Крысы пояса астероидов

Тестирование.

Первое тестирование едва не закончилось катастрофой. Лёня запустил «Крота-М» в тестовом режиме внутри ангара (герметизированной пещеры, вырезанной в астероиде). Дроид начал двигаться слишком резко, словно пытаясь уйти от невидимых врагов.

— Стоп! — крикнул Лёня, но «Крот-М» не слушался. Он кружил на месте, размахивая манипуляторами, пока не задел стойку с инструментами. Лёня экстренно отключил питание. Потом, разбирая логи, понял ошибку: квантовый нейропроцессор «видел» не только реальные объекты, но и квантовые флуктуации вакуума, которые классическая система игнорировала. Для «Нейрона-К» эти флуктуации выглядели как хаотично движущиеся точки — ложные цели. Пришлось доработать фильтр, отсекающий шумы. Лёня потратил ещё два дня, настраивая пороги чувствительности. В итоге он нашёл баланс: «Крот-М» игнорировал фоновые квантовые помехи, но реагировал на любые изменения в электромагнитном поле, которые могли быть вызваны работой двигателей чужого корабля или шагов. После доработки тест прошёл идеально. «Крот-М» двигался плавно, обходил препятствия, а когда Лёня бросил в его сторону гаечный ключ, дроид ловко поймал его манипулятором, даже не глядя.

— Теперь ты не просто бурильщик, — усмехнулся Лёня. — Ты — киборг-ниндзя.

Тяжёлый кулак: плазменный гранатомёт. Самым рискованным и секретным проектом стало вооружение. Лёня понимал: даже самый умный дроид бесполезен, если не может нанести урон врагу. Лазерный резак, который он установил раньше, был хорош только для ближнего боя. Нужно было что-то более дальнобойное. Запасы плазменной взрывчатки. На «Кремнии-7» хранились запасы ПВ-12 — плазменной взрывчатки, используемой для дробления крупных астероидов. Это была стабильная, но очень мощная смесь: при подрыве она создавала сферическое плазменное облако температурой до 15 000 градусов, способное испарить любой металл. Хранилась она в герметичных контейнерах, под надёжной блокировкой. Лёня, как старший оператор, имел доступ к складу. Он знал, что без его ведома взрывчатку не выдадут, но… для «личного проекта» можно было взять немного, списав на «производственные нужды».

Он аккуратно изъял три небольших цилиндра ПВ-12 (каждый весом 0,5 кг) и спрятал в своей мастерской.

Конструкция гранатомёта.

Идея была проста: сделать метательное устройство, которое выбрасывает небольшой снаряд с плазменным зарядом, а затем активирует его дистанционно. Сложность заключалась в том, чтобы снаряд не взорвался в момент выстрела. Лёня использовал в качестве основы пневматический ускоритель от старого бурового оборудования. Принцип:

сжатый газ (аргон из баллонов для сварки) разгоняет снаряд до скорости 200 м/с. Дальность стрельбы — до 500 метров (в вакууме и без гравитации — дальше, но точность падает). Взрыватель — электромагнитный, активируемый по радиосигналу с дроида. Сам снаряд Лёня сконструировал из обрезка трубы, заполнив её ПВ-12 и добавив вольфрамовую оболочку для осколочного эффекта. Внутри — крошечный генератор плазмы, который при подрыве ПВ-12 создавал направленный взрыв (а не сферический). Такой заряд мог прожечь броню толщиной до 10 см. Интеграция с «Кротом-М». Гранатомёт Лёня установил на спину дроида, на место старого бурового оборудования. Управление — через «Нейрон-К»: дроид сам оценивал дистанцию до цели, выбирал режим стрельбы (одиночный или залпом) и активировал взрыватель. На тестах «Крот-М» выпустил три снаряда по старому отработавшему контейнеру (установленному на безопасном расстоянии). Первый промахнулся — сказалась неточная калибровка пневматики. Второй попал в край, вырвав кусок металла. Третий — прямо в центр, пробив контейнер насквозь.

— Работает, — удовлетворённо сказал Лёня, осматривая оплавленную дыру.

Ограничения и риски. Гранатомёт имел несколько серьёзных недостатков: боезапас — всего 3 снаряда (больше некуда было ставить). Перезарядка — только вручную, что в бою означало либо отступление, либо использование других видов оружия (лазерного резака). Риск детонации при попадании вражеского лазера в заряд. Лёня добавил теплозащитный экран, но полной безопасности не было. Тем не менее, для «карманного» дроида-штурмовика это был мощный аргумент. Лёня назвал систему «Кулак-3» — в честь трёх снарядов.

Итог реконструкции. Через три недели напряжённой работы «Крот-М» превратился в нечто, не имеющее аналогов в поясе. У него было: круговое зрение (шесть камер, сшитых в единую сферу). Квантовый мозг («Нейрон-К»), способный обрабатывать информацию и принимать решения в реальном времени. Три вида вооружения: лазерный резак (ближний бой), пневматический гранатомёт (средняя дистанция), мощные манипуляторы (рукопашная, если можно так выразиться). Лёня провёл финальные испытания в ангаре. «Крот-М» бегал по лабиринту из контейнеров, уклонялся от брошенных предметов, поражал цели из гранатомёта и возвращался на базу.

— Ну что, — сказал Лёня, погладив холодную броню дроида. — Теперь ты готов к любым неожиданностям. И я готов. Он не знал, что совсем скоро «Крот-М» пройдёт проверку боем. И что его «Кулак-3» будет использован не против пиратов, а против тех, кто гораздо опаснее. А пока — тишина. Только гул вентиляции и мерцание индикаторов на корпусе дроида.

За иллюминатором — бесконечная тьма пояса астероидов, полная загадок и скрытых угроз.

Глава 2. Похищение.

Обычный рабочий день на астероиде «Кремний-7» тянулся медленно, как патока в холодильнике. Леонид Строгов сидел в своём герметичном модуле, попивая остывший кофе и лениво наблюдая за показателями дроидов. «Крот-М», его гордость и тайное оружие, дремал на зарядной станции, сложив манипуляторы. Остальные четыре «Крота-7» копошились на поверхности, поднимая облака реголита. Ничто не предвещало бури. На пульте мигнул зелёным индикатор связи с Церерой — диспетчер подтвердил приём сменного отчёта. Лёня потянулся, хрустнув шеей. Ещё шесть часов — и можно будет отдохнуть, посмотреть какой-нибудь старый фильм, перекинуться парой сообщений с Настей. Она сегодня обещала прислать что-то важное про новые контракты. Идиллия рухнула в 14:37 по бортовому времени.

Гравитационный всплеск. Визг аварийной сирены заставил Лёню подскочить в кресле. На экране сенсоров, в секторе «запад-северо-запад», вспухла алая сфера—графическое отображение гравитационной аномалии.

— Что за... — Лёня ткнул пальцем в панель, вызывая детализацию.

Данные были странными: всплеск был коротким, но мощным, словно кто-то сжал пространство в точку, а потом резко отпустил. Такой сигнатуры Лёня не видел никогда. Это не был обычный ядерный плазменный двигатель — те оставляли длинный тепловой хвост, который фиксировался за секунды до появления корабля. Здесь же — ничего. Сначала всплеск, потом — появление объекта.

— Выход из тени, — прошептал Лёня, вспомнив старые байки шахтёров о пиратах, использующих маскировку. Но пираты не могли скрыть гравитационный след. Или могли? Он не знал. На основном радаре, работающем в стандартном режиме, сектор оставался пустым. Только дополнительные гравитационные сенсоры, которые Лёня установил сам («на всякий случай»), показали аномалию.

— Кто вы такие? — спросил он у пустоты.

Неизвестный шаттл. Через минуту объект появился на оптических сенсорах. Лёня увеличил изображение. Это был корабль длиной метров двадцать, обтекаемой формы, напоминающей каплю или семечко. Он не имел ни выступающих антенн, ни грузовых стыковочных узлов, ни иллюминаторов. Корпус был идеально гладким, матово-чёрным, почти не отражающим свет. Вместо привычных сопел ядерных двигателей — бледно-голубое свечение по всей кормовой части, равномерное и тихое.

— Это не наш, — констатировал Лёня. — И не марсианский. И даже не поясной.

Он попытался вызвать диспетчера на Цереру, но квантовый канал связи не отвечал. Кто-то глушил сигнал — аккуратно, без шума, просто обрезая пакеты данных на полпути.

— Плохо, — сказал Лёня вслух.

Корабль медленно разворачивался, нацеливаясь на астероид.

Попытка уйти в шахту. Решение пришло мгновенно: в шахту. Внутри астероида были старые выработки, лабиринты тоннелей, где можно спрятаться или забаррикадироваться. Лёня вскочил, схватил аварийный набор (фонарь, нож, баллончик со сжатым воздухом) и метнулся к шлюзу.

— Активация эвакуационного протокола! — крикнул он голосовому интерфейсу.

Автоматика должна была открыть внутреннюю дверь шлюза, ведущую в скальный массив. Но вместо щелчка замка Лёня услышал шипение — и в капсулу из вентиляционных решёток повалил густой белый дым.

— Газ? — он закашлялся, прикрывая рот рукавом.

Дым был не ядовитым, но липким. Он оседал на приборы, на стены, на скафандр, превращаясь в тонкую плёнку. Лёня понял: его не убивают, его блокируют. Кто-то хотел взять его живым. Дверь шлюза не открылась. Лёня дёрнул аварийный рычаг — бесполезно. Пневматика была отключена дистанционно.

— Отлично, — прошипел он, пятясь к креслу. — Заперт, как крыса в клетке.

«Крот-М» под атакой. Взгляд упал на зарядную станцию, где дремал «Крот-М». Лёня потянулся к пульту, чтобы активировать дроида — пусть хотя бы он попытается отогнать неизвестных или заблокировать шлюз.

— «Крот», подъём! — крикнул он в голосовой интерфейс.

Дроид дёрнулся, зажёг индикаторы. Его манипуляторы щёлкнули, освобождаясь от фиксаторов. Он сделал шаг вперёд — и замер. Из-под зарядной станции, из стыковочных узлов, вырвались тонкие струйки тёмной вязкой жидкости. Они били под высоким давлением, заливая ноги дроида, его корпус, камеры. Жидкость застывала на глазах, превращаясь в твёрдый, похожий на эпоксидную смолу полимер.

— Нет! — Лёня рванулся к пульту, пытаясь отдать команду на отключение подачи, но интерфейс завис. Кто-то взломал локальную сеть. «Крот-М» дёрнулся ещё раз, попытался поднять манипулятор, но тяжёлые капли смолы намертво приклеили его к полу. Оптические датчики залило — дроид ослеп. Он замер, издав жалобный писк, и погас. Лёня ударил кулаком по панели.

— Зря вы это, — прорычал он. — Зря.

Стыковка шаттла. Снаружи раздался глухой удар, от которого завибрировал пол модуля. Лёня выглянул в иллюминатор: шаттл пристыковался к астероиду в пятидесяти метрах от его капсулы. Стыковочный рукав — тонкая, похожая на щупальце труба — вгрызлась в скальную породу, герметизируя стык. Из рукава вышли трое. Их скафандры были такими же гладкими и чёрными, как и корабль, без опознавательных знаков и даже без нашивок. Шлемы — каплевидные, с тёмными забралами, за которыми не видно лиц. Они двигались странно: слишком плавно, без рывков, но при этом очень быстро. Словно не шли, а скользили по поверхности, переставляя ноги с точностью часового механизма. Один из них подошёл к шлюзу капсулы Лёни. В его руке появился маленький прибор, похожий на сварочный аппарат. Короткая вспышка — и электронный замок шлюза щёлкнул, открывая дверь. Лёня отшатнулся, выставив перед собой нож. Бесполезно, но он не мог просто сдаться.

— Не подходите! — крикнул он.

Захват. Первое существо вошло внутрь. Оно было выше Лёни почти на голову, но двигалось так легко, что казалось невесомым. Лёня взмахнул ножом — и промахнулся. Существо перехватило его руку с такой скоростью, что он не успел моргнуть. Нож выпал, звякнув об пол. Второе существо впрыснуло ему в шею что-то из маленького баллончика. Лёня почувствовал резкий холод, затем — онемение, разливающееся по телу. Мышцы отказали, он осел на пол, не в силах пошевелить даже пальцем.

— Парализатор, — пронеслось в голове. — У них есть парализатор.

Его подхватили, почти не касаясь, словно он весил не девяносто килограммов, а десять. Техника — неземная. Не человеческая. Лёня попытался закричать, но язык не слушался. Он видел только тёмные забрала шлемов, свои приборы, залитые белым дымом, и обездвиженного «Крота-М», который застыл в позе безнадёжности.

— Вы не пираты, — прошептал он одними губами. — Кто вы?

Существа молчали. Они вынесли его из капсулы, протащили по стыковочному рукаву. Лёня краем глаза увидел внутренности шаттла: гладкие стены без швов, мягкий голубоватый свет, странные символы на панелях — не похожие ни на один известный язык.

— Пираты, — подумал он уже в темноте, когда сознание начало угасать. — Очень странные пираты. Последнее, что он запомнил: как шаттл отстыковался от астероида, мягко, без толчка. Как гравитационные сенсоры (его собственные, самодельные) зафиксировали всплеск — и корабль исчез. Астероид «Кремний-7» снова погрузился в тишину. Только «Крот-М», обездвиженный и слепой, мигал аварийным маячком в пустой капсуле, да белый дым медленно оседал на приборы, напоминая о том, что здесь кто-то был. И что этот кто-то ушёл не с пустыми руками. Сознание возвращалось медленно, как после тяжёлого похмелья, хотя Лёня не пил уже месяц. Первое, что он почувствовал — гладкая, чуть прохладная поверхность под спиной. Второе — полное отсутствие гравитации. Тело парило в нескольких сантиметрах над ложементом, удерживаемое лишь слабыми ремнями. Он открыл глаза. Каюта: стерильная пустота. Потолок был. Но не обычный, а мягко светящийся — ровный рассеянный свет без видимого источника. Ни ламп, ни светодиодов, ни панелей. Просто свечение, заполняющее всё пространство одинаково, без теней. Лёня медленно повернул голову. Стены — гладкие, матово-серые, без единого шва или стыка. Словно каюта была вырезана из цельного куска материала, а не собрана из панелей. Пол — такой же. Ни плинтусов, ни углов в привычном понимании — переходы между поверхностями были плавными, почти незаметными. Обстановка — спартанская. Кушетка, на которой он лежал (мягкая, но упругая, обтянутая материалом, напоминающим кожу, но более гладким). Больше ничего. Ни стола, ни стула, ни иллюминатора. Только стены, свет и тишина. Лёня попытался сесть и обнаружил, что мышцы слушаются. Парализатор выветрился. Он осторожно отстегнул ремни — простые, механические, без электроники — и приподнялся. Тело казалось чужим, ватным, но работало.

— Где я? — спросил он у пустоты.

Ответа не было. Только мягкое гудение, едва уловимое на грани слышимости — работа вентиляции или двигателей. Лёня потрогал стену. Она была тёплой, как живая. И гладкой, как стекло.

— Инопланетный корабль, — констатировал он вслух. Голос звучал глухо, приглушённо.

— Чёрт возьми, я на инопланетном корабле. Он вдруг осознал всю абсурдность ситуации. Ещё утром он пил кофе на астероиде, ругался на дроидов, думал о Насте. А теперь висит в невесомости в каюте, которую не могла бы построить ни одна земная корпорация.

Страх пришёл не сразу. Сначала — любопытство. Потом — холодная, липкая тревога. А потом — злость.

— Вы меня похитили, — сказал он стенам. — Верните меня обратно.

Тишина. Только гудение.

Гости. Боковая панель разошлась без звука. Просто в стене появилась вертикальная щель, которая расширилась, образуя проход. Никакого шипения пневматики, никакого скрежета — только плавное движение материала, словно стена была жидкой. Вошли двое. Лёня замер, невольно вжавшись в кушетку. Первая мысль: люди. Вторая: нет, не совсем. Они были гуманоидами — две руки, две ноги, прямохождение. Ростом чуть выше среднего, метр восемьдесят — метр девяносто. Телосложение — худощавое, но не хрупкое. Одетые в облегающие комбинезоны тёмно-синего цвета, без опознавательных знаков, но с множеством карманов и креплений для инструментов. Лица... лица были почти человеческими. Те же глаза (тёмные, внимательные), те же губы, те же скулы. Но черепа — вытянутые назад, с заметно увеличенной затылочной частью, из-за чего головы казались яйцевидными. И уши — маленькие, аккуратные, почти прижатые к голове. Они двигались плавно, без лишних жестов. Первый нёс в руке небольшой прибор, похожий на планшет, но без экрана — только гладкая пластина с мерцающими символами. Второй остановился у входа, скрестив руки на груди.

— Вы пришли в себя быстрее, чем мы ожидали, — сказал первый.

Лёня дёрнулся. Голос был мужским, низким, с лёгкой вибрацией, похожей на акцент. Но слова — русские. Чёткие, грамматически правильные, но с какой-то странной интонацией, словно говорящий выучил язык по учебнику, но никогда не слышал живой речи.

— Кто вы? — спросил Лёня. Голос не дрожал — он заставил его не дрожать. — Где я? Зачем вы меня захватили?

— Мы не захватывали вас, — ответил гуманоид. — Мы спасали вас. Меня зовут Ордос. Я — Искатель. И мы должны поговорить. Он сделал шаг вперёд и сел на край кушетки, не спрашивая разрешения. Лёня инстинктивно отодвинулся, уперевшись спиной в стену.

— Не бойтесь, — сказал Ордос. — Если бы мы хотели вам навредить, вы были бы уже мертвы.

— Отличное утешение, — пробормотал Лёня.

Разговор на борту шаттла. Они переместились в другую каюту — побольше, с несколькими креслами-ложементами и голографическим экраном, встроенным в стену. Ордос жестом предложил Лёне сесть. Тот сел, но держался напряжённо, готовый в любой момент вскочить.

Второй гуманоид остался у входа, не спуская с Лёни глаз.

—Вы, наверное, хотите знать, кто мы и что здесь делаем, — начал Ордос. — Я постараюсь объяснить. Мы — не враги. Мы — беженцы. Наша цивилизация была уничтожена. Те, кто уничтожил её, теперь угрожают вашей. Лёня молчал, переваривая информацию.

— Мы называем себя «Искателями». Мы ищем союзников. Мы ищем тех, кто сможет помочь нам вернуться домой и предупредить остальных. Ваша цивилизация — молодая, но развивается очень быстро. Возможно, вы — наша последняя надежда.

— Похоже на дешёвый фантастический сериал, — сказал Лёня. — Откуда вы знаете русский?

— Мы изучали ваши языки. Долго. У нас было время. — Ордос коснулся своего виска. — У нас есть... возможности. Ускорители обучения. Я могу говорить на вашем языке, но мыслить — на своём.

— И вы решили, что лучший способ «спасти» меня — это отключить связь, обездвижить моего дроида, вколоть парализатор и утащить в неизвестном направлении? Ордос вздохнул. Жест был очень человеческим.

— Мы не хотели причинять вам боль. Но у нас не было времени на дипломатию. За нами следят. Те, кто уничтожил наш мир — «Тишина», как мы их называем. У них есть агенты в вашей системе. Если бы мы связались с вами открыто, вы бы погибли. Или мы.

— «Тишина»? — Лёня нахмурился. — Какая ещё Тишина?

— Древняя цивилизация. Безжалостная. Они не терпят конкурентов. Они уничтожили Альтеров, они преследуют нас, и теперь они обратили внимание на вас. Ваши гипердвигатели, ваши маяки предтеч, ваш «Око-Оракул» — всё это привлекло их внимание. Лёня покачал головой.

— Я простой шахтёр, — сказал он. — Я управляю дроидами. Я не имею никакого отношения к вашим войнам.

— Вы имеете, — твёрдо сказал Ордос. — Мы следили за вами. Вы — талантливый инженер. Вы модернизировали дроида, используя квантовый нейропроцессор. Вы создали боевую единицу, которая не имеет аналогов в вашем поясе. Вы нам нужны.

— Для чего?

— Чтобы помочь нам адаптировать наши технологии к вашим стандартам. Мы не можем использовать свои корабли — «Тишина» узнает их сигнатуры. Нам нужны новые, созданные из ваших материалов, управляемые вашими нейросетями. Нам нужны люди, которые понимают и ваши, и наши системы.

— И вы решили, что я соглашусь?

— Вы согласитесь, когда узнаете правду. — Ордос активировал голографический экран. На нём появились изображения — горящие планеты, развалины городов, корабли, похожие на чёрные копья. — Вот что «Тишина» сделала с нашим миром. Вот что она сделает с вашим, если никто не остановит их. Лёня смотрел на кадры. Они были слишком реальными, чтобы быть подделкой.

— Допустим, я вам верю, — сказал он после долгой паузы. — Что дальше?

— Мы летим на нашу базу. В глубине пояса астероидов. Там вы увидите всё своими глазами. Познакомитесь с другими, кто уже работает с нами. И тогда примете решение.

— А если я откажусь?

Ордос посмотрел на него долгим взглядом.

— Мы вернём вас на ваш астероид. Сотрём память о последних часах. Вы будете помнить только то, что на вас напали неизвестные пираты, но вы смогли отбиться. «Крот-М» будет отремонтирован. Вы продолжите свою жизнь.

— Но вы не верите, что я откажусь, — сказал Лёня.

— Нет, не верю. Потому что вы — инженер. А инженеры не могут пройти мимо технологии, которую не понимают. Вам будет любопытно. Лёня усмехнулся.

— Это вы точно подметили.

Шатл мягко качнулся — смена курса или стыковка. Ордос встал.

— Мы прибываем на базу через несколько минут. Приготовьтесь. Там вы увидите то, что не видела ни одна живая душа за пределами нашего убежища.

Лёня поднялся, одёрнул комбинезон.

— Ведите.

Он не доверял этим «Искателям». Но любопытство, как справедливо заметил Ордос, оказалось сильнее страха. И ещё — злость. На то, что его вырвали из привычной жизни, обездвижили «Крота-М», напугали до чёртиков. Он хотел понять, кто они и чего хотят. А потом — решить, что с этим делать. Шлюз открылся. Впереди была база. Впереди была правда. Лёня шагнул в неизвестность. Стыковка прошла так же мягко, как и полёт. Лёня даже не почувствовал момента касания — только лёгкая вибрация, и голос Ордоса из динамика: «Мы на месте. Выходите».

Шлюз раскрылся, выпуская его в коридор, который, казалось, был вырезан в толще камня. Но не грубо, не наспех, как в земных астероидных базах, где стены подпирают ржавые фермы, а кабели свисают с потолка. Здесь было иначе.

Коридор: каменная сказка. Стены коридора не были просто скальной породой. Они были покрыты тонким слоем гладкого, чуть мерцающего материала, напоминающего перламутр. Свет исходил от самих стен — мягкий, зеленовато-голубой, без видимых источников, такой же, как на корабле. Он не слепил, но позволял видеть каждую деталь. Пол был тёплым под ногами — Лёня не заметил, когда успел обуться, но на его ногах оказались мягкие тапочки, похожие на те, что дают в дорогих спа-салонах. «Позаботились», — мелькнула мысль. Коридор плавно изгибался, уходя вглубь. Лёня заметил, что на стенах нет ни стыков, ни швов — всё было монолитным, словно выращенным, а не собранным. В воздухе пахло озоном и ещё чем-то неуловимым — чистотой, стерильностью, но не больничной, а скорее лесной, свежей. Ордос шёл впереди, не оглядываясь. Второй гуманоид замыкал шествие, держась в нескольких шагах.

— Куда мы идём? — спросил Лёня.

— В центральный зал. Там вы увидите нашу базу.

Центральный зал: сердце астероида. Коридор расширился, и Лёня замер на пороге.

Зал был огромным — не меньше ста метров в диаметре, сферической формы, словно внутри астероида вырезали гигантский пузырь. И этот пузырь жил.В центре парил шар из переплетённых светящихся линий — голографическая карта звёздного неба, но не той, которую Лёня знал. Звёзды были чужими, созвездия — незнакомыми. Карта медленно вращалась, пульсируя в такт каким-то внутренним процессам. Вокруг, по сферическим стенам, располагались ярусы-галереи, соединённые прозрачными мостами. Там, за перилами, виднелись люди и гуманоиды — они ходили, сидели у терминалов, переговаривались. Их было много — не меньше сотни. Технологии, которые Лёня видел вокруг, были явно неземными. Вот устройство, похожее на 3D-принтер, но печатающее не пластиком, а светом — из ниоткуда возникали детали, оседая на платформу. Вот кресло, которое меняло форму под сидящего, подстраиваясь под его тело. Вот консоль без экрана — данные проецировались прямо в воздух, и оператор касался их руками, как будто играл на невидимом рояле. Но при всём этом не было ощущения военной базы. Ни оружия, ни бронированных дверей, ни солдат в форме. Люди и гуманоиды ходили в обычной одежде — кто в комбинезонах, кто в свитерах и джинсах. Дети — да, Лёня увидел детей, играющих в углу с какими-то светящимися кубиками, — смеялись и бегали.

— Это гражданский объект, — сказал Лёня, не спрашивая.

— Да, — подтвердил Ордос. — Мы не военные. Мы — учёные, инженеры, врачи, художники. Мы бежали от войны, а не создали её.

Маскировка: астероид как астероид. Лёня подошёл к одному из прозрачных мостов и посмотрел вниз. Под ногами — ещё один ярус, а под ним — скальная порода. Но не грубая, а отполированная, словно стены были покрыты лаком.

— Как вы это скрываете? — спросил он. — Снаружи — обычный камень. Датчики не видят ничего.

— Активная маскировка, — ответил Ордос. — Наши технологии поглощают любые виды излучений — тепловые, радиолокационные, гравитационные. Со стороны этот астероид выглядит как миллион других. Даже если кто-то пристыкуется к поверхности, он не найдёт входа. Он будет видеть только скалу.