду вуайеристу, который осмелился это делать. Видео его. Конфискованное из разбитого телефона. Хорошее. Я сегодня перед сном обязательно посмотрю... И, наверное, не раз, исходя из своего.

Боже, ну это невозможно!

Почему я должна участвовать в переписке с этим самоуверенным хвастуном?! Это ж какое самомнение...

— Да, посмотри перед тем, как забираться на свою очередную телку. Чтобы было, кого представлять...

Пишу и тут же выключаю телефон.

Хватит уже этих ужасных разговоров.

Хочу сделать скрины перед тем, как удалить переписку, чтобы если что, иметь встречные аргументы — как ни крути, а вот за такое вот общение с сестрой Саид может навалять... Но говнюк сам быстро всё предусмотрительно стирает. Вот же...

Тут же рядом высвечивается огонёк.

— Секретный чат, любимая... Предлагаю отныне наши с тобой горячие разговоры переносить туда... Скоро тут вообще начнётся жара. Побережём нравственность других...

— Я спалю тебя! — отвечаю резко, ломая ноготь от того, как яростно печатаю.

— А я тебя! :)

Слава Богу, к этому времени уже подъезжаем к посёлку.

Карина скукожилась в углу и дуется.

— Я тебе это никогда не прощу, — бубнит под нос и пораженчески выходит у своих ворот.

Я опять чертыхаюсь про себя. Мда, впереди отвратительный день.

И он реально накрывает меня ещё и физическими последствиями — мама заходит в комнату в районе восьми утра. Проверяет лоб и заключает, чтобы я осталась в постельке, как в старые добрые детские времена.

Вроде никто не орёт и не крушит мою дверь, не обвиняет в том, что я падшая женщина...

Значит, Тимур всё-таки не стал «наказывать» за то, что слабовольной овцой не поплелась за ним вчера.

Пишу лаконичное сообщение Миляду, что заболела. Даже облегчение испытываю. Не могу сказать, что реально так хотела этой дурацкой поездки в Париж. Если глубоко копнуть и честно себе признаться, то я в целом разрешаю новому ухажёру всю эту активность только, чтобы выбесить и утереть нос Тимуру. Он обидел меня. Оскорбил. Унизил. Приземлил. И да, мне больно...

Спустя полчаса горничная заносит в комнату огромный букет роз.

Миляд, конечно. Я морщусь и прошу поставить цветы в гостиной. Не люблю розы, на самом деле... Понимаю, что это звучит странно, но ничего поделать с собой не могу... Вот такая у меня есть неаристократичная черта...

А спустя час ко мне снова стучатся. Теперь в комнату заносят корзину.

Я недоуменно открываю её. Мои любимые «Мишка на Севере», какая-то банка с чаем, контейнер с мёдом в сотах... Это... что?

Телефон пищит.

— Поправляйся, малышка... — опять он. — В банке твой любимый сбор, что моя бабушка собирает каждый август.

Читаю и понимаю... Тимур... Потому и «Мишка на Севере»... Потому и мёд в сотах... Он с детства меня знает... Знает, что я люблю по-настоящему... Глаза почему-то влажными становятся. А может, дело в том, что это вирус заставляет их слезиться...

— Спасибо, не стоило... — отвечаю холодно.

— Прекрати... Пей больше жидкости и быстрее поправляйся. Чуду хочешь? Мама приготовит — отправлю.

Отшвыриваю телефон раздражённо.

Вот это самое болезненное в истории с Тимуром... Мы ведь слишком хорошо знаем друг друга с детства. Он знает мои слабые точки, он... подобрался слишком близко. И вот эта его долбаная забота...

Ничего не отвечаю. Просто даже телефон снова в руки не беру...

Только ещё сильнее злюсь на себя, когда спустя час мне в комнату таки заносят ароматные дымящиеся чуду тёти Васи и букет ирисов... В груди стреляет...

Это мои любимые цветы. И никто, кроме своих, об этом не знает...

В букете карточка.

«Привезли только что из республики. Из сада, где будет наш с тобой будущий дом, Алия. Надеюсь, ты не берёшь телефон, потому что просто маленькая злюка, а не потому, что тебе совсем плохо...»

На глаза наворачиваются слёзы.

Ненавижу его. Ненавижу...

Только он может быть таким до раздражения идеальным... Чтобы потом ударить в самое сердце...

Глава 9

Смотрю с торжествующим злорадством на брендовые часы.

До начала нашего «раннепташкового» занятия три минуты. Он опоздает. Наверняка. Судя по сторис брательника, «гудели» они знатно. Урод. Ни в чём себе не отказывает.

Я уже порываюсь взять со спинки сумку и победоносно выйти из аудитории, направившись в деканат, как дверь позади хлопает.

Тимур мрачный. Зрачки красные. В руках большая бутылка воды, которую он с шумом водружает на учительский стол напротив.

Усмехаюсь, прослеживая за его тяжёлым взглядом.

— Сушняк, Тимур Алиханович? — вздёргиваю подбородок, отправляя ему всю усмешку мира. Так тебе и надо...

— Сушняк, — пожимает плечами. — Но мы это исправим.

Его рука как-то невзначай соскальзывает на браслет, который мне подарил Миляд. Хмурится. Не нравится мне этот взгляд...

— Итак, Алия Анзоровна, Вы выбрали предельно раннее время для нашей встречи. Наверняка потому, что Вы у нас журавль и все большие дела начинаете с утра пораньше. Это похвально. Мозг в это время работает особенно продуктивно. И потому я попрошу сходу назвать мне главный закон успешного бизнеса в сегменте люкс.

— Эффект дефицита, — говорю я не без высокомерного торжества. Я всё-таки пересиливала себя и училась, училась... Не хочу снова давать ему повод насмехаться и уничижать! — Редкость повышает ценность. Перенасыщение убивает интерес...

— Неверно, — усмехается торжествующе Тимур. — Закон дефицита с лёгкостью перекрывает закон убывающей стоимости. Это факт. Теперь объясните мне, о чём я...

— Но это Ваш аргумент. Вы и объясняйте.

— Снова ошибка, — нападает он. — Игнорируете ещё одно правило, Алия. Закон теории игры. Экономика — большая партия, и нужно уметь примерять на себя разные роли.

— Ты подменяешь понятия, Тимур, — раздражаюсь я. — Специально на ровном месте пытаешься меня задавить терминами, чтобы запутать. Не получится. Я выучила теорию...

— И ни черта её не понимаешь на практике, Алия. Пропустила лабораторскую...

— Потому что я болела! — раздражённо выдаю я. — И ты в этом виноват! Раздевал меня! — говорю, а потом опасливо оглядываюсь, потому что слишком громко звучу. Потом повторяю ниже: — Раздевал меня на холоде, заставлял стрессовать!

— Как, кстати, здоровье? Больше не болеешь?

— Не болею! — осекаюсь я.

— Это хорошо, — встаёт он и совершает вдруг ко мне резкий рывок. Я только и успеваю, что вскрикнуть, когда Тимур ловко хватает меня за руки, тянет на себя, заставляя буквально распластаться животом на парте. — Значит, можно смело переходить к выполнению обещания, да, Алия? Какой, кстати, это закон рынка?

— Что ты творишь?!

Беспомощно верчусь — а он, как жонглёр, ловко вытаскивает из кармана второй такой же браслет и... приковывает меня, перехватив два браслета в связку, за железяку парты.

Вот же скотина!

— Невидимая рука рынка. Теория Адама Смита, Алия. Иногда желания лучше оставить без контроля... Рынок сам себя отрегулирует. Но мы немного его видоизменим...

Я продолжаю брыкаться, а он подходит сзади и дёргает мою юбку наверх, а колготки вниз, оголяя бельё.

— В нашем случае рука будет вовсе не невидимой. Потому что я обещал тебе, что накажу, Алия... Ты больше не больна. Пришло время платить по процентным ставкам, любимая. В твоём случае мою руку ты очень даже почувствуешь... — говорит и сжимает мою ягодицу.

Глава 10

— Тихо, Алия... Не стоит так паниковать, — его рука оглаживает мои ягодицы. Дыхание тяжёлое, глубокое...

— Пусти, — дёргаю руки тщетно. Больно от впивающегося в кожу металла.

Тимур берётся за резинку трусов, стягивает их до коленок и тихо матерится, рассматривая меня.

Я в шоке...

— Ох...ная... — шепчет хрипло, не прекращая меня гладить. — Просто с ума по тебе схожу, злюка Алия...

— Свинья... — шиплю сквозь зубы. — Никогда тебе этого не прощу... Сейчас же пойду в деканат и всё расскажу. И родителям расскажу...

Цыкает.

— Можем вместе рассказать... Я даже готов взять на себя ответственность так, как полагается добропорядочному кавказцу, покусившемуся на честь невинной девочки...

Это он намекает на свадьбу. Вот же...

Вскрикиваю, когда наглые пальцы спускаются ниже и... трогают там, где вообще никто... никогда...

— Или не такая уж невинная, сладкая моя... — хрипло, утробно, потрясённо. — Мокренькая какая, Алия... Просто пи...ц.... Да ты вся горишь... Принцесске нравится быть распластанной подо мной с выставленной попкой и связанными руками...

За возбуждённым смешком следует первый шлепок.

Ощутимый. Я вскрикиваю от неожиданности, а потом кусаю губы. Не дам ему наслаждаться своим триумфом...

Удар, второй, третий...

Он дышит так часто и так устрашающе по-звериному, что я потрясена.

Потрясена тем, что это ощущение тотальной беспомощности меня... заводит. Я ненавижу его... и в то же время, каждый удар по коже — как разряд тока...

Вторая рука, которая не перестаёт гладить меня по спине, идёт вниз и снова ныряет между ног...

— Кобель... Своих шлюх трогай...

— Дурочка, — снова не могу сдержать вскрика, когда он резко подаётся вперёд и накрывает меня всем своим весом. Я чувствую каменную эрекцию. Чувствую его дыхание на своей шее и ухе. Напряжение дикое. Его тело — это два метра смертоносного тока... — Я с ума схожу, Алия. Мысли только о тебе... Перестань вредничать и услышь... У любого мужчины есть прошлое. Но женщине, с которой он строит будущее, туда вовсе незачем смотреть. Разве в детстве девочке Алии не читали сказку о Синей Бороде? Ты так и не поняла её суть, малыш? Не стоит заглядывать в давно забытые, запертые комнаты... Живи настоящим. В настоящем я весь мир к твоим ногам брошу.

Ягодицы слегка горят. Он не сильно бил, скорее дразня и давая понять, кто тут главный, выводя на грань сладкого подчинения, которое всегда на грани сложного переплетения ощущений.

— Я не верю тебе... — выдыхаю, едва сдерживая рыдания. — Пусти... Поздно...

— Рано... Наоборот, слишком рано, Алия...

С этими словами он вдруг отлипает и опускается вниз.

Нагло берёт мои ягодицы, разводит их и... я снова вскрикиваю, когда горячий язык касается не менее горячей плоти.

— У меня сушняк, а у тебя тут так мокро и сладко, малышка...

Дальше происходит нереальное.

Глава 11

Его язык дико смелый и совершенно бесстыжий.

Я хочу вывернуться от него, потому что подчиняюсь. Подчиняюсь этому напору, силе, дикости...

Потому так и больно — Тимур совершенно мой человек энергетически. Я была не готова к его Катям. Я не готова быть второй. Не единственной.

— Расслабься, малыш... — сипло шепчет, целуя ягодицы. Палец умело проникает внутрь. Стонет. — Узкая... Алия... Какая ты, а?

Ритмичные движения, умелые манипуляции, горячее дыхание, которое везде — в каждой моей клеточке...

Я чувствую, как внизу живота что-то закручивается в горячую спираль. Она сначала бежит к пупку, а потом убегает обратно тысячами мурашек...

Трясусь, извиваюсь, не могу ни дышать, ни говорить... Только нечленораздельное мычание и Он. Он перед глазами. Он везде.

Снова чувствую тяжесть его тела, когда прихожу в себя. Ног не чувствую. Я всё ещё прикована...

— Ты первый раз кончила... — шепчет он. Гладит по волосам. Так нежно, что бесит...

Сейчас я соберу себя по осколкам. Сейчас я снова стану злюкой, которая не простит. Но пока... Пока это слишком сокрушительно сильно...

Слышу щелчок.

Поднимаю руки — к удивлению вижу, что расстёгнут браслет Миляда. А ведь это Картье, и он отстёгивается только специальным ключиком в комплекте...

Усмехаюсь горько. В голове тут же складывается картина...

— Взял ключ у одной из своих телок, которым такой покупал. Как вы, мужики, предсказуемы.

Встаю и тут же натягиваю трусы и поправляю одежду. Стыд. Смотреть на него не могу. Просто ужас.

Тимур хмыкает и небрежно кидает на стол красную коробочку с браслетом. А тот, что у него в руках, кидает в мусорку.

— Если хочешь носить этот ширпотреб, будешь носить мой, — приказывает. А потом я перевожу глаза на вторую руку.

Там тоже браслет. Совсем другой. С национальными мотивами. Никогда такой не видела. Словно бы крылья бабочки, но такие крепкие...

— А вот это платина, Алия. И ты его уже не снимешь. Специально для меня сделали в Кубачах. В одном экземпляре.

Красиво и... по-собственнически.

Тупо смотрю на украшение.

Внутри такая каша из эмоций.

Мне нужно срочно от него спрятаться...

— Посмотри на меня.

Поднимаю глаза, не без усилия.

— Будет так и много лучше. Капец как лучше. Это просто даже не прелюдия... Это бледный намёк на нас с тобой в будущем. Перестань строить из себя обиженку. Мы созданы друг для друга...

Я молчу, поджав губы. Хватит уже... Хватит...

— У меня первая пара, — отвечаю сухо и разворачиваюсь.

В дверях он снова меня окликает.

— Зачёт с таким уровнем знаний ты не сдашь, Алия. Сегодня я вышлю тебе материалы для занятий. И в Дубай ты полетишь. Посмотришь, как надо работать.

— Не полечу. Родители меня не отпустят, — режу на корню.

— Отпустят... — сжимаю раздражённо челюсти. Вот же... Ирод...

На негнущихся ногах выхожу из аудитории. Мне ещё нужно переварить, как жить с тем, что было сейчас... Просто представить не могу... Осознать...

Телефон пищит в кармане.

Смотрю на экран. Мама.

— Папа сегодня прилетает в обед, Али. Вечером к нам придут родители Миляда вместе с ним. Не знаешь, по каким поводом?

Душа непроизвольно падает в пятки.

По какому поводу?

Надеюсь, не такому, о каком я подумала???

Глава 12

— Алия, деточка моя! Как ты выросла! Какой красавицей стала! — лобызает меня тучная статная женщина, мать Миляда, которую я по идее должна была помнить с детства, но не помню. — А была таким гадким утёнком... Думала всегда: вай-вай, у таких папы и мамы такая замарашка...

Моя улыбка застывает на лице оскалом. Отвратительнейший комплимент. Хуже для девушки быть не может.

Ещё и Миляд рядом стоит и хихикает! Папашка его на меня какие-то сальные взгляды исподтишка кидает. Неприятные.

К моему жуткому состоянию ещё один фактор раздрая.

Семья Джабраиловых заходит в наш дом с горой подарков. Все они помпезные и вычурные. Какие-то огромные корзины в золотой парче, огромные букеты неизменных красных роз, от которых у меня уже реакция, как у быка на корриде.

Садимся за стол. Напряжение нарастает. Это далеко не та компания, которую я сейчас хочу. Стоически терплю. Общие разговоры, пустые расшаркивания, охания и ахания в адрес кухни, к которой по факту мы с мамой имеем опосредованное отношение — всем занимаются повара.

— Алия, а на каком ты курсе? — приторным голоском снова переводит на меня тему.

— На первом. Только начала учиться. Впереди ещё долгий путь...

— Ой, ну ты взрослая уже девочка! Невеста! Замуж пора, моя хорошая! Самое время о детях думать, об очаге! Учеба для нашей женщины — как красивое платье. Скорее оболочка, а не суть...

Внутри всё начинает закипать. Не то чтобы я была большая зубрилка, но то, что мне нравится, изучаю с большим удовольствием. Пускай экономтеория и не входит в число этих приоритетов, но искусство как часть прекрасного и часть бизнеса — определённо точно входит.

— В нашей семье женщины придерживаются совсем иной позиции. И мужчины тоже... — сквозь зубы говорю я. — Для меня учёба — не пустой звук. Иначе в чем смысл занимать чьё-то место?

Семья Джабраиловых тут же краснеет. Все мы знаем, что Миляд поступил в институт не с первого раза и за взятку. Не сказать, что и мы с Саидом пришли с улицы, но экзамены сдавали честно и сами — мама и папа поставили этот вопрос ребром. Именно в том свете, что просто просиживать место, занимая чью-то возможность, нельзя.

Здесь явно была отсылка к маме, потому что она в нашей семье как раз супер селф-мейд и поступила как раз сама и на бюджет.

— Алия, ты всегда перебиваешь взрослых? — типа как в шутку, но совсем и не в шутку в реальности говорит моя, как я понимаю, потенциальная свекровь. Ха.

— Вы только что сами сказали, что я взрослая.

Мне бы сейчас встать и уйти. Ловлю на себе молнии взглядом отца и матери. Когда совсем тошно становится, вдруг вижу в дверном проёме физиономию Саида. Выспался, засранец. После их ночных гулек.

И тут же сердце обмирает. Потому что за ним в гостиную проходит Тимур!

— Салам алейкум всем! — громко произносит Саид и пожимает руки присутствующим. Тимур делает то же самое. Останавливается взглядом на мне.

Наверное, видит, что я злая и красная.

— Ребята, как хорошо, что вы пришли! Тимур, добро пожаловать, сейчас распоряжусь, чтобы ещё один прибор принесли!

На Камилова Джабраиловы смотрят с напряжением и раздражением. Значит, в курсе, что он тоже на меня виды имеет.

— Тимур джип мой попросил. Заезжали его отогнать, — поясняет Саид.

Невольно поднимаю глаза на Тимура. Нет, это повод, конечно. Он знал каким-то образом про то, что у нас тут сватодесант...

— Как дела, Тима? Как бизнес? Институт? — спрашивает папа.

— Всё хорошо, дядя Анзор. Активно совмещаю с преподаванием, как вы в своё время. Интересный опыт. Вот, как раз у курса Алии буду зачёты принимать на зимней сессии.

— О, Алия учится у Вас? — вмешивается мать Миляда. — И что скажете о её учёбе? Она сейчас рассказывала мне, что учёба для неё первостепенна... Наверное, отличница...

Сарказм в устах этой женщины далеко и надолго записывает её в категорию моих врагинь. Нет, Миляд будет послан к черту. Это точно. Надо найти другого богача, кто бы мог выбесить Тимура.

Ужаснее всего то, что и Тимур сейчас может выдать такое...

— Алия — очень способная девушка, — вдруг произносит он так серьёзно, без издёвки, что я даже глаза вскидываю. — Первый курс, она ещё совсем без опыта, но... её светлый ум и харизма, несомненно, уже сейчас подсказывают мне, что у неё блестящее будущее. Его просто нужно правильно откалибровать... окружение, приоритеты...

— Вот и я о том... — бурчит недосвекровь. — Приоритеты должны быть у девушки...

Телефон рядом пискает. Я беру его в руки и вижу сообщение в нашем секретном чате. Щёки моментально горят. Я понимаю, что сейчас начнётся вторая серия пикировки.

— Как попка, Алия? — спрашивает он со смайликом. — Надеюсь, не такая красная, как твои щёки сейчас?

Вот же...

— Не кипяшуй, сейчас я уделаю эту корову, — когда я уже хотела уничтожить его хотя бы умозрительно, он прислал то, что не могло меня подкупить...

— К вопросу о приоритетах... Дядя Анзор, хотел звонить вам на неделе, но раз уж мы тут. Хотел попросить у вас разрешения вытащить Алию в составе других членов академической группы на небольшой практикум в Дубай. Вопрос безопасности беру на себя. С нами летит профессор Лазарян и ещё трое доцентов. Хочу, чтобы ребята поприсутствовали на сделке по слиянию с Арабия-парт. Возможно, даже попереводили переговоры. Хороший опыт. Что скажете? С деканатом я говорил, это часть программы. Такие инициативы уже не первый раз организуются в рамках учебного процесса.

— Я не против, — говорит отец, заставляя меня открыть рот. — Мы с Радой, возможно, тоже сможем прилететь. Давно хотели выбраться.

И хоть родители это обозначают, внутри всё равно раздрай. Не хочу оставаться наедине с Камиловым. А это наедине. И пусть вокруг ещё куча народу...

Если бы не Джабраиловы, тут же послала всех на фиг и ушла бы с протестом.

— Но Алия... — вдруг подаёт голос Миляд. — Ты говорила, что в Дубай не хочешь...

— При чём здесь гулька и работа? — раздражённо рявкает Камилов. — Поражаешь...

Они переглядываются — враждебно и явно меряясь тем, что есть у мальчиков. То, какого там размера у Тимура, я сегодня чувствовала бедром, а вот Миляд... Там и чувствовать не надо... Верхняя губа Миляда презрительно дёргается. Молчит... Смотрит и молчит. Тимур хмыкает.

Телефон рядом опять дзинькает.

— Капец, Алия. Я сижу в двух метрах от тебя. Рядом куча людей, в том числе тех, кого я уважаю больше жизни, а у меня на тебя каменный стояк. Просто от одного твоего взгляда. А знаешь, что я делал после того, как ты смылась из аудитории?

Глава 13

Белая кожа кресел, бар с подсветкой, ковёр с изумительно мягким ворсом. Когда папа говорил, что Алихановы купили себе новый самолёт, который переплюнул даже наш, я не верила. Неплохо так.