Гостеприимная Абхазия

Наступила осень. Другие плоды уже были собраны. И только дерево Айнара оставалось зеленым. Плоды были твердыми и кислыми, и соседи снова начали сомневаться:

– Видно, обмануло тебя море, Айнар.

Но старик ждал. Он ждал первого дыхания зимы. И вот, когда в декабре первый иней посеребрил траву, мандарины начали менять цвет. Сначала они стали бледно-желтыми, затем золотистыми, и наконец – ослепительно оранжевыми. На фоне свинцового зимнего неба и серых скал дерево вспыхнуло как костер.

В день солнцестояния Айнар пригласил к себе все село. Он подошел к дереву, которое теперь было выше его роста, и осторожно сорвал самый крупный, самый яркий плод.

– Смотрите, – сказал он. – В самый темный час года, когда земля спит, это дерево дарит нам жизнь.

Он очистил кожуру. Брызги эфирного масла наполнили морозный воздух бодростью и свежестью. Он разделил плод на дольки. Каждому старейшине, каждой женщине и каждому ребенку достался кусочек.

Люди замерли. Вкус был божественным: в нем была кислинка уходящей осени и сладость будущего лета.

С того дня жизнь в Абхазии изменилась. Каждый, кто попробовал плод Айнара, уходил из его дома с маленькой косточкой или просьбой научить, как вырастить такое чудо. Он объяснял, что дерево нужно любить так же, как любишь своего ребенка.

Через несколько лет все побережье начало менять свой облик. Там, где раньше были болота и колючие заросли, поднимались ровные ряды золотых садов. Мандарин стал не просто фруктом – он стал гордостью и символом единства.

Айнар ушел тихо, в одну из тех ясных зимних ночей, когда звезды кажутся такими близкими, что их можно достать рукой. Говорят, его нашли сидящим под тем самым первым деревом. Его рука лежала на стволе, а на коленях лежал мандарин – последний подарок его верного друга.

Его похоронили там же, на склоне горы.

Легенда о первом мандарине стала частью народных преданий. И по сей день, когда абхазская семья садится за праздничный стол, первый мандарин всегда чистят с мыслью о старом рыбаке, который не побоялся поверить в чудо, выброшенное морем на берег.

Сказание

о солнечных искрах

Сария Аргун

В те времена, когда Черное море еще звалось Понтом Эвксинским, земля Абхазии была подобна райскому саду, который не знал зимы. Старики рассказывали, что леса стояли вечно зелеными, а в реках текла чистейшая ледниковая вода. Хранителями этой земли были не только люди, но и древние духи гор, что жили в окрестностях озера Рица.

Но однажды Великое Равновесие пошатнулось. Легенды гласят, что бог северных ветров, завидуя теплу и изобилию южных долин, решил доказать свою мощь. Он дохнул ледяным туманом, который не таял под лучами солнца. Сначала пожелтели листья вековых дубов, затем замолкли птицы, а после – на землю опустился первый снег. Для народа, привыкшего к вечному лету, это стало настоящим вызовом.

В центре долины, окруженной скалами, было селение, где жила девушка по имени Ацла. Ее имя означало «Стойкое Дерево», и оно было дано ей не случайно. В то время как другие опускали руки, глядя на замерзшие от холода виноградники, Ацла продолжала верить, что солнце просто забыло дорогу к их порогу.

Зима того года (которую позже назовут «годом погасших очагов») была особенно свирепой. Запасы зерна подходили к концу, а огонь в печах едва согревал озябших людей. И они стали забывать радость праздников.

Ацла видела, как ее младший брат, маленький Саид, с каждым днем становится все бледнее. Он часто спрашивал:

– Сестра, неужели солнце навсегда превратилось в холодный белый диск? Неужели оно больше никогда не поцелует наши щеки?

Ацла знала: если не вернуть свет, души людей замерзнут раньше, чем их тела. Она решила отправиться к самому высокому пику – туда, где, по преданиям, отдыхает солнце по имени Амра перед тем, как уйти за горизонт.

Путь Ацлы лежал через ущелья. Она шла три дня и три ночи. Под ее ногами ломался наст, а тонкая одежда промерзала насквозь. Но в ее груди горел огонь решимости – тот самый огонь, который не дает человеку сдаться, когда все против него.

На четвертый день, когда воздух стал настолько разреженным и холодным, что каждое дыхание обжигало легкие, она достигла вершины. Там, в ледяном чертоге, она увидела сияние. Это не было теплое летнее солнце, к которому она привыкла. Это было Великое Светило, истощенное борьбой с туманами Северного Ветра.

– О, Великое Сердце Мира! – воззвала Ацла, падая на колени. – Взгляни на долины внизу! Твои дети замерзают. Цветы погибли, а сердца людей превращаются в лед. Дай нам хотя бы искру своего тепла, чтобы мы могли дождаться весны.

Солнце медленно повернуло свой лик к девушке. Голос его звучал как рокот лавины и звон капели одновременно:

– Дитя гор, ты пришла туда, куда не долетают даже орлы. Я вижу твою боль. Но Северный Ветер силен, он соткал саван из облаков, который я не в силах пробить своими лучами до поры. Если я опущусь ниже, я сожгу горы. Если останусь здесь – вы погибнете.

Ацла не отступала. Она протянула свои загрубевшие от холода ладони:

– Тогда дай мне то, что я смогу донести сама. Пусть это будет не великий пожар, а маленькое пламя, скрытое от глаз ветра.

Солнце задумалось. Оно коснулось своими золотыми пальцами подола платья Ацлы, и внезапно посыпалась куча ярких, оранжевых искр. Они падали прямо в ладони девушки. Каждая искра была горячей, как угли в кузнице, и Ацла вскрикнула от боли.

– Береги их! – прогремело солнце. – Чтобы искры не погасли на морозе и не сожгли тебя, я облачу их в кожуру. Она будет защищать тепло внутри, пока человек не решит открыть его. Но помни: этот дар будет жить только там, где люди готовы делиться им. Один плод не спасет народ, но дерево, выращенное из этой искры, накормит поколения.

В руках Ацлы начали расти странные плоды. Сначала они были мелкими и зелеными, но под воздействием солнечных искр они на глазах наливались золотом, тяжелели и становились ярко-оранжевыми. Они светились изнутри, разгоняя тьму вокруг.

Ацла прижала плоды к груди. Она не чувствовала больше холода – тепло плодов пронзало ее насквозь, даря силу для обратного пути. Однако в этот момент за ее спиной раздался леденящий хохот. Северный Ветер, узнав о похищенном свете, поднял снежную бурю, какой еще не видел мир…

Когда Ацла начала спуск с вершины, мир вокруг нее превратился в ревущий белый ад. Северный Ветер, разгневанный тем, что кто-то посмел украсть частицу солнечного пламени, обрушил на горы всю свою ярость. Снежные вихри хлестали девушку по лицу, пытаясь сбить ее с ног, а мороз сковывал все тело, превращая каждое движение в пытку.

Но Ацла не сдавалась. Она прижимала к груди подол своего платья, в котором светились оранжевые плоды. Удивительно, но там, где ее пальцы касались кожуры, холод отступал.

Аромат, исходящий от них – бодрящий, пахнущий лесом и радостью – создавал вокруг нее невидимый купол, сквозь который не мог пробиться ледяной туман.

На пути к дому Ацле преградил путь сам Северный Ветер, принявший облик гигантского ледяного волка. Его глаза светились холодным синим огнем, а дыхание превращало камни в крошку.

– Отдай мне искры! – прорычал он. – Смертные не заслуживают тепла, которое они не могут удержать.

Ацла, едва стоявшая на ногах от усталости, достала один из плодов.

– Это тепло не принадлежит мне, – твердо ответила она. – Оно принадлежит каждому, в чьем сердце еще живет любовь к этой земле. Ты можешь заморозить реки, но ты не сможешь заморозить память о солнце!

Она с силой бросила мандарин в сторону ледяного волка. Едва плод коснулся снега, он вспыхнул оранжевым сиянием. Снег вокруг него мгновенно стаял, и из промерзшей земли на глазах у изумленного ветра пробился зеленый росток. Ветер отступил. Ацла воспользовалась этим моментом и побежала вниз, в долину.

Когда она вошла в родное селение, люди не сразу узнали ее. Она была изнурена, ее одежда превратилась в лохмотья, но в руках она несла сокровище, которое светилось ярче любого света. Ацла собрала жителей на главной площади – там, где сейчас, в наши дни, проходят фестивали в Сухуме.

Она начала раздавать плоды. Каждый, кто брал мандарин в руки, чувствовал, как по жилам разливается тепло. Люди очищали золотистую кожуру, и эфирные масла, разлетаясь в воздухе, прогоняли уныние и болезни. Маленький Саид, съев несколько долек, впервые за долгие месяцы улыбнулся, и его щеки вновь стали румяными.

– Помните! – сказала Ацла. – Эти искры будут гореть до тех пор, пока мы будем делиться ими друг с другом. Каждая косточка, посаженная в эту землю, станет деревом, которое будет кормить наших детей и внуков.

В ту же ночь тучи над Абхазией разошлись. Северный Ветер отступил далеко в горы. На следующее утро на деревьях, выросших из брошенных в снег плодов, засияли тысячи маленьких солнц.

Прошли века. Имя Ацлы стало легендой, а маленькие оранжевые плоды – мандарины – стали главным символом этой земли. Говорят, что именно поэтому в Абхазии мандарины самые сладкие и ароматные: в каждом из них до сих пор теплится та самая искра, принесенная с вершины гор.

Фестиваль «Мандарин» – это дань памяти той великой победе света над тьмой.

Мандариновая елка – это символ того самого дерева, которое первым выросло из снега. И пока на улицах пахнет мандаринами, холод никогда не победит сердца жителей Абхазии.

Фестиваль «Мандарин»

Сария Аргун

Алексей смотрел на свою семью через экран монитора, даже когда они сидели в одной комнате. Сын-подросток Артем не вынимал наушники, общаясь только через мемы. Алиса постоянно смотрела мультфильмы и наотрез отказывать взять в руки книжку, а Лена… Лена просто привыкла к его вечному «подожди, у меня созвон». Алексей понял: они превратились в соседей по квартире.

Он купил билеты в Сухум на январь спонтанно и импульсивно. Его цель была амбициозной и почти невыполнимой: за пять дней вернуть «настоящую» семью, пробить стену отчуждения и снова разговаривать друг с другом без посредничества Wi-Fi.

Первое утро в Сухуме встретило семью Орловых каким-то особенным, медовым рассветом, который бывает только в Абхазии в начале января. Алексей, привыкший к строгому ритму московских офисов, поначалу никак не мог сбросить с себя привычку постоянно проверять часы. Но город диктовал свой расслабленный темп наслаждения жизнью и неспешностью.

Когда они вышли на набережную, им бросилось в глаза настоящее чудо – пятиметровая мандариновая елочка. Да-да, елка из самых настоящих абхазских мандаринов. Лена достала телефон и сделала несколько фотографий на память. «Интересно, что это за елка такая и в честь чего», – задумалась она.

Артем наотрез отказался откладывать телефон. «Тут скучно, пап», – бросил он.

Алексей понял: стандартные экскурсии не сработают. Нужно что-то радикальное.

С этими мыслями семья двинулась по набережной. Морской воздух буквально ударил в лицо.

На набережной сегодня было непривычно многолюдно. Пройдя совсем немного, они стали свидетелями настоящего праздника вкуса и традиций. У карты Абхазии уже стояла небольшая толпа и записывала свои сокровенные мечты. Алиса завороженно смотрела, как люди прикрепляют на карту свои желания.

– Пап, а если я напишу, чтобы мы всегда были вместе, это сработает? – спросила она, сжимая в руке ручку.

– В таком месте – обязательно, – улыбнулся Алексей, помогая ей.

А сам взял ручку и быстро написал: «Хочу, чтобы мы снова стали семьей».

Запах жареного мяса и специй привел их к зоне «Гастромандарина».

На вертеле, медленно вращаясь над углями, золотился огромный буйвол – зрелище, которое Артем тут же поспешил запечатлеть для своего блога.

Но главным героем стола стал двухметровый хачапур. Лена, всегда следившая за фигурой, в этот раз сдалась без боя. Теплая сырная начинка и хрустящая корочка, запиваемые ароматным мандариновым соком, стали их официальным посвящением в фестиваль.

К полудню гости переместились к мандариновой елке. Пока Алиса участвовала в развивающих играх под присмотром опытных экспертов, Лена и Алексей наблюдали за официальным открытием. Голоса артистов местной эстрады и популярных диджеев доносились со сцены. А когда начались национальные танцы, земля под ногами словно задрожала. Мужчины в черкесках двигались с такой скоростью и грацией, что Артем замер, забыв про телефон. Это была не просто хореография – это была демонстрация сильного духа и культуры Абхазии.

Первый день завершился ярко. Фаер-шоу на фоне заходящего за морской горизонт солнца выглядело захватывающе. Огненные искры танцевали в такт музыке, отражаясь в расширенных зрачках зрителей. В тот вечер, засыпая в своем уютном отеле, Орловы чувствовали, что их московская суета осталась где-то бесконечно далеко, за хребтами Кавказских гор.

Следующие два дня фестиваля прошли на станции Гума, отреставрированной и восстановленной культурно-деловой площадке.

Для Орловых это стало временем открытий. Лена провела часы на ярмарке, рассматривая красивые национальные инструменты и перебирая украшения ручной работы. Она нашла для себя удивительное кольцо с эмалью цвета морской волны, которое сделал местный мастер.

В это время дети были заняты на мастер-классах. Артем пробовал себя в стеклодувном мастерстве, а Алиса рисовала на воде в технике эбру. Глядя, как сын с азартом создает свою первую фигуру, Алексей понял: лед тронулся.

После такого насыщенного дня они точно решили прийти сюда завтра, чтобы послушать лекторий. Темы были разнообразными. Лекции начинались с темы Апсуара – это «неписаная конституция» духа и этикета абхазского народа, своего рода кодекс чести.

– Знаешь, – делился он с Леной позже, – мы часто забываем о таких простых вещах, как уважение к старшим, взаимоотношения между людьми и гостеприимство. Здесь это чувствуется в каждом жесте.

Алексей вдруг осознал горькую истину: он требовал уважения от сына, но сам превратил общение с детьми в контроль.

Были также лекции от местных бизнесменов и специалистов в аграрной сфере. Артем, который всегда считал сельское хозяйство чем-то скучным, с интересом слушал молодых предпринимателей, рассказывающих о культуре цитрусовых, и сам загорелся идеей посадить маленькое мандариновое дерево.

Девятое января перенесло их в мир высокой моды. В этот день проходил конкурс и показ национального костюма. Это было дефиле невероятной красоты.

Кинжалы на поясах джигитов были произведениями искусства. На мольбертах красовались эскизы местных художников.

Зал был переполнен.

Орловы заняли места поближе к подиуму. Под звуки национальных песен и танцев началось волшебство. Перед зрителями предстали уникальные женские и мужские костюмы в абхазском стиле. Лена не переставала восхищаться тонкостью работы.

Традиционные абхазские орнаменты на стильных платьях выглядели настолько органично, что казалось, будто мода прошлого и будущего наконец-то нашла общий язык. Когда показ закончился, семья еще долго обсуждала увиденное, оставаясь под большим впечатлением.

И вот настал финал – 10 января. Утро началось со светлого выступления детей с ограниченными возможностями здоровья в филармонии на фестивале «Солнечный мандарин». Стихи, песни и танцы, исполненные детьми, не оставили равнодушным никого и заставили переосмыслить многое.

Но фестиваль на этом не заканчивался!

На площади Багапш их ждал рекордный мандариновый торт. 55-метровый гигант, украшенный дольками цитрусовых, казался бесконечным. Каждый метр торта содержал разные начинки. Им так хотелось попробовать все!

Семья заняла очередь, весело перекликаясь с другими туристами.

Пока они наслаждались нежнейшим бисквитом, над площадью раздался гул – это поднимался воздушный шар.

В корзине чародейстовал диджей, превращая набережную в огромную танцевальную площадку под открытым небом.

В конце этого насыщенного дня Артем подошел к отцу и протянул ему телефон.

– Пап, я тут ролик смонтировал про наш отпуск.

Алексей посмотрел на экран: там был не фестиваль.

Там были они. Смеющиеся, с мандариновым соком и тортом в руках, настоящие.

Цель была достигнута.

Из Абхазии они увозили не только сувениры, но и маленькое мандариновое дерево, которое Артем твердо решил вырастить на их подмосковном подоконнике – как живое напоминание о том, что даже самый холодный лед тает в лучах абхазского солнца.

Справка об объекте

Фестиваль «Мандарин»,

Республика Абхазия, г. Сухум

С 6 по 10 января 2026 года в Сухуме прошел второй зимний фестиваль «Мандарин». Это масштабный культурно-гастрономический проект, главными целями которого являются популяризация абхазской культуры, традиций, исторического наследия и национального гостеприимства.

Некоторые мероприятия фестиваля:

• Культура и ремесла: ярмарка народных умельцев, конкурс на лучший национальный костюм, лекции по традиционному этикету «Апсуара».

• Образовательные и инклюзивные мероприятия: мастер-классы для детей и взрослых, специальный инклюзивный фестиваль «Солнечный мандарин» с участием детей с ОВЗ.

• Гастрономия и инновации: презентация нового фрукта – минеолы, а также работа большого фудкорта с блюдами национальной кухни.

• Арт-объекты и инсталляции: на площади Багапш была установлена «Карта желаний» в форме Абхазии, где каждый мог оставить послание. Ярким символом праздника стала праздничная ель, собранная из цитрусовых.

Кульминацией фестиваля стал мандариновый торт длиной более 50 метров, который был представлен на площади Багапш.

Организаторы: Центр социально-культурных проектов «АЦЛА» при поддержке российского Фонда президентских грантов.

Мандариновый дворик

Сария Аргун

Дорога к «Мандариновому дворику» в Новом Афоне петляла между холмами, постепенно уводя Марка и Елену прочь от шума магистрали и суеты мегаполиса. Когда колеса их автомобиля мягко шуршали по гравию финального подъема, солнце уже начинало клониться к закату, окрашивая небо в невероятные оттенки абрикосового и нежно-лилового.

– Мы на месте, – тихо сказала Елена, опуская стекло.

В салон ворвался густой, тягучий аромат. Это не был просто запах цитрусовых; это был микс из свежести влажной земли, хвои и сладковатого, чуть терпкого запаха спелых плодов.

Перед ними предстал дом – большой коттедж из настоящего дерева в окружении мандаринового сада.

– Как здесь уютно и спокойно, – сказал Марк, заглушая мотор, и наступила та самая звенящая пауза, которой так не хватает в городе. – Слышишь? Только ветер в ветках.

Они вышли из машины. Елена сразу направилась к деревьям. Она протянула руку, касаясь прохладной, гладкой кожуры плода. В «Мандариновом дворике» время словно замедлило свой бег. Здесь не хотелось проверять почту или листать ленту новостей. Здесь хотелось просто дышать.

Внутри коттеджа пахло чистотой и свежими цветами. Интерьер был продуман до мелочей. Больше всего Марку нравились панорамные окна, превращающие сад в живую картину на стене.

– Смотри, здесь даже есть площадка для йоги с видом на море, – Елена указала на строение поблизости. – Помнишь, мы обещали себе заняться практикой на рассвете?

– Обещаю, что завтра мы это сделаем, – напряженно улыбнулся Марк, обнимая ее за плечи, хотя всеми мыслями он был в своей работе.

В этом месте было что-то магическое: оно заставляло людей снова смотреть друг другу в глаза, а не в экраны смартфонов.

Рассвет следующего дня застал их на йога-площадке с видом на горы с одной стороны и море с другой. Легкий туман еще стелился между деревьями, делая мандариновые ряды похожими на сказочный лабиринт.

Елена делала глубокий вдох, поднимая руки к небу. Воздух был таким чистым, что казался почти осязаемым. Каждое движение в этой тишине приносило странное, давно забытое чувство гармонии.

– Знаешь, – прошептала она после практики, – я только сейчас поняла, как сильно мы были напряжены. Здесь даже мысли становятся чистыми.

К обеду к ним должны были присоединиться друзья, но пока Марк и Елена наслаждались уединением.

Они разожгли мангал и приготовились жарить шашлыки. Аромат жареного мяса смешался с цитрусовыми нотками, создавая неповторимую атмосферу «Мандаринового дворика». Когда приехали друзья, тишина сменилась звонким смехом и теплыми объятиями.

Весь вечер они провели на улице в беседке.

Обсуждали все на свете, ели сочные мандарины, сорванные прямо с ветки, и смотрели, как над садом зажигаются звезды. В этом дворике было достаточно места для всех, и в то же время каждый мог найти свой укромный уголок для раздумий.

Уезжая через несколько дней, Елена обернулась, чтобы в последний раз взглянуть на оранжевые капли плодов в зелени сада. Она знала, что заберет с собой не только сумку со свежими мандаринами, но и ту внутреннюю тишину, которую подарило им это место.

«Мандариновый дворик» не был просто коттеджем. Он был напоминанием о том, что настоящая роскошь – это возможность замедлиться, услышать себя и тех, кто тебе дорог.

Справка об объекте

Коттедж «Мандариновый дворик»,

Республика Абхазия, г. Новый Афон,

ул. Братьев Джинджолия, д. 66

Коттедж «Мандариновый дворик» расположен в Новом Афоне, в 700 метрах от вокзала.

Это тихое уединенное место для семейного отдыха или отдыха с друзьями и большими компаниями. Главным преимуществом является наличие йога-площадки и огромного сада со всеми видами фруктов, а зимой это место превращается в чудесный домик в окружении мандариновых деревьев.

Домик пользуется популярностью, о чем говорят положительные отзывы постоянных гостей на всех сайтах.

Вилла Самуриди

Адица Гулия

Шел 1911 год. На побережье Сухум-Кале стояла на редкость суровая зима. Морозный солнечный день пах сыростью; грязь из луж летела из-под колес мчащихся фаэтонов и то и дело окатывала зазевавшихся прохожих. Ветви пальм, пропитанные талой водой, лениво качались на морском ветру. Михаил, сидя в фаэтоне, листал газету: «…любимый сухумчанами архитектор Альфред Баммэ близок к завершению строительства очередной жемчужины – виллы Христофора Самуриди».

– Надо бы заглянуть к нему, если застану, – подумал Михаил. – Нар! К вилле Самуриди!

Михаил недавно вернулся в родной город. Он окончил гимназию в Москве и там, по счастливой случайности, познакомился с сыном сухумского архитектора.

Невероятно одаренный Луи был не по годам серьезен. Тоска по дому и общие интересы скрепили их дружбу. Поначалу взбалмошный Михаил и своеобразный Луи не нравились другим гимназистам. Но со временем, переняв друг у друга все лучшее, стали всеобщими любимцами.

Сразу после возвращения Луи, увлеченный проектами отца, совсем пропал. Дома Михаил его не заставал, а на стройку приезжать не решался – побаивался его отца.

Сегодня он все-таки решился.

Вилла Самуриди стояла на углу Торговой и Кондукторской улиц, на участке номер одиннадцать строительного квартала номер семьдесят девять. Почти завершенный чешуйчатый купол ярко серебрился на солнце. Двухэтажное здание в стиле французского ар-нуво отличалось южным темпераментом и какой-то неуловимой легкостью.

Рассмотрев здание, Михаил обратил внимание на сад: широкая ограда вокруг него только приобретала форму; кованые решетки для нее лежали стопкой на земле, почти полностью перекрывая тротуар.

– Семен, я же сказал вчера – занести все это в глубь двора! Отец будет к вечеру, мне что, самому все делать? Бросайте стены и перенесите немедленно!

– Какая удача! Луи Баммэ, да еще и без старика, – произнес Михаил, стоя на подножке. – Нар, остановись!

Не сдерживая улыбки, Михаил ускорил шаг и направился во двор. Луи не двинулся с места – с улыбкой ждал друга.

– Ах ты, псевдоархитектор! Почти три месяца прошло! Я тебя поймать не могу! Мог бы и сам прийти! – Михаил остановился почти вплотную к Луи.

Прошло секунд пять; они молча, с язвительными улыбками, смотрели друг на друга. Резкий хохот заполнил двор. То ли обнимаясь, то ли борясь, почти по-детски они закружились.

– Это предательство! – кричал Михаил.