Цена молчания

В комнате я была одна. Быстро встала, накинула оставленный халат и направилась в ванную, чтобы привести себя хоть в какое-то человеческое состояние. Потом нашла Руслана на кухне. Он уже был в костюме, с кофе в руке, и говорил по телефону. Увидев меня, закончил разговор и коротко осмотрел с головы до ног.

— Я уже ухожу — через двадцать минут нужно быть в офисе. — Никакой прелюдии. — За тобой заедут примерно через час. Можешь отдохнуть пока. Отвезут к тебе на квартиру — соберёшь необходимое — и привезут ко мне в дом. Бери только то, что важно. Не думаю, что там есть что-то особо ценное.

— Так сразу? — Растерянность я скрыть не успела.

— А чего тянуть? Не думаю, что тебе так уж хочется возвращаться в ту халупу, откуда тебя вчера забирал мой водитель.

— А перевезут сюда? — Я окинула печальным взглядом царство тёмно-серого.

— Нет. Я здесь не живу, только иногда остаюсь. Мой дом за городом. Тебе должно понравиться. — То ли утверждение, то ли приказ — интонация не оставляла пространства для сомнений.

Он подошёл, поцеловал меня — быстро, как ставят точку в конце фразы — и направился к выходу.

— До вечера.

Глава 4.

Сборы прошли быстро. Кроме небольшого чемодана, мне нечего было забирать в новую жизнь. Я окинула критичным взглядом съёмную квартиру — ту самую халупу, как назвал её Руслан. Таковой она и была. Таковой была жизнь всех среднестатистических людей. Я перекрыла воду и вышла.

Когда я выкатила чемодан на крыльцо, водитель немедленно материализовался рядом, перехватил вещи и ловко закинул их в багажник. Открыл дверь, подождал, пока я устроюсь на заднем сиденье, и занял своё место. На этот раз он оказался заметно общительнее вчерашнего: поинтересовался температурой в салоне, музыкой, наличием каких-либо пожеланий по маршруту. Это означало только одно: мой статус обозначен и доведён до сведения персонала.

Примерно через час мы въезжали во двор загородного дома. С одной стороны, мне было любопытно, что ждёт меня здесь. С другой — почти всё равно. Ведь мне «должно понравиться» — я запомнила эту формулировку. Тем не менее я смотрела на дом оценивающим взглядом, потому что иначе не умею.

Внешне он вполне соответствовал человеку, который выбирает только лучшее. К двухэтажному зданию вела бетонная подъездная дорожка, заканчивавшаяся небольшим паркингом для гостей. Для хозяев предназначался гараж, встроенный в тело дома. Сам дом был, слава богу, светлых оттенков. Снаружи, во всяком случае. Никаких вензелей, статуй или декоративных излишеств — зато много камня и стекла. Судя по всему, хозяин испытывал к панорамным окнам устойчивую привязанность. Придомовая территория — аккуратный газон, плавно переходящий в сад. Чуть в стороне — небольшая постройка в том же стиле: предположительно, дом для прислуги.

Водитель открыл мне дверь, помог с чемоданом и проводил внутрь, где меня, как выяснилось, уже ждали. Разумеется, не сам Руслан, а достаточно миловидная женщина лет пятидесяти, представившаяся Валентиной, главной помощницей по дому. Она дружелюбно мне улыбнулась, но улыбка была дежурной: из тех, что надевают на работе вместе с фартуком. Она прекрасно понимала мою роль в этом доме, а я свою роль не отрицала, поэтому отвечать на улыбку не стала. Пусть привыкает к тому, как оно будет.

Валентина проводила меня в спальню. Я была уверена, что у меня окажется отдельная комната, и потому несколько удивилась, сообразив, что меня ведут в спальню Руслана. Вот так сразу и в самый эпицентр его жизни. О таком я не мечтала даже в оптимистичных версиях своего плана. Если честно — отдельная спальня понравилась бы мне сейчас больше.

По дороге я успела мельком осмотреть дом изнутри. Он выглядел под стать внешней стилистике: современная уютная роскошь без показной помпезности. Сама спальня была больше похожа на вчерашний пентхаус: те же серые тона, что и в городской квартире, но здесь они не давили, а скорее обволакивали. Следом за нами водитель закатил чемодан и передал его Валентине. Та посмотрела на меня:

— Я позову горничную, чтобы разобрала ваши вещи.

— Не стоит. Я хотела бы сделать это сама. Только покажите гардеробную.

— Как скажете. — Она поджала губы и открыла неприметную дверь, которую я поначалу приняла за часть стены.

За дверью обнаружилось то, что можно было назвать царством вещей. Просторная гардеробная, ровно половину которой в данный момент занимали исключительно мужские вещи — идеально выстроенные по цвету и сезону. Когда Валентина ушла, предварительно показав мне, как управляться с пультом «умного дома», я позволила себе осмотреться как следует. Не спеша прошлась вдоль костюмов, пиджаков, рубашек. Не удержалась — снова присвистнула. На стоимость одних только костюмов можно было, наверное, содержать пару областей в нашей необъятной. Про коллекцию часов и запонок я вообще молчу.

Потом вернулась в комнату и с размахом рухнула на кровать, раскинув руки в стороны. Улыбнуться не получалось — здесь я пока чувствовала себя чужой, а вымученно скалить зубы в пустоту не умею.

Всего месяц назад в этом доме могла быть Марианна Заварская. А теперь её место пыталась занять я. Их с Русланом основной дом до сих пор оставался опечатан — следствие ещё не закрыли — но она наверняка бывала здесь, в этих комнатах. В духов я не верила. Но ощущение чужого присутствия — чего-то незримого, занявшего место раньше меня, — никуда не девалось. Тем не менее теперь здесь живу я.

Я не спеша разложила свой скромный гардероб по полкам и развесила на плечики. Отнесла косметику и средства по уходу в ванную. Та оказалась практически размером со спальню в моей прежней жизни. Всё лучшее — для лучших. Что ж.

Я решила себе не отказывать в маленьком удовольствии и приняла ванну с пеной — просто чтобы немного выдохнуть. Потом надела лёгкое шифоновое платье, которое при желании можно было счесть домашним. Не в своей же растянутой футболке тут появляться. К тому же та футболка осталась в старой жизни: на съёмной квартире, вместе со всем остальными вещами, которым не место тут.

Пока я занималась своими делами, незаметно стемнело. Во сколько вернётся Руслан, я не знала. Звонить и спрашивать не хотела. Поэтому просто решила пройтись по дому тем же маршрутом, которым меня сюда вели.

Я спустилась по лестнице, машинально отмечая детали. На пути попалось уже три камеры, охватывавших каждый угол. В гостиной — одна. Не знаю, зачем мне эта статистика в данный момент, но вопрос сам собой возник: кто за кем тут наблюдает — хозяин за прислугой или наоборот.

Гостиная оказалась шикарной и при этом на удивление уютной. Огромный диван мятного цвета и такие же кресла расставлены так, чтобы людям было удобно сидеть и разговаривать. Под ногами — мягкий ковёр с замысловатым узором. У стены — настоящий камин, на котором выстроились статуэтки и фоторамки. Мне стало любопытно, и я подошла ближе.

Фотографий было всего две. На одной — хозяин дома на каком-то официальном мероприятии. На второй — он же, рядом с Марианной. Я видела много их совместных снимков в соцсетях, но живая фотография, стоящая на камине — не в телефоне, не на экране, а здесь, в этой комнате, — была совсем другой. Интимнее. Реальнее. Я взяла рамку в руки и стала разглядывать — неотрывно, будто пытаясь прочитать что-то, скрытое между лицами этих двух людей. Что на самом деле произошло в ту ночь с этой молодой девушкой — вопрос, от которого невозможно просто отмахнуться.

— Нашла, что рассматривать, — раздался голос Руслана за спиной — неожиданно и близко.

Я вздрогнула. Он забрал рамку из моих рук и положил её на камин фотографией вниз.

— Попрошу прислугу выкинуть. Дизайнер поставила здесь какую-то хуню, чтобы дом казался обжитым.

— Но она была твоей женой, — сказала я и услышала в собственном голосе чуть больше эмоций, чем планировала.

— И что теперь? Молиться на неё? И так все нервы выбали с этим судебным процессом. Проехали. Как обустроилась? — Смена темы — мгновенная, без усилий.

— Хорошо. Только мне отведено слишком много полок в гардеробной.

— Или у кого-то маловато платьишек? — усмехнулся он.

— Возможно

— На днях пришлю к тебе стилиста. Съездите по магазинам, выберете всё необходимое. Судя по тому, что на тебе сейчас, нужно будет много.

Я непонимающе посмотрела на своё платье, пытаясь сообразить, что именно в нём не так. Потом сделала шаг к Руслану — он, как обычно, наблюдал за каждым моим движением с тем же внимательным, изучающим взглядом.

— Если оно тебе так не нравится — я разрешаю его разорвать. Я под ним совершенно голая. — Произнесла я, не отводя взгляда.

В следующую секунду он закинул меня на плечо и звонко шлёпнул по ягодице. Меня понесли быстрым шагом наверх — в спальню. Когда мы оказались внутри, он бросил меня на кровать и начал медленно разматывать галстук. Под этим тяжёлым взглядом я моментально почувствовала знакомое тепло внизу живота — в голове вспыхнули картинки вчерашней ночи. В тот момент, когда он принялся расстёгивать рубашку, я согнула ноги в коленях и медленно развела их, наглядно демонстрируя, что под платьем действительно ничего нет.

— Ждала меня? — хрипло спросил он, не отрывая взгляда.

— Ждала. — Я провела рукой по уже влажной промежности и тихо застонала.

— Баловалась без меня? — Он уже перешёл к брюкам. Одиночеству на этой кровати оставалось недолго.

— Нееет, — протяжно, с придыханием ответила я, не переставая себя касаться.

— Хорошо. — Голос стал тише и жёстче одновременно. — Только я играюсь с тобой.

В следующий момент он резко подался вперёд, навис надо мной на коленях, провёл ладонями по бёдрам снизу вверх, задирая платье, и продолжал следить за моей рукой с тем же голодным, неотрывным взглядом. Я была готова кончить прямо сейчас. Но меня прервал треск ткани — резкий, окончательный. Руслан разорвал платье: сначала подол, потом верх. Убрал мою руку и приблизил лицо к моему вплотную.

— Только я.

После этого он склонился между моими разведёнными ногами и провёл горячим языком по всей длине — медленно, страстно. Прижал большой палец к клитору и продолжил — ритмично, без спешки, методично. Мне не понадобилось много времени: я была заведена до предела ещё до того, как он коснулся меня. Меньше чем через минуту я рассыпалась, и в этот момент он ввёл пальцы — глубоко, без предупреждения — чтобы растянуть и усилить каждую волну оргазма до предела.

Потом вернулся к моему лицу. Облизнул губы демонстративно, глядя мне в глаза. Перевернулся на спину и потянул меня на себя.

— Оседлай меня.

Я попыталась стянуть остатки платья, но он остановил.

— Оставь. Это рваное убожество меня неожиданно заводит. Хочу, чтобы ты попрыгала на мне.

Я и сама хотела именно этого. Взяла член в руку, направила и медленно опустилась — замерла на секунду, привыкая к ощущению заполненности — и начала двигаться так, как доставляло удовольствие мне. Руслан обхватил ладонями мои ягодицы и поначалу просто наслаждался, следуя моему ритму. Потом приподнял сзади подол и звонко шлёпнул ладонью. Почувствовав, как от этого у меня всё рефлекторно сжимается, повторил — ещё и ещё. Боль и наслаждение одновременно — самая опасная зависимость, которую только можно выработать в человеке. После этого он скрутил ткань платья таким образом, что я оказалась зафиксирована — не верёвкой, не наручниками, а просто шифоном, превратившимся в импровизированные поводья.

Я с некоторым испугом посмотрела на него и встретила хищную улыбку. Он начал управлять моими движениями — направлять, задавать темп, не давая мне отклоняться от нужного угла. От наслаждения я попыталась откинуться назад, но он одним движением вернул меня в исходное положение — и это только усилило всё. Я была в его полной власти, и он это знал. И ему было мало.

Он резко повалил меня на спину, перевернул на живот.

— Коленно-локтевую, — прохрипел.

Я не смела ослушаться. Поднялась, как он сказал. В следующий момент он перекинул подол платья между ног — этим самым разведя их максимально широко — и вошёл резко, глубоко, без предисловий. Ткань давила на половые губы, его движения были яростными, и при каждом толчке он тянул меня за платье на себя. Я не могла сдержать ни крика, ни стона, ни скулежа — и не пыталась. Беспомощность была невыносимой и при этом невероятной. Я не помню, как именно кончала в последний раз. Просто в какой-то момент перестала понимать, где заканчивается тело и начинается что-то другое — и отключилась.

Распахнув глаза, я обнаружила себя на той же кровати, в тех же обрывках шифона. Часы показывали около десяти вечера. Руслан в этот момент вышел из душа, обмотанный полотенцем.

— Очнулась?

— Да. Сейчас в душ. — Шевелиться я пока не была готова.

— Я решил, что в следующий раз попробуем связывание, раз тебе так заходит, — донеслось из гардеробной.

— Как скажешь, — другого ответа я не нашла. Сил не было совершенно.

— Ты без сил, но мне нравится, как ты отдаёшься. Спи, завтра в душ сходишь.

— Да я быстро. — Я всё же встала и сняла с себя то, что осталось от платья.

— Завтра уеду рано, вернусь поздно. Возможно, останусь в городе, если будет совсем лень добираться. Послезавтра — стилист, в десять утра. Водитель отвезёт. А завтра просто обживайся. На заднем дворе бассейн. — Он уже укладывался в кровать.

— Хорошо. Спасибо. Спокойной ночи. — Я зашла в ванную и закрыла за собой дверь.

После душа я немного пришла в себя. Накинула халат, спустилась на кухню — налить воды, а может, и найти что-нибудь поесть: этот момент сегодня как-то прошёл мимо меня на фоне всего остального.

Пока пила воду, вспомнила про фотографию. Мне неожиданно захотелось взглянуть на неё ещё раз. Я направилась в гостиную. По всему дому горела мягкая ночная подсветка, её вполне хватало, чтобы не искать выключатель.

Я подошла к камину и подняла перевёрнутую рамку. Молодая девушка смотрела прямо в камеру и улыбалась — легко, без усилий, как улыбаются люди, которым не нужно ничего изображать. Сложно было поверить, что её больше нет. Я почему-то захотела понять, какой она была, эта девушка на фото. Не на экране, не в соцсетях — а по-настоящему. Я провела пальцем по её лицу.

И вздрогнула от голоса в темноте.

— Что ты делаешь, Дина?

Я резко обернулась. В кресле у окна сидел Богдан, вальяжно раскинувшись, как человек, который давно здесь и никуда не торопится. Смотрел без интереса. С подозрением.

— Разве прислуге можно сидеть в гостиной? — резко сказала я.

— Ещё бы выяснить, кто из нас тут прислуга, — спокойно и без малейшего смущения ответил он. — И если у тебя возникнет этот вопрос — да, может.

— Не много ли ты себе позволяешь, Богдан?

— Ни капли. Это моя работа, таинственная Дина.

Я поставила рамку обратно на камин и опустилась в кресло напротив.

— Что ты имеешь в виду? — безразлично уточнила я.

— То, что Решетова Дина, двадцати восьми лет, сирота и уже вдова, продавщица цветов из города Н. — Информация есть. Но с тобой она как-то не сходится.

— С чего это?

— Как звали твоего мужа? — перешёл к делу Богдан.

— Максим.

— Девичья фамилия?

— Соколова. — Мне это начинало надоедать. Кто он такой, чтобы устраивать мне допрос в чужом кресле практически ночью. — Богдан, хватит. Что ещё назвать? Дату рождения? Номер детского дома? Когда первый раз начались месячные? Ты будешь сверяться по блокноту или на память помнишь? Хочу заметить, что точную дату этого события не помню даже я.

— А то, — он говорил ровно, без интонационных всплесков, что было по-своему неприятнее любой агрессии, — что твоё нахождение в этом доме мне не нравится. Появилась из ниоткуда — а уже здесь живёшь и права качаешь. По слогам повторю: Мне. Это. Не. Нравится.

— Во-первых, тебе это нравится и не должно. Во-вторых, ты бы сам отказался? — Я пожала плечами. — Ты всё правильно прочитал в моей биографии. Поверь, единственное, что не нравится мне — это перспектива вернуться в неё. В ту жизнь, из которой я только что выбралась. Мне повезло, что быстро.

— Это не отменяет того, что я продолжу копать.

— Как угодно. — Я встала и вышла из комнаты.

Глава 5.

На следующее утро я проснулась в кровати одна. Руслан, как и обещал, уехал рано. Сквозь сон я слышала, как он ходит по комнате, но не стала окончательно открывать глаза, чтобы пожелать ему удачного рабочего дня. Почему-то в наших отношениях это казалось лишним — слишком бытовым, слишком человеческим для того, кем мы с ним являлись друг другу.

Я спустилась вниз разобраться наконец с географией кухни. Свернула в противоположную от гостиной сторону и обнаружила просторный зал столовой, который вчера в темноте проигнорировала. Из столовой вела стеклянная дверь на задний двор — террасу с видом на бассейн, поблёскивавший в утреннем свете.

На мои шаги из кухни вышла Валентина.

— Доброе утро, Дина. Что вы желаете на завтрак?

— Чёрный кофе и омлет.

— Добавить что-нибудь? Бекон, ветчину, помидоры?

— На ваш выбор, — безразлично ответила я. — Буду на террасе.

На улице было часов восемь, тепло, но с той приятной утренней свежестью, которая исчезает уже к десяти. Я опустилась в кресло, вдохнула полной грудью и на секунду закрыла глаза. Вот это — да. Вот ради этого стоит быть игрушкой в чужих руках. Не правда ли?

Завтрак принесла не Валентина, а молодая горничная — лет двадцати, симпатичная, с тем особым выражением лица, которое бывает у людей, когда они очень стараются не смотреть, но очень хотят. Пока она накрывала на стол, украдкой поглядывала на меня из-под опущенных ресниц. Её любопытство я понимала. Только в отличие от неё, я позволила себе рассматривать её открыто, без стеснения. Мне было интересно другое: спал ли с ней Руслан. Вряд ли — не его эстетика. Хотя полностью исключать было бы наивно.

Вместе с омлетом она принесла тосты и нарезки сыров и ветчины — щедро, с запасом. Я была безмерно благодарна тому, кто это придумал. Самой мне и в голову бы не пришло заказать столько на одного. Пора избавляться от привычек, воспитанных бедностью. Они занимают место в голове, которое теперь нужно для другого.

Я смела всё с неожиданным аппетитом. Откинулась в кресле, взяла кофе и позволила себе просто сидеть. Просто дышать. Просто быть.

Покой прервали голоса — резкие, на повышенных тонах. Я напряглась, пытаясь определить направление. Никого видно не было, и я уже почти встала, чтобы подойти ближе, как мужчины сами вышли в поле зрения.

Богдан и охранник в форме — тот был чуть помоложе, явно из местных.

— Что за хуню ты творишь? — Богдан не кричал в полный голос, но каждое слово было отчётливым и холодным, как удар. — Я тебе приказ давал? Нет, блдь, не давал. Значит, сидишь и молча ждёшь. Ещё раз решишь поиграть в самодеятельность — я не буду ночью срываться, чтобы исправлять твои косяки. Понятно?

— Так точно, — едва слышно ответил охранник.

Богдан развернулся — резко, как человек, у которого развито периферийное зрение не только в прямом смысле. Посмотрел прямо на меня. Я продолжала пить кофе, не отводя взгляда. Пусть знает: я тоже смотрю. Он не подал виду — ни удивления, ни раздражения. Просто развернулся и ушёл вместе с охранником.

Я допила кофе и тоже поднялась.

День был полностью свободен. Руслан распорядился обживаться. Чего бы это ни означало. Я вернулась в гостиную — ноги сами несли туда, уже второй раз за утро. Камин встретил меня пустотой: фотографии исчезли все, даже та, где Руслан был один. Жаль, хотя если бы меня поймали здесь за рассматриванием рамки в третий раз, это уже выглядело бы как диагноз.

Я пошла дальше — исследовать дом методично, комнату за комнатой. Просторный, но не огромный: помимо спальни, три гостевые комнаты, все оформленные одинаково безлико. По всем коридорам тянулись камеры — больше, чем нужно для охраны картин, пусть даже очень дорогих. Угол обзора у некоторых из них был странным. Я отметила это и пошла дальше.

Следующая дверь оказалась кабинетом. Это было очевидно с первого взгляда: массивный рабочий стол с компьютером, два стула напротив — для посетителей. Небольшая библиотека вдоль стены, книги расставлены слишком идеально, чтобы их когда-либо читали: дизайнерский реквизит, не больше. Я подошла ближе, скользя взглядом по корешкам — и одновременно сканируя пространство на предмет чего-нибудь интересного.

На столе царил образцовый порядок — из тех, что бывает, когда человек либо ничем здесь не занимается, либо тщательно убирает следы того, чем занимается. Никаких бумаг, никаких открытых папок. Только закрытый ноутбук и массивная пепельница из тёмного стекла — единственная вещь, которая выглядела по-настоящему используемой. Я провела пальцем по краю стола — машинально, без цели.

— Что ты тут делаешь?

Богдан. Разумеется.

Я не обернулась.

— Книгу выбираю. — Я потянулась к одному из корешков и вытащила томик — что-то по экономике, даже название скучное. — У тебя в арсенале вообще есть другие вопросы, кроме «что ты делаешь»?

— Вопросы разные есть. — Он вошёл полностью и закрыл дверь за собой. — Задаю те, что считаю нужным.

Щелчок замка прозвучал негромко, но я его услышала. Замкнутое пространство. Лёгкий дискомфорт прокатился вдоль позвоночника — не страх, просто сигнал. Я поставила книгу обратно и наконец повернулась к нему.

Богдан стоял у двери, не двигаясь. Скрещённые на груди руки, взгляд ровный — без агрессии и без интереса. Именно это и было неприятно. Руслан своё превосходство демонстрировал намеренно, как дорогой аксессуар, который хочется, чтобы заметили. Богдан просто существовал в этом качестве. Никакого спектакля. Просто факт.

— Богдан, уймись. — Я сложила руки на груди, зеркально. — Что ты пристал к простой провинциальной девушке? Дай пожить по-человечески — жалко, что ли?

Он молчал. Этот его молчаливый разбор меня начинал раздражать по-настоящему.

— Или ты просто тоже меня хочешь? — продолжила я, позволив себе медленную улыбку. — Обидно, что досталась хозяину? Если так — в следующий раз сделаю минет Руслану в гостиной. Специально для камер. Персонально для тебя.

Богдан не шелохнулся. Ни одной мышцей на лице. Он смотрел на меня так, как смотрят на фокус, механику которого уже разгадали — без восхищения, с лёгким профессиональным интересом.

— Не такая уж и простая провинциальная девушка, — произнёс он наконец — тихо, почти себе под нос. Сощурился. — Ты провоцируешь, когда нервничаешь. Это интересно.

Вот этого я не ожидала. Пауза получилась секунды на две — достаточно, чтобы он её заметил.

— Руслан не любит, когда в кабинете находятся посторонние, — добавил он всё тем же ровным тоном, будто первой фразы и не было.

— Ну так выйди, — холодно отрезала я.

— Для этого кабинета я не посторонний. — Он открыл дверь и обозначил направление лёгким движением руки — вежливо, почти галантно, что было как-то особенно неприятно. — На выход, Дина.

Я не торопилась. Взяла с полки ту же книгу по экономике, с которой начала, и направилась к двери — медленно, как человек, у которого свои планы на этот вечер. Проходя мимо него, я остановилась на секунду — достаточно близко, чтобы это было намеренно.

— Ты сказал, что продолжишь копать, — произнесла я тихо, глядя прямо в глаза. — Копай. Только имей в виду: иногда люди ищут компромат, а находят кое-что похуже.

Богдан посмотрел на меня. И впервые за всё наше знакомство я не смогла прочитать его взгляд совсем. Ни единого слоя.

— Удачного чтения, — сказал он.

Я вышла.

День внезапно опустел. Дом был осмотрен, делать было нечего. Я устроилась на подоконнике широкого коридорного окна второго этажа — оно выходило прямо на домик охраны. Зрелище так себе, но всяко лучше, чем потолок спальни. Охранников сегодня было трое, не считая Богдана. Они периодически выходили, обходили периметр, возвращались. Зачем столько людей в загородном доме — вопрос, который я пока откладывала на потом.

В какой-то момент из хозяйского дома вышла Валентина и направилась к домику охраны. Следом вся компания дружной толпой потянулась обратно — явно на обед. Я немного спустилась по лестнице, провожая их взглядом, и на секунду почувствовала что-то неприятное: иррациональный страх, что сейчас они войдут и скажут мне убираться. Глупость, конечно. Это и мой дом теперь. Надо привыкать к этой мысли, но она пока приживается с трудом.

Когда стало ясно, что все осели на кухне, моё любопытство победило здравый смысл. Впрочем, это у нас давняя история — любопытство всегда берёт верх. Когда-нибудь это меня погубит. Но сегодня я просто слезла с подоконника и быстро вышла на улицу.

Домик охраны был небольшим. Я влетела внутрь и быстро осмотрелась: комната отдыха на несколько человек, туалет, душевая и — главное — основное помещение со столом, уставленным мониторами. На экранах — изображения со всех камер дома и периметра. Я смотрела на эту сетку из квадратиков несколько секунд. Ничего примечательного. Зато теперь я знала, что они видят.