Warsword : Trilogy

Шафруа захрипел, искажённый болью, и сказал:

— Какая же ты удачливая сука. Даже когда всё живое погибнет, ты, наверное, будешь идти по выжженной земле, переступая через трупы.

Я холодно посмотрела ему в глаза:

— Удача — это миф, Шафруа. Всё зависит только от наших действий. А всё, что вокруг — ресурсы: природа, культура, люди. Всё это лишь средство для достижения целей.

Герцог скривился в кровавой улыбке:

— Ты совершила большую ошибку, девочка. Скоро сама поймёшь. Ваша деятельность приведёт к краху. И ты сгоришь в своём же огне.

— Какой трогательный момент. Но не надо этих пафосных речей, старик. Я и так продлила тебе жизнь своим бездействием. Хотя знаешь… могу тоже сказать тебе кое-что напоследок.

Я прижала рукоять глубже.

— Увидимся в аду, Шафруа.

— Судя по твоим делам… ты окажешься там первой, — прохрипел он, прежде чем его глаза закатились.

Очередной враг был убит мною.

Я вытерла кровь с лица и перчаток. Шафруа лежал на земле неподвижно, но его слова всё ещё звучали в голове. Увидимся в аду… Смешно.

Я уже собиралась уходить, когда заметила у него на шее цепочку. На ней висел небольшой медальон, стилизованный под щит с выгравированным крестом и древними рунами. Символ был мне знаком.

— *Орден Рыцарей…* — прошептала я.

Теперь всё складывалось. В последние месяцы именно они вмешивались в наши дела: уничтожали склады, перехватывали караваны, срывали сделки. Тогда казалось, что это всего лишь хаотичные удары разных сил, но теперь стало ясно — за всем этим стояли рыцари.

Шафруа был их покровителем. Старый аристократ, прятавшийся за маской патриотизма. Он финансировал Орден, снабжал их связями, а они — мешали нам. Он не беглец, не трус, каким пытался казаться. Он был их столпом.

Я сжала медальон в ладони так, что его острые грани впились в кожу.

*Ну что ж, теперь я знаю, куда идти дальше.*

Я шла по полю, оставляя за собой следы крови на высокой траве. Ветер казался холоднее, чем обычно. Казалось бы, я должна радоваться: еще один враг устранён, цель выполнена. Но на душе было пусто.

В такие моменты ко мне возвращалась одна и та же мысль — я одна. Единственная в своём роде.

Мою расу истребили давным-давно. Ни одного голоса, ни одной знакомой черты лица, ни даже памяти о нашем народе не осталось. Я — последняя, а значит и память, и проклятие, и бремя.

Люди всегда думали, что я метис. Полукровка, рождённая от темного эльфа и человека. Для них это был единственный логичный ответ на мои способности и внешность. Я не старалась их разубеждать. Пусть думают, что хотят — им всё равно не понять.

Но я-то знала правду. В моих жилах не смешанная кровь, а чистая кровь народа, которого больше нет. Иногда я смотрела на своё отражение в воде или зеркале и пыталась разглядеть в себе черты предков. Как будто от этого мне станет легче. Но в ответ видела только холодный взгляд, от которого дрожали даже бывалые бойцы.

— Единственная... — горько усмехнулась я про себя. — А на деле — просто лишняя.

Может, именно поэтому мне и плевать на чужие жизни. Ведь если мой народ не пожалели, почему я должна жалеть других?

в голове крутилась мысль — как же они это делают?

Мои начальники из Тёмного Ордена всегда знали больше, чем я. Даже я, прошедшая десятки операций, испачканная в крови сотен людей, не понимала всей картины. Для меня Шафруа был лишь старым герцогом, который спрятался в глуши и ждал смерти. Я могла подумать, что его смерть — пустая формальность, приказ ради приказа. Но Орден видел дальше.

Они знали, что именно он стоял за Орденом рыцарей, что именно его деньги и связи подпитывали тех, кто мешал нам. Даже я, всегда уверенная в своей осведомлённости, до последнего не понимала, зачем его убирать. И только теперь, видя, как много нитей тянулось от этого человека, я поняла — Тёмный Орден никогда не ошибается.

Меня всегда восхищала эта их способность. Мысли, холодные и расчётливые, словно шахматисты, они заранее знали, кого убрать, кого оставить, чтобы мир сложился именно так, как нужно нам. Мы — их клинки, их тени, их руки, проливающие кровь. Но они — разум и сила, управляющие этим хаосом.

Я убивала без вопросов, потому что знала: если приказ пришёл от них, значит он имеет смысл. Даже если я не понимала причин. Орден видел картину целиком, а я была лишь её частью. И именно это давало мне странное чувство восторга.

Они нашли Шафруа. Они знали его настоящую роль. Они знали, что именно за ним стоят рыцари, которых мы столько времени считали отдельной угрозой. А я? Я лишь исполнитель. Но, чёрт возьми, я горжусь этим.

После смерти Шафруа положение изменилось почти сразу.

Орден рыцарей ослаб, лишившись своего покровителя. Они долгое время были оплотом порядка — не ради политики, не ради власти, а ради самих людей. Мирные жители знали: пока рыцари в городе, воры, бандиты и убийцы будут держаться в тени, потому что кара настигнет их быстро. Рыцари держали равновесие, пусть и мешали нам.

Но когда их строй пошатнулся, улицы наполнились хаосом. Горожане страдали — кражи, поджоги, изнасилования, исчезновения стали частью повседневности. Те, кто ещё недавно мог спокойно торговать на площади или возвращаться домой по ночам, теперь боялись даже выйти из дома.

И в этот момент на сцену вышли мы — Орден Теней.

Не как защитники, а как новые хозяева. Городам нужен был порядок, и мы дали им его, но по нашим правилам. Мы не носили сияющих доспехов, не молились о справедливости — мы ломали колени, вырезали семьи и ставили своих людей у власти. Люди ненавидели нас, но подчинялись, потому что понимали: хуже может быть всегда.

Там, где рыцари давали людям надежду, мы давали только страх.

Но страх куда надёжнее надежды — он держит толпу в узде, он делает их покорными. Так Орден Теней занял власть в городах, шаг за шагом заменяя рыцарей, и никакой бог, никакая вера уже не могла это остановить.

Глава 14

• Год 3275, месяц Пепла

Лина и Мей сидели в таверне. Воздух был пропитан запахом жареного мяса, вина и прелой соломы. Они уже собирались подняться в свою комнату, устланную мягкими шкурами мифических зверей, когда тяжелая дверь со скрипом распахнулась.

Внутрь вошёл **кот-переросток** — огромный зверолюд, чья мощная фигура была закована в **алую топазную броню**, искрящуюся от бликов огня в камине. Его шаги звенели по полу так, словно по таверне катились цепи. За ним шла его спутница — дикарка-наёмница из диких земель. Но она была не просто человеком: её верхняя половина имела черты женщины, а нижняя — львиное тело. Передние лапы больше напоминали когтистые руки чудовища.

Зверь вскинул голову и прорычал низким гулким голосом:

— **Ведьма.**

Он уставился прямо на Мей.

— Думаю, вы обознались, — холодно отозвалась та.

— Нет… — в глазах зверолюда мелькнуло узнавание. — Я помню тебя. Ты помогала Александру… или как его там…

Мей прищурилась и усмехнулась:

Мне кажется, у тебя жар, котёнок.

— **Котёнок!?** — зверь оскалил клыки. — Я — **Зверь Арены Ан**, сильнейший воин на всех континентах. Прошёл такие тренировки под рукой своего отца, о которых тебе и не снилось!

— Послушай, мне неинтересны твои бредни. Уйди, или я сама уйду, — Мей откинулась на спинку стула.

Наёмница тем временем приблизилась к Лине, рыча и обнюхивая её, словно добычу. Она потянулась к её шее — но Лина в тот же миг ударила локтем и хрустнула её нос. Хлынула кровь.

Разъярённый зверь рванул вперёд и ударом огромной руки впечатал Лину в каменную стену, трещины пошли по штукатурке.

Но Мей уже подняла руку. Под зверем открылся **портал**, и тот провалился вниз, утянув за собой клубы огненного света.

Наёмница взвыла и бросилась на ведьму, но Мей лишь махнула рукой — и с её кожи срывалась плоть, оставляя застывший крик и обнажённые мышцы. Она рухнула, содрогаясь, и вскоре затихла.

Мей спокойно вытерла кровь с пальцев и вздохнула. Одним движением она соткала заклятье, стирая воспоминания у всех присутствующих в таверне. Посетители моргнули и вернулись к еде, словно ничего и не произошло.

Лина, кашляя и вырываясь из стены, подошла к ней:

— Какого хрена это было!?

— Да я сама не знаю, — Мей нахмурилась. — У нас в клане много сестёр, может, он обознался.

— Странно всё это… — Лина нахмурилась. — А куда ты его телепортировала?

В этот миг, далеко внизу, в **лавовом озере**, зверь бился в кипящей магме. Его шерсть и кожа, закалённые магией, не горели, но каждое движение давалось с трудом. Он, рыча, вытащил за спины свой тяжёлый **магический топор** и начал рубить себе путь наружу.

Но вдруг поверхность лавы взорвалась. Из недр поднялось **чёрное существо** — уродливая тварь с вытянутой зубастой пастью. Его тело было покрыто гладкой, как обсидиан, кожей, и только **алый камень в груди** сиял ярче самой магмы.

Чудовище издало **инопланетный рёв**, от которого лавовое озеро закипело сильнее. Из головы существа вырвались четыре рога, тело вздулось от мышечной массы, проросло четырьмя могучими руками. Оно бросилось на зверя.

Ан вскинул топор, рыча, но тварь навалилась всей тяжестью и утянула его под магму.

Все в таверне, как и задумала Мей, забыли, что произошло несколько минут назад. Посетители вновь жевали мясо, спорили и смеялись, словно никакого зверя и магии не было. Но один диссонанс разрушал эту иллюзию:

**на полу, у барной стойки, лежала мёртвая наёмница.**

Её тело, лишённое кожи, было слишком ужасным, чтобы остаться незамеченным. Кто-то уронил кружку, другой перестал жевать, третьи замолкли, заметив труп. В зале поднялся тихий, тревожный гул.

— Что… это?.. — пробормотал старик с седой бородой, отодвигаясь от стола. — Кто с ней такое сделал?..

Несколько мужиков переглянулись, пытаясь вспомнить хоть что-то — но воспоминаний не было. Магия Мей выжгла у них саму причину, оставив лишь последствие.

— Она ведь только что… просто сидела там, — сказала девушка-служанка, указывая дрожащим пальцем на тело. — А теперь… это…

Лина резко толкнула Мей в бок, прошептав:

— Ты стерла память, но труп-то не исчез!

Мей нахмурилась и сжала кулаки.

— Чёрт.

Она щёлкнула пальцами, собираясь открыть ещё один портал, чтобы утащить останки. Но было поздно: таверна уже наполнялась криками. Несколько посетителей рванули к выходу, другие в панике опрокидывали столы. Кто-то выкрикнул:

— Это ведьмачье колдовство! Она здесь!

Все взгляды начали искать виновницу.

Лина схватила Мей за руку и прошипела:

— Нам нужно убираться отсюда. Сейчас же.

Лина и Мей, не дожидаясь, пока толпа окончательно придёт в себя, покинули таверну. На улице уже сгущались сумерки, и их силуэты быстро растворились в переулках.

Внутри же хаос только нарастал. Люди, чьи воспоминания были стерты, не понимали, откуда взялось тело наёмницы, но ужас от увиденного быстро нашёл выход в страх и подозрения.

— Это ведьмы! — крикнул кто-то.

— Да, они были тут! Я видел их у стойки! — подхватил другой, хотя сам не мог объяснить, что именно произошло.

Нужно сообщить стражам!

Вскоре по городу поползли слухи. Одни говорили, что в таверне появился демон и сожрал женщину заживо. Другие утверждали, что это дело рук ведьм — чужаков, которых недавно видели в городе.

Когда стража прибыла, наёмницу уже вынесли из таверны, и её обезображенное тело стало уликой. Люди требовали найти виновных.

И хотя Мей и Лина были уже далеко, их след начал тянуться за ними, ведь толпа запомнила лица — пусть и не воспоминания событий.

Авалон тяжело закашлял, изо рта пошла кровь. Он попытался встать, но силы тут же покинули его. Батори села рядом, схватив его за волосы, и подняла голову так, чтобы он посмотрел ей прямо в глаза.

— Ты ещё жив? Какая жалость… — в её голосе сквозила насмешка. — Может, стоит выдавить тебе глазницы прямо здесь, чтобы закончить то, что начато?

Она медленно занесла руку, и в её пальцах вспыхнула алая энергия, но Авалон вдруг прохрипел:

— Подожди… я знаю тебя…

Батори остановилась на долю секунды.

— Что ты сказал?

— Я… встречал её… лидера наёмников… — он задыхался, каждое слово давалось с трудом. — Она велела мне… если найду тебя… привести в пустынные горы…

Батори прищурилась. В её глазах промелькнула тень интереса.

— Ты не врёшь?

Авалон, тяжело дыша, лишь отрицательно покачал головой.

Батори с силой бросила его обратно на землю, но убивать не стала. Внутри неё росло раздражение, смешанное с любопытством. Она не знала, почему его слова задели её, но решила пока оставить ему жизнь.

— Ладно, жалкий. Живи… пока. Но учти: если окажется, что ты лжёшь, я раздавлю твой череп так, что сам бог не соберёт твои кости.

Она поднялась, отряхнув руки, и пошла вперёд. Авалон с трудом поднялся следом, понимая, что его судьба теперь связана с этой демоницей.

Дорога до замка была изнуряющей. С каждым шагом Батори всё сильнее раздражало присутствие Авалона — его раны мешали идти быстро, и ей приходилось замедляться. По пути на них нападала нечисть: тени, вылезавшие из-под земли, звери с пустыми глазницами и даже парочка оживших рыцарей. Батори с наслаждением рубила и сжигала их, а Авалон, несмотря на усталость, сжимал меч и бился до конца.

Наконец, когда солнце уже садилось, они добрались до мрачного замка, высящегося среди тумана. Стены его были потрескавшимися, окна пустыми, словно глазницы мёртвого титана.

— И ради этого я тащила тебя через всю дорогу? — хмыкнула Батори, рассматривая развалины. — Вижу только пыль и крыс.

Авалон тяжело опёрся на рукоять меча.

— Здесь… кое-что есть. Ты не понимаешь.

Он толкнул тяжёлые ворота, и они с протяжным скрипом открылись. Внутри замок оказался не пустым — свечи сами собой зажигались вдоль коридоров, словно кто-то ждал их.

Батори нахмурилась, оглядываясь.

— Не нравится мне всё это…

Шаги эхом разносились по каменным залам. В воздухе витал запах пыли, старой крови и чего-то… цветочного, будто не отсюда.

Они вошли в замок, и Батори сразу почувствовала — стены дышат магией. Тёмная аура витала повсюду, словно сама тьма впиталась в камень. Тени шевелились, превращаясь в демонов, которые один за другим бросались на них.

— Чувствую, нам тут явно не рады, — хищно усмехнулась Батори, разрывая очередного когтистого упыря в клочья.

Авалон не отвечал, только сжимал меч и пробивал себе дорогу вперёд. Казалось, он был уверен: за всеми этими преградами их что-то ждёт.

Но вдруг стены замка задрожали, и из мрака тронного зала донёсся жуткий крик. Потолок сорвался вниз, и перед ними приземлилась тварь размером с башню.

Огромная летучая мышь с четырьмя глазами и пастью, полной клыков. Её перепончатые крылья раскинулись, перекрыв весь свет, и в её взгляде горела безусловная ненависть.

— Убирайтесь… — прорычала она. — Никто не коснётся Принцессы!

— Вы пришли зря… — Здесь не место смертным.

Авалон сжал меч и сквозь зубы произнёс: — Кто ты?

Существо раскрыло пасть, полную клыков.

— Меня зовут Тиамат. Я — хранительница этого замка. И никому не позволено пройти дальше.

Батори ощерилась в ответ:

— Значит, мы нашли главного пса. Отлично, я как раз скучала по настоящему бою.

Схватка оказалась беспощадной. Тиамат, казалось, играла с ними — она поднимала ураганы взмахами крыльев, обрушивала тьму, разрывала каменные колонны когтями. Каждый её крик ломал воздух, пробивая барабанные перепонки. Но Батори разожгла свой пламенный меч, а Авалон, стиснув зубы, атаковал снова и снова, и лишь вместе они смогли сбить её с ног.

В решающем рывке Батори взлетела по крылу чудовища, полоснув клинком по суставу, а Авалон ударил в грудь, прорезав защиту. Чудовище с рёвом рухнуло, крылья её были разорваны, тело залито кровью.

Батори уже занесла меч для последнего удара.

— Вот и всё.

Зал замка, усеянный обломками и дымом после боя, был тих, кроме хриплого дыхания раненой Тиамат. Батори стояла над ней, занеся свой пылающий меч для решающего удара. Но в этот момент воздух сгустился, и в центре зала возникла женская фигура.

Из тени шагнула она — демонесса с рыжими, как пламя, волосами, спадающими на плечи. В её глазах светилась коварная искра, губы изогнулись в едва заметной насмешливой улыбке.

— Вот это зрелище, — протянула она мягким, почти мурлыкающим голосом. — Двое смертных, сумевших ранить мою Тиамат… впечатляет.

Батори напряглась, вскидывая меч.

— Твоя Тиамат? Значит, ты следующая.

— Ах, не спеши, — Лилит подняла руку, её движения были изящны и спокойны, словно она контролировала всё происходящее. — Убив её, ты потеряешь нечто куда ценнее, чем победа над ещё одним демоном.

Авалон нахмурился, сделав шаг вперёд: — Кто ты?

Демонесса улыбнулась шире, открывая острые клыки.

— Я — Лилит. Дочь того, кого вы зовёте Богом. Да, да, удивлены? — она слегка наклонила голову, наслаждаясь выражениями их лиц. — Но, в отличие от вас, я знаю, как низвергнуть его окончательно. И это знание принадлежит только мне.

Батори сузила глаза.

— Почему мы должны верить предательнице?

— Потому что, — голос Лилит стал холоднее, но всё так же обволакивающе красив, — меня сам Бог изгнал за предательство. Я не поклонилась ему, не отдала душу в обмен на иллюзорное бессмертие. И теперь он жаждет моей смерти больше, чем вашей. Разве это не делает нас союзниками?.. хотя бы на время.

Она подошла ближе, её шаги отдавались эхом по мраморному полу. Волосы огненной волной скользили по плечам, её аура дышала опасностью и притягательностью одновременно.

— Если пощадите Тиамат, — она склонилась чуть вперёд, её глаза сверкнули хитро, — я расскажу вам, как убить его. А без меня… вы лишь дети, играющие в войну с богами.

Тиамат застонала у их ног, её изломанное тело дёрнулось. Лилит обернулась на неё и, погладив когтистой рукой её лицо, произнесла:

— Она верна мне, и если вы хотите выжить, её жизнь — ваша цена за моё знание.

В зале повисла тишина. Батори сжала рукоять меча, раздумывая. Авалон смотрел на Лилит, понимая, что каждая её фраза — это тонкая паутина, сплетённая для того, чтобы связать их.

Лилит же стояла спокойно, словно была уверена, что они сделают нужный ей выбор.

Лилит обвела их внимательным взглядом, будто оценивая, стоит ли открывать секрет. В её улыбке скользнул оттенок самодовольства.

— Хорошо, — протянула она, — раз вы сохранили жизнь Тиамат, я дам вам то, что недоступно никому другому.

Батори подняла бровь, не отпуская меч из рук. — Говори.

Лилит сделала шаг ближе, её рыжие волосы заискрились в отблесках магических факелов.

— Ты ведь задавалась вопросом, Батори, почему твоя жестокость так безгранична? Почему в каждом твоём движении, в каждом ударе меча — столько ярости, что иной раз ты сама пугаешься себя?

Батори нахмурилась, но промолчала.

Лилит хищно улыбнулась.

— Всё просто. Внутри твоей души до сих пор живёт он. Принц тьмы. Люцифер. Его сущность была вплетена в твою, когда твоя мать заключила сделку ради твоей жизни. Ты думаешь, что это ты — жаждешь крови? Нет. Это он. Его голод, его ярость, его ненависть. Ты разделяешь душу с самим поверженным владыкой.

В глазах Батори мелькнул гнев и шок. — Ты лжёшь.

— Разве? — голос Лилит был сладок и ядовит. — Ты сама не замечала, как иногда теряешь себя? Как будто не ты убиваешь — а он, через тебя? — Она облизнула губы и шепнула: — Это его шёпот ведёт твою руку, это его голод разрывает твой разум.

Авалон шагнул вперёд, но Лилит вскинула руку, словно останавливая его.

— Но это можно обратить в силу. — Её глаза засияли хитрым огнём. — Очистив твою душу от Люцифера, мы не уничтожим тебя. Нет. Наоборот. Душа, прикоснувшаяся к сущности принца тьмы и пережившая её, в теории станет чем-то большим. Она станет Метой.

— Мета… — выдохнул Авалон.

— Избранная судьбой, — кивнула Лилит. — Та, что способна противостоять даже богу. И тогда у него не будет ни единого шанса. Потому что только Мета может победить Мету.

Лилит остановилась прямо перед Батори, её глаза сверкали дерзкой уверенностью.

— Так вот, девочка. Ты думаешь, что твоя жестокость — проклятие? Нет. Это — ключ. Но лишь если ты решишься очистить себя. Тогда сама судьба встанет на твою сторону.

В воздухе повисла гнетущая тишина. Батори смотрела на Лилит, сжимая зубы. Внутри неё смешались гнев, боль и смутное чувство, будто та сказала правду, которую Батори боялась признать.

Авалон, напротив, почувствовал холодок — слишком уж гладко и вовремя Лилит раскрыла этот секрет.

Мы вышли из замка, стены которого до сих пор дышали мраком и чарами Лилит. Она осталась там, среди своих демонов и изуродованной Тиамат, а её слова всё ещё звенели в ушах.

Авалон шёл чуть впереди, но я чувствовала — он всё время украдкой смотрит на меня, будто взвешивает мои шаги. Наверное, его терзали те же сомнения, что и меня.

— Ты веришь ей? — наконец спросил он.

— Не знаю, — я прикусила губу. — Но одно я поняла точно: она слишком многое знает обо мне. Даже то, что я старалась забыть.

Авалон нахмурился.

— Она играла с нами. Я видел это в её глазах.

— Может быть, — сказала я, сжимая кулаки. — Но если её слова правдивы… если во мне действительно живёт часть Люцифера… значит, мне нужно найти ответы.

Мы шли дальше, туда, где начиналась тропа в сторону пустынных гор. Именно там когдато скрывалась Учительница — та, кто разбудила во мне демона. И только она могла объяснить, как избавиться от этого наследия или хотя бы научиться держать его в узде.

Ночь опускалась быстро. Ветер нёс песок, и каждый его порыв напоминал шёпот Лилит: «Очисти душу… стань избранной судьбой…»

Я стиснула зубы. Путь в пустынные горы только начинался.

Путь к пустынным горам был тяжёлым. Знойный ветер гнал пыльные вихри, а земля под ногами трескалась от жары. Эти безлюдные земли служили границей между Белоридией и Аравией — местом, куда редко ступала нога смертного.

Авалон шёл рядом с Батори и всё это время молчал, но слова Лилит не выходили у него из головы. Наконец он заговорил:

— Батори… я должен кое-что спросить. — Его взгляд был настороженным. — Лилит сказала мне, что внутри тебя заключена часть Люцифера.

Батори не остановилась, лишь слегка усмехнулась уголком губ.

— Конечно, она сказала. Эта демонесса всегда умела ткнуть пальцем в самые опасные истины.

— Значит, это правда? — Авалон прищурился.

Она кивнула.

— Да. Его осколок в моей душе. Из-за него я такая… жестокая, агрессивная, иногда теряю контроль. Но вместе с тем именно он даёт мне силу.

Батори подняла ладонь — в воздухе вспыхнуло пламя, обвитое тёмной дымкой.

— Огонь слушается меня, тьма подчиняется мне. Без этой силы я давно бы сгорела в пекле войн.

Авалон нахмурился.

— И всё же… это опасно. Такая сила может не просто помочь, она способна поглотить тебя полностью.

Батори на мгновение посмотрела на него прямо, её глаза сверкнули хищным огнём.

— Тогда пусть попробует, — холодно произнесла она. — Я не позволю даже Люциферу управлять мной. Это моё пламя. Моя тьма. И я решаю, кому сгореть в них.

Ветер донёс запах сухого песка. Вдали вырастали силуэты пустынных гор, где их ждала встреча с неизвестным.

Авалон не ответил сразу. Он смотрел, как огонь и тьма в руке Батори смешиваются, словно два живых существа, борющиеся за власть. На её лице читалась уверенность, но в глубине глаз плясало нечто дикое, необузданное.

Она говорит, что контролирует это… — подумал он. — Но разве можно управлять частью самого Люцифера?

Он вспомнил слова Лилит: «Очисти её душу — и судьба станет на её сторону. Иначе она падёт в бездну».

Авалон перевёл взгляд на Батори. Она шла уверенно, словно каждая трещина в камне под ногами покорялась её шагам. В её походке было слишком много силы для обычного смертного.

Что, если она лишь думает, что владеет собой? Что если эта уверенность — всего лишь маска, за которой скрывается постепенное разложение её души?

Он нахмурился и всё же произнёс вслух:

— Батори… если ты ошибаешься, если однажды не сможешь сдержать эту силу — я буду вынужден остановить тебя.

Она рассмеялась, и её смех отразился от скал гулким эхом.

— Попробуй, герой. Если придёт такой день — будь готов сгореть вместе со мной.

Её шаги ускорились, и впереди уже виднелись чёрные силуэты пустынных гор — границы, за которыми их ждала новая тайна.

Авалон пошёл следом, но мысль не отпускала его: спутница ли она ему на самом деле… или это путь рядом с будущим врагом?

Пустынные горы возвышались мрачной стеной, скрывая закатное солнце. Дорога вдоль скал тянулась узкой тропой, где ветер гнал песок и камни. Авалон и Батори продвигались к границе — он шёл сосредоточенно, она, с её пронизывающими голубыми глазами, оглядывала всё вокруг, словно в поиске угрозы.