Твой первый. Будет больно, но тебе понравится

Иман Кальби

Твой первый. Будет больно, но тебе понравится

Пролог

— Не хотела тебя расстраивать, Алия, но у Тимура уже второй год женщина на постоянку. Он содержит её. Квартиру ей купил. Ночует у неё пять дней из семи... Короче... серьёзно у них всё... — даже несмотря на литры ботокса, лицо заклятой подруги подрагивает от наслаждения, когда она выливает на меня гнусную правду.

А вот мне приходится держать лицо без всяких филлеров. Я и так красавица. Сегодня, в день своего девятнадцатилетия, тем более. На мне платье именитого кутюрье, шикарная укладка и макияж, который делает меня почти Афродитой в человеческом обличье... И ещё пару минут назад, когда этот урод Тимур вешал мне на шею потрясающей красоты бриллиантовую слезу от Графф в присутствии всех гостей, прямо давая понять, каковы наши дальнейшие планы, я чувствовала себя совершенно счастливой...

В Тимура Камилова, сына лучшего друга отца, я была по уши влюблена с детства. И с тех пор, как достигла совершеннолетия, расцвела и стала той самой «желанной невестой на выданье», была свято убеждена, что у нас это взаимно... По крайней мере, весь этот год прохода он мне не давал... Все вокруг нас во всю говорили о свадьбе, но...

Про то, что моя прекрасная история любви в форме восьмёрки бесконечности может превратиться в уродливую тройку с участием ещё одной, никто не предупреждал... До завистливой Карины, решившей с деланно сочувствующим видом вместо подарка преподнести на день рождения фото Тимура с милой блондинкой.

Она смотрит на него с обожанием. Он на неё — как на собственность... Они выходят из ресторана. Рука на талии. Следующий кадр — сползает на бедро...

Мне больно.

Мне яростно.

Я сейчас хочу мир этот обрушить на его плечи.

Ненавижу...

Ещё никто так не унижал меня.

Никто так не приземлял...

Улыбки, голоса, звон бокалов сливаются в ушах и перед глазами в смазанную аудиовизуальную какофонию...

— Алия, всё в порядке? — слышу озабоченный голос мамы...

Глава 1

— Я сейчас... — говорю маме, изо всех сил пытаясь не разрыдаться, и тут же прячусь за дверями уборной.

Смотрю на своё отражение, сцепив зубы. Глаза сверкают от застывших слёз. В сердце клинок. Грудь часто вздымается и опускается, пытаясь побороть острую боль от того, что я только что узнала...

В ложбинке грудей, скованных стильно, аппетитно и совсем не вульгарно корсетом моего дорогущего платья прямиком из Милана, сверкает капля чистейшего бриллианта в три карата, которую Он мне сегодня подарил.

Я позволила Тимуру самому зацепить подвеску у меня на шее. Он касался моей кожи. Преднамеренно задерживался пальцами, чтобы я прочувствовала прикосновения. Я чувствовала его дыхание на своём затылке... Загоралась... Подхватывала его игру, которая уже не первый год меня сжигает...

Наивная... Почему я не подумала, что такие, как Тимур, играют далеко не в одну партию? Эти руки, которые сегодня незаметно гладили мою шею, посылая сотни тысяч искр, возможно, ещё утром гладили другую. Между ног... В порыве страсти, похоти, желания...

У него уже второй год русская девушка, которую он обеспечивает и живёт с ней во всех смыслах этого слова. У них любовь. А ты дура. Просто глупая дочь богатеньких родителей его национальности, которая станет его формальной женой, пока настоящие отношения он будет строить с любимой...

Произношу про себя сокрушительную правду, которая уже успела въесться под кожу татуировкой.

Тимуру двадцать семь, и, конечно, он во всех смыслах шикарный мужчина, который вряд ли захочет в чём-то себе отказывать. Я не питала иллюзий о том, что он девственник в свои года. Да и не нужно мне было знать о его личной жизни, пока между нами не возникло большее... Но ведь искра между нами — это не только про желание наших родителей поженить нас с самого детства...

Он всегда на меня засматривался. Я всегда чувствовала этот взгляд в спину... Особенное внимание.

А когда мне исполнилось восемнадцать, он и не скрывал своих намерений.

Шикарные букеты, частые визиты к брату, внимание в университете, где он оканчивал аспирантуру, а я только поступила... Он ведь сразу обозначил многочисленным воздыхателям, которые решили приударить за эффектной дочерью кавказского олигарха, что «место занято»...

Значит, это просто расчёт? Значит, со мной для династии, а с ней... по любви?

Конечно, я не думала, что у Тимура до меня не было женщин, но... речь ведь шла о постоянной... О той, кто намного больше, чем просто развлечение молодого, красивого и богатого парня...

Закрываю глаза. Пытаюсь собраться. Нельзя показать гостям, что я в слюни. Это не по-гаджиевски. Я дочь своих родителей. Я королева. Я справлюсь...

Слава Богу, сватовства ещё не было! Пусть только попробует теперь сунуться ко мне! Я откажусь! Даже объяснять не буду ни ему, ни его родным!

Дверь резко отворяется, и на пороге появляется он.

Урод. Ненавижу...

Почему он вечно рядом тогда, когда я застигнута врасплох.

— Что случилось, Алия? — хмурится Тимур, оглядывая меня. — Тебе нехорошо? Отец хочет с тобой потанцевать.

— Выйди... — отвечаю ему нейтрально, не поворачиваясь. Мы смотрим друг на друга через зеркало. — Я сейчас приду.

Он ведёт головой так, словно бы отмахивается от моего тона, как от мухи.

За ним тут же хлопает дверь.

Мы оказываемся один на один в уборной.

— Повторяю: что случилось с тобой?

Сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в кожу ладоней.

Разворачиваюсь и тут же впечатываюсь в его каменный торс.

— Ты случился, урод! Какого черта ты хвостом бегаешь вокруг меня? Трёшься всё время рядом, не подпуская никого другого?! А у самого баба есть постоянная! Уже не один год! Двоеженцем решил заделаться?! На две семьи жить?! На чужие примеры насмотрелся и думаешь, что у тебя проканает?! Не на ту нарвался! Я тебе не простая тупая девка без голоса, которая будет терпеть твои гульки, а потом втихаря ходить и проверяться на венерические болезни, боясь, что ты меня заразишь! Я Алия Гаджиева, Тимур! Я не могу быть ни второй, ни первой среди равных! Я уникальная! И мужчина мне тоже нужен уникальный! Достойный! Лучший! А не енот-потаскун!

— До хрена ты трындишь, Алия... — нависает надо мной своим гигантским ростом Тимур.

Я совсем не маленькая. Метр семьдесят пять и всегда высокие каблуки.

Родители наградили меня по-королевски шикарной внешностью и настоящей породой. Но рядом с ним даже я малышка. Весь в отца. От матери там ничего. В том числе и характер весь в Алихана Камилова. Василиса добрая, милая, миниатюрная женщина, а этот...

Говорят, Алихан тоже был двоеженцем на момент знакомства с тётей Васей...

— Выйди вон, Тимур. Если ту нелепость, что была между нами, можно назвать подобием отношений или флирта, то я ответственно тебе заявляю, что всё кончено. Сейчас я приведу себя в порядок и после танца с отцом пойду танцевать с сыном дяди Марата. Он красивый и успешный. Почему бы мне не дать ему шанс? Или ещё сотням других парней, которые на самом деле намного лучше тебя...

Пытаюсь обогнуть его и пройти на выход, понимая, что сам он точно с места не сдвинется, но вместо этого вскрикиваю, когда Тимур дёргает меня за руки на себя и придавливает с другой стороны к раковине, вжимаясь.

Мы впервые так близко...

Да это даже не близость. Между нами и миллиметра нет.

— Ты моя, Алия. С детства так было. Все это знают... И иначе не будет, — грозно рычит он. — Я буду твоим первым. Во всём. И последним тоже я буду...

— Не будешь! — дышу на него жаром ненависти. — Слово даю, что не будешь! Я выйду за другого! И буду с ним счастлива! Буду покладистой и хорошей женой, и он будет в восторге от меня!

— Ты и покладистой? — закатывает глаза и ухохатывается жёстко. — Вот это точно гонево... Да кто вынесет твой несносный характер?!

Я ещё сильнее бешусь.

Смешно ему.

Он сердце мне разбил сегодня, а ему смешно...

Меня несёт. Так всегда бывает, когда я вхожу в кураж. Про характер этот говнюк, конечно, прав...

— Я компенсирую свой несносный характер в постели, Тимур. Буду каждый день одеваться для него в самые развратные трусики и пеньюарчики и практиковать все то, чего насмотрюсь во всяких взрослых фильмах, пока буду томиться в ожидании суженого дома... В нашей большой и мягкой постельке...

Глава 2

Его глаза наливаются яростью. Зрачки чернеют и расширяются...

Ноздри — как два паруса... Я перегнула, конечно. Но уже всё равно. Берегов не чувствую... Брат всегда говорит, что если бы я была пацаном, меня бы точно уже прибили за мой дерзкий характер...

Он дёргает на себя ещё сильнее. Так, что теперь я чувствую, что у него там между ног... Господи, это бейсбольная бита?! Может, мне стоит посочувствовать его содержанке?!

— Вот как, оказывается, говорить умеешь, стерва... Рот тебе с мылом никто не мыл... Теперь слушай сюда, мелкая сучка, которая весь мозг мне вынесла! Для меня будешь одеваться в развратные пеньюарчики и подставлять все свои дырочки по моему щелчку. Это я с твоим телом такое буду исполнять, что любой фильм для взрослых покажется тебе утренником в детском саду! Будешь моей грязной шлюшкой, которая от одного взгляда моего будет течь! Такие слова тебе больше нравятся? Нормальное общение не для тебя, оказывается? Зря я с тобой пытался быть галантным...

— Пусти меня! — толкаю его изо всех сил, а он только сильнее впивается в мои запястья своими клешнями. Точно оставит синяки, гад! Ну и пусть все увидят! Пусть отец увидит и убьёт его! — Мне больно!

Тимур хмыкает.

— Это не больно, Алия.. Пока не больно. — А потом откидывает мои волосы на одну сторону и впивается в шею. Нагло, дерзко, болезненно. Ужас какой... Это... это же такой поцелуй, который засос оставляет?! Я видела у девчонок в универе, которые с парнями тусят! Вот же гад! Он нарочно! Чтобы остался след! — А вот будет — больно... Но обещаю, тебе понравится...

Отлипает и самодовольно смотрит на место, где горит кожа так, словно бы её обожгли...

— После танца с отцом будешь танцевать со мной. Снова и снова. По истечении этого вечера каждая собака должна знать, что ты моя. — Отходит он, думал, что победил меня, подавил... Черта с два, Камилов. Ты даже представить не можешь, кто я такая! Иди лучше к своей милой кошечке, смиренно ждущей тебя у двери с тапочками в зубах, пока засосы мне на шее оставляешь.

— Я не буду с тобой танцевать, Камилов. И я не твоя... Я ещё не выбрала, чья я. Но поверь мне, выберу. Выберу лучшего... И им будешь не ты. Из принципа.

С этими словами берусь за кулон и со всей силы дёргаю его. Плевать, что кожу дико режет от боли. Всё равно не больнее, чем от его чертова засоса. И от правды про его бабу!

Поднимаю камень за несколько десятков миллионов перед собой и тут же швыряю его в канализацию крана.

— Ты слит, Тимур. Отправлен по стоку...

Он сжимает кулаки и становится пунцово-красным. Глаза даже красные. Страшно, блин... Он же не прибьёт меня сейчас?! Тогда день рождения точно закончится кровной местью... Мои родители никогда не простят ему гибели своей самой любимой, милой, прилежной и хорошей доченьки...

— Тебе капец, Алия... Не хотел ломать тебя. Думал, что это будет даже забавно — иметь такую дерзкую, взбалмошную жену. Что буду в постели компенсировать, — хмыкает похотливо, зависая глазами на моём декольте. — Но нет. Ты до хрена охренела... Я тебя на колени поставлю... Будешь раздеваться передо мной и целовать каждый сантиметр моей кожи. От пяток до макушки. Будешь самой покладистой и безотказной женой, рот которой будет занят не разговорами, а кое-чем другим... Вопрос принципа.

— В твоих влажных фантазиях... — говорю ему, а сама, на самом деле, уже не уверена, что он просто пугает.

Тимур Камилов совершенно безбашенный, амбициозный, хитрый и тщеславный тип. И всегда добивается того, что хочет...

Глава 3

— Извини, Тимур, но Алия чётко озвучила свою позицию, — произносит мне Саид, а я убить хочу друга. Серьёзно?! Он мне будет про позицию своей сеструхи отшибленной говорить?! Да у неё сто пятниц на неделе! Это же Алия! Рубит с плеча, не спросив!

— Сэм, ты же понимаешь, что это просто чушь! Катя осталась в старой жизни! Я бы не потащил её в отношения с Али. Да, у нас хорошие дружеские отношения, я оплачиваю её учёбу, она в каком-то смысле зависит от меня финансово, хоть и ищет активно работу, но... у меня к ней ничего! Никаких чувств! Давно!

— Тимур, — говорит твёрдо Саид, — ты меня слышал. Алия сказала своё слово. Она не хочет быть с тобой, не хочет твоего внимания. Не доводи до скандала, чтобы наши отцы вмешались. Ваши отношения ещё не заходили настолько далеко, чтобы было о чём сожалеть. Сватать её приходить не надо. Будет только позорище.

Её брат такой же упёртый осёл, как и она.

В смысле не заходили?

Да они далеко — дальше некуда!

Алия с детства знала, что будет моей!

И то, что стерва учинила под конец своей днюхи, — просто плевок в мой адрес.

Просто сам себе поражаюсь, почему я не убил её на месте, почему не утащил прямо из банкетного зала и не сделал то, на что её круглая шикарная задница так и напрашивается!

Отца её не хотел втягивать в это раздутое на пустом месте представление. Хотя, может, и стоит с ним поговорить?

У любого кавказского парня есть за спиной прошлое. Да что за бред? При чём тут Кавказ? Перефразируем — у любого парня в принципе должно быть прошлое. Если его нет, то он либо лошара, либо баба. Вот и всё. Нет никакой другой правды.

То, что какая-то стерва решила подпортить наши с Али отношения тем нелепым сливом, подтверждает лишь одно — нам завидуют, нашей пары не хотят. Неужели она этого не видит?!

— То есть ты одобряешь то, что твоя сестра на глазах у всех по сути оказывала внимание козлу Миляду, сыну Джабраила...

— Одному из самых богатых наследников в республике, заметь, — подкалывает меня Саид. — Ничем не могу помочь, Тима. Миляд достойная альтернатива и слюни на неё пускает. Как минимум, вот таким тупым проколом точно себя не подставит... Ты сам профукал свою судьбу. Забыл присказку? Не живи там, где е...шь, не е...и там, где живёшь... Ты налажал. И потому все мы посмотрим на тебя только с осуждением... А не был бы пойман...

Вот это бесит меня больше всего.

Ни один! НИ ОДИН из моего окружения не посмотрел бы на меня осуждающе только за то, что у меня было постоянное место, куда присунуть. Ну, не люблю я грязь. Не хочу шлюх-однодневок, не хочу тупых куриц, которые вечно строят себе в голове воздушные замки. Ты их на один день взял в машину покатать, а они уже придумывают, как назовут внуков ваших общих. Катька в этом плане была из понятливых и приземлённых. Я сразу обозначил ей, что между нами не может быть долго и счастливо. Как минимум в реальной жизни. Про постель молчу. Умелая девка, сочная. С ней и долго бывало, и уж точно всегда со счастливым концом.

Я вообще ещё полгода назад думал, что пока подержу её «у себя в хозяйстве», но эта ведьма Алия... Не знаю, что там за волшебные пилюли роста она выпила, как в сказке, или какой вампир её укусил, хотя тут вряд ли — это она сама кого хочет покусает, но после возвращения из стажировки в Италии эта последовательница культа Лилит вернулась такой, что просто челюсть отвисала всякий раз, когда видел её.

Не просто красива. То, что она даст фору любой модели Виктории Сикрет, в целом было понятно, уже глядя на её родаков. В ней такая мощная харизма была, такая естественная роскошь, что реально у мужиков из рук всё валилось, а восставало другое, стоило ей появиться в поле зрения.

Не мог я упустить такую. Она моя. Созданная для меня. Вот от такой детей рожают. Вот такую сажают рядом с собой на трон. У меня начался зуд...

И даже мило это чувство было. Бабы обычно вешались на меня сами, а тут... Вижу её интерес, смущение вижу — она же чистая, как хрусталь. Папка позаботился, чтобы на его драгоценную принцессу муха лишний раз не села. А всё равно прёт от её реакции... Это чувство щекотало под рёбрами. Приятно щекотало... И вообще, мне хотелось раскрывать её для себя, хотелось её интереса...

Характер, конечно, паршивый. Ну, что ты хочешь от самовлюблённой девицы с манией величия длинной с её астрономические ноги, но... я был готов и этим научиться управлять.

Не рассчитал. Эта милая принцесска Алия — настоящая мегера. Стерва...

Всё равно одержу победу...

— Короче, всё ясно с тобой, — выдыхаю я зло, понимая, что Саида не переломить.

Значит, не хотят по-хорошему, будет им по-плохому... Всё равно девка их достанется мне...

Выезжаю из двора его ЖК с пробуксовкой.

Набираю секретаршу. Тоже одна из. Неплохая такая деваха. Пару раз потусили — она на что-то надеется. Потому всё время отвечает с таким забавным придыханием, что ржать хочется. А уж про рвение на работе я вообще молчу...

— Тимур Алиханович, — на минуту даже кажется, что звоню в «секс по телефону», — к Вашим услугам.

Ухмыляюсь. Не сомневаюсь в её компетенции.

— Лика, у меня для тебя важное задание. Очень ответственное. Только ты с ним справишься, дорогая, — стелю мягко. Еле сдерживаю желание поржать. — Сейчас позвони профессору Лазаряну и договорись с ним, что зачёт осенний через неделю у его групп я приму.

Она тормозит, тупит... Не понимает ни черта. Да и не нужно ей понимать!

Ещё позавчера я собирался через неделю улетать в Дубай, а не зачёты скучные принимать в универе, где отрабатываю академические часы как соискатель, так как защищаю докторскую в этом году. Но... Планы слегка скорректировать пришлось...

— Лика, бодрее, малышка! Или сам позвоню Лазаряну, но тогда ты останешься без премии и поездки в Дубай...

— А я... а мы... — воодушевлённо охает. — Всё же летим в Дубай?!

— Летим, — газую, вжимая педаль газа в пол. — Только придётся сместить переговоры с эмиратчиками на неделю. Это вторая твоя архиважная задача на сегодня, красавица. Приму зачёт — и полетим...

— Хорошо! — подмахивает весело и воодушевлённо моя собачка.

Я выключаю блютуз. Снова пробка, будь она неладна.

Пока плетусь, скроллю ленту соцсетей.

Тихо матерюсь, видя, что стерва выложила четвёртый за этот день букет цветов размером с футбольное поле.

Не от меня на этот раз.

Вонючка Миляд в деле.

Порываюсь поставить дизлайк, но одёргиваю себя. Не буду палить контору на глазах у всех.

Вместо этого открываю переписку.

«Капец тебе, красивая...»

В ответ спустя пару минут приходит какашка. Идиотка. Только Алия способна вот так просто прислать мне какашку и при этом не выглядеть нелепой дурой.

Ну, ничего...

Обломаю...

Бл* буду, обломаю...

Глава 4

Забегаю в аудиторию, едва не поскальзываясь. К Лазаряну лучше не опаздывать, а из-за вездесущих пробок я вот-вот вылечу с семинара, как пробка... Он человек старой формации. Для него прилежность и стопроцентная явка — залог любого автомата. И не объяснишь, что машина долго плелась меж стройных рядов таких же опаздывающих по своим делам, как я. На улице второй день промозглый дождь, как и у меня на душе. Но я храбрюсь изо всех сил. Иначе не умею. На меньшее не согласна.

С облегчением выдыхаю, когда впархиваю внутрь — и препода пока нет. Зато девки, завидев меня, как одна оживляются. Мы занимаем наше любимое место в конце лектория. Чтобы был хороший обзор на всех, да и можно было без палева пошушукаться по-девичьи.

— Рассказывай давай быстрее! — с энтузиазмом набрасывается Вика. — Пол института обсуждает эти твои букеты шикарные в соцсетях. Что за новый ухажёр?

Про старого они особо не были в курсе. Да и его шикарные букеты я не выкладывала. Я вообще не очень-то любитель выставлять жизнь напоказ при всех наших возможностях. Мама и папа всегда говорят, что счастье любит тишину. Но сейчас ведь дело не в том, что я люблю, и уж тем более, что там любит счастье... Я хочу позлить этого самоуверенного индюка. Воочию ему показать, что на нём свет клином не сошёлся. Пусть катится. К своим бабам. Уверена, там вагон и маленькая тележка, и эта Катя — лишь вершина айсберга...

Улыбаюсь загадочно, изящно верчу перед девчонками рукой, демонстрируя шикарный браслет Картье, усыпанный бриллиантами...

— Ну, что я вам могу сказать, девочки? Всё как в сказке! Задаривает, закидывает вниманием, зовёт на ужин в Париж слетать... Говорит, к возвращению папы домой с работы вернёт в целостности и сохранности.

Девки хихикают.

Просят фото.

Показываю охотно. Миляд в целом симпатичный парень. Девчонкам он нравится. Невысокий, слегка коренастый, но крепкий, атлетичный, темноволосый и волоокий. Таких любят. Наверное, потому что ассоциируются с пещерными мачо, способными утащить в своё логово.

У меня вкус слегка другой, но... Как выясняется, и он может подводить, хоть я с детства и считала, что от природы исключительно изысканных предпочтений...

— Полетишь в Париж? — восторженно спрашивает Лейла. Она тоже кавказских кровей, но очень робкая и стеснительная. Возможно, потому что всю жизнь прожила в горах и только в универ переехала в Москву. Для неё мой образ — нечто недостижимое.

— Вместо пустой ерунды я бы вам посоветовала, девицы, предмет повторять, а не про Парижи разглагольствовать, — слышим позади глубокий мужской голос и оборачиваемся.

Мимо нашего стола решительной походкой вниз к подиуму идёт...

В смысле? Какого черта тут делает Камилов?

Вмиг ощетиниваюсь, как кошка, готовая к прыжку.

Он же вальяжно заваливается в аудиторию и кидает небрежно на лекторский стол свою папку Монблан.

То есть?

— Меня зовут Камилов Тимур Алиханович. Я доцент кафедры международных экономических отношений. С этого дня обучать вас основам экономтеории буду я. Мы поговорили с профессором Лазаряном и сошлись на том, что получаемые в первом семестре знания по своей сути фундаментальные не соответствуют тем задачам, которые ставит перед собой учебная программа. По факту, это закладывание основы всего дальнейшего обучения. Но то, что мы наблюдаем из года в год, — банальное заучивание того, смысл чего вы понять не можете. Это печально. И это надо исправлять. До зачёта неделя. С этого дня ежедневно мы будем досконально разбирать изученные темы, и я пойму, насколько вы готовы к практике.

— К практике? — восхищённо переспрашивает Вика. Она, как и все другие девочки из академгруппы, уже успели осмотреть наглеца с ног до головы и пустить слюни.

— Да, это тоже часть моей стратегии, — самодовольно ухмыляется Камилов, не нарадуясь себе. — Мы с профессором решили, что лучшим способом проверить ваши знания будет не банальный зачёт, а настоящая практика... И после него вы и будете аттестованы...

Все напрягаются. Потому что как минимум рассчитывали, что старый профессор поставит всем «прилежным ходокам на лекции» автоматы, и мы мирно пойдём дальше благополучно забывать непонятные, заумные азы экономтеории, чтобы потом уже осознать их на практике. В целом это норма. Так и Саид мне говорил — сначала ничего не понятно. Потом придёт, когда поймёшь принципы рынка в деле...