Полная версия
— Не через годик, товарищ подполковник. Нам сейчас надо.
Кратко проясняю ситуацию с Игорем. Его там на Лесной могут заклевать под предлогом стукачества, тем более его первая вчерашняя добыча вот-вот отправится по этапу. А так — просто игнор будет. Сделал парень свой выбор, и идет по нему как может, так что руки прочь. Своим он быть перестанет, но нейтралитет будет строгий.
— Но он не комсомолец, да и запись о том что он пионер в школе найти не могут. Рано еще. — подполковник оказывается и это знает.
— Главное в ОКОДе не то, что это комсомол, а то, что это дружина. Если внимательно прочитать постановление, то там только подразумевается комсомол, в качестве вывески, а буквально — советская молодежь.
Я знаю что говорю, два моих друга, не комсомольцы, состояли в ОКОДе, даже несмотря на приводы. Очень хотели туда попасть и попали. Правда причина у них была не такая романтическая как борьба с преступностью, просто тут, в отделе, в цокольном этаже, скоро будет стоять шикарный теннисный стол. Может и сейчас уже стоит, не знаю.
Сразу выкладываю вкусные плюшки для начальства.
— Можем конечно, как мы с Игорьком вчера, просто ходить или ездить с патрулями. Но я например вчера увидел, что главная часть работы — это не патрули. Патрули ведь ни одной единицы оружия не нашли.
— С опергруппами вам кататься? — задумчиво, но, такое ощущение, что довольно произносит Винокуров. Это же прямо ему все плюшки, он как раз по уголовке главный в отделе.
— Именно. Вообще, привлекайте нас там, где нужно что-то найти, что-то осмотреть.
Ведь Вы же нас, товарищ подполковник, Коту посоветовали? Значит еще тогда знали о некоторых наших способностях. Так что не изображайте удивление, берите что дают.
Он начинает делать какие-то пометки.
— Спицину тоже брать?
— Берите, товарищ подполковник, не пожалеете. Боевая девчонка. Она мне сегодня звонила и ругалась, что ее вчера не взяли.
Понятно, что вся звездочка постоянно дежурить в отделе не будет, я проговорю еще с Винокуровым как нас использовать. Но удостоверения нужны всем. Так-то оно мало значит, но штука полезная.
Например, при наличии повязки дружинника, оно дает право бесплатно ездить в общественном транспорте, проходить на любые культурно-массовые мероприятия, такие как дискотеки, киносеансы, спортивные соревнования и концерты. Ну и можно требовать от граждан прекратить преступление или правонарушение, можно их задерживать для передачи органам милиции, даже статья в уголовно-процессуальном кодексе имеется.
Правда оговорка существенная есть. Даже со стажером милиции мы спорить не имеем права, и все его распоряжения выполняем беспрекословно. Все это известно, все это нас устраивает.
— А знаешь, Ростов… А может как раз Игоря не стоит в ОКОД? Пусть он… Изнутри, так сказать… А урке этому, которого вчера поймали, мы рот заткнем, пусть не волнуется. А?
— Удостоверение ему точно надо. А там пусть сам думает. Может и не станем его задействовать, у нас еще тут ребята обнаружились с талантами.
— Вот как?! — тут начальник следствия удивился. Дело конечно не его, но до этого момента считалось, что нас на весь район пять человек.
— Ага. Им видимо меньше излучения досталось, или они его хуже усвоили. Научно-исследовательский центр в Зеленограде говорит, что есть вероятность развиться в полноценных флайменов, но пока не точно. Мы с ними работаем, возможно, что и вам пригодятся. Метров за десять оружие или человека обнаруживают, летают не так хорошо как мы, но прогресс есть. Занимаемся с ними дальше.
Хорош все-таки этот режим секретности, который сейчас по умолчанию действует почти везде. Не может снять товарищ подполковник трубку и позвонить в Зеленоград чтобы проконсультироваться, правда ли это. Принимай на веру.
— Списочек дашь? — понятно, все-таки зам главного милиционера района со мной говорит. Случись что — а у него уже и списочек подробный имеется. Мало-ли, вдруг курс Партии поменяется завтра.
— По памяти надиктовать не возьмусь, давайте я завтра фотографии и данные на удостоверения занесу, тогда и их списочком. На еще троих можете сразу удостоверения готовить, они точно будут.
Игорь.
— Братан, от души! — Смола заискивающе глядя в глаза, трясет мне руку. Сбивчиво повествует как они вчера… А хотели, а потом подумали такие… А потом мое предупреждение как вспомнили. И такие… А тут каак… Хопа…
В общем, через несколько минут стало примерно понятно. Чего-то по мелочи спереть хотели, то-ли из психушки на Центральной, то-ли из продуктового магазина. Может банку спирта, может пару бутылок вина, в его сленге было столько образных выражений, что я запутался. Уточнять было не по масти, типа правильный пацан весь этот суржик точно должен знать, но основное понял.
В общем, в последний момент вспомнили они мое предупреждение, одумались. А Серый и Бес не одумались, дураки. Их и принял взявшийся откуда не возьмись экипаж. Пацаны что на воле остались, век меня не забудут и все такое. Наверняка и тех после пары затрещин отпустят, взяв на карандаш, но я делаю вид что да, конечно. Пацаны к успеху идут, и скатертью им дорога.
— Слушай, тут дело есть. Фармазона-печатника знакомого нет? Мы с Кошей тут уже мозги сломали, уважаемым людям подгоничк хотим сделать, ну ты понял.
Смоле интересно. Дико интересно, зачем мне нужен специалист по печатям.
— Чего нарисовать-то надо?
— Не, ну ты чего. То наши дела. Если наколку дашь — благодарен буду. А что рисовать — мы даже фармазону не скажем. Нам только материалы кое-какие нужны. Делать сами будем, там такая омерта что мама не горюй.
Смола не знает слово «омерта», но тоже, согласно пацанских понятий, не спешит уточнять. Омерта и омерта, мало ли у нас, на Лесной омерты? Как дерьма за баней. Сказал что поищет, но надежды мало.
— Или печатник или золотарь. — на всякий случай уточняю я. Ювелиры тоже печать смогут сделать, но такая публика от босяков держится далеко за пределами пушечного выстрела.
— Хм… Есть один. Правда мы его сами пасем, пощипать собираемся. Пробиваем пока. А то окажется что заносит кому надо, а тут мы.
— Ну так дай наколку, а я когда буду заказывать и разузнаю у него, что и как.
Парень аж засиял от предложения. Такое дело можно будет провернуть! Заверив, что вечером сообщит, убежал, раздуваясь от важности. Стране нужны герои, а звезда рожает дураков. Вот чего бы ему в ПТУ не пойти? Сантехником например устроится, там шабашки сейчас такие что можно прикупить кепарь-восьмиклинку, вставить золотую фиксу и гордо рассекать по Лесной, уча молодых правильным понятиям. Нет, очень хочет встать на путь «Украл — выпил — в тюрьму».
Вспоминается анекдот из девяностых, как встретились два бизнесмена и договорились о купле-продаже вагона оргтехники. Потом один пошел искать деньги, второй — оргтехнику. Ювелир наверняка захочет хороших денег за печать, а у нас их пока нет. Но есть что предложить.
Глава 9 Ешьте рыбу с плюшками — придет комбат с веснушками.
Влад.
За плечами кадровика, равнодушно перебирающего мои документы, стоят в позе просящих сусликов главный энергетик и зам директора по эксплуатации. По эксплуатации чего — мне не сообщили, но наверное чего-то важного на заводе. А может и по эксплуатации всего завода.
Пристроившийся рядом за столиком бухгалтер лениво щелкает костяшками счет.
— Киловатт-час за одну десятую копейки, согласно постановлению… Двести киловатт в час. Двадцать копеек. На двадцать четыре. Четыре восемьдесят. На тридцать, в среднем. Сто сорок четыре рубля нуль-нуль копеек. Подоходный… Бездетность пока рано вычитать. Профсоюзные…
Кадровик ссылается на документы. Как такую сумму платить за работу на пол ставки? Кормящие матери и пенсионеры устраиваются на полставки уборщиками или поварами, рублей шестьдесят от силы. Вот-же нормировки. На полставки такую сумму получал бы начальник смены, если бы такая должность была возможной на неполный рабочий день.
Снимает телефонную трубку, звонит в какой-то Главк. Ему, как и бухгалтеру, абсолютно все равно. А вот заму с энергетиком нет. Они уже уже смекнули что к чему. Дело не в самих киловаттах. Дело в том, что они практически неподотчетные.
После того как прямо не территории заводской трансформаторной подстанции, я продемонстрировал, что в привезенной Игорем железяке зародились эти самые двести киловатт, глаза у них и загорелись.
— А счетчик? — спросил энергетик.
— Ну если хотите, можете вот сюда поставить. Только зачем? Если только для так сказать, общего сведения. Этому генератору же не нужны абсолютно никакие ресурсы.
За перерасход электроэнергии наказывают, а огромный завод, — это всегда перерасход. Рабочий гайки точит. Может точить быстро, может медленно, и это его дело, если план выполняет. На каждый станок счетчик не поставишь. Но по количеству произведенных гаек высчитывают, сколько должно быть потрачено киловатт, и спрашивают с руководства.
Дело не только в таких, неизбежных нарушениях технологии. Например, все цеха обогреваются электрическими тэнами. Которые никак не регулируются, и рассчитаны на морозы минус тридцать. Это обычный советский подход — не заморачиваться с удобствами быта.
Я в армии служил танкистом, на Т-80, там тоже отопление дискретное и никак не регулируется. Или подключено, и тогда даже в мороз желательно ездить только в нательной рубахе, или не подключено. Подключается накидыванием патрубка в техническом лючке на днище машины, закрученным на несколько гаек. Какой такой тумблер? Зачем он советскому человеку?
От неизменной жары в цеху избавляются просто открыв окна и двери, и зимой завод представляет собой фантастическое зрелище. Весь в клубах подсвеченного прожекторами пара, он похож на очень большой и асимметричный космический корабль, заправленный жидким азотом и водородом. Кажется вот-вот, и отправится к звездам.
А при ПОДСЧЕТАХ расходов на отопление и производство считают, что израсходовано энергии должно быть столько, сколько надо конкретно при такой вот погоде и таком вот выполнении плана. За неизбежную разницу руководство периодически дрючат.
Если мы все впятером кинем наноману на наш генератор, то он будут выдавать мегаватт. Хочешь — лампочку подключай, хочешь — забирай все. Государство потому и установило такую неслыханно низкую цену, что особо считать эту дармовую энергию не собирается. Идет в дело — и хорошо. По документам завод будет использовать, например, полмегаватта, покрывая недобор от приходящей по ЛЭП энергии, за которую он платит полноценно и точно, а расходовать — всё. Можно даже будет об экономии рапортовать. Премии, переходящее Красное Знамя, грамоты.
Кадровик дозвонился, ему что-то объясняют в главке.
— Ага, вижу. — он подчеркивает что-то в тексте постановления. — Согласно пункту два четыре, понял. Да, помню, есть такое в тарифной сетке. Одиннадцать тридцать четыре, да, можно оформить на сдельную оплату труда плюс премии. Через год присвоить третий разряд, помечу.
Все, берут всех пятерых.
— Сегодня ребята успеют? — заглядывает мне в глаза зам. Видно, что от него тоже внедрения требуют в сжатые сроки.
— Еще двое сегодня точно будут, остальные еще там. — показываю пальцем наверх.- Если сегодня не успеют, то завтра после обеда гарантированно.
— Тогда завтрашним числом, одним приказом и оформим. Часто появляться будете?
— Раз в два-три дня по очереди будем прилетать, полчаса будем проводить работы по разгону квазичастиц, в течении которых нас отвлекать нельзя. Так-то на неделю энергии хватает, но сами понимаете, перестраховка нужна, у вас же план. График визитов мы предоставим, я там час времени впишу, может какие-то оргвопросы будут, или, скажем, решите этот генератор перенести.
— Кстати, да. Оргвопросы. Рабочую одежду, пропуска, талоны на молоко. Послезавтра все получите, нужно быть в первой половине дня в вашем цеху. Десятого у нас аванс, расчетные листочки накануне в кабинете главного энергетика. График жду, у нас его оформят правильно. Роспись за технику безопасности еще.
Конструктивнее, чем я себе это представлял. Сразу видно — мужики не видимость изображают, действительно важное дело делают. А мне еще на МосМеталлоКонструкцию, там тоже полмегаватта ждут. Будут и у стажеров карманные деньги.
— И по полкопейки за киловатт на расчётный счет объединения. — напоминаю я.
— Как только утвердят в Министерстве право объединения на аккордные подряды дополнительно к основной деятельности. — оживляется бухгалтер. Не ранее чем через отчетный год.
Денис.
Хрена лысого я хоть что-то вменяемое снял бы этой дальномеркой, сделанной еще по довоенным лекалам. Фотоаппарат «Зоркий-2С» неплохо наводится на фокусных до 50 мм, а тут, на заигранном у штатного райкомовского фотографа уже 85, да еще для художественности я диафрагму на двоечку открывать собрался… Мазать этот «Зоркий» в таком режиме должен безбожно, но хороший фотик с пентапризмой пока для нас непозволительная роскошь.
Спасибо наномане и системе СО, с которыми я долго игрался, настраивая под работу в фото. Сейчас я, даже не глядя в видоискатель, вижу зону резкости и кадрирование. Введя чувствительность пленки (только 32, только хардкор, иначе зерно громадное полезет, а нам фотографии огромные нужны) шевелю выдержкой.
— Долго еще стоять? — Спицина выглядит как решившая поиграть в дочки-матери девочка-переросток. У нее на руках закутанный в полотенца пупс. Мы находимся на обгорелых руинах балашихинского роддома. Сегодня выходной, и никаких восстановительных работ не проводится.
Вот почему все люди считают, что стоит появится человеку с камерой на локации, как остается только щелкнуть затвором? Тут до первого щелчка еще работы непочатый край. Смотрю через интерфейс на катушку пленки в недрах фотоаппарата. Так, вот первая дырка между двумя отснятыми кадрами. Хорошо что в составе пленки серебро, его состояние СО видит, и после небольшого фильтра, понимаю что было снято. Тот кто щелкал эти фото — молодец. Понимал, что детальные планы или динамичные кадры скорее всего запорет, и вполне аккуратно делал только общие и средние по крупности, да на диафрагме 5.6. Чуть недосветил, но мелкозернистая пленка такое терпит.
— Бросай пока ребенка. К воде давай, с ведром.
Загоняю Ленку по щиколотки в воду, деловито разглядывая референс. Это вырванная из журнала фотография шедевра соцреализма — скульптуры «Булыжник — оружие пролетариата».
— Вот так встаешь, поняла? Только спинку прогни наоборот, и взгляд выше. Ты на огонь смотришь, сейчас душой ты с товарищами, которые там сражаются с огнем. Переживание за детей и мамочек на лице. Не такое. Мучительное.
— А у меня какое?
— У тебя заинтересованное. Давай мучительное!
Рядом с интересом наблюдает Леха с сооруженным из фольги лайт-диском. В этом времени нашего детства он разбирался в фото гораздо лучше меня, но сейчас, когда я вернулся сюда с четвертьвековым багажом ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО опыта… Пусть и забыл я все эти фиксажи и растворы, но это уже нам профессионал из Дома Быта будет печатать. Сейчас качество нужно премиальное.
— Так, Лена, хорошо, запомни пока. Лёнь, брызги!
Лёнька рад стараться, и поток воды из какой-то ржавой кастрюльки пролетает перед объективом, придавая кадру глубину.
— Хорошо, только ногу вот туда поставь свою. Изогни. Сильнее! — Я «дорешал диагональ», подчеркивая центр внимания, вынесенный за кадр. Не шедевр, я все-таки не гений, но если на проявке не запорет мне Чеграев, и напечатает со свежими реактивами и правильной технологией процесса — рискну предположить, что на подготовительные курсы ВГИКа меня с такой фоткой возьмут.
Нет, все-таки я чертов конченый перфекционист. Или садист, Спицина-то продолжает стоять в холодной майской воде. А я, оторвав кусочек фольги, заставляю его повиснуть в воздухе, закрывая на части лица рассеянный свет солнца. Мне бы еще черный, поглощающий «флаг», да еще кого-нибудь чтобы это все держать…
Первое фото готово. Теперь к обгорелым руинам. Там держать лайт-диск будет уже Лёнька, а курящий Алексей отвечает за спецэффекты — дым от пожара. Перематываю еще три кадра, отщелкав их с закрытой крышкой. Вот тут еще одно пустое место, и как раз по логике повествования я придумаю еще сцену.
— Игорь, ты в то окно. Вот такая поза. — проще самому показать, чем командовать бесконечно «головку вправо, попку влево».
— Почему в то? — Игорь просто хочет понять замысел, он привык любой процесс постигать до конца.
— Потому что оно не обгорелое снаружи, и по нему нельзя понять, в какой стадии сейчас пожар. Ты из огня подаешь Ленке ребенка. Да, вот так, чтобы не было видно что это пупс. А Лена тут висит в воздухе и принимает. Лен, сейчас явишь зрителю свой профиль. Смотри, вот так.
— Ты сказал «из огня»?
— Я именно так и сказал. Сейчас композицию выстроим, потом спецэффекты будем накладывать.
— Мне еще и огонь выдыхать придется? Я не Змей-Горыныч — хохочет Лёха. А Лёнька заговорчески улыбается. Он с пятого класса стал убежденным фанатом химии (наверное гены, у него мама — преподаватель этой науки), и к поставленной задаче отнесся со всей ответственностью. В глубине комнаты будет гореть кастрюлька с машинным маслом и бензином в правильной пропорции, а для усиления контрового света, который должен подчеркнуть силуэт Игоря и точеный профиль Спициной, вспыхнет еще и пакетик магния с содой в качестве замедлителя.
Только не забыть это все прибрать потом, наша фотосессия глубоко засекречена. Переходим к следующему кадру.
— Усталая. Склонилась над малышом. В глазах забота и волнение. Вадим сзади, вот так. Да, типа закрываешь от огня и хлещешь в него струей. Можешь не делать зверскую рожу, не видно в камеру. Игорь, вот сюда твоя струя.
— Тоже диагональ решает? А тут окно обгорелое уже, там позже должно быть.
— Нет, струя сейчас решает довершает композицию. Диагональ и перспективу кладка кирпичная передает. А то окно в расфокусе будет. О, точно! Бокешка классная получится. Лёнь, магний остался? Мне вот там огненные искры, падающие вниз нужны. Траектория примерно вот такая…
Два часа на фотосессию такого масштаба — это очень мало. А больше времени потратить нельзя, свет станет не такой как во время пожара был. Вот еще хороший кадр придумал, сюда его поместим…
Игорь.
Легок на помине. К нашему, ставшему уже традиционному пикнику в конце рабочего дня, неожиданно присоединяется Олег Львович. Каждый раз умиляюсь, припоминая, что в этом пухлом веснушчатом пареньке сидит опытный волкодав в звании подполковника.
— Товарищ командир, а чего это вы в школьной форме? Сегодня же выходной. — спрашивает Дэн, но Львович лениво отмахивается.
— Хоть ты не подкалывай. Уроки на завтра сделал? Смотри, Партия проверит — мало не покажется.
Хороший командир — это тот, который держит подчиненных в тонусе. Я было начал предвкушать, как сейчас получим благодарность за вчерашний ночной аврал, но начальственные плюшки сегодня были жестковатыми.
— Двиглов, что это за дурдом на выгуле вчера был? Шайка дилетантов, блин! Почему в чат не сообщали друг другу о своих действиях, как производимых, так и планируемых? Ты, Двиглов, должен был утверждать или отклонять все их инициативы. Забыли Боевой Устав семидесятого батальона? Я напомню. Я так напомню…
— Отлично же все прошло. — это Спицина предлагает закончить пугать рыбку, поднявшуюся из глубин речки на вечерний клев, к нашим гарпунчикам.
— У тебя — отлично?! Ты просто в рубашке родилась вчера. Чего туда полезла? — Переносит на нее взгляд комбат.- И скажи, как… Как ТЫ, оснащенная системой Ситуационной Осведомленности, умудрилась обнаружить мину, только войдя в зону ее поражения?
— В нашем Боевом Уставе про мины ничего нет, вот и не подумала. На Арене их не было.
— Там в Боевом Уставе и про пионерию ничего нет, а сейчас ты каждый раз, когда тебе кричат «Будь готова», ты отвечаешь «Всегда готова», так?
Ленке возразить нечего, и в знак что поняла, изображает пионерский салют.
— Клянусь пионерской честью… — ее голос был немного ехиден — …такого не повторится.
— Смирнов! — бушевавший комбат провертелся вокруг, забыв как выглядит Влад не на Арене. — А, вот ты где. Расскажи, как так надо воевать, чтобы словить пули в руку и плечо от слепых как котята бойцов? Как ты с фтибианцами в экзоскелетах с сенсорами воевал-то? Впрочем не рассказывай, я помню. Там ты от них тоже выхватил.
— Никак нет, это я выхватил тогда. — влезает Ромка.
— А, господин Эрклюль! Очень приятно. Какого хера ты на этих карманников стойку сделал? Когда в лесу раздача началась, ты и подключится не мог. Бутерброды со следователем жрал? Не понравился карманник — ну кинь на него метку СО, потом найди по ней, да придуши к херам. Или волыну подкинь и сдай ментам. Только в свободное от службы время.
Комбат еще раз обводит нас всех, включая офигевших от таких речей Лёньку и Леху, суровым взглядом.
— Вы понимаете, что мы чуть вчера не обосрались все? Окажись тот диверсант хоть чуть подготовленнее, заломал бы он тебя, Дэн, и трындец.
— А что «трындец»?
— Отмазались бы КГБ-шники, а у военных полная жопа огурцов образовалась. Пришлось бы еще ГОДАМИ ждать, когда они снова подставятся.
— Ну так раз тут такой расклад важный, можно было бы нас и усилить. — ерепенится командир звездочки.
— Во первых, это усиление могло бы засветится, а значит, и наша квантовая связь, что напомню, недопустимо. А во вторых сейчас везде аврал, надо хватать что дают, завтра уже не будет. Так что сейчас будете получать общие задачи и… Что?
— Что? — почти хором спрашиваем мы.
— В СССР у нас что?
— Социализм с человеческим лицом, построенный всесторонне развитЫми личностями! — блещет Дэн знанием озвучиваемых сейчас Леонидом Ильичом из каждого утюга тезисов.
— Вижу что политинформатор ты знатный, но мимо. У нас сейчас в СССР плановая экономика. Так что принимайте боевую задачу. Она же является планом на ближайший месяц. О результатах отчитаетесь до конца учебного года.
— Какая связь между двумя этими явлениями? — интересуюсь недоуменно.
— На каникулах вас родители запихнут в лагеря да на деревню к бабушкам, ищи вас потом по всему Союзу. Отдыхать отправитесь с выполненным планом!
— Босс, пока не начали планирование. — это опять командир. — А каковы результаты всей этой беготни вокруг военного кабеля и стрельбы по гайцам?
— Пока они промежуточные, но очень важные фигуры сейчас шатаются и вот-вот повалятся с доски как груши. Мы судорожно пытаемся придать этому шатанию и падениям некую упорядоченность, выгодную нам. Если говорить в целом, то команда, которая скоро будет продвигать всех этих младореформаторов, должна утратить часть ключевых постов, тем более, что она как таковая, еще и не сформировалась. А мы приобретаем некоторое, еще очень слабое, но влияние, которое стараемся распространить на нужных нам людей. И потихоньку начинаем подбирать и возможности этим людям помогать. Пока в зачаточном состоянии все, и именно сейчас дорог каждый день. Вон, Спицина вчера хорошо помогла.
Лена опять вытягивает руку в пионерском приветствии.
— Но, Двиглов. — комбат выгнул указательный палец. — На те плюшки, что ты у Дерюгина выпросил — можешь забыть. Очень много любопытствующих возникнет, за что он так вашу «звездочку» привечает. Молодец, попытка хорошая, но не прошла. Давайте сами уж себя обеспечивайте.
Это все он конечно красиво говорит, только вот тот здоровенный лещ сам себя не загарпунит. Делаю почти незаметный шажок к речке.
— Давай-давай, многодетный. — опять включает тупого солдафона Полозов.
— Я не многодетный, я малоимущий! — поправляю его я.
— А это разве не одно и тоже? — искренне удивляется подполковник.
Глава 10 Что нам стоит дом построить.
— Ты теперь как английский джентльмен, утром кофе и газеты? — иронизирует мама.
Действительно, за завтраком приходится совмещать приятное и очень приятное. Правда кофе нет, сейчас это страшный дефицит, но и под чай чтение новости о том, что Минюст зарегистрировал общественное объединение идет хорошо. Сейчас набросать протокол заседания, на котором мы единодушно присоединяемся, выбираем председателя объединения, секретаря и бухгалтера, подписать у наших в Москве (после уроков отправлю Леху, ему сейчас куда не полететь — все в кайф), дальше Горисполком визирует и уже официально предоставляет помещение.
Евгений Иванович вчера еще любезно согласился (а кто-бы не согласился после звонка из райкома) выделить целых два телефонных номера — общественный и личный. Скоро все будем с мобильной связью, надо только после уроков отправить контактного Ромку на АТС. При определенной пронырливости и используя пару коробок конфет можно решить вопрос в течении одного дня, благо ничего никуда тянуть не надо, просто к распределительному щитку любого из телефонизированных домов повесить пару контактных площадочек в распаечной коробке, ну и в главном цехе АТС что-то там сделать, так что пара фунфыриков для пролетариата у нас тоже запасено.
