Тени Виндхэма: Начало

— Дани, — наконец сказала Ашфорд, откладывая ручку. — Можно спросить тебя кое о чём?

— Спрашивай.

— Почему ты этим занимаешься? Взломы, расследования. Ты ищешь что-то конкретное?

Даниэла оторвалась от экрана и посмотрела на Эмилию.

— Я не люблю, когда от меня что-то скрывают, — ответила Альварес, захлопывая ноутбук. — А в этой школе скрывают многое. Ты сама это знаешь.

— Знаю, — Эми вздохнула. — Но иногда то, что скрывают, скрывают не просто так. Ну... иногда это... опасно.

— Опасно для кого?

— Для тех, кто задаёт вопросы, — Ашфорд поднялась и подошла к окну. — Послушай, я понимаю, что ты умная и ничего не боишься, но здесь любопытство можно стоить дороже, чем ты думаешь. София тоже была любопытной.

Даниэла медленно закрыла ноутбук и повернулась к Эмилии.

— Расскажи мне о ней ещё, — попросила она.

— Я говорила тебе, что София жила со мной. Мы были подругами. Она была весёлой, шумной, всё время смеялась. Она хотела стать журналистом, всё время говорила, что докопается до правды — о коррупции, о тайных сделках, о том, как богатые и влиятельные обманывают обычных людей.

Эмилия замолчала.

— И она начала копать здесь?

— Да, но не сразу. Сначала она просто жила, как все, но потом заметила странности — те же, что и ты, — Ашфорд обернулась. — Ученики, которые исчезают, мероприятия, которые отменяют без объяснений. Преподаватели, которые ведут себя так, будто знают что-то, чего не говорят. Она начала записывать, собирать факты. У неё была целая тетрадь. И примерно через месяц после начала своего «расследования» она изменилась.

— Как?

— Стала молчаливой, перестала смеяться, выходить из комнаты, даже в столовую. Я приносила ей еду, но она почти не ела, — Эмилия прикрыла глаза. — А потом однажды утром я проснулась, а её вещей нет. Совсем. Кровать пустая, шкаф пустой, даже её фотографии со стены исчезли, как будто она никогда здесь не жила. Я пошла к миссис Фрэнсис, и та сказала, что София перевелась. Она просто... пропала.

Эмилия замолчала.

— Почему ты не рассказала мне это в первый день? — спросила Даниэла.

— Потому что я боюсь, — Ашфорд повернулась к ней. — Я боюсь, что если ты начнёшь задавать вопросы, с тобой случится то же самое, что ты тоже исчезнешь, и никто никогда не узнает, что с тобой стало. Я не хочу снова просыпаться в пустой комнате и знать, что я ничего не сделала.

Альварес встала, подошла к Эмилии, положила руку на плечо соседки и сжала его.

— Со мной этого не случится, — сказала она тихо.

— Ты не понимаешь, — Эми покачала головой. — София тоже так думала. А через две недели её не стало.

— Что именно она расследовала? Ты помнишь? Может, она упоминала что-то конкретное? Какое-то название, имя?

— Она говорила о каких-то экспериментах. О том, что в школе когда-то проводили опыты над учениками. Я думала, она просто начиталась страшилок. Но София была уверена, что это правда, говорила, что нашла какие-то документы в архиве, но я никогда их не видела — она не показывала мне, говорила, что это слишком опасно.

— Эксперименты, — повторила Даниэла, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Какого рода?

— Я не знаю точно. Кажется, что-то связанное с мозгом. С тем, чтобы сделать людей... лучше? Или умнее? — Ашфорд пожала плечами. — София говорила загадками. Говорила, что если я узнаю слишком много, то тоже окажусь в опасности. Я думала, она драматизирует. А теперь...

— Теперь ты знаешь, что она не драматизировала, — закончила за неё Альварес, и Эмилия молча кивнула.

Наступила пятница.

День тянулся бесконечно. Уроки шли своим чередом. На большой перемене Даниэла сидела в столовой одна — Эмилия убежала на собрание литературного клуба. Альварес ела салат и смотрела в окно, когда на соседний стул плюхнулся Кэмерон.

— Привет, — сказал он, ставя на стол свой поднос. — Не помешаю?

— Ты уже помешал, — ответила девушка. — Но раз ты сел, спрашивать об этом поздно.

— Логично, — Беннет усмехнулся и принялся за свою еду. — Ты идёшь сегодня к Джейку?

— Я ещё не решила.

— Пойдём. Будет весело, — он пододвинул к ней пакетик с печеньем, который взял с подноса. — Джейк умеет устраивать вечеринки. Правда, половина того, что он делает, запрещено правилами, но именно поэтому это и весело. Угощайся, кстати.

Даниэла взяла печенье.

— Ты говоришь как ребёнок, который радуется тому, что нарушил запрет родителей.

— А ты говоришь как девочка, которая никогда не нарушала запреты.

Дани повернулась к нему и посмотрела прямо в глаза.

— Ты меня совсем не знаешь.

— Я знаю, что ты... кое-чем занимаешься, — тихо сказал Беннет. — Эми рассказала Нейту, Нейт рассказал мне. Только ты не злись на неё, она просто волнуется за тебя. Говорит, что ты напоминаешь ей кое-кого.

— Софию, — сказала Даниэла.

— Да. Тогда ты понимаешь, почему она волнуется, — он отодвинул тарелку. — София была её лучшей подругой. Когда она исчезла, Эми ходила как тень несколько месяцев.

— Я не злюсь, — Альварес вздохнула. — Просто не люблю, когда обсуждают мои привычки за моей спиной.

— Тогда давай обсудим их лицом к лицу. Я как-то замечал, что ты смотришь на старый корпус. Почему?

— Потому что там горит свет, — ответила Даниэла. — Третье окно от угла, третий этаж. Я видела уже дважды за то время, что нахожусь здесь. В три часа ночи. Ты сам говорил, что там что-то происходит.

Кэмерон перестал жевать и посмотрел на неё.

— Ты не просто любопытная, — сказал он. — Ты действительно хочешь докопаться до правды.

— А ты?

— Я тоже, — он провёл рукой по волосам. — Но я не знаю, с чего начать. Нейтан знает больше моего, но он тоже осторожничает. А ты... ты как будто не боишься, или хорошо скрываешь страх.

— Боюсь, но страх — это не причина ничего не делать. Если бы люди руководствовались только этим, то мы бы до сих пор сидели в пещерах.

Прозвенел звонок, и они оба встали. Кэмерон задержалась на секунду, но потом просто кивнул и пошёл к выходу. Даниэла проводила его взглядом и почувствовала, как внутри снова разливается то странное тепло, которое она так упорно пыталась игнорировать.

«Соберись, Альварес», — мысленно приказала она себе. — «Ты здесь не для романтики».

Вечером Эмилия и Даниэла сидели в своей комнате и готовились к вечеринке. Вернее, готовилась Эми — она надела платье, распустила свои медные волосы, которые теперь свободно падали на плечи. Дани осталась в том же, в чем и была: чёрные свободные джинсы, топ и кожанка, которую она накинула поверх.

— Ты серьёзно? В этом? — спросила Эмилия, оглядывая её с ног до головы.

— А что не так?

— Ну, это вечеринка. Не бал, конечно, но всё же. Люди наряжаются, — Ашфорд взяла с тумбочки тушь и принялась подкрашивать ресницы, глядя в маленькое зеркальце.

— Ну, я не все, — Даниэла усмехнулась и застегнула молнию на куртке.

Эми рассмеялась и покачала головой.

— Иногда мне кажется, что ты специально делаешь всё наперекор. Просто чтобы посмотреть, как отреагируют окружающие.

— Возможно, — Дани улыбнулась краешком губ. — К тому же, в случае чего, в джинсах удобнее бегать.

— Бегать? — Эмилия замерла с тушью в руке. — Ты чего-то ждёшь?

— Нет, — Альварес пожала плечами, но её взгляд на мгновение метнулся к окну.

Они вышли из комнаты около десяти вечера. Коридоры общежития были пусты — большинство учеников уже разошлись по своим комнатам, а те, кто не разошёлся, старательно делал вид, что не имеют никакого отношения к грядущему мероприятию.

Эмилия вела Даниэлу через переходы, о существовании которых та даже не подозревала. Они прошли через заброшенный музыкальный класс, и наконец оказались перед дверью, за которой слышался приглушенный гул голосов.

— Здесь, — сказала Эми, толкая дверь.

Зал, в котором проходила вечеринка, явно не использовался по прямому назначению уже много лет. В углу стояла колонка, из которой лился негромкий хип-хоп, а по стенам были расставлены старые диваны и кресла.

Народу было не слишком много — человек тридцать, не больше. Даниэла огляделась: здесь были в основном старшеклассники, многих из которых она уже видела в столовой или на уроках. Сиерра Вандербильт сидела на диване в окружении своей свиты — Мэдисон Харпер и ещё двух девушек, имён которых Альварес не помнила. Все они были одеты так, будто пришли на светский раут: короткие платья, идеальные укладки, макияж, который явно занял не один час. Сиерра заметила Даниэлу и посмотрела на неё долгим, оценивающим взглядом, в котором не было и намёка на приязнь.

— О, посмотрите, кто пришёл, — пропела Сиерра достаточно громко, чтобы её услышали. — Девчонка-хакер в своей фирменной кожанка. Ты её вообще снимаешь когда-нибудь? Или спишь в ней?

— Хочешь проверить? — негромко ответила Даниэла, даже он повернув головы в её сторону.

Мэдисон хихикнула, но тут же осеклась под ледяным взглядом Вандербильт.

Джейкоб стоял у колонки, держа в руке стакан с чем-то, что явно было не соком, и о чём-то оживлённо разговаривал с Нейтаном. Последний, в отличие от своего друга, держался более сдержанно: он стоял, прислонившись к стене, и в руке у него была бутылка воды.

— О, наши пришли! — закричал Джейк, заметив девушек, и его голос перекрыл музыку. — Дани, Эми, проходите. Напитки вон там, на столе. Чипсы, снеки — всё, что нужно для счастья. Чувствуйте себя как дома, только не шумите слишком громко, а то миссис Фрэнсис спустится сюда и устроит нам всем весёлую жизнь.

— Она знает? — спросила Даниэла, взяв стакан с соком.

— Она всегда и всё знает, — ответил Нейтан. — Просто иногда делает вид, что не знает. Это часть игры. Если мы не переходим границы, она закрывает глаза. Если переходим — последствия могут быть... неприятными.

— Какие именно?

— Внеочередные медосмотры, — Джонс посмотрел на неё. — Беседы с психологом. Иногда — перевод в другой класс или в другое общежитие, а иногда — исключение.

— За вечеринку?

— За что угодно, — Нейтан сделал глоток воды. — Здесь правила такие гибкие, что нарушить из можно, даже не зная об их существовании. Это как ходить по минному полю с завязанными глазами. Никогда не знаешь, какой шаг станет последним.

Даниэла хотела расспросить подробнее, но в этот момент к ним подошёл Кэмерон. Беннет оглядел собравшихся, кивнул Джейку, в потом его взгляд остановился на Альварес.

— Ты всё-таки пришла, — сказал он.

— Как видишь.

— Отлично, — он взял с подноса стакан и поднёс его к губам.

— А ты, значит, пришёл, чтобы развлекаться?

— Я пришёл, потому что Джейк мой друг, а друзья поддерживают друзей, — он посмотрел на неё поверх стакана. — Даже если эти друзья устраивают вечеринки, рискуя быть исключёнными. И даже если на этих вечеринках некоторые гости смотрят на меня так, будто хотят испепелить взглядом.

— Ты о Сиерре? — Даниэла бросила взгляд в сторону дивана, где Вандербильт что-то шептала на ухо Мэдисон, не своды глаз с них.

— О ней и не только, — Кэмерон пожал плечами. — Привыкай. Ты теперь в центре внимания, нравится тебе это тот нет.

— Я не боюсь быть в центре внимания.

— Я заметил, — он улыбнулся. — Именно это меня в тебе и пугает.

Они ещё немного поговорили, но Даниэла чувствовала, что внимание Сиерры и её компании буквально прожигает ей затылок. Она отошла от Кэмерона и села на один из диванов, наблюдая за происходящим. Эмилия танцевала с Нейтаном — точнее, пыталась заставить его танцевать, но Джонс стоял как столб, лишь слегла покачиваясь в такт музыке, и на его лице было выражение, словно он делает это исключительно ради любимой девушки. Эми смеялась, дёргая его за руки, и её волосы развевались в такт музыке.

— Ну же, Нейт! — воскликнула она, перекрикивая музыку.

— Я берегу энергию для более важных дел.

— Каких, например?

— Чтобы следить, не идёт ли сюда миссис Фрэнсис.

Джейкоб флиртовал с Хлоей Морган, которая сегодня, кажется, решилась выйти из своей скорлупы: она сняла очки, распустила волосы и теперь, краснея, смеялась над шутками Рейнольдса.

— Ты знаешь, что у тебя самые красивые глаза в этой школе? — говорил Джейк.

— Ты всем это говоришь, — Хлоя спрятала лицо за стаканом, но было видно, что ей приятно.

— Но тебе — искренне!

Всё было как на обычной подростковой вечеринке, но Даниэла не могла избавиться от ощущения, что что-то не так. Альварес почувстовала, как начинает болеть голова. Она посидела ещё полчаса, пытаясь поддерживать разговор с Эмилией и Нейтаном, но духота становилась невыносимой. Голова кружилась, виски сдавило, и каждая нота отдавалась где-то в затылке тупой, ноющей болью. Дани встала и направилась к двери.

— Ты куда? — спросила Эми.

— Подышать. Здесь слишком душно.

— Хочешь, я с тобой? — Ашфорд уже сделала шаг в её сторону, но Даниэла покачала головой.

— Нет, всё в порядке. Я быстро. Продолжай мучить Нейта танцами.

Альварес выскользнула в коридор и закрыла за собой дверь. Она глубоко вздохнула, чувствуя, как головная боль начинает отступать.

Дани пошла по коридору, не особо думая о направлении. Ей просто нужно было двигаться, чтобы проветрить голову. Она провела несколько поворотов, прошла мимо закрытых дверей классов, мимо стендов с объявлениями, и вдруг поняла, что оказалась в той части школы, где ещё не была.

Она остановилась и огляделась. Судя по всему, она заболела в переход, соединяющий общежитие со старым учебным корпусом. Сердце забилось быстрее. Даниэла знала, что должна повернуть обратно — это было разумно, правильно, безопасно. Но ноги уже несли её вперёд, вглубь старого здания. Лестница была покрыта пылью — толстым слоем, в котором отчётливо виднелись следы. Кто-то ходил здесь, и не так давно. Следы вели наверх, на третий этаж и терялись в темноте лестничного пролёта.

Она колебалась не больше секунды, потом начала подниматься. На втором этаже девушка остановилась, прислушиваясь, а после пошла дальше.

Третий этаж встретил её длинным коридором с рядом дверей по обе стороны. Она заглянула в первую комнату: пустой класс, парты составлены в углу, а на полу валялся забытый кем-то учебник. Вторая комната была такой же, третья — тоже. Но четвёртая дверь была закрыта, и из-под неё пробивался свет.

Девушка прислушалась. Изнутри не доносилось ни звука. Медленно, стараясь не дышать, она взялась за ручку и повернула её. Дверь открылась бесшумно. Внутри оказался кабинет. У окна стоял письменный стол, заваленный старыми бумагами, на нём — лампа с зелёным абажуром. Она вошла внутрь и закрыла за собой дверь. На стенах висели полки с книгами, некоторые лежали на полу, склеенные в беспорядочные стопки.

Альварес подошла к столу и начала просматривать бумаги. В основном это были старые учебные планы, расписания уроков за какие-то давно минувшие годы, счета да оборудование, которое, вероятно, уже сто раз списали. Ничего интересного. Она уже собиралась уходить, когда её взгляд упал на ящик стола — нижний, массивный, с бронзовой ручкой.

Она потянула за ручку, но ящик не поддался. Заперт. Это было неожиданно — все остальные ящики открывались свободно, и в них не было ничего, кроме канцелярского мусора. Даниэла нахмурилась, достала из кармана заколку — старая привычка, оставшаяся с тех времён, когда она вскрывала замки на шкафчиках в своей предыдущей школе. Замок был простым, старым, и поддался почти сразу, издав тихий щелчок, который в тишине кабинета прозвучал как выстрел.

Внутри ящика лежала папка. Даниэла достала её и положила на стол. Папка была тяжёлой. Она открыла её, внутри лежала стопка листов, исписанных от руки. На первой странице было выведено «Дневник. Собственность Уолтера Г. Симмонса. 1975 год».

Альварес перевернула страницу и начала читать.

«3 сентября 1965 года.

Сегодня я начал работу над Проектом Прометей. Доктор Харрисон сказал, что это величайший прорыв в истории человечества — возможность создать идеального человека. Не просто здорового или умного, а совершённого во всех отношениях. Того, кто сможет повести человечество вперёд. Я горжусь тем, что мне позволили участвовать в этом, хотя я всего лишь ассистент. Это больше, чем я мог мечтать».

Даниэла почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она быстро перевернула несколько страниц.

«15 октября 1965 года.

Первые результаты обнадёживают. Субъекты показывают улучшение когнитивных способностей на 30-40 процентов по сравнению с контрольной группой. Побочные эффекты минимальны: головные боли, бессонница, временная потеря аппетита. Доктор Харрисон говорит, что на ранних стадиях это нормально».

«28 ноября 1965 года.

Сегодня случилось нечто странное. Субъект номер семь — я не знаю его имени, нам запрещено знать имена — внезапно заговорил на языке, которого никто из нас не понимал. Это был структурированный язык с чёткими грамматическими формами. Доктор Харрисон был в восторге и сказал, что это именно того, чего он ожидал. Но мне стало не по себе».

«10 декабря 1965 года.

Проект остановлен. Сегодня утром один из субъектов — тот самый, номер семь — исчез из запертой комнаты. Мы не знаем, как ему удалось выбраться. Мы не знаем, как ему удалось выбраться. Дверь была заперта, а окна с решётками. Доктор Харрисон в ярости, но приказал всем молчать. Он сказал, что мы сами во всём разберёмся. Но я боюсь. Я слышал странные звуки из подвала прошлой ночью. Это не было похоже на звуки, которые издаёт человек».

Дани перевернула ещё несколько страниц.

«15 декабря 1965 года.

Я больше не могу молчать. То, что мы делаем — это не наука, это преступление против человечества. Мы не создаём идеального человека, мы создаём нечто другое. Нечто, что не должно существовать. Субъекты меняются. Я пытался поговорить с доктором Харрисоном, но он не слушает. Он одержим. Он говорит, что мы на пороге величайшего открытия и что жертвы неизбежны».

Последние страницы были грубо вырваны. Даниэла перевернула папку и потрясла её, но внутри больше ничего не было.

Она стояла над открытой папкой. «Проект Прометей». Создание идеального человека. Исчезнувшие субъекты. Всё это было безумно.

Девушка сунула папку под куртку, прижимая её к груди. Нужно было уходить — чем больше она здесь находилась, тем выше был шанс, что её заметят. Она вышла из кабинета, тихо прикрыла за собой дверь и быстро пошла по коридору, стараясь не шуметь.

Дани спустилась по лестнице, прошла через переход и снова оказалась в современном крыле. Альварес прислонилась к стене и перевела дыхание.

Она проверила телефон. Никаких сообщений не было, но время показывало почти полночь. Вечеринка, должно быть, ещё продолжалась.

Даниэла пошла к себе в комнату. В общежитии было тихо. Она ускорила шаг и, наконец, оказалась в своей двери. Руки всё ещё дрожали, когда она вставляла ключ в замочную скважину. Она открыла дверь, вошла и заперла её за собой. Комната была пуста: Эмилия, очевидно, ещё не вернулась.

Она села на кровать, достала папку и снова начала перечитывать дневник. Кто такой этот Уолтер Симмонс? Почему его дневник оказался в заброшенном кабинете старого корпуса? И главное — что случилось с ним после декабря тысяча девятьсот шестьдесят пятого года? Девушка перелистывала страницы снова и снова, пока строки не начали расплываться перед глазами.

В дверь постучали. Альварес вздрогнула и быстро спрятала папку под матрас.

— Да? — спросила она.

Дверь приоткрылась, и в щель проснулась голова Эмилии.

— Ты здесь. Я волновалась. Ты ушла и не вернулась. Где ты была?

— Просто гуляла.

Эмилия вошла в комнату и закрыла за собой дверь.

— Ты какая-то бледная. Точно всё в порядке? Выглядишь так, будто призрака увидела.

— Точно, — Даниэла постаралась улыбнуться. — Просто устала. День был длинный.

Ашфорд покивала, но её взгляд задержался на Даниэле чуть дольше, чем обычно, и Альварес поняла, что соседка ей не поверила. Впрочем, Эми не стала допытываться — она просто сняла платье, переоделась в пижаму, забралась в свою кровать и, пожелав спокойной ночи, уткнулась в телефон.

Даниэла лежала, глядя в потолок и слушая, как за окном шумит ветер. В голове роились вопросы. Почему записи обрываются на полуслове? Кто вырвал последние страницы? И что случилось с «субъектом номер семь», который исчез из запертой комнаты? Если всё это правда — если «Проект Прометей» действительно существовал в Виндхэме в шестидесятых годах, — то он мог существовать и сейчас. Мог видоизмениться, уйти в тень, но не исчезнуть.

Она вспомнила слова Кэмерона о его отце, который каждую третью субботу приезжает в школу пол покровом ночи. Вспомнила рассказ Ноа об учениках, которые исчезли бесследно. Вспомнила Софию — девушку, которую Эмилия знала и любила и которая просто перестала существовать, как будто её никогда не было.

Всё это было связано. Теперь Даниэла была в этом уверена. Дневник Уолтера Симмонса был ключом, но ключом к чему?

Девушка повернулась на бок и уставилась в окно. Третье окно от угла горело.

Сердце пропустило удар. Альварес села на кровати, вглядываясь в темноту. За стеклом промелькнула тень — человеческая фигура, которая на секунду замерла, а потом исчезла в глубине комнаты.

Свет погас.

Даниэла просидела неподвижно ещё несколько минут, ожидая, что будет дальше. Но в старом корпусе больше ничего не происходило. Она медленно легла обратно, но сон не шёл.

Утром нужно будет решить, что делать дальше. Рассказать Эмилии? Нейтану? Кэмерону? Джейкобу? Или пока оставить всё в тайне, разобраться самой, понять, что происходит, и только потом принимать решение.

Она не знала. Единственное, в чём она была уверена — это в том, что обратной дороги нет.

За окном часы на башне пробили час ночи. Звук был низким, протяжным.

Даниэла закрыла глаза и попыталась дышать ровно

И этой ночью она вновь не спала до самого утра, прислушиваясь к каждому звуку.