Архив кошмаров I. Безысходность. Рассказ 4. Садист

Пока он совершает бесполезные телодвижения, я собираю все инструменты в пакет, который валялся у Дениса на кухне, затем выхожу на улицу и возвращаюсь в машину. Домой я вернулся далеко за полночь. Теперь он будет знать, что такое уважение. И он будет молчать. Ха! Да, он будет молчать! В буквальном и переносном смысле. Он будет молчать. Они всегда молчат, когда надо.

Хотя… даже если ублюдок сможет доехать до больницы, может ему помогут. Кто знает?!

Конец записи.

***

Аудиодневник Николая Ковригина. Пятое мая.

Сегодня, когда я пришел в клуб, Альберта еще не было. Зато у входа стоял фургончик. Это была какая-то местная организация по отлову животных. Бригада уже была за клубом и, видимо, решала вопрос с теми самыми собаками. Я обошел здание и увидел двух мужчин с необычными ружьями. Оказывается, из них они стреляют в собак дротиками, которые временно усыпляют животных. А потом их увозят в приют или ещё куда-то. Один из бригады сказал, что собаки засыпают не сразу, поэтому они вернулись к машине и поехали в сторону, куда, предположительно, убежала собака. Курящий у входа Игорь сказал, что временное усыпление - это все пиздеж. Они тупо стреляют в собак ядом, из-за которого те медленно и мучительно умирают. Внутри меня что-то щелкнуло. Я почему-то был уверен, что их просто поймают. Внезапно приехал Альберт. Когда я поднялся к нему, он протянул мне конверт с деньгами в благодарность за вчерашнее. Затем он отпустил меня до завтра.

Перед уходом я решил снова покурить на заднем дворе. Уже собираясь уходить, я заметил что-то в траве недалеко от помойки. В метрах трёх. Не знаю почему, но я решил узнать, что это. Уж слишком оно выделялось на фоне зеленой травы. Открыв калитку, я поплелся сквозь траву. Приблизившись, увидел лежащую большую черную собаку. Она часто дышала, и ее язык был высунут из пасти. Собака не могла пошевелиться. Я видел, что она следит за мной глазами, но голову не поворачивала. Из ее бока торчал дротик. Уёбки! Видимо, они потеряли её след, и бедная псина вернулась сюда умирать. Не могли же они её не заметить и потерять у самого клуба. Я вытащил дротик и выкинул его в траву. Псина продолжала резко дышать. Я погладил её по голове, а затем провёл по животу. Боже! Похоже она была беременна. Теперь понятны её постоянные походы сюда. Прокормить себя и такую ораву. А тот второй, скорее всего, был её … как там у собак? Мужем?

Я приложил руку к её сердцу. Оно бешено колотилось. Я посмотрел по сторонам и достал нож. Одним резким ударом я вонзил его в сердце. Писк был такой тихий и резкий, что казалось, будто бы его и не было вовсе. Словно что-то где-то просвистело вдалеке. Глаза закрылись, и она обмякла. «Ничего страшного, малышка! Теперь всё будет хорошо. Здесь, вдалеке, тебе будет спокойно и никто больше тебя не тронет». Когда я встал возле помойки, снова что-то зашумело. Но меня это мало интересовало. Я смотрел на то, что ещё пару часов назад могло дать жизнь… трём, четырём, а может и десяти милым невинным существам. Но теперь оно было мертво. Мне кажется, это надо было сделать. Я был обязан избавить её от страданий. Вернувшись к машине, достаю из багажника лопату и возвращаюсь к собаке. Нельзя её тут так оставлять. Вырываю небольшую ямку и хороню. Спи спокойно!

Остаток дня провёл дома.

Конец записи.

***

Аудиодневник Николая Ковригина. Шестое мая.

Снова жуткий и кошмарный сон. Я оказался в Буденновске. Хоть я там никогда и не был, я понял, что нахожусь там. Захват больницы. Внутри стояла невыносимая жара, и пот ручьём лил с меня изо всех мест. Кто-то крепко привязал меня к каталке и куда-то повёз. Стены больницы источали зеленовато-бледный цвет, наводящий тоску и сон. А из-под плитки в комнатах, через которые меня везли, исходил синий дымок. Наконец меня привезли в операционную. Ко мне подошла женщина в окровавленном халате - очевидно главный врач. Её медицинская маска на лице была покрыта гноем и черной слизью. Приблизившись ещё ближе, она наклонилась ко мне и поцеловала в лоб. Я ощутил холод от её губ, и моё тело покрылось мурашками. Женщина скинула с себя халат, и я заметил, как сильно изуродовано её тело. Каждый миллиметр кожи был покрыт ссадинами, рубцами и кровоточащими ранами, из которых вместе с кровью вытекал гной и черви. Казалось, будто её это вовсе не беспокоит. Затем женщина взяла со столика рядом со мной скальпель и поднесла к моему кадыку. Воткнув в горло наконечник наполовину, она сделала разрез прямиком до моего паха. Боли я не почувствовал. Следующие несколько минут она доставала из меня по очереди мои внутренние органы, взвешивала их на висящих весах и подносила к моему лицу, долго объясняя, что это за орган и для чего он нужен. После она выкидывала его в мусорное ведро. Первым она из меня извлекла сердце, потом печень, потом я уже сбился со счёта, продолжая как завороженный смотреть на неё. Наконец, когда содержимое моего организма закончилось, она скрестила руки на груди и, посмотрев по сторонам, вздохнула. Затем она ушла в дальний конец комнаты, и я услышал шум. Я точно был уверен, что это за шум. Поэтому, когда она приблизилась ко мне, держа в рука аккумуляторную дисковую пилу, я не был удивлен.

- Так надо! – прошептала она и поднесла пилу к моей голове.

Я проснулся. Блядь! Что это такое? Почему это происходит со мной? На удивление я проснулся за несколько минут до будильника. Семь пятьдесят пять.

Я принял душ. Снова кофе и каша. А затем поступил звонок от Альберта. Нужен ему вечером. День снова принадлежал мне, что меня не радовало. Однако выбора не было. Остаток дня я скачивал всякие приложения на телефон, пытаясь влезть в шкуру мелких детишек. Всё-таки это не так уж и плохо, наверное, быть, как они говорят, в теме? Я быстро разобрался, как скачивать приложения на телефон, однако ни одно из них (включая игры, от которых так прутся детишки) меня не впечатлило. Ну, может то, где надо конфетки выстраивать в ряд. Что-то типа тетриса. Выглядят они очень реалистично. Аппетитно. Но не более.

Вечером в клубе Альберт попросил меня присмотреть за порядком на первом этаже. Странно, но иногда мне кажется, что его стало замыкать в последнее время. Иногда я чувствую себя школьником, которого заставляют мыть полы на этажах вместо уроков. Не то чтобы я обижаюсь, но это не мой уровень. Хотя когда я внизу – порядок всегда. За исключением тех моментов, когда в клуб приходят новенькие или туристы, не зная, что тут и по чем.

В какой то момент я решил провести «свой ритуал» и вышел на улицу к бакам. Когда я проходил через кухню, Игорь сказал, что собаки больше не приходили. И так понятно.

Докуривая сигарету, снова услышал знакомый шум. Я повернулся и с интересом наблюдал за мусорным баком. Звуки исходили из него. Когда уже куча пакетов зашевелилась, мой интерес ещё больше возрос. Я решил убедиться, кто же всё-таки ещё, кроме несчастных собак, там орудовал. Меня сложно испугать, но когда неожиданно что-то выпрыгнуло из бака, я отскочил в сторону. Приглядевшись, я понял, что передо мной сидела кошка. Рыжая, с белыми пятнами. Посмотрев на меня своей мордочкой и, видимо, совсем не испытав страх, она вдруг принялась себя вылизывать. Я усмехнулся и сделал к ней шаг, вытянув немного руку. Кошка на секунду прервалась (видимо, пытаясь приглядеться и понять мои намерения), но тут же вернулась к своему обряду умывания. Я вытянул руку ещё вперед и медленно стал приближаться. Кошка не шевелилась. Подойдя вплотную, я присел и приблизил к ней руку. Кошка вздрогнула, но не двинулась с места. Приблизив ладонь к её мордочке, я дал ей понюхать себя. Обнюхав мои пальцы, кошка закрыла глаза и, подпрыгнув, погладила головой мою ладонь. Я усмехнулся и почесал её за ухом. Послышалось урчание. Кошка явно чувствовала себя уверенно и в безопасности. Я снова усмехнулся и, выпрямившись, пошёл в сторону кухни, оставив свою новую знакомую на месте. Дойдя до двери, я увидел, что кошка пошла за мной. И только тут я заметил, что она хромает на заднюю лапу. Не так сильно, но это было заметно. Она сгибала её и слегка поднимала в воздух. Бедняжка! Что с тобой произошло? Может тебя подрали те собаки? Или это более ранняя рана. Или свежая.

- Пф! – крикнул я. – Нельзя тебе сюда, милая!

Кошка ещё мгновение смотрела на меня, развернулась и поскакала в траву. Мда..! Несмотря на её недуг, бегала она все равно будь здоров. Извини. Но не стоит здесь разводить зверинец.

Конец записи.

***

Аудиодневник Николая Ковригина. Седьмое мая.

Проснувшись утром, я почему-то долго думал о вчерашней гостье. Возможно, её необычный окрас запал мне в душу? Или её смелое поведение? Даже не знаю. Я не кошатник и не собачник, но животные всегда для меня были лучше людей. В любом случае, мысли мыслями, но я, как всегда, сделал зарядку и позавтракал. Затем поехал по точкам. Пятница – день дани. В этот день я всегда объезжаю все наши точки и собираю для Альберта то, что ему полагается. Частные магазинчики, должники, торгаши. Все в этот день платят. Но иногда, очень иногда, возникают трудности с теми, кто не может отдать всю сумму или даже половину. Такие кадры меня бесят и провоцируют на то, что у меня получается делать лучше всего. Даже с теми цыганами не возникло трудностей, однако последние меня очень сильно напрягли. Они что-то затевают. Я чувствую. Ближе к вечеру все же произошел один инцидент, который меня здорово насмешил.

После обеда я поехал в ту часть города, где торгуют вьетнамцы всякими тряпками и приблудами. Старик Хун - владелец одного из дешёвых магазинчиков. Его старуха померла пару месяцев назад, и какая-то молодая вертихвостка тут же его охомутала. Я прекрасно понимаю таких как Хун. Когда тебе уже за шестьдесят, и тебе попадется свежая молодая пиздятинка, какой нормальный мужик от такого откажется. Его новая пассия оказалась из той же части Вьетнама, откуда Хун сам свалил лет пятьдесят назад. Поэтому они быстро нашли общий язык, и через пару месяцев после смерти старухи Хуна они уже были законными супругами. Я ничуть не сомневаюсь, что молодая вертихвостка преследовала лишь корыстные цели. Своих детей у Хуна не было. Поэтому магазин и квартира, которые были записаны на старика, после его смерти должны были отойти молодой супруге. Вряд ли он задумывался об её чувствах, но когда твоя кожа похожа на сморщенный финик и от тебя пахнет нафталином, но при этом на твой ещё, на удивление, стоящий толстый хер готова присесть молодая плоть, ты не будешь задумываться об искренности её намерений. Так что новая госпожа Хун работала каждую ночь на славу, стараясь как можно сильнее и чаще доводить своего супруга до оргазма, надеясь, что в очередном пылу страсти у него откажет сердце.

Каждый раз заходя в магазин, старик Хун, улыбаясь, подходил ко мне с конвертом в руках, в котором были деньги, осыпая и меня, и Альберта почестями. До этого его пиздёнка ни разу ничего не говорила. Лишь каждый раз сверлила меня глазами. Но в этот раз, как только Хун отдал мне конверт, она словно кошка сорвалась с прилавка и подошла ко мне.

- Неть! – произнесла она с типичным истеричным восточным акцентом и вырвала из моих рук конверт. – Ми больсе не платить! Ти уходить! И не приходить!

Видели бы вы лицо Хуна в этот момент. Он посмотрел на свою жену, словно она плюнула в лицо самому Будде. Прокричав что-то на вьетнамском, он вырвал из её рук конверт и снова отдал его мне. Тогда уже она что-то прокричала ему в ответ, тыкнув в него указательным пальцем.

- Ми больсе не бояться! – Она снова вырвала конверт из моих рук и ударила меня кулаком в плечо. – Ти уходить! И не приходить! Кут хой дэй!

Ничего не понял, но мне чертовски не понравился её тон. От моего весьма слабого удара кулаком по её нежному и маленькому личику молодая госпожа Хун сделала несколько шагов назад и, влепившись в прилавок, присела. Красиво получилось. Я разбил ей нос и попал по зубам. Схватившись за рот, она внезапно быстро и без остановки что-то снова стала кричать.

- Тханг чо де! Тханг чо де! – Хун сплюнула на пол кровь вместе с куском переднего зуба. – Ти мне зуб вибель!

Подбежавший к ней «молодой» муж что-то прокричал на своем и, вырвав из её рук конверт, отвесил ей смачную пощечину. Схватившись за щеку, девка заплакала и отвернулась в сторону, чтобы скрыть свой позор. Хун подошёл ко мне и, поклонившись, извинился. Да ничего страшного, старик. Смешно получилось.

Вернувшись вечером в «Парадайз» и отдав Альберту очередной урожай, я пошёл к бакам. Теперь же меня манил туда не мой ритуал, а вчерашняя «Мисс Рыжее чудо». Подойдя к бакам, я издал звук, напоминающий Ц-ц, и стал ждать. Через какое-то мгновение трава возле калитки зашевелилась, и появилась она. Я всегда удивлялся, как они на такое способны. Они что сделаны из желе? Кошка пролезла под забором, словно у неё вообще не было костей и, хромая, подбежала ко мне. Пока она терлась об мои ноги, я гладил её, слушая равномерное и непрерывающееся урчание. Какая же ты доверчивая! А может, наоборот, – избирательная? Слегка оттолкнув её в сторону, я направился быстрым шагом на кухню, стараясь, чтобы она не проскользнула за мной. На кухне ночью все заняты приготовлением блюд, и им некогда глазеть по сторонам. Работа в этот момент кипит Дай Бог! Именно этим я и воспользовался и стянул со стола остатки от разрезанного мяса – шкурка или жир, я не разбираюсь. Всё это я быстро взял и вернулся на улицу. Моя новая подруга на удивление смиренно ожидала меня. Но как только я положил на землю приватизированные остатки, её не надо было долго уговаривать. Она тут же на них с жадностью накинулась. Пока она ела я, наконец, смог закурить и с умилением понаблюдать за её трапезой. Как только она закончила, то подошла и потёрлась об мои ноги. Я погладил её в ответ. Внезапно, словно по необычному зову, она резко развернулась и, сделав резкий рывок, скрылась за забором в траве. Проводив её взглядом, я снова подумал о том, как она всё же быстро бегает, несмотря на хромоту. Это навело на меня мысль. Ведь если она теперь будет здесь постоянной посетительницей, ей нужно имя. А она ещё вернётся. Я был в этом уверен.

Хромая. Хромка. Хроможка. Хромо… Точно! Хромоножка. Пусть так и будет.

Завтра сраные бои. Ненавижу их. Пойду спать!

Конец записи.

***

Аудиодневник Николая Ковригина. Восьмое мая.

Ангар, где проходят бои, - единственное, что осталось от военной части, которая раньше была не то чтобы гордостью города, но имела большое значение для нашего региона в целом. Последний раз она функционировала в девяносто восьмом году. Именно из этого ангара я, будучи восемнадцатилетним сопляком, в числе сорока таких же парней вылетал на территорию Чечни в девяносто пятом году. Что было потом, известно всем. Но не настолько, насколько это можно было освещать в прессе. Если взять интервью у десятка таких парней как я, фильмы ужасов покажутся всем детской страшилкой. Но когда мы вернулись, мы не были героями. Нас не встречали с цветами и лавровыми венками. Дедушка Боря продолжал бухать, а мы… мы стали изгоями. Никто не хотел иметь дело с убийцами. Все почему-то сразу забыли тот факт, что мы выполняли долг перед Родиной. Мы, мальчишки, которым только что исполнилось восемнадцать. Мы уже не могли играть на гитаре во дворе под бутылочку пива со своими друзьями. Те, кто предпринимал попытку снова начать учиться, бросали универы, не проучившись и год. Кто-то, не смирившись, пускал себе пулю в лоб или спивался до смерти. А кто-то вступал в такие ОПГ, что от их человечности ничего не оставалось уже через месяц.

А что было терять? Наши руки и так были по локоть в крови. И наше мировоззрение было уже другое. Не такое как раньше.

Что-то я увлекся. Так, о чем это я?

Ну вот! Сегодня, в субботу, я, как всегда, был на боях с Альбертом. За исключением последних дней, когда Альберт давал мне возможность отдохнуть. В субботу я всегда с ним. Обычно я нахожусь с ним в ВИП-ложе, но сегодня мы были в первых рядах возле ринга. Мелкий Выскочка Громов сегодня бился с каким-то приезжим, таким же пиздюком. Несмотря на мою ненависть к нему, я был впечатлён. Приезжий парень (вроде бы его звали Алим) в течение десяти раундов безжалостно выбивал дурь из Выскочки. Но протеже Альберта в конечном итоге смог нокаутировать эту чурку. Неплохо. Зрелищно. Но всё равно ничего не меняет. Я не просто так называю выскочку Выскочкой. Ему не хватает терпения. И уважения. Альберт слишком его балует. В этот раз своим присутствием почтил всех Жора «Копчик», освободившийся из не столь отдалённых мест пару дней назад. Ещё одна легенда. Может не такая, как Ирландец. Но наша. Родная, так сказать. Альберт устроил ему место в первом ряду.

Кстати об Ирландце. Альберт сегодня снова трещал с ним по телефону. После этого разговора старик слегка изменился. Стал более загруженным что ли. Не знаю. Не могу точно сказать. Но он слегка изменился. Что же за дела они там ведут? И более того, почему Альберт до сих пор не посвятил меня в это? Странно. Даже всю дорогу до ангара он не менялся.

Настроение Альберта сразу же сменилось с минуса на плюс, когда мы добрались до арены. Все-таки это не мое. Вся эта атмосферность – свет прожекторов, ликующая толпа, возгласы и, наверное, какая-то радость, витающая в воздухе. Нет! Я этого не чувствую. Более того – меня это все раздражает.

Когда я отвозил Альберта домой, он поинтересовался у меня: «Могут ли сомнения встать на пути у обязанности?» Не знаю, к чему он это сказал, но как только я хотел ответить, он махнул рукой и сказал мне ни о чем не беспокоиться.

Странно. Самый странный день за всю неделю.

Интересно, как там Хромоножка?

Конец записи.

***

Аудиодневник Николая Ковригина. Девятое мая.

По дороге в «Парадайз» я заехал в супермаркет и купил десять упаковок кошачьего корма и две миски: одна под еду, вторая под воду. Приехав на место, я набрал в миску воды на кухне и поставил возле калитки на улице. Во вторую миску я положил корм из двух пакетиков и стал ждать. За час ожидания я выкурил, наверное, шесть сигарет, но кошка так и не появилась.

Развернувшись, я прошёл через кухню в главный зал и сел за барную стойку. Одолжив пакет апельсинового сока, я не спеша выпил несколько стаканов, наблюдая за очередной репетицией девушек, а затем вернулся назад на улицу. Как только я открыл дверь, то что-то скрылось в траве. Я улыбнулся. Я точно знал, что это была она.

- Ц-ц! Хромоножка! – я позвал её и, услышав мой голос, из травы возле калитки появилась знакомая мордочка. Присмотревшись, она мяукнула и через два прыжка уже стояла возле меня и терлась об мои ноги. Я взял её на руки. Она совсем не сопротивлялась. Наоборот.

Я сложил руки лодочкой и, развалившись в них словно королева, она легла на спину и потянулась, прищурив глаза. Снова знакомое урчание. Внезапно я почувствовал, будто её тепло вместе с урчащими звуками распространяется по мне. Невероятное чувство. Опьяняющее. Несравнимое ни с чем ранее. Столько добра и доверия в таком маленьком комке шерсти. И без возможности тебя предать. Ноль подлости. Такие не предадут.

Неожиданно дверь открылась, и на улицу вышел Игорь. Увидев меня с кошкой в руках, он удивился. Не так, как обычно удивляется, понимая, что я недоволен. А просто удивился. Он усмехнулся и подошёл ко мне. Хромоножка продолжала лежать в моих сильных и надёжных руках, и я понял, что она чувствует защиту, находясь со мной. Так и есть. Пока я рядом, тебе нечего бояться. Игорь же протянул руку, чтобы погладить кошку. Я на мгновение сделал шаг назад, но потом всё же позволил ему это сделать.

- Не знал, что ты кошатник! – усмехнулся он, поглаживая Хромоножку. Посмотрев на миски возле калитки, ему сразу стали понятны мои намерения. Игорь сказал, что никому не собирается ничего говорить. Ещё бы ты кому-то что-то попытался сказать. Мне сразу вспомнился Денис, и как я играл его языком. Но поварёнок был прав: «Антисанитария и всякая фигня». Сходив на кухню, он принёс мне ключ. Это оказался один из дубликатов ключей от подвала, что находился прямо тут. Дверь в него была рядом с дверью на кухню. Мы его практически не использовали. Только иногда, если случались перебои с бойлером. Игорь так же указал на окно на уровне земли (Оно было совсем небольшое. Как раз для того чтобы в него могла пролезть кошка.) и посоветовал его держать открытым.

Как только Игорь скрылся за дверьми, я открыл подвал и спустился вниз. Хромоножка, медленно ступая, проследовала за мной. Внутри было очень душно и жарко. Осмотревшись по сторонам, я щёлкнул выключатель, и единственная лампочка, без плафона, бешено замигала.

Надо будет не забыть её поменять. Я приставил один из ящиков, валявшихся в углу, к стене и, встав на него, полностью открыл окно. Затем, поднявшись, закрыл резко дверь и подошёл к окну. Только бы она не подумала ничего плохого.

- Ц-ц! Хромножка! – с небольшой тревогой произнёс я. Я вглядывался в окно, затаив дыхание. Наконец после того, как я произнес её имя, в третий раз я услышал какое-то скрежетание. Затем в окне я увидел лапы, зацепившиеся за край окна, а потом и знакомую мордочку. Хромоножка, видимо, полностью поняла цель поставленной задачи и нисколько не обиделась на меня, что я её запер одну в незнакомом месте. Потому что как только она выбралась, то тут же подошла ко мне и потерлась об мои ноги. Теперь задача предстояла сложнее. Оставив Хромоножку на улице, я вернулся в подвал и начал звать её. Когда я увидел в окне ее, рассматривающую меня, я почувствовал себя волком из старой советской электронной игрушки, который ловил яйца. Я раскрыл руки в стороны, давая ей понять, что поймаю её, но она лишь в ответ издала протяжный звук, наполненный страхом и непониманием. Я понимал, что прыжок назад намного был сложнее, чем прыжок ИЗ. Но я надеялся, что она всё поймет. Наконец она, слегка пошевелив плечами, словно тигр, готовившийся выпрыгнуть из травы на свою жертву, сделала прыжок и аккуратно приземлилась на мои руки.

Просто умничка!

Оставив Хромоножку в её новом пристанище, я двинул в хозяйственный магазин. Обычно я там покупаю другие приблуды, но в этот раз я купил раскладушку, подушку, одеяло, расчёску для шерсти, кошачий туалет, песок для него, совок, лампочки и ещё несколько упаковок корма.

Когда я вернулся, было уже около шести вечера. Перенеся все накупленное в подвал, я первым делом избавился от старой лампочки, а затем установил раскладушку возле окна и застелил её. Хромоножки уже не было к тому моменту. Я знал, что она вернётся. Обязательно вернётся. Я установил лоток в другом углу и сразу же засыпал его песком. Рядом поставил миски, которые я забрал с улицы. И тут что-то хлопнуло. Сзади. Я оглянулся и увидел сидящую на кровати Хромоножку. «Мохнатое чудо» в этот раз совершенно без страха совершило прыжок, приземлившись на раскладушку. Я попытался её погладить, но она кинулась к мискам и начала жадно поглощать еду. Я же сидел всё это время и наблюдал. Как только она закончила, то прыгнула на раскладушку, присела возле меня и стала умываться. В этот момент я неожиданно для самого себя решил сделать то, что не делал последние лет... Короче, решил я сделать фото. Фото теперь уже моего питомца. Я достал телефон и открыл приложение «Камера». Для человека, который совершенно не разбирается в современных гаджетах (точнее не желает), первое фото была весьма и весьма неплохое. Хромоножка же, слегка поморщившись от вспышки, ослепившей её, подошла ко мне и, потеревшись об меня, перевела свой взгляд на открытое окно и одним мощным прыжком скрылась в нём.

Ничего. Я знал, что она вернётся. Теперь точно вернётся. Может она и гуляет сама по себе, но она меня точно больше не бросит.

Наверху заревела музыка. Сброд и прочие лешие начинали свой ежедневный шабаш. А меня ждала работа. Блядь! Сегодня же 9 мая! Как я мог забыть?

Конец записи.

***

Аудиодневник Николая Ковригина. Десятое мая.

Утром у Альберта были эти двое – Выскочка и Вадим. Я знаю, на какие дела их отправлял в своё время Альберт. И я знаю, в чём эти соплежуи участвовали. И знаю, чёрт побери, что Альберт всегда ими доволен. Но меня всё равно не покидает жгучее чувство ненависти и злобы. Чёрт побери! Почему? Может это чувство несправедливости? В их возрасте я видел такое, что этим нахлебникам и не снилось. Я сражался. Убивал врага. А они? Пф. Они даже малейшего чувства уважения не испытывают. Ни к кому. Особенно к себе. Была бы моя воля, я их всех вывез бы на пустырь и закопал живьём. Суки!