Эхо иллюзий

Я собрал все осколки, поместил их между двух свинцовых пластин завернул в ткань и спрятал в тайник под полом в кабинете. Запечатал тайник и закрыв дом уехал вместе со всем своим скарбом в Берлин чтобы навсегда забыть обо всём и начать новую жизнь. Трясясь в карете, я мысленно прощался с этим местом: «Прощайте, мои записи, мои расчёты, мой дом, мои мечты прощай, всё то, что здесь происходило. Я сделал всё что мог, теперь остаётся только надеяться, что мой последний поступок не породит новых бед, а остановит то, что я начал. Пусть зеркало спит».

(На полях записи – едва заметный штрих: схема зеркала с загадочными символами по краю, перечёркнута красной линией. Под ней – короткая приписка: «Формула работает. Но цена слишком высока».)

Анна с облегчение вздохнула и улыбнулась на столе лежал прочитанный дневник ей предстояло теперь осмыслить всё что она узнала. Но для этого нужна была ясная голова, а она чувствовала себя очень усталой. И впервые за последнее время Анна легла и заснула спокойным глубоким сном.

Глава 7

Анна проснулась от солнечного луча, пробившегося сквозь занавеску прямо ей в лицо. Она потянулась, чувствуя, как мышцы расслабляются после глубокого, почти забытого ощущения полноценного отдыха. Сон был без сновидений – впервые за долгое время. Она села на кровати, огляделась комната выглядела обычной, привычной – никакой мистики, никаких отражений в зеркале, которые пугали её вчера. Анна улыбнулась: «Может, всё это действительно просто нервы? Дневник, зеркало, странные события – может, я просто переутомилась»?

Но тут взгляд упал на стол, где лежал открытый дневник Кройца. Страницы с последними записями, схема зеркала, перечёркнутая формула… Всё это было реальным. Анна встала, подошла к столу и ещё перелистала дневник. В голове крутились слова: «Осколки помнят».

- «Осколки… - подумала она. – Кройц разбил зеркало, но осколки остались. И он их спрятал. Где?» Анна внимательно изучила последнюю запись.

«Я собрал все осколки, поместил их между двух свинцовых пластин, завернул в ткань и спрятал в тайник под полом в кабинете. Запечатал тайник и, закрыв дом, уехал в Берлин…»

Где находился этот кабинет? Дом Кройца – та самая галерея, где она была недавно. Значит, тайник может быть там. Анна быстро приняла душ, оделась и заварила крепкий кофе она собиралась опять отправиться на поиски, но тут её пронзила неожиданная мысль Анна даже вздрогнуло поскольку её пробил электрический разряд.

- «Зачем, зачем куда-то идти искать осколки. Ведь они совершенно не к чему ей. Видимо их давно уже обнаружили. Ведь у неё стоит целое рабочее зеркало, которое всё показывает».

Она медленно повернула голову и посмотрела на тумбочку рядом с зеркалом там на полированной поверхности стояло зеркало и поблёскивала в солнечных лучах. Анна медленно подошла к тумбочке, не открывая взгляда от зеркала.

«Как я могла забыть о нём? – подумала она. – Оно же всё это время было здесь, рядом. И показывало… показывало вероятности. Меняло реальность».

Она вспомнила, как впервые увидела это зеркало на ярмарке – как оно сразу притянуло её взгляд, как показалось таким знакомым. Тогда она не придала этому значения. А теперь поняла: зеркало само нашло её. Или, может, это она нашла то, что уже давно её искало. Анна подняла руку, чтобы коснуться поверхности зеркала, но замерла в нескольких сантиметрах от поверхности. Что-то подсказывало: одно прикосновение – и всё начнётся заново. Видения, вероятности, отражения, которые хотят занять её место…

- Нет, - вслух произнесла она. – Больше этого не будет.

Она отошла на шаг, огляделась, и взгляд упал на большой керамический горшок, в нём был засохший цветок – это был подарок на прошлый день рождения от коллеги Анна взвесила его в руке.

- «Кройц разбил зеркало молотком. А у меня вместо молотка есть горшок думаю подходящий предмет».

Она подняла горшок над головой, нацелилась на зеркало… и замерла. В отражении она увидела не себя – а другую Анну. Ту, что не сомневалась, ту, что уже разбила зеркало и теперь смотрела на осколки с облегчением. Вероятность этого действия была почти стопроцентной – и она отражалась в глазах двойника. Но рядом с той Анной стоял мужчина тот самый что она видела вчера в зеркале рядом со своим отражением. Он улыбался и кивал, будто одобряя её решение.

Анна опустила горшок.

- «Если я просто разобью его – что произойдёт? Осколки останутся, они будут помнить. Как у Кройца. И кто -то найдёт их. Может быть, я сама – в другой реальности. И всё начнётся сначала».

Она поставила горшок на место, глубоко вздохнула и подошла к зеркалу вплотную. Теперь она видела только своё отражение – испуганное, но решительное.

- Ты не будешь мной управлять, - тихо сказала она зеркалу. – Ты инструмент. Опасный, но не всесильный. И я знаю, как тебя остановить. Анна вспомнила формулу из дневника Кройца:

«О – наблюдатель. Я – наблюдатель. Если я перестану наблюдать за тобой, если я откажусь от желания видеть вероятности, ты потеряешь силу».

Она закрыла глаза.

- Я не смотрю тебя, - прошептала она. – Я не спрашиваю тебя о будущем. Я не прошу показать мне варианты. Ты просто инструмент, обычный инструмент. Тишина. Анна стояла с закрытыми глазами, считая удары сердца. Один. Два. Три…

Когда она решилась открыть глаза, зеркало выглядело иначе. Фиолетовый блеск пропал, поверхность стала матовой, обычной. Оно снова отражало солнечный свет без формул и процентов вероятности, без версий будущего. Анна выдохнула.

- Получилось, - сказала она вслух. – Ты больше не зеркало вероятностей. Ты просто инструмент.

Она огляделась, комната выглядела прежней, но ощущалось по -другому – легче, свободнее. Будто воздух очистился от невидимой тяжести. В этот момент раздался звонок в дверь. Анна вздрогнула, но тут же улыбнулась. Она знала кто это.

Анна подошла к двери и, помедлив мгновение, повернула ручку на пороге стоял Ганс Бер – в лёгком льняном пиджаке, с папкой в руках и чуть смущённой улыбкой.

- Простите за неожиданный визит, - начал он, но тут же заметил выражение её лица и замолчал. – У вас всё в порядке? Выглядите… спокойнее.

Анна отступила в сторону пропуская гостя:

- Заходите, всё в порядке. Кажется я наконец, разобралась с зеркалом. Ганс вошёл, огляделся и остановился взглядом на зеркале у стены.

- Оно изменилось, - констатировал он. – Раньше от него будто исходила какая-то … вибрация. Сейчас этого нет.

- Я отключила его связь с вероятностями, - объяснила Анна, приглашая Ганса присесть на диван. – Просто перестала быть наблюдателем. Перестала задавать вопросы, искать варианты. И оно вернулось к состоянию обычного зеркала. Ганс подошёл ближе к зеркалу, осторожно коснулся рамы.

- Удивительно! Всё это время решение было таким простым – не использовать силу, а отказаться от неё. Кройц, похоже, до этого не додумался. Или просто не смог отказаться.

- Он пытался контролировать вероятности, - Анна села в кресло напротив. – Ая поняла, что главное – это не контроль, а осознанность. Осознанность выбора, когда ты не ищешь «лучший» вариант, а принимаешь ответственность за этот, что делаешь здесь и сейчас. К тому же я не создавала этот инструмент мне всё равно проще, чем Кройцу.

Ганс кивнул, вернулся к дивану и положил папку на столик.

- У меня кое-что есть для вас, - он открыл папку и достал несколько пожелтевших листов. – Я провёл небольшое расследование в архивах. Нашёл упоминание о других экспериментах Кройца – не только с зеркалом, но и другими устройствами. Похоже, он пытался создать целую систему управления вероятностями. Но, судя по всему, уничтожил все прототипы после инцидента с зеркалом. Кроме одного. Анна поддалась вперед:

- Какого?

- Устройство, которое он называл «Хроноскоп». По описанию – небольшой прибор с циферблатом и ртутным контуром. Кройц упоминает его в письме к другу: «Хроноскоп показывает не вероятности, а временные петли. Он видит, где время замыкается само на себя в стене за портретом отца».

Анна почувствовала, как внутри снова поднимается волна тревоги, но на этот раз она не дала ей взять верх.

— Значит, ещё один артефакт, - произнесла она спокойно. – И он всё ещё там? В галерее?

- Да. Я проверил планировку здания – портрет отца Кройца висел в малой гостиной. Сейчас там экспозиция гравюр XVIII века, но стена осталась нетронутой.

Анна встала и подошла к окну. Солнце клонилось к закату, окрашивая крыши домов в золотистые тона. Она посмотрела на своё отражение в стекле – обычное, без формул и процентов веро