План покорения М

Всего пара часов в колледже — и я уже увидела больше, чем хотела. Этот парень опять развлекается. Полулежа устроился на столе, отклоняясь назад и опираясь на обе руки. На лице — вызывающая ухмылка. Его рубашка расстёгнута на груди, и пока не распахнулась до конца лишь благодаря трем нижним пуговицам. А прямо перед парнем, между его коленей, стоит девушка. Слегка наклонившись к нему, она по-хозяйски опирается одной рукой о его бедро, а пальцами другой руки дразняще водит по его открытой коже ниже ключиц. Из-за шума в ушах я не расслышала часть разговора, но вдруг до меня вновь доносится голос незнакомки.

— Так что, мне просто уйти? — дразнит она, явно надеясь, что парень её не отпустит.

— Мммм... Я знаю, что ты блефуешь.

Слышу, как она хихикает в ответ. Так значит, Матвей и некая Алиса... Это не особо вписывается в мой план, но пока я слишком взволнована, чтобы всё обдумать. Мне страшно даже дышать. Очень хочется убежать, но боюсь выдать себя случайным шорохом. У меня начинается паника от мысли, что кто-то из них решит пройтись и увидит меня. С другой стороны, будет ещё хуже, если они останутся здесь, и руки девушки перейдут с колена и груди куда-нибудь ещё. Я определенно не хочу стать свидетелем такой сцены в первый же день в колледже.

Погрузившись в мысли, я не сразу замечаю, что пауза в их разговоре затянулась. Тишина становится искрящейся и напряженной.

— Подожди тут, — вдруг бросает Матвей, и я слышу хлесткий удар подошвы ботинок об пол. Вспышка страха озаряет меня всю, с головы до пят. Не знаю, куда деваться, и, подумав, что буду выглядеть ещё глупее, если побегу или попытаюсь прятаться, я остаюсь на месте и поворачиваю голову к книгам. Снова тихо вожу пальцем по корешкам, будто задумчиво ищу что-то.

Шаги звучат еле слышно. Матвей либо не знает, где именно меня искать, либо нарочно не спешит, чтобы помучать ожиданием. Он идет неторопливо и лениво, будто ему всё равно, поймает ли он случайного свидетеля. На миг в моей груди загорается надежда, что парень всё же меня не услышал, и его отвлекло что-то другое. Быть может, он меня не найдёт.

Но вдруг я замечаю движение справа.

Найдет. Уже нашёл. Он стоит между двух стеллажей и испепеляет меня взглядом.

— Подглядывать — нехорошо, — говорит Матвей на удивление спокойно.

— Подглядывать за книгами? — я указываю на полку, перед которой стою.

— Врать — ещё хуже, — он медленно приближается ко мне. Идет, засунув руки в карманы брюк, и будто специально растягивает момент.

— А шептаться в библиотеке? — я поворачиваю голову и смотрю на Матвея с вызовом.

— Так значит, ты подслушивала, а не подглядывала, — он наконец останавливается в шаге от меня. — Плохо ли шептаться? Ты мне скажи. Ведь теперь мы шепчемсятут с тобой.

Я сжимаю губы, сдерживая свою неприязнь и бесконечное количество колкостей в его адрес, живущих в моей голове. Невольно опускаю глаза и замечаю, что рубашку он так и не застегнул.

— Кто ты? — спрашивает он, наклоняясь и всматриваясь в мое лицо. — Я тебя раньше не видел, а я знаю в колледже почти всех.

Парень с подозрением прищуривается и без тени смущения изучает мои черты. Мне хочется отвести взгляд, закрыться руками, но я пытаюсь задействовать всю свою стойкость, чтобы сохранять невозмутимый вид. Он не вспомнил меня, девушку, у которой отобрал самое ценное.

— Ну, значит, не всех, — я пожимаю плечами и одариваю его равнодушным взглядом. Знаю, что в моем случае это неправильно, но встреча случилась слишком внезапно, и я не успела надеть нужную маску.

— Неужели ты... Новая парвеню? — Матвей усмехается. — Забавно. Что ж, это значительно упрощает дело.

Я недоуменно смотрю на него. Не знаю, что он имеет в виду, но ни капли не сомневаюсь, что Матвей сейчас попытался меня оскорбить и унизить. Другого я от Давыдова и не жду.

— Какое ещё дело? — вырывается у меня. Руки чешутся от желания полоснуть ногтями по насмешливому лицу.

— Объясняю: я говорю, что делать, и ты делаешь. Вот так просто, — с надменной ухмылкой поясняет парень. — Даже не надо думать и вот так напряженно хмуриться.

Я ощущаю, как от этого высокомерного отношения моя несдержанная, вспыльчивая сторона начинает рваться наружу. Кулаки сжимаются сами собой. Я на секунду прикрываю глаза и медленно вдыхаю. Мне нельзя разругаться с Матвеем в первый же день.

— Если не хочешь потерять стипендию и вылететь из колледжа, ты должна меня слушаться. И твое первое задание: молчать о том, что ты здесь слышала. Или всё-таки видела, — продолжает он.

— Я не вылечу из колледжа даже твоими стараниями, — на моем лице проступает злая ухмылка. Парень пока не представляет, какой козырь есть у меня в рукаве.

Матвей задумчиво наклоняет голову набок и решительно подходит ко мне вплотную, заглядывая в глаза, будто может прочитать в них ответы на свои вопросы. Моя темно-синяя жилетка почти соприкасается с его обнаженной кожей. Он думает, что я засмущаюсь и отступлю. Но, видимо, он не знает, какого это — расти с непоседливым братом и порой пересекаться с его задиристыми друзьями без комплексов. Я не боюсь парней. Мне доводилось купаться с ними в одной реке. Играть в баскетбол на улице в жаркие летние вечера, когда ребята без стеснения стягивают футболки. Приходилось с мальчишками даже драться и побеждать.

Я не отступлю. Смотрю ему прямо в янтарные глаза и стараюсь усмирить потяжелевшее от негодования дыхание, чтобы избежать случайного касания грудью.

— И вообще... Что-то я тут не заметила ничего интересного, — с вызовом говорю я и гордо приподнимаю подбородок. — О чем я, по-твоему, должна всем рассказать? Что ты забыл застегнуть рубашку? Ну прямо событие года.

Теперь уже его взгляд падает вниз, на пуговицы, но быстро возвращается ко мне.

— Смело, — ухмыляется Матвей. — Разглядывала меня? Про мой идеальный пресс можешь никому не рассказывать, все и так знают.

— Так ты в подобном виде всегда по колледжу ходишь?

— Скоро узнаешь, — он вдруг игриво подмигивает мне, а его губы расплываются в бесстыдной улыбке. Фу.

Быть может, это мой шанс пофлиртовать с ним. Узнать его лучше и стать на шаг ближе к секретам Матвея. Но я не могу контролировать неприязнь. Пока я не способна ему мило улыбаться.

— Я не за такими знаниями сюда пришла.

— А зря, — его глаза игриво блестят. — В «Антаресе» можно узнать так много нового и интересного.

«Знал бы ты, что я хочу тут узнать на самом деле», — думаю я и, кажется, на миг это внутреннее злорадство проявляется на моем лице. Похоже, даже в полумраке читального зала Матвей, внимательно наблюдающий за мной, это замечает.

— Но чтобы ты тут ни узнала, держи язык за зубами, ясно? — его игривый тон резко становится холодным и угрожающим. Он наклоняется совсем близко к моему лицу. — Ясно?

— Мне нет до тебя дела, — я увожу взгляд в сторону, чтобы не видеть зловещего блеска в его глазах.

Как бы я хотела, чтобы это было правдой. Чтобы Матвей и его грешки совершенно меня не интересовали. Но я нагло вру, ведь мне есть до него дело. Я буквально пробилась в этот колледж ради него.

— Как-то грубо, — морщится он. — Учись быть вежливой и послушной. Помалкивай — и я пойму, что ты всё усвоила. А до тех пор я за тобой присмотрю. Я знаю, что такие, как ты, делают в этом колледже. Ищут, к кому бы примкнуть как рыба-прилипала. Или вынюхивают чужие секреты, чтобы на них наживаться. Я тебе этого не позволю.

Он делает пару шагов назад и оценивающе рассматривает меня. А я на мгновение замираю, пораженная его догадкой. Я не планирую наживаться, но черт возьми, я и правда собираюсь «вынюхивать секреты», пусть и не ради денег, но ради пользы — спасения брата.

— Такие как я? Это какие же? — я цепляюсь за его фразу и перевожу тему. Заставлю его сделать ошибку и сказать грубые слова, о которых он пожалеет. Слова, которые дадут мне право нанести ответный удар.

И он понимает это. Одно дело — подкалывать и намекать. Другое — прямо оскорблять незнакомку и показывать себя в худшем свете.

— Ты мне скажи. Какая ты? — парень откровенно юлит, не позволяя поставить его в невыгодное положение.

— Я та, кто не собирается ничего «усваивать»! — мой голос становится резче и громче. Теперь уже я надвигаюсь на парня. — Мне и правда плевать. Можешь тут хоть оргию устроить!

— Хочешь поучаствовать? — Матвей вновь переключается с серьезного тона на провокацию и веселость.

У меня вырывается смешок. Даже не подумаю на это отвечать. Я пытаюсь пройти мимо парня, но Матвей вдруг хватает меня за предплечье и заставляет вновь повернуться к нему.

— Если соврала и перейдешь мне дорогу — тебе конец, — желтые глаза пылают опасным огнем. Его скулы напряжены, брови нахмурены. А затем он в одно мгновение расслабляется и отпускает меня. Разворачивается и небрежно машет мне рукой. — Адьё!

Матвей спокойно идет к выходу и кричит девушке, которая всё это время терпеливо ждала его: «Идём!» Она догоняет его и тихо, с опаской спрашивает: «Матвей, кто это был?» И он, ни секунды не думая, отвечает: «Никто».

Никто.

Для таких, как Матвей, другие люди — пустое место. Он угрожает, что будет следить, но при этом даже не узнал, как меня зовут и точно ли я здесь учусь.

Никто? Онпожалеет об этих словах. Я стану для него всем, а потом отберу самое ценное.

Я покажу: это он — никто, и оставлю Матвею лишь пустоту.

Глава 2. Посмотри в глаза

В баре «Последний круг», повидавшем немало встреч и расставаний, играет старый блюз-рок. Только семь часов вечера, но все столики уже заняты. Раньше я не ходила по таким заведениям. Но кто знал, что взрослая жизнь столь быстро вносит свои коррективы? В последние несколько месяцев я стала слишком часто заглядывать в этот бар, скрытый на цокольном этаже, под изысканным рестораном французской кухни.

Я сижу в углу за маленьким и круглым деревянным столиком. Меня окутывает густая смесь ароматов: свежий мужской парфюм, пьянящая алкогольная дымка, затхлые ноты старой древесины и запах жареного мяса, проникающий с кухни. Хочется выйти на улицу и жадно глотнуть свежего воздуха. Но вместо этого я попиваю прохладную воду и терпеливо жду. Смотрю на экран смартфона, стараясь не замечать посетителей, в основном мужчин, отдыхающих в «Последнем круге» после работы. Ощущаю на себе чужие изучающие взгляды. Молодая девушка сидит одна в баре? Для многих это выглядит как вызов. От мыслей об этом по моей коже бежит неприятная дрожь.

С каких пор я стала неприкаянной везде? Как и в «Антаресе», здесь мне не место. Поэтому на меня откровенно пялятся. Но вдруг перестают — стоит только Стасу сесть передо мной. Высокий, широкоплечий парень закрывает меня собой от любопытных глаз, ставит на стол коктейль и плавно пододвигает его ко мне, придерживая тонкую ножку бокала длинными пальцами.

Я поднимаю голову и тут же убираю телефон в задний карман джинсов. На секунду у меня перехватывает дыхание. Взгляд Стаса — слишком прямой, слишком жгучий. Я пока не привыкла, что могу вот так спокойно сидеть вместе с парнем, который всегда казался мне слишком взрослым и недостижимым. Что могу встречаться с ним в старом баре и обсуждать вещи, о которых раньше не рискнула бы даже думать.

Я замечаю, что уголок его губ дрогнул — Стас несомненно уловил моё смятение, но всё же успел сдержать ухмылку. Теперь он расслабленно откидывается на спинку стула и кладет ногу на ногу.

— Привет, — говорю я, пытаясь отбросить смущение и звучать уверенно.

— Рад тебя видеть, — в темных и обжигающих, будто эспрессо, глазах Стаса мерцают дразнящие огоньки. Из-за прямых ресниц, особенно длинных у внешних уголков глаз, его взгляд кажется по-лисьи хитрым. В приглушенном освещении бара я не могу разглядеть границу между его зрачками и радужкой, отчего взгляд парня кажется бездонным и манит загадочной чернотой.

Тёмные волосы Стаса, уложенные нарочито небрежно, касаются его длинной шеи, но не достают до плеч. Рваные пряди челки падают на лицо. В правом ухе поблескивает серебряная сережка. На шее висит тонкая цепочка и будто нарочно подчеркивает шрам, рассекающий шею слева, на несколько сантиметров выше ключицы. Однажды я спросила, откуда шрам, но Стас очевидно соврал: «Порезался, когда брился».

Сегодня он одет в черную рубашку и широкие темно-синие джинсы. Каким-то образом объемная одежда не скрывает, а подчеркивает его спортивную фигуру, а заодно и расслабленный стиль.

— Я не отвлекаю? — мне приходится наклониться ближе к парню, так как шум голосов становится всё громче и, смешиваясь с музыкой и звоном бокалов, превращается в навязчивый гул. С другой стороны, именно эта завеса шума помогает нам говорить спокойно и не опасаться, что кто-то подслушает наши секреты.

— У меня перерыв полчаса, — Стас пододвигается на стуле и приближает лицо к моему, чтобы я точно услышала его низкий и бархатистый голос в переполненном баре. Он никогда не кричит и не повышает тон, но его слова всегда становятся громкими для меня. Эхом звучат в моей голове, повторяясь снова и снова, даже когда парня уже нет рядом.

Стас — бармен в «Последнем круге», а ещё — друг моего брата. В прошлом мы уже пересекались, но обменивались лишь безучастными приветствиями. Стасу двадцать четыре, так же, как и Ване, но почему-то он всегда казался мне опытнее и старше, чем другие в компании брата, хотя и не выглядел взрослее. Из всех парней, что бывали у нас дома, только он заставлял меня нервничать. А теперь всё изменилось, и мы делим общую тайну. Довольно грязную тайну, если быть честной.

Именно Стас помог мне поступить в «Антарес». Именно он выслушал мои безумные планы и поддержал. Именно Стас сказал мне, что очаровать Матвея Давыдова, использовать его для спасения Вани, а затем без жалости разбить сердце врага — не глупая фантазия, а вполне неплохая идея, которую можно воплотить в жизнь.

Однако первый день в «Антаресе» вновь заставил меня опасаться, что ничего не получится. Да, я задумала покорить Матвея. Втереться к нему в доверие. Узнать все секреты и разбудить его чувства. Но первая встреча в колледже с этим напыщенным эгоистом уже показала, что шансы мои совсем не велики. Я не смогу сдержать неприязнь. Не сумею быть очаровательной.

Теперь мне стыдно признаться Стасу, что я сразу так облажалась. Поэтому я пока избегаю главной темы.

— Что это? — кивком указываю на бокал.

— «Хемингуэй спешл». Тебе понравится, — Стас мягко улыбается. Он явно доволен своим выбором.

Я касаюсь холодного стекла, осторожно подношу бокал к губам и делаю маленький глоток. Ощущаю неожиданную свежесть, а затем легкую горечь грейпфрута. Холод коктейля вдруг оборачивается пьянящей теплотой, которая разливается по горлу. До визитов в этот бар я не пила и почти ничего не знала об алкоголе. Но отказать человеку, который подбирает и делает напиток специально для тебя, оказалось сложно. «Просто попробуй», — раз за разом предлагал Стас. И я пробовала.

В конце концов, выпивка в баре — это не так уж страшно на фоне того, что мы со Стасом уже натворили.

Я доверилась этому парню, потому что ему доверял мой брат. Когда Ваня покидал дом, он быстро набросал на клочке бумаги номер друга, положил в боковой карман моей джинсовой куртки и сказал мне на ухо, сохраняя веселость в голосе вопреки всему: «Если что-то будет нужно, что угодно, обратись к нему. Стас поможет. Он почти как я — только хуже».

Сначала я так и оставила эту записку в кармане. Было не до неё. «Что такого мне может понадобиться?» — наивно думала я. Но жизнь заставляет нас удивлять даже самих себя. Рассчитывала сделать всё сама, но вот я здесь — вновь прибежала за советами Стаса.

— Вкусно, — говорю я и делаю ещё один глоток коктейля.

Стас одобрительно кивает. Несмотря на волны смущения, которые порой на меня накатывают, с этим парнем почти всегда комфортно. Он словно излучает тихую уверенность. Двигается мягко, даже лениво. Сидит расслабленно и говорит неспеша. Свободный от напряжения и суеты, он заражает меня ощущением легкости.

— Я думал о тебе, пока его готовил, — Стас смотрит на меня без тени неловкости, будто совсем не боится, что я уловлю в его словах скрытый, более личный смысл. — Надеялся, что у тебя всё хорошо прошло в колледже в этот раз.

«В этот раз». Он не зря делает на этом акцент. Стас недолюбливает «Антарес» за то, что летом там со мной обошлись не очень красиво, но редко и едва заметно проявляет эту неприязнь. Сейчас его забота обо мне кажется неподдельной, но выражение лица так и остается непроницаемым. Стас слишком спокоен. Хотела бы я так уметь.

Наблюдая за ним, я вспоминаю нашу первую встречу. Какой же взвинченной и несобранной я была. А Стас, конечно, оставался невозмутимым. Его не выбила из колеи даже моя безумная просьба — срочно найти компромат на директора элитного колледжа.

Сначала я не помышляла ни о чем подобном. Летом, готовясь к экзамену, я надеялась, что справедливость наконец восторжествует. Что сама судьба ведет меня в «Антарес». Я привыкла быть первой в учебе и спорте, поэтому искренне верила в свой успех. Мне всегда нравилось чувство триумфа, которое возникает, когда оказываешься на вершине. Вершине списка, пьедестала или буквально — на высоте, в горах. Стоишь, понимая: «Да, я смогла!», и ощущаешь, как внутренняя опора становится всё крепче и надежнее.

Но «Антарес» выбил почву у меня из-под ног. Я без проблем справилась с вопросами на экзамене и выполнила творческое задание. Ждала оценок, уже предвкушая победу. И через неделю получила результат — 50 баллов из 100. В одно мгновение рухнули все мои надежды. С такой оценкой у меня не было шансов.

Пережив первый шок, я решила не сдаваться и подала апелляцию. Снова пришла в «Антарес», готовая бороться и отстаивать правоту. В назначенный день меня проводили в кабинет на первом этаже колледжа. Я шла, как в тумане, прокручивая в голове свою речь. Мне казалось, если не сдамся и покажу свою решимость — получу еще один шанс.

В просторном кабинете меня встретил мужчина с уставшим и раздраженным видом. Я поразилась, ведь это был сам директор колледжа. Ранее я видела его фотографии на сайте «Антареса». Мне показалось, это хороший знак — меня готов выслушать человек, чей голос тут много значит. Я вежливо поздоровалась и прошла в центр комнаты.

— У нас редко подают апелляции, — недовольно произнес директор, усевшись за свой стол. Он покопался в стопке бумаг и через пару мгновений протянул мою работу.

Приблизившись к столу, я дрожащими руками взяла бумаги и села напротив мужчины. Пока я взволнованно изучала исписанные страницы, директор со скучающим видом исследовал пейзаж за окном. Я просмотрела работу несколько раз и непонимающе уставилась на него.

— Простите, а мою работу точно проверяли? Здесь нет ни одного исправления или комментария, а оценка — низкая, — неуверенно начала я.

— У вас нормальная оценка, — равнодушно бросил директор, даже не взглянув на меня.

— Пятьдесят из ста? Но почему? Я хочу знать, за что сняли баллы, — мой голос стал громче и настойчивее.

— Так решил проверяющий. И поставил вам достойную оценку, — директор оставался непоколебимым.

— Достойную? У меня вычли половину баллов! И даже не ясно, за что! — я начинала закипать, и руки, сжимающие листы, стали сильнее подрагивать от гнева.

— Да, достойную. У вас хорошая и справедливая оценка.

— Но почему? За что? — я вскочила с места и сделала шаг к столу. — Что не так с сочинением? Получается, за него мне поставили ноль? В ответах на тест вообще нет ошибок!

— Верно, и поэтому у вас хорошая оценка, — мужчина наконец повернулся ко мне и посмотрел в глаза холодно, равнодушно. Его безразличный вид говорил громче слов: «Ты ничего не добьёшься — и в этот раз, и по жизни».

От возмущения у меня перехватило дыхание. На глазах выступили слезы отчаяния, но я заморгала, чтобы сдержать их. Меня душило осознание, что бороться бесполезно. Я поняла, что любые мои вопросы и возмущения упрутся в эту ложь: «Хорошая оценка». Директор пришел не для того, чтобы разобраться, а лишь для вида. Чтобы любые мои аргументы отскакивали как мячик от стенки. Чтобы я ушла домой, навсегда потеряв надежду попасть в «Антарес».

Обычные люди не учатся здесь. Ты — никто.

— Работу даже не смотрели, верно? — мои слова сочились горечью. Я небрежно бросила бумаги на стол перед директором.

— Вашу работу смотрели, — мужчина сделал выразительную паузу. Взгляд его стал тяжелым, в нем блеснуло презрение. — И поставили вам заслуженную оценку. Не переоценивайте свои способности.

Двери «Антареса» захлопнулись передо мной, и стучать в них не было смысла. По мнению руководства, я была не достойна не только учебы, но и адекватных объяснений. И лишь потому, что у меня не было денег и связей. В тот миг я отчетливо поняла, что бороться с людьми, подобными директору колледжа или Матвею Давыдову, честным путем у меня не получится.

И я решила: пойду на всё, чтобы воплотить свой безумный план в жизнь. А ещё я хотела ударить в ответ — лично директора. За пренебрежение. За равнодушие. За тот уничижительный взгляд.

Я вышла из кабинета, хлопнув дверью, и в тот же вечер отыскала в куртке клочок бумаги с номером телефона. В голове крутились слова Вани, которые, как мне казалось, он выделил не просто так: «Что угодно». А если мне понадобится что-то очень плохое?Что угодно.

Сидя в своей комнате на кровати, я быстро набрала сообщение для Стаса: «Привет, это Соня, сестра Вани. Он сказал, могу обратиться к тебе за помощью. Есть время встретиться?»

И, к счастью, у парня оно нашлось. Сначала я была уверена, что Стас не ответит. Неизвестный номер, странное сообщение, просьба о помощи — кому всё это нужно? Но уже через пару мгновений пришёл ответ: «Привет! Бар «Последний круг». Сможешь завтра в три?» — писал Стас. Я тут же отправила: «Да! Спасибо!»

Так я впервые попала сюда, в старый, но довольно уютный бар. В тот день я подошла к зданию, спустилась по лестнице и неуверенно подергала за ручку двери, но было закрыто. Попробовала ещё раз, но дверь не поддавалась. «Стас про меня забыл? — разочарованно подумала я. — Ну, конечно, забыл. Кому есть дело до проблем едва знакомой девчонки?»

Я тяжело вздохнула, ощущая одновременно и горечь разочарования, и облегчение. «Зато не придётся позориться со столь ненормальной просьбой», — решила я. Но повернувшись к лестнице, чтобы уйти, вздрогнула: наверху, на первой ступеньке, стоял высокий парень и загораживал свет. С расстояния он был похож на темную, вытянутую тень. Длинные ноги и руки, застывшая поза, неразличимые черты лица.

— Открываемся в четыре. Ты ведь Соня?

— Да... Стас? — мой голос прозвучал слишком высоко, обычно он таким не был.

Парень начал медленно спускаться, и я смогла рассмотреть его. Несомненно, это был Стас, но уже не такой худой и долговязый, как в моей памяти. Он возмужал и стал подтянутым, а на лице читалась более зрелая, спокойная уверенность.

— Рад встрече, — друг Вани остановился рядом и направил долгий, изучающий взгляд на моё лицо. Меня нельзя назвать низкой или миниатюрной девушкой, но парень все равно возвышался надо мной. — Ты выросла.

— Ты тоже, — я подняла голову и тихо рассмеялась. — Не помню, чтобы ты был таким высоким.

— Был, просто ты мало на меня смотрела, — он сказал это тихо и вкрадчиво, и я отчего-то смутилась.

Говорить со Стасом было странно. Мы вроде и были знакомы, но пересекались мало. Ваня называл его лучшим другом, но почему-то почти ничего о нём не рассказывал и редко приглашал домой. И вот мы с этим загадочным парнем оказались лицом к лицу. Знакомые — и всё-таки незнакомцы. Я ничего не знала о Стасе. И была не в курсе, много ли он знает обо мне.

Парень достал ключи, подошел к двери бара и открыл её. Приглашающим жестом пропустил меня вперед. Я вошла в темное помещение, слабо освещенное через несколько маленьких окон, висевших прямо под потолком. Пространство заполняли небольшие столы, деревянные стулья и несколько диванчиков у стены. В дальнем конце бара, с правой стороны, располагалась длинная барная стойка.

— У нас есть час до открытия. Пока нам никто не помешает, — приглушенно произнес Стас и запер дверь изнутри.

Меня охватило внезапное напряжение. Я оказалась заперта в полутемном подвале с малознакомым мужчиной. И все-таки ощущала не страх, а что-то другое. Тишина пустующего бара словно давила на меня и мешала свободно дышать. По спине пробежали щекочущие мурашки — мне показалось, что я почувствовала взгляд парня, скользнувший по моей фигуре

Стас неторопливо прошел мимо меня к барной стойке и встал за ней. Нажал на выключатель — и над стойкой зажглись лампы, окутавшие небольшую часть бара теплым свечением и превратившие эту зону в маленький островок света среди тьмы и серых теней. Я подошла ближе и забралась на высокий барный стул.