Цена молчания

Я вышла и закрыла дверь. К тому моменту, когда я оказалась на приличном расстоянии, охранники уже выходили из дома. Они посмотрели на меня с некоторым изумлением. Возможно, их смутило то, что я провела весь день в банном халате — никакой домашней одежды у меня пока не было, единственное подходящее платье вчера превратилось в лоскуты, а сидеть в одиночестве в неудобном костюме было абсурдом. Поэтому — халат. Всё честно.

Я вспомнила про бассейн и направилась туда уверенным шагом. Адреналин от игры в шпиона требовал сброса. Зачем я вообще туда полезла? Отчасти, наверное, чтобы утереть нос Богдану — раз уж он поймал меня в кабинете, пусть знает, что я тоже умею смотреть туда, куда мне интересно. Глупо, конечно. Но — сделано.

Подойдя к бассейну, я скинула халат на шезлонг и только тогда до меня дошло: под ним из одежды были исключительно тонкие трусики. Купальника у меня, разумеется, ещё не было. Отступать было некуда — особенно с учётом того, что позади где-то маячила вся смена охраны. Я нырнула в воду и позволила прохладе забрать всё лишнее.

Ночью меня разбудил Руслан.

Он вернулся поздно. Я к тому времени уже спала. Как обычно, голой: иначе я не засыпаю. Сквозь сон я не сразу поняла, что происходит. Я лежала на боку, когда кто-то приподнял мою ногу, провёл по промежности — смачивая, торопливо, без лишних предисловий — и резко вошёл в меня.

Я распахнула глаза с тихим криком, в котором смешались испуг, боль от неготовности и что-то ещё. Что-то острое и тёмное, чему я пока не придумала названия.

— Ждала меня? — спросил Руслан.

Я узнала голос и попыталась расслабиться. Не получалось. От него исходило что-то агрессивное — не злость, а нечто более первобытное и оттого более опасное. Одной рукой он зафиксировал меня, другой удерживал ногу в нужном ему положении.

— Покажи мне, как ждала.

Он двигался жёстко, без пощады, и в какой-то момент рука, державшая меня, переместилась к горлу. Пальцы сомкнулись, слегка сдавив. Волна паники подкатила мгновенно. Я схватилась за его руку, пытаясь ослабить хватку.

Он сжал крепче — и кончил.

— Ещё раз устроишь раздевание перед кем-либо, кроме меня — накажу, — сказал он, когда дыхание выровнялось. — Сегодня тебя спасло только то, что у меня аж привстал, когда я представил: вся смена охраны будет на тебя дрочить, а я — трахать в реале.

Он отвернулся и почти сразу заснул.

Я лежала неподвижно и смотрела в окно — прямо напротив висела одинокая луна, равнодушная и спокойная, как всё в этом доме. Мне хотелось выть. Не от боли — от понимания. Я сама сюда пришла. Сама открыла дверь, переступила порог и закрыла её за собой изнутри.

Западня — это не та клетка, в которую тебя запирают силой. Это та, которую ты выбираешь добровольно, потому что она красивая.

Глава 6.

Завтракали мы с Русланом вдвоём на террасе — моё новое любимое место, если у меня вообще теперь могут быть любимые места в чужом доме.

— Сегодня на шопинге долго не задерживайся. Вечером важная встреча, ты будешь со мной. — Он произнёс это тоном, которым обычно сообщают прогноз погоды. Факт, не обсуждается.

— Что за встреча? — Я спросила скорее ради поддержания разговора, чем из реального интереса.

Несмотря на то что этим утром у нас был неожиданно нежный секс в душе — медленный, почти бережный, как будто ночного Руслана с его рукой на моём горле и не существовало, — фантомное давление никуда не делось. Я то и дело ловила себя на том, что сглатываю. Проверяю. Дышу ли.

— Для тебя это неважно. Будешь просто сопровождать меня за ужином.

— Хорошо. — Я отложила вилку. — Тогда подскажи хотя бы, насколько официально. Чтобы я понимала, что надеть сегодня.

— Я сам выберу тебе наряд на вечер. Сегодня буду работать из дома. Давай, беги — не опаздывай.

Я поднялась из-за стола и наклонилась к нему — планировала лёгкий поцелуй в губы, дежурный, на прощание. Он перехватил меня, прижал к себе и углубил поцелуй так, что я почти потеряла равновесие. Рука сжала ягодицу — жёстко, по-хозяйски. Потом он так же внезапно отстранился.

— Беги-беги, пока я не раздвинул тебе ноги прямо на этом столе. Карту не забудь.

Я ожидала торговый центр. Вместо этого машина петляла по старым узким улочкам и остановилась у ничем не примечательного фасада — скромная вывеска, табличка «Закрыто» на двери. Я вышла и огляделась, не вполне понимая, куда именно мне надо.

— Дина, привет! Я Вероника. — Девушка появилась с той стороны, откуда её никто не ждал, — с лучезарной улыбкой и в образе, который сам по себе был рекомендательным письмом. Я окинула её взглядом с ног до головы и вынесла молчаливый вердикт: этому человеку в вопросах одежды доверять можно.

— Здравствуйте, Вероника.

— Только на «ты», договорились? — Она уже открывала дверь, жестом приглашая внутрь.

— А где мы вообще?

— В царстве люкса, стиля и красоты, — произнесла она с интонацией экскурсовода, искренне влюблённого в свой маршрут. — Сюда вход не для всех — только для своих. Последние коллекции мировых дизайнеров, всё закрыто от посторонних глаз. И лимита у нас сегодня нет, —подмигнула мне, — Руслан предупредил. Так что отрываемся.

С улицы никто никогда бы не догадался, что за этой скромной дверью скрывается подобное. Внутри всё было устроено так, чтобы человек сразу понял: здесь другой мир, и обратной дороги к прежнему нет. Я двигалась между рядами медленно, почти осторожно — инстинктивно не решаясь прикасаться. Посмотрела на ценник сумки, которая зацепила взгляд, и решила, что инстинкт был верным.

— Нравится? — Вероника возникла рядом, как будто только и ждала этого момента.

— Сумка — да. Цена — нет.

Она засмеялась — по-настоящему, без светской вежливости — и без малейших колебаний взяла вещь в руки.

— Лимита нет, — почти пропела она. — Это последняя модель Hermès, между прочим. Подойдёт под половину того, что мы сегодня возьмём. — Она развернулась ко мне и вдруг стала серьёзной — так резко, что контраст был почти физическим. — Слушай, запомни одно. Пока дают — бери. Что надо — проси. И никогда не пытайся сэкономить на себе. Все женщины, которые одеваются здесь, получают свою цену за молчание о том, что порой происходит за закрытыми дверьми.

Я ничего не ответила. Отвечать было нечего — она была права, и мы обе это знали. Я не единственная, кого купили. Это понимают все. И никакая игра в сумасшедшую любовь этого не отменяет.

Я опустилась на диван и обвела взглядом всё это великолепие вокруг. Подошла девушка с шампанским — я взяла бокал, не раздумывая. Наблюдала, как Вероника движется между рядами с профессиональной уверенностью человека, точно знающего, чего хочет: что-то снимала с вешалок сама, что-то указывала помощнице, давала распоряжения негромко, но чётко. Работа шла без меня, а я могла просто сидеть и пить игристое. Пожалуй, к этому тоже можно привыкнуть.

Примерочная оказалась размером с мою съёмную квартиру: диван, подиум, зеркала в полную стену со всех сторон. Меня начали переодевать методично: надеть, оценить, снять, надеть следующее. Под каждый образ Вероника давала комментарий — точный, без лишних слов. Иногда меняла аксессуар, иногда убирала его совсем, иногда что-то возвращала назад, оставшись недовольной результатом.

— Вот смотри, — говорила она, пока я стояла перед зеркалом в очередном варианте. — Это платье — на выход. Коктейльная вечеринка, ресторан. С босоножками — одно. Меняем на туфли, накидываем этот пиджак с широкими плечами, подворачиваем рукава небрежно — и, вуаля, совершенно другой образ! — Она отступила на шаг, разглядывая моё отражение с тем профессиональным прищуром, который я за сегодня уже успела полюбить. — Знаешь, смотрю на тебя и думаю: ты можешь стать новой законодательницей мод в светских кругах. На грани женственности и брутальности — это твоё. В слишком мягких, слишком воздушных вещах ты становишься чужой себе.

— Мне нравится этот стиль, — согласилась я, поворачиваясь боком. — Хотя мне кажется, Руслан привык к чему-то другому. К более... нимфообразному. Судя по его бывшей жене.

Сказала и мысленно себя одёрнула. Опять. Надо прекращать эти мысленные сравнения, они начинают походить на навязчивость, причём исключительно мою собственную.

— О, дорогая. — Вероника чуть помолчала, подбирая слова. — Вы с Марианной — небо и земля. Но моё личное чутьё говорит, что ты ему подходишь куда больше, чем она когда-либо подходила.

— Правда? — В моём голосе прозвучало что-то, чего я не планировала — что-то похожее на надежду. Терпеть не могу, когда это со мной случается.

Вероника кивнула — без паузы, уверенно.

— Она была слишком проста для него и при этом слишком искусственна во всём. Иногда аж тошнило, если честно. — Она тут же сделала лёгкий жест рукой. — Но не будем об умерших плохо. Тем более у нас лимита по деньгам нет, а вот по времени — есть. Закругляемся, продолжим в следующий раз!

На кассе я старательно держала лицо. Это потребовало усилий. Когда я подносила карту к терминалу, где-то в глубине всё ещё жил рефлекс: сейчас откажет, сейчас скажут «недостаточно средств», сейчас всё это окажется сном. Платёж прошёл без единой секунды задержки.

Вот что чувствуют люди, которые могут просто оплатить с карты квартиру в центре города. Не облегчение. Не радость. Что-то головокружительное и немного пугающее — ощущение, что мир только что стал другого размера.

Водитель перехватил пакеты у нас обеих, едва мы вышли на улицу.

— Скоро увидимся, я уверена. — Вероника поцеловала меня в щёку. — Чуть не забыла, вот визитка. Вопросы по образам, сомнения, фото из примерочной хоть в три ночи — всё ко мне, всегда отвечу.

— Спасибо, Вероника. До встречи.

До дома долетели быстро. Всю дорогу я смотрела в окно, а перед глазами стояло моё собственное отражение в зеркале примерочной — незнакомое и при этом более настоящее, чем я привыкла видеть. Я никогда не считала себя гадким утёнком. Но такой — дорогой, идеально собранной, будто специально придуманной для другой жизни — я себя не знала.

Дома меня никто не встретил. Водитель занёс пакеты в спальню, я быстро разложила покупки. Руслан сказал, что сам выберет наряд на вечер, а значит, он мне сейчас был нужен. Я пошла на поиски.

Кабинет — логичное место, он говорил, что будет работать из дома. Я уже почти дошла, когда поняла, что дверь приоткрыта. И притормозила.

— Руслан, я не советую держать её так близко к себе. — Богдан. Голос ровный, без нажима — именно поэтому слышно каждое слово.

— Я у тебя совета спрашивал? — В голосе Руслана — лёгкое раздражение, то самое, которое предшествует закрытию темы. — Мне она зашла. Я её хочу здесь, рядом. Значит, будет здесь. Не насильно же держу.

— Мутная она. Вопросов больше, чем ответов.

— Мутной была Марианна под наркотой.

Пауза. Короткая — но в ней что-то сдвинулось.

— Ты же сам её до этого и довёл, — спокойно сказал Богдан.

— У меня не было выбора. — В голосе Руслана — не злость, что-то другое. Усталость, может быть. Или то, что бывает после усталости. — Я не виноват, что она оказалась такой слабой.

— Сам понимаешь, почему она сломалась.

— Всё. — Резко, окончательно. — Морали мне не надо.

Я стояла неподвижно, впитывая каждое слово. Он что-то ещё говорил, но в коридоре мелькнула Валентина, я не стала проверять, заметила ли она меня. Быстрым шагом прошла оставшиеся метры, постучала по косяку открытой двери и заглянула внутрь.

— Привет. Не помешала?

Я посмотрела на обоих спокойно, как человек, который только что вошёл и ничего не слышал. Взгляд остановила на Руслане.

— Вернулась? — спросил он.

— Да. И, боюсь, не разорила тебя до конца. Там ещё осталось кое-что, что мне понравилось.

Руслан засмеялся — легко, без усилий.

Богдан смотрел на меня. Я это чувствовала боковым зрением — тяжело, внимательно, как человек, который складывает детали в картинку и уже почти видит контуры.

— Иди наверх, — сказал Руслан. — Я сейчас приду.

Я вышла из кабинета.

Глава 7.

Ресторан был не из многолюдных, из тех мест, где тишина входит в стоимость. Нас провели в закрытую VIP-зону, где уже находились двое: мужчина в годах с характерным животом человека, который давно перестал в чём-либо себе отказывать, и девушка рядом с ним — настолько молодая, что я, прикинув навскидку, дала бы ей восемнадцать с натяжкой. Ультракороткое платье в пайетках, макияж из серии «больше — значит лучше».

Мне стало неловко морально и физически — то особое чувство, когда понимаешь, что тебя только что поставили на одну полку с вещью, к которой ты не имеешь никакого отношения.

Руслан для этого вечера выбрал мне чёрный брючный костюм: широкие прямые брюки, пиджак оверсайз, лодочки на шпильке. Единственное, что делало образ по-настоящему раскованным — под пиджак я надела кружевной бюстгальтер, который при желании можно было принять за топик. Низкий хвост, почти никакого макияжа. Вероника была права, в этом я чувствовала себя собой. Не исполняла роль, а просто была.

Когда я вышла к Руслану уже готовой, он подвёл меня к зеркалу во весь рост и развернул к отражению. Достал из кармана тонкую цепочку с небольшим кулоном и надел мне на шею — молча, сосредоточенно, как человек, расставляющий последний штрих.

— Так идеально, — произнёс он с удовлетворением.

Я взяла подвеску пальцами и приподняла, рассматривая.

— Не переживай, — хмыкнул он. — Прозрачный сапфир. Всё настоящее.

Я развернулась, положила руки ему на плечи и поцеловала.

— Спасибо. Мне нравится.

И вот теперь мы сидим в этой закрытой комнате, и я понимаю, что напряглась не я одна. Руслан тоже не источал радость. Это чувствовалось по тому, как он держал спину.

— Приветствую, Михаил. — Тем не менее сказал ровно. — Познакомься, это моя Дина.

Моя. Это слово прозвучало как маркировка территории — чётко, без интонационных украшений.

— Привет-привет, Руслан. — Михаил пожал протянутую руку вальяжно, как человек, привыкший считать себя равным любому, кто сидит напротив. Потом перевёл взгляд на меня. — И Дина.

Свою спутницу он не представил. Не посмотрел на неё. Та, судя по всему, к этому привыкла. Сидела, тянула что-то из бокала и рассеянно поглаживала его бедро под столом, о чём выдавала её периодически дёргающаяся рука.

Руслан не выдержал первым.

— При всём моём уважении, Михаил, но где ты нашёл эту проститутку?

Я затаила дыхание. Тон был спокойным, что было хуже любого крика.

Михаил хмыкнул.

— Да прислали из агентства. А ты всё такой же эстет, смотрю. — И демонстративно скользнул взглядом в мою сторону.

Руслан напрягся так, что я почувствовала это физически, несмотря на то, что между нами было расстояние.

— Ты сейчас говоришь о моей женщине, — произнёс он тихо и по слогам. — Поаккуратнее.

— Ну если тебя раздражает вид этой... — Михаил кивнул в сторону девушки в пайетках. — Детка, давай под стол. Поработай пока ртом.

Я много чего видела. Но такого безропотного согласия — впервые. Что-то холодное прокатилось по спине. Я бессознательно перевела взгляд на Руслана и увидела, что его глаза налиты кровью, а кулак на столе медленно сжимается.

— Хватит. — Он опустил кулак на стол — резко, весомо.

— Ну всё-всё. — Михаил тут же выставил ладони, неловко посмеиваясь. — Выходи давай. Погуляй снаружи часик.

Когда за девушкой закрылась дверь, Руслан подался вперёд над столом — медленно, без спешки, что было по-своему страшнее.

— Это в первый и последний раз. — Голос тихий, почти вежливый. — Если я говорю «моя женщина» — это значит, что, оскорбляя её, ты оскорбляешь меня. Мне проще послать тебя на хй и растереть в порошок, чем терпеть подобное к себе отношение.

— Всё-всё, — примирительно произнёс Михаил. — Извини, Дина, увлёкся. — Потом повернулся к Руслану: — Ну а ты пойми: мне что, жену сюда тащить? Она меня за тридцать лет так заеала, что...

— Хоть жену тащи. Мне всё равно. Нашёл бы кого поприличнее — я бы слова не сказал.

— Нравятся мне такие, вкусы на старости лет изменились. — Он развёл руками с видом человека, который сам себя не понимает, но смирился. — Ладно. К делу. И как бы ты ни выёживался — я знаю, что нужен тебе. В России тебе никто, кроме меня, не продаст бетон, соответствующий ГОСТу исключительно на бумаге. В твоём проекте сам губер замешан. И мы оба прекрасно понимаем, что ты его крупно наеёшь на деньги.

— Ты тоже ввязался. — Руслан откинулся на спинку стула. — За такие деньги найдётся ещё желающий рискнуть. Так что своей эксклюзивностью меня не впечатляй.

— Понял, принял. — Михаил сложил руки. — Когда тебе первая партия нужна?

— В следующий месяц стройка начинается. Партия нужна через неделю.

— Могу через две.

— Через неделю. Позвони, как будет готово. — Руслан уже смотрел на меня. — Дина, идём.

Он подал руку, помогая встать — так же естественно, как делал всё остальное. Я поднялась и не оглянулась.

В машине мы молчали. Город проплывал за стеклом — огни, силуэты, чужие жизни.

— Не понравилась компания? — нарушил тишину Руслан, и в голосе была та самая лёгкая усмешка, которая появляется, когда ответ очевиден.

— Нет. — Я смотрела в окно. Хотела бы вычеркнуть эти пятнадцать минут из памяти — не получится.

— Да уж. Чего только в голову не стукнет на старости лет.

— И часто такое бывает? Мне это ещё предстоит?

— На такие встречи я тебя больше не возьму. — Он хохотнул. — Отчебучил старый пердун, ничего не скажешь.

— Мне не смешно. — Я произнесла это ровно, без нажима. Просто факт.

В голове при этом крутилась другая мысль, тихая и неприятная: что на какой-то другой встрече, без меня, Руслан сам кому-нибудь сделает похожий жест.

— Если ты ревнуешь — не стоит. Такой ширпотреб меня не вставляет. Меня бесят эти клише: обязательно нужно переспать с секретаршей, горничной, всякой швалью. Я уже говорил — мне нужно только лучшее.

— Я не ревную. Просто... — Я не нашла слова. Точного — не нашла.

— Дина. — Он повернулся ко мне. — У любого действия есть контекст. И именно контекст определяет, что это за действие. Убийство на войне за родину и в подворотне за кошелёк — это два совершенно разных поступка. Не так ли?

Он притянул меня к себе и поцеловал в макушку. Я не ответила. Не потому что не понимала логику. А потому что понимала слишком хорошо — и именно это было страшнее всего.

Дома я уже направилась к входу, когда Руслан остановил меня за руку.

— Пойдём поплаваем.

— Давай, — без особого энтузиазма согласилась я. — Только купальник надену.

— Не надо.

Я посмотрела на него.

— В каком смысле?

— Со мной можно. — Он подмигнул и уже шёл к заднему двору, не оглядываясь, в полной уверенности, что я иду следом.

Я шла. Не до конца понимая зачем.

У бассейна он начал раздеваться методично — сначала часы, потом ботинки, потом всё остальное, включая бельё, — и всё это небрежно полетело на шезлонг. После чего как будто только заметил меня.

— Ты всё ещё одета? — В голосе искреннее удивление, которое могло быть и искренним, и игрой. С ним никогда не угадаешь. — Я помогу.

Я отступила на шаг.

— Не надо.

— Просто поплаваем, — произнёс он спокойно, уже снимая с меня пиджак. — Темно. Нас толком и не видно.

Пока он это говорил, расстегнул брюки и присел, чтобы снять их вместе с туфлями. Потом поднялся, справился с застёжками бюстгальтера — которых там было ровно столько, сколько нужно, чтобы превратить простое действие в процесс. Присел снова — трусики. Встал.

Мы стояли у бассейна совершенно голыми, и это почему-то казалось абсолютно естественным, что само по себе было странно.

— Прыгай. — Он разбежался и с размахом ушёл под воду.

Я вошла в воду без прыжка. Осторожно, как человек, который ещё не решил, доверяет ли этому месту.

Руслан нарезал круги, я стояла на одном месте, не особенно желая плавать. Потом он подплыл, встал рядом и взял моё лицо в ладони — изучающе, насколько позволяла темнота.

— Ну как ты? Говорят, вода успокаивает.

Он говорил тихо и при этом гладил меня — то по щеке, то по плечу, то по спине — без определённой цели, просто не переставая. И я, вопреки всему, начала расслабляться. Прижалась к нему всем телом, просто, чтобы он не останавливался. В его руках было что-то, что я не умела назвать: не безопасность, нет. Что-то более сложное и оттого более опасное.

Ласки становились всё настойчивее — постепенно, почти незаметно. Руки сначала просто обнимали, потом крепко сжали ягодицы, потом начали опускаться ниже — невесомые касания по промежности, которые нельзя было назвать случайными. Я начала таять раньше, чем успела это осознать.

Когда он поцеловал меня — глубоко, без предупреждения — я застонала в его рот. Одна рука сжала сосок, вторая работала между ног. Я перестала помнить, где нахожусь.

Потом он подхватил меня под ягодицы и посадил на бортик. Раздвинул ноги. Посмотрел туда и облизнулся.

— Ты не представляешь, как я хочу тебе отлизать.

Это было последнее, что я слышала в ясном сознании.

Я откинулась на руки, потом — не выдержала — легла на бортик полностью. Он не останавливался, положив мои ноги себе на плечи, руки — на грудь. Когда пришли первые спазмы, он резко вернул меня в воду и вошёл — сразу, глубоко, задав темп без предисловий. Я не смогла сдержать крика. Он рычал мне в шею и прикусил её в самый пик.

Потом мы снова качались на воде, как в самом начале. Тихо. Медленно. Он всё ещё был во мне.

Руслан посмотрел на меня — вкрадчиво, с той особой интонацией, которая всегда означает что-то неприятное.

— Вся смена охраны только что наблюдала за горячим порно с твоим участием. — Моё сердце пропустило удар. — Камера в этой точке бассейна имеет функцию ночной съёмки. Я отлизал тебе прилюдно. Ты прилюдно кончила. Как и я. Но мы можем позволить себе дома делать то, что хотим. Это тоже контекст. — Он снял меня с себя и выбрался из воды. — Пошли спать, поздно.

Я смотрела ему в спину.

Хищник поиграл с мышью. Мышь даже получила удовольствие. А то, что её в итоге съедят на ужин — это просто контекст.

Уже лёжа в темноте, я не удержалась.

— Руслан. Там в ресторане, тебя оскорбило то, что пренебрежительно обошлись со мной? Или с твоей женщиной?

Он помолчал секунду.

— Ты знаешь ответ.

Да. Знала. И он знал, что ответ мне не понравится.

Глава 8.

Я не ушла на следующий день.

Хотя в голове отчётливо билась мысль: «не вывожу». Я провела почти час в душе, торгуясь с собой под шум воды. Неважно, что видела охрана. Неважно, что я стала героиней фильма с возрастным ограничением. Существует такое понятие, как контекст. Это не я позировала голой — это они подглядывали.

Но с каждой такой мыслью становилось страшнее. Не легче — страшнее. Потому что я слышала в своей голове его голос. Его логику. Его интонацию.

Он технично лепит из меня куклу, которая будет верить только в ту правду, которую транслирует он. А у него самого нет никаких моральных принципов на этот счёт — есть только контекст, который он переписывает под себя по мере необходимости.

Кем я стану в итоге? Красивая кукла в дорогой одежде с чужими мыслями вместо мозгов?

Может, ну её — эту новую жизнь.

Но только кто я теперь в старой?

Я зашла в гардеробную и остановилась перед зеркалом. Шёлк домашнего костюма изящно облегал тело. На шее — подвеска. Прозрачный сапфир, всё настоящее.

Я смотрела на своё отражение долго — как на чужое. Потом сделала выбор. Снова.

За завтраком обнаружились оба.

— Доброе утро, любимая. — Руслан произнёс это без предупреждения, как будто это совершенно обычное слово в его словаре.

Я подошла и поцеловала его в губы.

— Доброе утро, — прошептала в ответ.

Посмотрела на Богдана. Кивнула. Он ответил тем же. Лицо — стена.

— Валентина, — повысил голос Руслан, — накрой на Дину. — И уже мне, спокойно: — Присаживайся. Мы с Богданом быстро пробежимся по делам, потом позавтракаем все вместе.

Валентина уже выходила с посудой.

— Кофе чёрный, как обычно? — негромко спросила она.

Кивок. Она наполнила чашку и ушла. Я устроилась рядом с Русланом и сделала вид, что меня не существует.

— Богдан, это надо решить. — Руслан перешёл к делам без перехода. — Земля нужна мне. В следующем году там, кровь из носа, строю новый посёлок. А Воронов пытается забрать её себе.

— Руслан, он пытается забрать её не просто так, а по наследству.

— А мне какая разница? Хоть по божьему благословению. Вообще до пиды.

— Тебе-то, может, и всё равно. Только ты должен понимать: просто так отжать не получится. Даже купить. Он в праве собственничества.

— И что прикажешь делать? Поздравительную открытку ему отправить, порадоваться за его новое приобретение?