Жизнь служанки - 6. Прах. Сага о Маше и Мэри

- Отдать Симона на потеху казакам, мадам?! Они растлят моего сынишку, забьют его розгами или бросят его в кипяток. У вас нет сердца, мадам. Пусть мы голодны и нас убивает холод, но мы верные католики! - Подхватив свой котелок и вцепившись худой рукой в ручку мальчика, она как могла быстро поковыляла прочь.

Больше к страждущим Марья Яковлевна Арендт не выходила. Она много читала, переписка с управляющим её имениями стала более упорядоченной и регулярной. Дома всё шло свлим чередом: посеянные озимые вовремя присыпал первый снег. По осени, пока мужики молотили рожь и пшеницу, бабы намяли и начесали довольно льна, который сейчас прядут. Шерсть овечью летом состриженную, на совесть промыли, вычесали и на фабрику суконную с великой выгодой про́дали. Приезжие прасолы купили три воза битой птицы, да всё зарились на пшеничку, но как барыня и велела, их попросили приехать в феврале-марте, когда цнны выше, а зерна на продажу меньше или сразу муку покупать. Мука их на всю округу славится, козьмодемьянские булочники за нею регулярно подводы шлют.

Запахнув теплую душегрею, Машенька устроила ноги на жаровне поудобнее и открыла томик Вальтера Скотта, его роман "Пуритане" совсем недавно увидел свет. Какие невероятные приключения переживали его герои, какие страсти бушевали на страницах романов, мудественные шотландцы, дестокие ииковарные англичане и чистые пламенные сердца юношей и девиц. За окном постепенно смеркается, снова начинается снегопад. Дениз у кухонной печи готовит горячий ужин и уже повесила греться здоровенные медеые утюги для постелей.

Сырость проникает во все углы, и Маша с горечью вспоминает сухой жар кирпичей русской печи, недоступной в этой далекой и сырой стране. В доме тихо и спокойно, и слышно, как потрескивает фитилёк свечи и шуршат по стеклу крохотные снежинки.

Время тянется слишком слишком медленно, для тех, кто ждёт,

Слишком медленно - для тех, кто боится,

Долго тянется для тех, кто в печали,

Мигом кажется для тех, кто веселится,

А для любящих сердец

Время - Вечность...

Генри Ван Дайк.

И потому грохот и звон от влетевшего в оконный переплёт булыжника, неожиданный и оглушительный буквально обрушился на задремавшую над книгой Марью Яковлевну.

Резкий ледяной ветер, осколки стекла на полу, порывы ветра и снег, влетающий в разбитую раму - всё это оказалось мелочью перед ослепляющей болью, что охватил тело огненным обручем. Прибежавшая на шум Дениз перепуганным сусликом застыла в дверях, прижав ко рту руки.

- Дениз, заткни дыру подушкой и занавесь окно - большего мы сейчас сделать не сможем, - Маша кусала губы и буквально обливалась по́том, сдерживая животный крик боли, - я вижу, что за окном буря, но ты должна бежать к господину и рассказать, что случилось. Попроси его поторопиться. Беги, Дениз, беги, - и, больше не сдерживаясь, закричала.

"Какое всё же счастье, что у меня уже есть моя Аннушка" - это была последняя внятная мысль, посетившая её голову, а дальше оставались только боль, участившиеся схватки, попытки ходить и спинка кресла, на которую опиралась измученная женщина. Свободный капот не стеснял тело, волосы, заплетенные в косу, скоро взмокли от пота. Маша читала "Отче наш" и "Богородица, дева радуйся" и понимала, что всё идёт слишком быстро, слишком неправильно. Собрав остатки сил, она сопротивлялась родам, дожидаясь помощи. И, не дождавшись, забралась на постель.

Теплый влажный комочек выскользнул из её лона на простыни и не закричал - его горлышко туго обвивала пуповина. Дикий, животный крик вырвался из горла измученной женщины и замер под темным плотным пологом кровати. Непослушными ледяными пальцами Маша пыталась ослабить петли, но скользкая плоть не поддавалась, как мокрый брусок мыла в ушате. Мир плыл вокруг, предметы двоились, где-то далеко-далеко раздавались крики, хлопали двери, но мать, обнявшая холодеющее тело своего крохотного мертвого сына, не слышала более ничего.

На простынях медленно расползалось багровое пятно.

Ниточка за иголочкой?

Больше ста лет стои́т на стрелке Васильевского острова дом.

Когда-то по этим наборным паркетам из лакового дерева бегали девять ребятишек губернатора Москвы, первого коменданта Санкт-Петербурга в 1716 - 17 годах. В те годы, за пререкания с Сенатом он лишился многих домов и земель. Отошёл в казну и просторный величественный особняк, а в 1730-м, по повелению государыни-императрицн Анна Иоанновны, въехали в него господа из Таможенной стражи. Уж больно удобно стоял дом - рядом торговый порт, далеко служилым людям бегать не придётся.

Вот в этом самом доме и получил Михаил Васильевич Ларин своё первое присутственное место. Высокие потоки с лепниной, множество окон, просторные комнаты - всё это было хорошо для жизни семейной, но совершенно не подходило для места присутственного.

"В комнатах с грязным полом и покрытыми паутиной стенами около столов изломанных, изрезанных и замаранных чернилами сидели неопрятно одетые, а инде в рубищах чиновники и писаря на изломанных же, веревками связанных стульях и скамейках, где вместо подушек употреблялись журнальные книги. <…>

Под столом и везде на полу валялись кипы бумаг в пыли и беспорядке, а между ними дрова с водой...

Для архива, столь необходимого страже таможенной, вообще место было отведено в помещении подвальном. Сколько раз наводнения губили бумажные завалы там хранящиеся и не передать словами. Крысы с мышами тоже вносили свою лепту. Но больше всего старый архивариус боялся пожаров ибо если загорится здесь, то быть беде. Заполыхает старый деревянный особняк смотрящий на три стороны́ стрелки Васильевского острова - не потушить.

Одно радовало Мишку Ларина - редко ему удавалось посидеть в своём кабинете, разве что только к вечеру добирался он до скрипучего стула и щелястого стола, написать отчёт о работе, проделанной за день. Много грузов проходят через торговый порт Петербургский немало товаров ввозится, ещё более - вывозится, есть грузы транзитные - с них особый спрос и маркировка другая. Многое понимает в своей службе Михаил Васильевич, одно ему невдомёк: от чего начальство выводов не делает о характере тех грузов? Вот его Машенька сразу смекнула что к чему.

- За импорт взимаются налоги, пошлины и сборы, за экспорт - только таможенная пошлина, а транзитные никакими сборами не облагаются, да ещё и нуждаются в таможенном контроле или особо ценный - контролёре. При условии предоставления возвратного залога ни пошлины, ни акцизы, ни налоги не уплачиваются. Так ли, Мишенька я запомнила?

- Так, ангел мой!

- Если товар в пути утрачен или повреждён страна-транзитер уплачивает сраховую стоимость, верно?

- Верно, душа моя, - Михаил Васильевич уже вовсю веселился.

- Так это же дно золотое для махинации и обмана!

- И для взяток, сердце моё ненаглядное. Уж сколько раз мне мзду предлагали - и не перечесть! Иванченко, вон, уже и сельцо себе купил с полусотней душ, а мы с тобой всё в съемном доме обитаем, всего с парочкой подаренных служанок. Не хотелось бы тебе помещицей стать?

- А то мне забот мало? В сельском хозяйстве от меня толку не станется: удои, покосы, сев, жатва и молотьба - всё мимо. Вот в тканях я разбираться научилась, в кружевах толк знаю, теперь вот и в перлах, благодаря Татьяне, научилась разбираться, а другого мне и не надобно.

- А дети как же? Неужто не хочешь им земельку оставить?

- Одному или одной, как Бог даст, ферма в Англии уже имеется. Сподобимчя, так и на сельцо или деревушку скопим - купим. Но не ценой твоей картеры и должности, милый мой. Аль ты не думаешь, что за тобой наблюдают попристальней, чем за иными: из служаки простого в личные дворяне, а потом и потомственного получить за четыре года всего - не крутенько ли? Иы мне одно скажи, а что везут транзитом?

- А много везут: ковры, шёлк, изделия ювелирные и специи из Бухары и Ирана, из Афганистана опий, серебро слитками и камни драгоценные - вот с ними проще - их сопровождает инспектор таможенный, из Китая везут чай, мебель, шелка и фарфор - это всё в Европу. А ещё отчего-то масло топлёное коровье - ну просто ящиками здоровеными.

- Ой, дурят вашего брата! Неужто не знаешь, как хрусталь да дорогой фарфор так перевозят? Заливай им дорогую хрупкую посуду - и хоть кидай потом те ящики - ничего им не слелается, ни трещинки не появится!

Михаил с досады аж крякнул. А ведь и правда - никому и в голову не пришло те ящики проверять. Да теперь вот наученный, и проверить пару партий, следующих в италийские города и в Бельгию не грех, да и княжества германские отчего-то много таких ящиков отправляют транзитом через Россию в Ширванское княжество, в Иранское ханство, в Бухару и Персию. Вот и посмотрим, что бюргеры в то масло прячут.

Проверил, как же!

Какую дивную посуду обнаружил, сервизы нежнейшие, золотом расписанные, серебро, тончайшее стекло и хрусталь и что было дальше...

Надежды порванная нить

Ворвавшийся в комнату Николай не стал заламывать руки или метаться.

Ты - оператор, хирург, и перед тобой - пациент, нуждающийся в твоих знаниях, твоём опыте и мастерстве. Значит, делай, что до́лжно и будь, что будет. Потом, когда опасность окажется позади, будет время для слёз и горя, поддержки и поисков виновных, а пока - засучи рукава и спасай любимую. Приложив руку к шейке младенца, он не почувствовал ни малейшего биения жизни, а в Маше жизнь ещё теплилась.

- Дениз, свет! Мне нужно много света. Быстро!

Пока служанка металась по дому, собирая все подсвечники, он успел раздеть жену, оставив на ней только ночную рубашку. Положив мёртвого сына ей на грудь он попытался взять её на руки, чтобы перенести на стол, но увы, бессознательное тело безвольно обвисало в руках.

И в этот момент ему на плечо опустилась рука когда-то противника, а нынче друга и соратника барона Пьера Франсуа Перси.

- Хватайся за этот конец одеяла, а я возьмусь тут. Командуй, куда нести!

- В кухню, на стол. Там тепло, есть кипяток и относительно чисто.

Только здесь им удалось тщательно и без помех осмотреть тела женщины и ребёнка. Плацента уже отошла, но её внутрянняя поверхность была неоднородной, с крупной каверной.

- Видишь, вот причина кровотечения. Эта часть осталась в матке, удалить её как можно скорее - единственный шанс спасти мадам жизнь, - Пьер был лаконичен и собран, как всегда у операционного стола, - слей мне на руки, а потом служанка поможет тебе.

- Девушка, сейчас нам нужна твоя помощь, плакать будешь потом, сейчас ты должна лержать как можно ровнее воттэти два шандала со свечами. Ты справишься?

- Я постараюсь, мессир, меня зовут Дениз.

Отлично, Дениз, а сейчас нам нужен самый крепкий коньяк.

- К черту коньяк, Пьер, когда есть самогон! Воняет ужасно, зато покрепче вашего арманьяка будет. - ничтоже сумняшеся Николай уже лил отличный самогон из запасов Марьи Яковлевны на руки французского гения хирургии, потом сам подставил руки и приступил к делу.

Спустя полчаса два товарища с окровавленными по самый локоть руками сидели на полу у того самого стола, на котором на угвазданном одеяле спала Маша. Николай, привалившись к плечу Пьера, горько и безутешно плакал, баюкая у груди своего долгожданного сына.

За что, Петька, скажи, за что нам эти му́ки? Столько лет вокруг только боль и кровь, а когда Господь послал нам утешение, то такой малости хватило, чтобы всё разрушить.

- Николя, это случайность, простое стечение обстоятельств. Если бы мадам Мари доносила младенца, то всё могло бы закончиться точно так же. Пуповина была слишком длинна, вод было во чреве много, судя по отёкшим ногам у мадам Мари начались проблемы с почками.

Может быть то, что произошло, спасло ей жизнь. Вы оба ещё молоды, у вас ещё будут дети. Мадам невероятно сильная женщина и мы успели вовремя.

И ты же знаешь, что наше искусство - это одно, но есть ещё Господь и всё в его воле. Помолись, Николя, за себя, за неё и за вашего сына.

Свидетельство генерального санитарного инспектора французской армии барона П. Перси на имя доктора Н. Арендта от 20 августа 1815 г.

В углу кухни тихонько спала утомлённая др беспамятства Дениз - всё то время, как доктора орудовали в теле мадам Марьи́, она стояла, не шелохнувшись и тщательно зажмурив глаза.

Она лишь слышала, как мужчины что-то обсуждали на латыни, звякали ножницы, снова воняло спиртом, господин доктор бегал на второй этаж за шёлком и иголками и снова ьулькала вонючая жидкость. Онемели руки, но пошевелиться Дениз боялась, пока теплые и липкие пальцы господина Перси не вынули тяжёлых подсвечников из её рук.

- Вы молодец Дениз, вы справились. Мы все справились, и мадам Мари - тоже, а сейчас вам надо отдохнуть. Вас проводить в вашу комнату?

- А можно, я останусь тут? Тут так тепло, и мадам не против, что я сплю на кухне. Мадам и вправлу жива?

- О, да! И вы можете выпить за её здоровье. Я бы составил вам компанию, Дениз, но чуть попозже. - Пьер Франсуа лишь заметил, откуда выудила бутылку ловкая горничная, отлила в рюмку небольшую порцию, и как уснула на лавке, подложив под щеку скомканное полотенце.

- Ты только посмотри на неё, Николя, спит без задних ног. Любой мужчина её месте, добравшись до бутылки коньяка или ополовинил бы её, или выпил все. А она - толтко крохотную рюмку налила и спит.

- И пусть спит, а нам с тобой нельзя - нужно контролировать состояние больной. Если б не она, Пьер, я бы мог потерять сегодня мою Машеньку. Она по морозу в деревянных сабо бежала, простоволосая, ей только потом солдаты на плечи тулуп накинули.

- Разум женщин куда более рационален, чем у нас, мужчин.

А ваши русские женщины - воистину загадочны. Они могут плакать над сломанным цветком, а могут крепкого мужика поднять на вилы - я сам это видел. И только чудом сам на этих вилах не трепыхался.

- О, Пьер, ты даже не знаешь, на что Машенька способна, - в голосе Николая зазвенела гордость за жену и преклонение, - в 12-м году, когда ваши подходили к Москве, она одна-одинёшенька, переодетая в маскарадный гусарский мундир, пробралась вашими тылами к деревне Остров и убедила тамошнего командира отбить неприятеля.

Там, в этой деревне, был мавзолей графов Орловых и конезавод её подруги, графини Опловой-Чесменской. И ведь отбили! И рысаков в лес увели. Мне о том Мусин-Пушкин поведал, который Иван из братьев. Он сам при той оказии присутствовал.

Спишь, Петька? Ну спи. А мне нельзя, я Машеньку сторожить должен. И Феденьку моего.

Отец Никодим, полковой священник, наотрез отказался отпевать душу новопреставленного младенца: " Не крещён он был в вере православной, нет у него воспреемников, и отпеть его я права не имею. За упокоение души его чистой и безгрешной лишь вы, родители, можете обращать к Господу свои молитвы и то лишь келейно, в дому, а не в церкви."

Фёдор Николаевич Арендт был похоронен на французской земле. Многие провожали его в последний путь, многие помнили, сколько добра сделала маленькая хрупкая женщина.

И только самой Маши не было в этот скорбный день у маленькой могилы - сил подняться у неё не было вовсе. Три дня она спала почти беспробудно, сказывалась потеря крови, а когда силы вернулись, то рядом был её Николай. И его волей она почти месяц провела в постели.

Вдвоём мы выстоим против всего... Выстоим ли, Николушка?

Глава 5 Вор крадется в ночи

Оглядывая сложенные строгими рядами в крепком сарае деревянные ящики с топлёным маслом, приготовленные к отправке в порт Вейсмара, что в герцогстве Мекленбургском, Михаил Ларин чесал в затылке: и как всё это проверять?

- Пахом, давай сюда вот этот ящик, он вроде с трещиной.

Пахом, крепкий мужик лет сорока, поднял указанный ящик, по деревянной стенке которого и вправду змеилась трещина. Деревянный короб был сколочен из тонкой широкой доски - фанеры, углы ящика окованы были тонкой жестяной полосой, так что рассмотреть, что находилось внутри, не было никакой иной влзможности, кроме как вскрыть. Досмотру груз не подлежал, как следующий ро империи транзитом.

- Скажем, обнаружили урон, решили проверить. Вот и ломай стеночку, да остророжнее. Коли там токмо то, что в декларации указано, так и поменяем доску или просто трещину опечатаем, всего делов.

- Да чего уж там, - Пахом чуть стукнул в стенку кулаком и запустил в зазор крепкие пальцы. - Вашбродь, Махаил Васильевич, да тут кожа внутри. Обычно бумаги хватало для масла-то или в бочонки складывали, а тут эвона что.

- Так, Пахом, тащи-ка сей короб на печку. Не просто так сия диковинная упаковка.

Устроенный на теплой печи короб к утру не дал ни малейшей течи и его было решено вскрывать. Рапорт о происшествии в рамках таможенных действий инспектор таможенной стражи Михаил Васильевич Ларин берёт на себя.

Внутри деревянного короба оказался крепко зашитый кожаный мешок, в котором явно плескалось масло и что-то тяжело побрякивало. Выпустив разогретое масло из мешка в деревянное корыто, Михаил взялся за нож: - Смотри, ребя, покрепче, руку свою к рапорту может понадобиться приложить.

- Ух тыыы ж...

Вздох, потрясший каморку охранника при складе, эхом взлетел под потолок. Пахом даже шапку на затылок сдвинул.

- Как же так, ваше благородие, для чего ж это придумано-то? Кто ж серебро-то так перевозить станет?

- А это и не серебро вовсе. Хотя и похоже чертовски.

А вот ещё красоты. В мешке белыми серебряными металлическими рыбками поблёскивали кувшины и чайники.

- Пакфонгом*👇 его китайцы кличут, белой медью. Немцы давно уж его секрет разгадать пытаются, да пока не выходит. Запрещено его в Европу напрямую из Китая вывозить. Нам его китайцы продают, англичанам, а уж наши-то купчики нажиться не прочь, а тут ишь ты, как хитро́ придумано.

С рапортом своим отправился Михаил Васильевич к товарищу министра финансов при департаменте внешней торговли, коему подвластна была Коммерц-коллегия и таможня при ней. А попал к министру. Предъявив Фёдору Александровичу Голубцову найденные предметы и предьявив рапорт, стал он участи своей дожидаться.

- Ах ты ж, молодец какой! - сухощавый генерал хлопнул себя по ляжкам и едва не расцеловал ошалевшего Михаила. - Мы тут голову ломаем, как, откуда немцы китайское серебро получают, а тут мне его в мешке приносят, как кота драного. Знаешь ли голубчик, положения Устава о пресечении транзита контрабандного?

- Точно так, ваше превосходительство! "Пропуск коих товаров через границу был запрещен, а все предметы, задержанные на границе, чтобы обращались в пользу несущих службу, кроме запрещенных к ввозу товаров, которые «должны быть сжигаемы», а перехватившие их должны были получать всякий раз приличное вознаграждение."

- Вот и поделите там всё, что нашли! Десятую долю мне принесешь! - сдвинув на сторону парик он почесал коротко стриженые свои волосы, - нет. Я сам с вами вскрыаать буду! Чертовски интересно, что они там ещё напихали, паразиты.

В карете, направляясь к складу, член Государственного совета глянул на Михаила остро и уже не смешливым, а строгим голосом приступил к серьёзному разговору.

- Кто надоумил тебя, светлая голова, заглянуть в те короба? Да не тушуйся! Таковой канал контрабанды вскрыть - это ж орден, не иначе. Вижу, "клюква" у тебя уже есть, "аннушку" в петлицу хочешь? Будет тебе "Анна", так кто подсказал, рассказывай!

- Жена, Ваше высокоблагородие, англичанка она у меня, рассказала, что так дорогую посуду возят в Европе, я и проверить решил.

- И молодец! И что проверял не один, и что без лишнего шума ко мне пришёл. Вот сейчас и посмотрим, проверим. Маслице, в документах обезначенное, владелец непременно получит, но без "начинки". Так что тут ему нам предъявить будет нечего, а коли восхочется, так мы ему напомним о штафах и конфискации.

Три дня понадобилось, чтобы распотрошить весь груз. Добычей таможенников кроме изделий из пакфонга стали драгоценные вазы и сервизы, блюда и шкатулки из тончайшего китайского фарфора. Пару сервизов Федор Александрович забрал себе. Самый дорогой, на 36 персон, изящный до невозможности, пообещал передать государю с докладной запиской, а от фальшивого серебра просто отмахнулся - дешёвка. Трое соучастников, почесав бороды, кидали жребий, кому что достанется.

Мэри Ричардовна ахнула, когда из подводы выгрузили позвякивающий мешок с китайского серебра посудой. Вазы, столовые приборы, блюда, подносы, щипчики и лопаточки. Стопочки, кувшины и кастрюльки с жаровнями - это помимо лодек, вилок и ножей. В ящике были уложены в соломе три сервиза чайных и столовых - честная добыча.

- Получай, матушка! Моя доля, честно по жребию выпало. Хочешь - пользуйся, хочешь - продай, или в приданое вон, Генриетте, положи. А только чует моё сердце, не так прост господин тайный советник.

*Пакфонг - известен китайцам с 14 века, величайшая тайна империи - дешёвый аналог серебра, с 1823 года носит название мельхиор: сплав меди и никеля. То, что в СССР выпускало - это не мельхиор, а нейзильбер: медь, никель и цинк.

Черновик

Когда беспрестанно что-то интересное случается в чужой жизни - это называют приключениями. Когда в твоей собственной - проблемаии или несчастьями.

Николай Арендт стоял перед дилеммой, которую и представить себе не мог еще три года назад.

Привычные и приятные посидели по воскресеньям, после богослужения, прекратились: Маша никого не хотела видеть. Видя, как не хватает супругу дружеского неформального общения в тесном кругу единомышленников-масонов, она предложила проводить их собрания приватно, в их гостиной, без дам (и без хозяйки). Она, уж простите покорно, сразу после обеда будет удаляться в кабинет, так что для всех не посвящённых в тайну собраний, салон мадам Арендт снова принимает узкий круг гостей.

- Итак, господа, проблема, о которой я предложил бы побеседовать сегодня - это несбыточное желание, кое мне по секрету, тайком, высказали многие солдаты рядового и сержантского состава и даже некоторые унтер-офицеры младшего звена: есть ли какая возможность для них остаться во Франции, когда придёт время войскам наши войскам нашим возвращаться в рубежи нашей родины?

- Но это же дезертирство! Даже подумать неможно, что солдат русский останется на земле иноземной.

Алексей Баранович, будущий генерал, а сейчас лишь 20-летний офицер, тщательно и бережно пестующий свои усики и бакенбарды, гневно вскочил и забегал по комнате.

- Помнится, был случай, "небывалый в войске и в летописях истории русских войск.

Полковника Засядко денщик, довольно смышлёный, вздумал из-под ведомства военнаго освободиться и жить по-французски, пользоваться свободою, убеждая себя, что в настоящее время он не находится в России, под грозою, а в свободной земле, Франции; и в этом намерении совещевался с товарищами, как поступить в этом деле. И не ожидая их ответа, сам начал действовать, и, пришед к полковнику, сказал: «Отпустите меня! Я вам долее не слуга!»—«Как? Ты денщик: должен служить, как тебя воинский устав обязует!»—«Нет, господин полковник, теперь мы не в России, а в вольной земле, Франции, следовательно, должны ею, свободой, пользоваться, а не принужденностью!»—«Хорошо! На место твое я приищу слугу!»—Об этой случайности полковник Засядко донес генералу Полторацкому, а тот, выслушав, просил объяснить эту случайность рапортом.

Получив оный, генерал Полторацкий тотчас нарядил Судную Комиссию и денщика отдал под военный суд.

Комиссия не замедлила решением его судьбы - обвинила его в дерзком посягательстве сделаться свободным французом и в подговоре своих товарищей к сему в противность воинских законов, и потому мнением своим положила: его, денщика, прогнать через 500 человек один раз шпицрутенами, что было исполнено в виду французов, дивившихся нашей дисциплинарии. И этим улучшилась субординация."©👇

- И спорить не посмею,- Николай Федорович сжал зубами янтарный чубук трубки так, что тот едва не треснул,- субординация улучшилась, а брожение в умах никуда не исчезло. 500 ударов шпицрутенами любому вольнодумцу отобьют желание самовольничать, но вот отобьет ли экзекуция желание жить вольно? Сомневаюсь. Шкура зарастёт! А кабак - вот он, и кабатчица при нём, свежа да румяна, и вдова к тому же. А что его ждёт на родине, когда он вернётся, - та же доля крепостная да самодурство хозяина?