Эхо иллюзий

Но в этот миг на гладкой поверхности появилась первая строка:

P (вопрос без ответа) = 99,9%

Анна отшатнулась, зеркало и не собиралось ломаться и отпускать её. В этот момент раздался стук в дверь резкий и настойчивый. Анна замерла, сердце забилось чаще. Кто мог прийти к ней сейчас? Мишель предупреждал, что навестит её завтра, врач не обещал визитов, Клара… О Кларе она ничего не знала.

Стук повторился – громче и требовательнее, Анна подошла к двери, стараясь ступать бесшумно. В глазке отразился силуэт мужчины, лица была не разглядеть.

- Анна Вебер, я знаю, что вы дома, - раздался низкий голос. – Мне нужно с вами поговорить. Это касается зеркало Кройца.

Анна резко отпрянула от двери. Кто он? Мысли метались, как загнанные звери. Она вспомнила предупреждение неизвестного звонившего, фотографию дома Кройца, слова Клары о том, что зеркало меняет вероятности…

- У меня есть информация о Викторе Райхе, - добавил мужчина за дверью. – И о том, как остановить процесс.

Анна замерла. Виктор Райх этот человек был загадочен и тоже что-то знал. По размышляв над этим она тихо подошла к двери одела цепочку и чуть приоткрыла дверь. Мужчина поднял голову – теперь она могла разглядеть его лицо: резкие черты лица, седеющие виски, глаза цвета стали.

- Меня зовут Карл Штайнер, - представился он. – Я коллега Виктора. Я знаю вашу историю.

Анна молча смотрела на него, пытаясь понять, что он за человек. Штайнер достал из кармана флешку – точную копию той, что дала ей Клара.

- Виктор передал мне вторую часть данных. Вместе она дают полную картину.

Анна колебалась и вспоминала слова Клары, предупреждение о том, что её реальность искажается. Вспоминала мигающие точки на карте – её дом, ратушу в Потсдаме, кладбище в Берлине. Наконец, она сняла цепочку и открыла дверь шире.

- Входите, - прошептала она.

Штайнер кивнул и переступил порог. В его глазах Анна уловила что-то знакомое – тот же страх, ту же решимость, что и у неё.

- Итак, - Штайнер прошёл в комнату, - Виктор выяснил, что зеркало не просто предсказывает. Оно создает петли вероятности, каждый раз, когда вы используете его, вы укрепляете одну из возможных реальностей – ослабляя остальные. Со временем это может привести к коллапсу…

Он замолчал, глядя на зеркало, стоящее на столе.

- Виктор так и не решил эту загадку. Он считал, что разгадка находится в доме Кройца.

Анна почувствовала холодок, пробежавший между лопаток.

- Вы хотите поехать в галерею? – Прошептала она. – Прямо сейчас?

- Почему я? Это мы, не правда ли, хотим поехать. – Он посмотрел на неё долгим взглядом. Анна замолчала, отвернувшись к окну, эмоции разрывали её нутро, и она никак не могла понять нужно ли ей всё это. Может сейчас всё собрать и отдать вот этому Штайнеру и пусть он копается и изыскивает детали и мелкие тайны. А она?.. Анна посмотрела в зеркало висевшее напротив нет она не сможет отдать внутри проснулось сильное любопытство узнать истину.

- Нет. – прошептала Анна.

- Что простите? – Очнулся мужчина от своих раздумий.

- Нет, - повторила Анна. – Я не пойду в галерею с вами.

- Я, собственно, так и предполагал. – Устало произнёс он. – Ну что ж больше вас никто не побеспокоит. Если что - то произойдёт, а я уверен, что произойдёт то у вас полное свобода действий.

Он поклонился собрал вещи и тихо вышел, закрыв дверь до щелчка. Анна осталась одна в комнате, оглушённая тишиной, которая теперь казалась почти осязаемой.

Она медленно подошла к зеркалу, вгляделась в своё отражение – бледное лицо, расширенные зрачки, дрожащие губы. В голове крутились обрывки фраз: «Разгадка в доме Кройца», «Произойдёт, я уверен, что произойдёт».

Она провела ладонью по раме зеркала – старинной, потемневшей от времени, с едва заметной резьбой в виде виноградных лоз. Что-то в этом узоре зацепило взгляд. Анна наклонилась ближе, прищурясь, между завитками, почти стёртые, виднелись буквы. Она осторожно провела пальцем – да, точно, это была надпись.

«Ключ там, где свет делится надвое».

Анна отпрянула, сердце забилось чаще. Дом Кройца… Галарея… Неужели это часть загадки? Она вспомнила, как Виктор говорил говорил о какой-то старой картине в галерее – «Расщеплённый свет», работа неизвестного мастера XVIII века. Говорили, что рама у неё необычная, с потайным отделением.

Она метнулась к столу, схватила блокнот, лихорадочно начала листать страницы. Вот: «Галерея фон Райха, зал 3, картина «Расщеплённый свет»». Виктор упоминал её вскользь, но теперь это обретало смысл.

Анна подошла к окну. За стеклом сгущались сумерки, фонари зажигались один за другим, отбрасывая длинные тени. Взгляд упал опять на зеркало её отражение неожиданно оно её подмигнуло и улыбнулось. Она моргнула ей в этот момент показалось что она сходит с ума. Он дернула головой и отвернулась. Комната также стояла в сумерках за окном горели фонари. Она решилась вновь посмотреть в зеркало. Её отражение неожиданно помахала рукой.

- Нет! Ты не сошла с ума. – Утвердительно сказала отражение. Я это ты только в вероятности событий, которые ты запустила. Эмоции, клокотавшие внутри неё, не могли быть высказаны вслух, только глаза широко распахнутые передавали всю глубину переживаемых эмоций.

- Мы еще увидимся, - тем временем пообещало отражение улыбнулась, и Анна увидела себя.

Глава 5

Последнее время Анна плохо стала спать: куда бы она ни пошла, она видела свои отражения – они жеманничали, привлекали внимание к себе, пытались заговорить. Она старалась теперь не смотреть в отражающие поверхности, зеркала – но они предостерегали на каждом шагу: витрина магазина, полированная дверца шкафа, поверхность стола, лужи после дождя Время шло внутреннее напряжение копилось, Анна стала не только нервной особой, но и постоянно срывалась на клиентах и коллегой.

Однажды утром, стоя у раковины и боясь поднять глаза к зеркалу над неё, Анна всё же невольно поймала взглядом своё отражение. И вздрогнула: та Анна в зеркале не повторяла её движения. Она стояла, сложив руки на груди, и смотрела прямо на неё – с укором, почти с презрением.

- Зачем ты прячешься? – шепнуло отражение. Голос звучал не снаружи, а будто внутри головы. – Ты же хочешь знать правду. Почему боишься?

Анна отшатнулась, захлопнула кран, трясущимися руками вытерла лицо полотенцем.

«Это просто усталость – твердила она себе. – Недосып. Стресс. Ничего больше».

Но в глубине души понимала: дело не только в этом. С тех пор, как появилось это зеркало всё пошло наперекосяк.

В один из дней, спускаясь в метро она заметила своё отражение в стекле вагона. На этот раз их было трое: одна Анна улыбалась, вторая хмурилась, третья беззвучно плакала. Все трое смотрели на неё, ожидая ответа. Анна поспешно отвернулась, вцепившись в поручень. Сердце колотилось так, что, казалось, его стук слышен всем вокруг.

Вечером, оставшись одна в квартире, она зашторила все зеркала плотной тканью. Даже маленькое зеркальце в косметичке упрятала в ящик стола и накрыла стопкой книг. Но это не помогло ночью, в полудрёме она вновь почувствовала взгляды на себе – глаза, наблюдавшие за ней из темноты. Они шептали звали напоминали о загадке, которую она бросила на полпути.

Анна резко села в кровати, судорожно хватая ртом воздух. В комнате царила тишина только тихое пение ночных птиц доносилось из парка через открытую дверь балкона. Она провела рукой по лицу, пытаясь стряхнуть остатки кошмара, но ощущение чужих взглядов не исчезало – оно будто пропитало стены, воздух, саму атмосферу спальни.

На рассвете Анна встала с внутренним решением действовать. Первым делом она достала из ящика стола тот самый листок с наброском дома Кройца. На рисунке была пометка: «Здесь начинается путь». Раньше она воспринимала это как метафору, но теперь задумалась: а что, если это буквально?

Она оделась, стараясь не смотреть на зашторенные зеркала, и вышла на улицу. Утро выдалось солнечным – город окутала золотая дымка, размывающая очертания зданий. Анна шла быстро, пости бежала, будто пытаясь обогнать собственные страхи.

Дом Кройца когда стоявший на окраине города теперь был в центре культурного квартала Берлина. Это был старинный особняк с обветшалым фасадом и большим садом. Когда – то он принадлежал коллекционеру антиквариата, позже особняк выкупила администрация города и теперь там была галерея. Анна остановилась у боковой стены, где на наброске была сделана пометка. Кирпичи здесь были выглядели иначе – более тёмными, с едва заметными царапинами, складывающимися в узор.

Она провела пальцами по поверхности – и вдруг один из кирпичей слегка подался под нажимом. Сердце подскочило Анна замерла на мгновение, а потом надавила чуть сильнее, и кирпич слегла отошёл, открыв небольшое углубление. Внутри лежал свёрнутый в трубку пергамент, перевязанный потемневшей от времени лентой. Волнение возросло до предела она потянула за ленту и пергамент раскрылся, упав на зеленую траву она склонилась над ним там на потемневшей древней бумаге были начертаны странные символы и схема – нечто вроде карты с отпечатками. В центре карты было написано на латыни: Speculum veritatis— «Зеркало истины». Ниже шёл немецкий текст:

«То, что отражает, не всегда есть ты. Истинное отражение явит себя лишь тому, кто готов увидит. Ключ – в разделении света, но не в стекле, а в сознании».

Анна замерла, перечитывая строки. Значит, дело не в физическом зеркале? А в чём тогда? В её восприятии? В тех трёх отражениях, что преследовал и её?

За спиной хрустнула ветка, Анна отшатнулась и наступила на пергамент он рассыпался по траве под её обувью. Она резко обернулась – за спиной было пусто. Ветер принёс откуда-то со стороны слабый звук – будто кто-то тихо засмеялся. Анна ощутила внутренний гнев, который стал подниматься снизу вверх к горлу, а затем горячая волна ударила в голову сметая всё на своём пути.

Если загадки хотят, чтобы их разгадали она сделает это. Раннее утро превратилось в жаркий день Анна вынырнула из-за угла и окунулась в ясную разношерстную толпу, которая тела вглубь галереи. Она позволила этой людской реке подхватить её и затянуть внутрь здания.

Внутри воздух был тяжелым, пропитанный людским запахом, смешанным с запахами красок, лаков и древности. На стенах висели картины – портреты людей в старинных нарядах, чьи глаза, казалось, следили за теми, кто здесь ходил. У каждого портрета — своя история, свой секрет.

Она остановилась перед одной картиной полотно действительно было необычным в центре картины стояли два мужчины один уходил в темноту, другой – озарял фигуру женщины в белом платье. Рама была резной, с углублениями и завитками. Анна наклонилась ближе, вглядываясь в детали. В одном из завитков она увидела миниатюрную скважину для ключа.

- Знакомая вещь? – раздался за спиной мягкий голос.

Анна дернулась и обернулась рядом стоял мужчина в сером костюме, с тростью в руке. Лицо его казалось смутно знакомым, но она не могла вспомнить, где его видела.

- Вы о чём? – удивлённо спросила Анна. Мужчина улыбнулся, постукивая тростью по полу:

- О ключе. Вы же его уже нашли. Не стоит прятать его слишком далеко. Он вас скоро пригодится.

- Вы ошибаетесь? Я понятия не имею о каком ключе вы говорите.

Мужчина лишь ухмыльнулся сделал шаг назад и растворился в толпе. Анна хотела окликнуть его, но не успела. Через мгновение он исчез, оставив после себя лишь слабый аромат лаванды и ощущение, будто она стоит на краю чего-то огромного и неизведанного. Она вновь повернулась к картине, вгляделась в глаза женщины в белом. Её взгляд был направлен прямо на неё и, казалось, что-то её говорил. Она по привычке опустила руки в карманы и там в левом что-то нащупала. Вытащив руку, она осторожно разжала кулак, и на ладони у неё лежал миниатюрный витиеватый ключ. Она улыбнулась и вышла из галереи теперь она знала, как действовать. День прошёл замечательно она не боялась больше смотреть в зеркальные поверхности она наконец расслабилась всё внутреннее напряжение исчезло она почувствовала себя обновлённой и наполненной.

Из темноты повеяло прохладным воздухом и запахом старых книг Анна на мгновение заколебалась, но затем решительно шагнула вперед. Свет за её спиной дрогнул. Дверь за спиной бесшумно закрылась.

Анна прошла по узкому коридору, и перед ней распахнулись тяжёлые дубовые двери – за ними оказалась тайная библиотека. Воздух здесь был пропитан запахом старой бумаги, пыли, временем и едва уловимым ароматом лаванды, словно недавнего присутствия незнакомца. Помещение утопало в полумраке, лишь несколько лунный лучей пробивались сквозь узкие витражные окна под потолком, освещая причудливые узоры на каменном полу. Вдоль стен тянулись массивные книжные шкафы из тёмного дуба, их полки ломились от фолиантов в кожаных переплётах, свитков и папок с пожелтевшими документами.

В центре комнаты, на высоком каменном постаменте, стояло второе зеркало – точная копия того, что у Анны стояло на столе в квартире, но в плачевном состоянии. Его поверхность покрывали трещины, расходящиеся от центра, как паутина; некоторые осколки стекла отсутствовали, обнажая тёмную подложку. По краям рамы сохранились остатки резного орнамента – виноградной лозы переплетались со странными символами, напоминающие руны.

Рядом с зеркалом на небольшом резном столике лежали два предмета: «книга претендентов» - толстый том в потрёпанном кожаном переплёте с серебряной застёжкой. Анна осторожно открыла её – многие страницы были вырваны, остались лишь неровные края бумаги. Те, что уцелели, содержали списки имён, даты и краткие заметки о «испытаниях». Некоторые записи сопровождались пометками вроде «не прошёл» или «отказался». В конце книги обнаружился список из семи имён – последнее было зачеркнуто, а рядом стояла дата, совпадающая с днём, когда Анна впервые увидела зеркало на ярмарке. Вторая книга оказалась дневником Кройца — это была не большая тетрадь в кожаном темно-синем переплёте, исписанная мелким, аккуратным почерком. Анна начала его листать: первые страницы содержали описание экспериментов с оптикой и металлами, затем шли записи о создании зеркала и первых попытках «зафиксировать вероятность». Последние записи были хаотичны, полны тревоги: «Оно вышло из-род контроля. Отражения обретают волю. Они хотят больше, чем просто существовать в стекле. Я пытался остановить процесс, но теперь оно выбирает само. Следующий претендент уже отменён»

Анне стало не хорошо голова закружилась, затошнило вдруг пришло осознание: она – не первая, кого зеркало вовлекло в эту игру. Кто-то до неё прошёл этот путь – и, судя по вырванным страницам, не все истории закончились благополучно. Она подняла взгляд на треснувшее зеркало, в одной из трещин мелькнуло слабое мерцание, будто внутри что-то пробуждалось. Тревога снова коснулась её сознания, но на этот раз Анна не отступила. Она взяла дневник, аккуратно закрыла книгу претендентов и повернулась к выходу. Теперь у неё были ответы – и новые вопросы, требующие решения.

Дверь библиотеки тихо скрипнула, впуская порыв холодного ветра, где-то в глубине дома раздался отдалённый звон, словно разбилось еще одно стекло. Услышав звон стекла, Анна вздрогнула звук эхом разнёсся по библиотеке, заставив её сердце на мгновение замереть. Не раздумывая больше не минуты, она бросила ключ на стол – тот звонко ударился о каменную поверхность, - и схватила книгу претендентов и дневник Кройца. Пальцы слегка дрожали, но движения были чёткими: она понимала – времени почти не осталось.

Оглядевшись в поисках выхода, Анна заметила, что дверь, через которую она вошла, исчезла – на её месте теперь была сплошная стена, покрытая старинными книжными полками. Паника на миг подступила к горлу, но Анна глубоко вздохнула, стараясь сосредоточиться. В воздухе всё ещё витал аромат лаванды – слабый, но отчётливый след незнакомца, который так внезапно исчез в галерее.

Она бросилась вдоль стеллажей, скользя пальцами по корешкам книг в надежде нащупать какой – либо механизм. Взгляд метался по полкам, отмечая детали: резные статуэтки, старинные чернильницы, глобус с потускневшей картой звёздного неба

У очередной полки Анна остановилась на ней стояла небольшая бронзовая статуэтка – ангел с опущенными крылья, держащий в руках чашу. Что-то в её позе показалось Анне знакомым – точно так же располагалась фигурка на одной из иллюстраций в дневнике Кройца. Недолго думая, она нажала на чашу статуэтки.

Раздался тихий щелчок, полка с глухим скрежетом отъехала в сторону, открывая узкий проход. Из него повеяло сыростью и запахом прелой листвы – явно не то, чего можно было ожидать в глубине старинного особняка. Анна колебалась всего мгновение, она бросилась последний взгляд на треснувшее зеркало – в одной из трещин снова мелькнуло слабое мерцание, будто артефакт пытался её остановить. Но Анна решительно шагнула в проход, за её спиной полка бесшумно вернулась на место, отрезая путь назад.

Проход оказался коротким: через несколько шагов Анна оказалась в заброшенном саду. Когда-то он, вероятно, был образцом садовой архитектуры – здесь угадывались очертания клумб, остатки фонтанов, дорожки, выложенные мозаичной плиткой. Но теперь всё заросло плющом и диким виноградом, кусты роз превратились в колючие заросли, а фонтан в центре был наполовину заполнен мутной водой, в которой плавали опавшие листья.

Над головой нависали ветви старых деревьев, образуя плотных зелёный шатёр, сквозь который с трудом пробивались лучи солнца. В воздухе висела лёгкая дымка, и казалось, что время здесь остановилось много лет назад. Анна огляделась вдалеке виднелась арка, увитая плющом, - возможно, она вела к выходу из сада. Но, прежде чем идти туда, она открыла дневник Кройца, надеясь найти в нём подсказки о том, куда двигаться дальше. Страницы шелестели под пальцами, и Анна замерла, увидев на одном из разворотов набросок этого самого сада с пометкой: «Путь к истине лежит через отражение природы. Найди зеркало в воде».

Она подняла взгляд и посмотрела на фонтан, поверхность мутной воды слегка колыхалась, словно приглашая подойти ближе. Анна сжала в руке книгу претендентов, чувствуя, как нарастает волнение – она понимала, что следующий шаг может стать решающий во всей этой загадочной истории.

Анна сделала несколько шагов к фонтану, чувствуя, как земля под ногами слегка пружинит, будто не до конца реальная. Она опустилась на край каменной чаши, осторожно коснулась поверхности воды кончиками пальцев – и вздрогнула: вода оказалась ледяной, хотя день был жаркий. От места касания разошлись концентрические круги, и в тот же миг мутная гладь словно очистилась. Теперь Анна отчётливо видела дно: под слоем ила и опавших листьев действительно скрывало медальон. Его витое обрамление с виноградными лозами казалось сделано из тёмного серебра, а в центре выгравирован был странный символ – иероглиф, окружённый переплетающимися ветвями.

Она оглянулась в поисках чего-нибудь, чем можно достать артефакт. У основания фонтана, наполовину зарытая в земле, лежала старая садовая лопата с проржавевшим лезвием. Анна подхватила её, опустилась на колени и осторожно подцепила медальон. Металл скрипнул по камню, и медальон медленно всплыл, вынырнув из мутной глубины, будто пробуждаясь от многовекового сна. Как только поверхность медальона показалось над водой, оно заиграло бликами – не обычными солнечными зайчиками, а переливающимися волнами синего и серебристого света. Капли стекали по медальону очищая узор по краю, который раньше был скрыт. В глубине камня что-то шевельнулось – не отражение Анны, а смутный ситуэт в старинном костюме. Он поднял руку, указывая куда-то за её спину.

Анна резко обернулась позади никого не было – только арка, увитая плющом, и густые заросли роз, чьи шипы казались слишком острыми, слишком внимательными. Она снова посмотрела на медальон – силуэт исчез, оставив после себя лишь слабое мерцание. Дрожащими руками Анна открыла дневник Кройца на последней странице, там, выведенной неровным почерком была короткая запись:

«Будь готова увидеть себя такой, какой ты никогда не смела представить. И помни: отражение не всегда следует за тобой – иногда оно ведёт».

Сердце забилось чаще, Анна сжала в руках книгу претендентов и дневник, а медальон положила в сумку, выпрямилась и шагнула к арке. Плющ расступился перед ней, открывая тропинку, ведущую на выход к улице. Там среди зарослей виднелись очертания старых ворот. Ветви над головой зашелестели, словно перешёптываясь, а в воздухе снова повис слабый аромат лаванды.

В этот момент в зеркале в квартире Анны на поверхности появилась надпись: «Вероятность активации: 87%». Анна обернулась, бросила последний взгляд - и решительно двинулась вперёд. Она знала: жизнь дала резкий поворот.

Глава 6

Прошла неделя Анна всё это время сидела дома всё заказы, поступавшие на её имя, передавала своим соратникам. Мишель был в бешенстве, но ничего не мог делать Анна его игнорировала телефон не поднимала дверь не открывала. Она окапалась на балконе с нашедшимся дневником. Было тепло, и Анна с чашкой кофе села вновь в кресло открыла дневник на первой странице.

Взгляд её скользнул по выцветшим строкам, аккуратно выведенным чернилами много лет назад. Каждая буква словно дышала прошлым – далёким почти забытым, но от того не менее волнующим. Анна невольно задержала дыхание.

Запись от 12 марта 176 года

Сегодня я завершил чертёж главного устройства. Я назвал его Зеркалом Вероятностей. Оно не отражает свет – оно отражает возможности. Если моя теория верна, зеркало покажет не то, что есть, а то, что может быть – все ветки будущего, расходящиеся от одного решения, подобно веткам гигантского древа. Поверхность должна быть идеально гладкой, но с микроскопическими неровностями, заданными по формуле

Эти неровности – не дефект, а ключ к «прочтению» вероятностей. Они действуют как дифракционная решётка для потоков различных событий, разделяя их на спектры и позволяя наблюдать каждый вариант отдельно. Механизм с шестерёнками, синхронизированный с ходом маятника, - моё самое изящное решение. Каждая шестерёнка отвечает за определённый диапазон вероятностей: малые вероятности (до 10%) – тонкая шестерёнка с 12 зубцами; средние вероятности (10-40%) – средняя шестерёнка с 24 зубцами; высокие вероятности (>40 %) – крупная шестерёнка с 36 зубцами.

При вращении они создают интерференцию вероятностей на поверхности зеркала. Маятник задаёт ритм – один полный цикл за 60 секунд, что соответствует «пульсу» вероятностей в нашем мире.

Для стабилизации поля вероятностей я добавил ртутный контур – тонкую трубку с ртутью, опоясывающую раму зеркала. Ртуть, как жидкий металл, служит проводником между миром реальным и миром возможностей. Её движение синхронизировано с вращением шестерёнок. Механизм запускается ключом нужно повернуть 3 полных оборота.

Я осознаю риски, игра с вероятностями – как хождение по лезвию. Надеюсь, мои расчёты верны.

Запись от 5 июня 176 года

Сегодня настал день первого пробного Зеркала Вероятностей. Руки слегка дрожали, когда я настраивал ртутный контур и проверял синхронизацию шестерёнок с маятником. Ровно в полдень, как предписывают мои расчёты, я зажёг три свечи – по одной на каждый диапазон вероятностей – и тихо произнёс себе под нос: «Я вижу не то, что есть, а то, что может быть». Глубоко вздохнул и повернул ключ на три оборота. Зеркало ожило, поверхность, обычно отражающая лишь тусклый свет мастерской, заиграло переливами, словно в ней кружились миллионеры мельчайших частиц. Постепенно картина прояснилась, и я увидел три отчётливых варианта ближайшего часа – словно три полупрозрачных изображения, наложенных друг на друга. Каждое сопровождалось числом – оценкой вероятности.

Первый вариант: я сижу за столом, пью чай из старой фарфоровой чашки и размышляю над формулой дифракции вероятностей. Вероятность: 62%. Изображение было чётким, почти реальным – я даже заметил, как поднимается пар над чашкой.

Второй вариант: в комнату вбегает запыхавшийся посыльный с письмом в руке. На конверте – печать доктора Райха, моего давнего корреспондента. Вероятность 28%. Посыльный выглядел так живо, что я почти услышал его тяжёлое дыхание.

Третий вариант: раздаётся резкий стук в дверь. Я понимаю голову, и в мастерскую входит человек в чёрном – плащ, шляпа, лицо скрыто тенью. Он спрашивает дорогу к ратуше. Вероятность: 10%. Этот образ был менее чётким, размытым по краям, но всё же различимым.

Я выключил зеркало, погасил свечи и решил просто подождать. Час тянулся медленно, я сел за стол, налил себе чаю – почти машинально, не думая ни о каких вероятностей. Пил, листал записи, размышлял над формулой… и вдруг – резкий стук в дверь.