Полная версия
— Да, это Даниэла, — представила Эмилия. — Даниэла, это Нейтан, а это Кэмерон и Джейкоб.
— Привет, — Кэмерон скользнул по Даниэле оценивающим взглядом, и она почувствовала, как в ней закипает раздражение.
— Привет, — ответила она коротко, даже не улыбнувшись.
— Новенькая в середине семестра? — спросил Джейкоб, усевшись напротив и оперевшись локтями на стол. — Смелый поступок.
— Или глупый, — добавил Кэмерон с лёгкой усмешкой, усаживаясь рядом с Джейкобом.Девушка посмотрела на него в упор.
— А ты всегда такой дружелюбный или только по особым случаям?
На секунду повисла тишина, а потом Джейкоб громко расхохотался, хлопнув друга по плечу.
— Чувак, ты, кажется, нашёл себе равную! — воскликнул он. — Слушай, Даниэла, а ты мне уже нравишься. Давно никто так быстро не осаживал этого мачо.
Беннет, вместо того чтобы обидеться, усмехнулся и покачал головой.
— Я просто хотел сказать, что переводиться в новую школу в середине семестра — это всегда очень смело, — сказал он, и в его голосе появилась примирительная нотка. — Но если ты готова огрызаться на каждого, кто скажет что-то не так, то, наверное, справишься.
— Я справлюсь, — ответила Альварес, возвращаясь к своему супу. — Не беспокойся.
Нейтан, который до этого молча наблюдал за перепалкой, тихо сказал Эмилии:
— Она похожа на Софию.
Ашфорд бросила на него быстрый взгляд, и Дани заметила, как её лицо снова закрылось.
— Не говори так, — прошептала Эмилия.
Она хотела спросить, что это значит, но в этот момент за столом воцарилось молчание. Джейкоб, чувствуя напряжение, быстро перевёл тему:
— Слушай, Даниэла, а чем ты увлекаешься?
— Программирование, — ответила Даниэла, чувствуя, что тема Софии закрыта, по крайней мере, на время. — Веб-разработка, немного бэкенда.
— Ого, — Джейкоб присвистнул. — Умная, значит. А мы тут все больше по гуманитарным наукам и спорту. Нейтан — шахматы и латынь, Кэмерон — баскетбол и, — он усмехнулся, — искусство убеждения. А я — искусство выживания в этой богадельне.
— Джейк считает себя бунтарём, — пояснил Кэмерон, откидываясь на спинку стула. — Хотя на самом деле он просто не хочет учиться.
— Учиться скучно, — парировал Рейнольдс. — А вот узнавать новое — интересно. Это большая разница.
— И что же нового ты узнал в Виндхэме? — спросила Дани, и в её голосе прозвучал искренний интерес.
Джейк на мгновение задумался, а потом его лицо озарилось хитрой улыбкой.
— Например, я узнал, что в старом корпусе есть подвал, в который никто не спускался лет пятьдесят, если не больше. И что ключи от него хранятся не у директора, а у госпожи Фрэнсис, и она носит их с собой в специальном мешочке, как драгоценность.
— И ты, конечно, пытался туда проникнуть, — сказал Нейтан, и в его голосе послышалось предостережение.
— Пытался, — без тени смущения признался парень. — Дверь заперта на три замка, и, судя по звуку, за ней ещё что-то тяжёлое приставлено. Может быть, сейф. Или... — он сделал паузу, — или то, что они не хотят, чтобы мы видели.
— Хватит, Джейк, — резко сказал Джонс. — Не нужно пугать Даниэлу этими сказками.
— Но это не сказки, — обиделся Джейкоб. — Спроси у Кэмерона, он тоже видел свет в окнах старого корпуса по ночам.
Все взгляды обратились к Кэмерону. Тот поморщился.
— Видел, — нехотя признался он. — Но это ничего не значит. Может, там охрана ходит.
— Охрана не ходит на третий этаж, где даже полы прогнили, — возразил Джейкоб. — И не включает свет ровно на пятнадцать минут в три часа ночи.
— А что, это регулярно происходит? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Не каждую ночь, — сказал парень, заметив её интерес. — Но я веду наблюдения. Примерно раз в неделю, всегда в одно и то же время и всегда одном и том же окне — третьем от угла.
— Джейкоб, — голос Нейтана стал твёрже. — Замолчи.
— Почему? — Джейкоб посмотрел на друга с удивлением. — Что в этом такого?
— Потому что такие разговоры ни к чему хорошему не приводят, — ответил Нейтан. — Ты же знаешь, что было с теми, кто слишком активно интересовался...
Он не закончил фразу, но Даниэла поняла, о ком он хотел сказать. София.
За столом повисла напряжённая тишина. Кэмерон смотрел в сторону, избегая встречаться взглядом с кем-либо. Эмилия вцепилась в руку Нейтана, и её пальцы побелели. Джейкоб, обычно такой весёлый и беззаботный, вдруг стал серьёзным.
— Извини, — сказал он тихо. — Я не подумал.
— Давайте сменим тему, — предложил Кэмерон, нарушая молчание. — Эми, ты обещала рассказать Даниэле про расписание. Завтра ей на первый урок.
Эмилия кивнула и повернулась к Даниэле, но в её глазах всё ещё стояла тревога.
— Да, завтра в восемь тридцать у нас математика. Кабинет на втором этаже, я провожу. Потом информатика, это тебе должно понравиться. Мистер Хейз ведёт, он нормальный, не слишком строгий.
Альварес слушала вполуха, её мысли всё ещё были заняты словами Джейкоба о свете в старом корпусе. Но почему Нейтан так резко оборвал разговор? Что он знает?
Она доела ужин в молчании, наблюдая за этой компанией, за их шутками и разговорами. Между ними было что-то, что она не могла уловить — какая-то общая тайна, о которой они не говорили вслух. И чем больше она за этим наблюдала, тем сильнее чувствовала, что оказалась в центре чего-то такого, что совсем не понимала.
Когда они с Эмилией вернулись в комнату, уже стемнело. Даниэла разобрала только самое необходимое — постельное бельё, пижаму, — и оставила чемоданы на потом. Эмилия, уставшая не меньше, пожелала спокойной ночи и залезла под одеяло.
— Эми, — позвала Даниэла, когда соседка уже почти уснула. — А что случилось с Софией на самом деле?
— Я не знаю, — прошептала Эмилия. — София, как и ты, тоже много времени проводила за ноутом. И однажды сказала мне, что нашла в школьной сети что-то странное. Какие-то файлы, которые не должны были там быть.
— Что за файлы? — Даниэла приподнялась на локте.
— Она не сказала. Сказала, что сначала разберётся, а потом расскажет, а через три дня перестала выходить из комнаты. А ещё через неделю её забрали, — голос Эмилии дрогнул.
Даниэла лежала в темноте, глядела в потолок, где играли тени от веток за окном. Школа затихла. Где-то в коридоре раздавались шаги: возможно, кто-то возвращался позже комендантского часа, но вскоре стихли и они.
Она взяла телефон и открыла чат с Лорен.
Даниэла, 23:15
Ты не поверишь. Здесь творится что-то странное. Эми говорит, её бывшую соседку забрали из школы, и никто не знает куда. Удалили все соцсети, как будто человека не было. И похоже, это из-за того, что она нашла что-то в школьной сети.
Ответ пришёл через минуту.
Лорен, 23:16
Что значит «забрали»? Родители что ли?
Даниэла, 23:17
Говорят, что родители. Но соседка думает, что что-то не так. И ещё: по ночам в старом корпусе загорается свет. Всегда в одно и то же время. И когда я спросила, мне сказали, что интересоваться всем этим — опасно.
Лорен, 23:18
Слушай, это уже звучит как дерьмовый хоррор. Может, тебе не стоит туда лезть?
Даниэла, 23:20
Не могу. Если там действительно что-то скрывают, а эта девушка пропала из-за того, что нашла это... Я должна, Лорен. Если она что-то нашла в сети, я смогу найти то же самое. Или хотя бы понять, что это было.
Лорен, 23:21
Ты уверена? Может, не стоит?
Даниэла, 23:23
Лори, мне ещё жить здесь как минимум год. Я не могу оставаться в неведении, когда происходит... такое.
Лорен, 23:24
Ладно. Только будь осторожна. И если что — сразу звони. Я серьёзно. Я приеду, даже если придётся угнать папину машину.
Даниэла, 23:25
Договорились. Спокойной ночи.
Лорен, 23:27
Спокойной ночи. И не лезь ночью в старый корпус, хорошо?
Даниэла не ответила. Она отложила телефон и повернулась на бок, выглянула в окно. Луна, почти полная, висела над кронами деревьев, и её холодный свет заливал двор серебром. Она посмотрела на старый корпус — там было темно.
Альварес закрыла глаза, но уснуть не получалось.
Мысли вертелись в голове. София нашла что-то в школьной сети. Что-то, что заставило школу избавиться от неё. И это не укладывалось в голове.
Дани думала о том, что сказал Нейтан: «Виндхэм — это место, где у всего есть цена». Какую цену придётся заплатить ей, если она начнёт копать? И стоит ли эта цена правды?
Где-то в коридоре пробили часы — три удара. Три часа ночи.
Даниэла села на кровать и посмотрела в окно. На противоположной стороне двора, в старом корпусе, горел свет. Одно окно, на третьем этаже, светилось жёлтым в полной темноте. Она смотрела на него, чувствуя, как по спине бегут мурашки.
Она взяла телефон и открыла заметки. Написала: «Старый корпус, третье окно от угла, свет в три часа ночи. Регулярно. Возможно, связано с исчезновением Софии».
Она смотрела на эти слова, и где-то глубоко внутри неё что-то щёлкнуло — как переключатель. Это был тот самый момент, когда любопытство пересилило страх.
Даниэла Альварес решила, что узнает правду. Чего бы это ни стоило.
Она снова легла, но не закрывала глаз, пока не погас свет в окне старого корпуса. Ровно в четверть четвёртого. Девушка запомнила это время и наконец позволила себе уснуть.
Глава 2. Свет в окне
Утро встретило Даниэлу не столько светом, сколько его отсутствием. Она лежала с открытыми глазами уже около получаса и прислушивалась к разным звукам.
Эмилия уже встала и, что-то напевая себе под нос, возилась у своего шкафа. На соседке была безупречная форма: клетчатая плиссированная юбка, белая рубашка и тёмно-синий блейзер с гербом школы на нагрудном кармане. Волосы были собраны в строгий пучок. Альварес посмотрела на свою форму, аккуратно сложенную на спинке стула. Всё то же самое, но на ней это будет выглядеть иначе.
— Доброе утро. Как спалось?
— Странно, — честно ответила Даниэла, садясь на кровати. — Всю ночь казалось, что кто-то ходит по коридору.
— Это просто уборщицы. Они начинают работать около пяти утра. К этому быстро привыкаешь.
Даниэла кивнула, встала, потянулась, взяла с собой полотенце и сменную одежду. Ванная комната находилась в конце коридора. Она оказалась такой же старомодной, как и всё в этой школе. Девушка включила воду и подставила лицо под прохладные струи воды.
Вернувшись в комнату, она натянула форму. Юбка оказалась чуть короче, чем требовали правила, — Дани специально подвернула пояс, чтобы это выглядело небрежно, но стильно. Рубашку расстегнула на две верхние пуговицы, а пиджак накинула на плечи, как делала это в старой школе. Ашфорд, увидев её, присвистнула, отрываясь от своего отражения в маленьком настенном зеркале.
— Миссис Фрэнсис будет в «восторге». Она терпеть не может, когда форму носят «не по уставу». Говорит, что дисциплина начинается с внешнего вида.
— А я терпеть не могу, когда меня заставляют выглядеть как все, — парировала Альварес, подходя к зеркалу. Она собрала волосы в низкий хвост, оставив несколько прядей обрамлять лицо.
— Готова? — спросила Эмилия, когда Даниэла взяла рюкзак.
— Готова, настолько, насколько это вообще возможно, — ответила девушка.
Они вышли в коридор, где уже двигались ученики — кто-то торопился, стуча каблуками по паркету, кто-то шёл не спеша, переговариваясь с друзьями и прижимая к груди стопки учебников.
— Математика у нас в крыле «А», — сказала Эми, сворачивая в боковой коридор, который был более узким и тёмным в сравнении с главным. — Это самое старое крыло школы. Там даже карты антикварные. На них вырезаны имена учеников, которые учились здесь ещё в шестидесятых.
Они прошли мимо доски объявлений, где висели расписания спортивных секций, афиши школьного театра, и несколько объявлений о предстоящем осеннем балу. Но одно из них привлекло внимание Даниэлы больше других: оно было заклеено черной бумагой, и на ней белым маркером было выведено: «Мероприятие отменено».
— Что там было? — спросила девушка, кивнув на стенд.
— Просто вечеринка. Организаторы не смогли договориться со школьным советом, бывает. Здесь вообще много чего отменяют в последний момент. Не стоит обращать на это внимание.
Ашфорд толкнула тяжёлую дубовую дверь с бронзовой ручкой в виде львиной головы, и они оказались в крыле «А».
— У нас есть десять минут, — сказала Эмилия, взглянув на часы. — Я сейчас, только схожу в туалет. Иди прямо по коридору, второй поворот налево, и ты в кабинета. Не заблудишься?
— Я справлюсь, — усмехнулась Даниэла.
Девушка двинулась в указанном направлении, старательно запоминая дорогу. Коридор изгибался, и она увидела впереди поворот. Дани ускорила шаг — до звонка оставалось всего пара минут, и не хотелось опаздывать на первый урок.
Она повернула за угол.
И с размаху врезалась в кого-то.
Её рюкзак слетел с плеча, ноутбук внутри громко стукнулся о пол, и Альварес сама едва удержалась на ногах, вцепившись в чью-то руку, чтобы не упасть. Перед ней стоял Кэмерон Беннет. В его руках был стакан кофе, и часть содержимого теперь украшала его белую рубашку.
— Твою мать, — выдохнул он, глядя на пятна с таким выражением, было перед ним только что разбилась его любимая машина. — Ты вообще смотришь, куда прёшь?
Даниэла, вместо того, чтобы извиниться — как, наверное, ожидал любой другой человек, — почувствовала, как в ней поднимается горячая, обжигающая волна раздражения. Она нагнулась, подняла рюкзак, проверила, не разбился ли ноутбук, и только потом подняла глаза на Кэмерона.
— Я шла по коридору, — сказала она ровным голосом. — Ты выскочил из-за угла.
— Я шёл по коридору, — парировал парень, и в его голосе появилась та самая самоуверенная нотка, которая так бесила Даниэлу ещё вчера. — А ты выскочила из-за угла. И пролила мой кофе.
— Твой кофе пролился только потому, что ты не смотрел, куда идёшь, — отрезала Альварес и поправила лямку рюкзака.
— Я всегда смотрю, куда иду, — Беннет усмехнулся и скрестила руки на груди, совершенно игнорируя растущее пятно на груди. — Это ты, новенькая, носишься по коридорам, как угорелая.
— Я не ношусь, а иду на урок, в отличие от некоторых, которые остаются по коридорам с кофе вместо того, чтобы быть в классе
Кэмерон посмотрел на нее с насмешливым превосходством, и Даниэла почувствовала, как её пальцы сжимаются в кулаки. Девушка ненавидела этот взгляд — снисходительный, оценивающий, будто она была какой-то диковинкой, которую тот рассматривал через увеличительное стекло, решая, стоит ли она его внимания.
— Ты всегда такая дерзкая? — спросил он, наклоняя голову. Прядь тёмных волос упала ему на лоб, и он машинально откинул её назад. — Потому что если так, то это довольно специфический способ заводить друзей.
— Я всегда такая, — ответила Альварес, вздёрнув подбородок. — И если ты думаешь, что если ты капитан баскетбольной команды, то это даёт тебе писал смотреть на меня свысока, то ты ошибаешься. Я не из тех, кто падает ниц перед местными знаменитостями.
Беннет на секунду замер. Дани заметила, как в его глазах мелькнуло что-то, похожее на удивление. Но оно быстро исчезло, сменившись привычной самоуверенностью, которая, как теперь начинала понимать девушка, была для него чем-то вроде брони.
— А ты, значит, уже всё про меня знаешь? — спросил он, делая шаг вперёд. Теперь они стояли так близко, что Даниэла чувствовала запах его одеколона — что-то цитрусовое с нотками кедра. — Капитан команды, звезда школы, всё такое? И решила, что типичный богатенький мальчик, которому всё с неба падает? Что ж, оригинально. Это я уже слышал.
— Я ничего не решала, — Даниэла не отступила, хотя её пульс участился, а сердце забилось где-то в горле. Она заметила, как он смотрит на её губы — на секунду, едва уловимо, и от этого ей стало трудно дышать. — Ты сам себя показал: вчера за ужином и сегодня. Достаточно одного взгляда, чтобы понять, с кем имеешь дело.
— И что же я показал?
— Что ты самоуверенный, привык, что все вокруг тебя улыбаются и поддакивают, и не выносишь, когда кто-то говорит «нет». Типичный синдром единственного наследника, которому с детства исполняли любые капризы.
Кэмерон усмехнулся.
— А ты, значит, не из таких?
— Я не улыбаюсь, если не хочу этого. И не поддакиваю, если считаю иначе. У меня нет на это ни времени, ни желания.
Они смотрели друг на друга, и в воздухе между ними словно пробежала искра. Даниэла чувствовала это — странное напряжение, которое не имело ничего общего с гневом. Это было что-то другое, что-то, что она не хотела признавать даже в мыслях. Кэмерон, кажется, почувствовал то же самое — его взгляд изменился, стал более пристальным, изучающим.
— Кэм! — раздался голос из конца коридора, резкий, как удар хлыста. — Ты идёшь на историю или нет?
Беннет обернулся. Там стоял Джейкоб, прислонившись к стене и с усмешкой наблюдая за ними. В его руках был планшет, и он явно никуда не торопился, наслаждаясь зрелищем.
— Иду, — бросил Кэмерон, но не двинулся с места, всё ещё глядя на Даниэлу.
— Ты испортил рубашку, — заметил Джейк, подойдя ближе. — Миссис Фрэнсис будет в «восторге». Она же говорила, что кофе в коридорах — это признак декаданса. Теперь у неё есть наглядное доказательство.
— Пошёл ты, — беззлобно ответил парень и снова повернулся к Альварес. — Мы ещё не закончили.
— О, я уверена, что закончили, — сказала Дани, чувствуя, как начинают гореть щёки. Она развернулась, демонстративно медленно, словно в неё было много времени, и пошла по коридору, спиной чувствуя его взгляд.
Девушка не обернулась, хотя ей безумно хотелось посмотреть, смотрит от он на неё до сих пор. Вместо этого Альварес свернула в кабинет математики, где уже сидела Эмилия, сохранившая ей место у окна.
— Ты чего такая красная? — спросила Эми, когда Даниэла села на стул. — У тебя всё лицо горит. Ты что, бежала?
— Столкнулась с твоим другом Кэмероном, — сквозь зубы процедила девушка, доставая ноутбук. Пальцы чуть дрожали, и она сжала из в кулак, чтобы унять эту предательскую дрожь.
— О, — Ашфорд понимающе кивнула, и в её глазах зажглось любопытство. — И как?
— Он самоуверенный придурок, — отрезала Альварес, открывая ноутбук и уставившись на экран, хотя тот ещё даже не загрузился.
— Это да, — согласилась Эмилия. — Но он не плохой, правда. Просто ему нужно время, чтобы привыкнуть к новым людям. Кэм вообще не любит перемен. Ему нужно, чтобы всё было по расписанию, предсказуемо, под контролем. А ты — непредсказуема.
— Мне не нужно, чтобы он ко мне привыкал. Мне нужно сдать этот чёртов тест по математике, о котором ты говорила, и чтобы меня оставили в покое.
Эми хотела что-то добавить, но в этот момент в класс вошёл учитель. Мистер Блэквуд поставил на стол портфель, обвёл класс долгим, ничего не выражающим взглядом, и разговоры стихли мгновенно.
— Откройте тетради. Сегодня мы начинаем новую тему.
Мистер Блэквуд начал выводить на доске уравнения, и Дани пыталась сосредоточиться, записывая формулы в тетрадь, но мысли то и дело возвращалось к столкновению в коридоре. Она злилась на себя за то, что вообще об этом думает, за то, что заплатила, её пахнет его одеколон.
После математики была информатика, и это был первый урок, который Даниэла ждала с нетерпением. Кабинет находился в новом крыле школы, и это был Островок современности среди всей этой готической мрачности.
Мистер Хейз, молодой преподаватель в аккуратной бородкой и в очках в тонкой металлической оправе, оказался именно таким, как описывала Эмилия: спокойным, немного рассеянным, но явно увлечённым своим предметом.
— Сегодня мы начнём основы веб-разработки, — сказал он, потирая руки. — Для тех, кто уже знаком с темой, — его взгляд на секунду задержался на Даниэле, — прошу не мешать остальным.
Девушка улыбнулась и уже хотела открыть браузер, чтобы скоротать время, пока мистер Хейз объяснял, как и что нужно делать, когда услышала голос сбоку:
— Не советую выходить в интернет на его уроках. Мистер Хейз, конечно, рассеянный, но школьный файрвол настроен так, что любой выход в соцсети отправляет отчёт куратору. Миссис Фрэнсис потом ходит с этим отчётом, как с Библией.
Даниэла повернула голову. Рядом с ней сидел парень, которого она раньше не замечала. Темнокожий, с короткой стрижкой, внимательными карими глазами. На его столе лежал блокнот — старомодный, в кожаном переплёте.
— Спасибо да предупреждение, — сказала Альварес, разглядывая его. — А ты здесь главный по безопасности?
— Ноа Паркер, — представился парень, протягивая руку. — Главный редактор школьной газеты.
— Даниэла Альварес.
— Знаю, — Ноа кивнул. — Новая ученица, соседка Эмилии Ашфорд, которая столкнулась сегодня утром с Кэмероном Беннетом и облила его кофе. Мэдисон уже успела рассказать об этом половине школы. Вторая половина узнала от Джейкоба, который успел сделать фото вашего... эпизода.
— Это он облился, — поправила Дани.
— Ну, это уже не совсем кого-то волнует — сам или в чьей-то помощью, — сказал Паркер. — В Виндхэме новости распространяются очень быстро. Особенно, когда речь идёт о Кэмероне Беннете. Он здесь знаменитость. Материал для статей, объект сплетен, предмет воздыхания половины школы.
— Мне уже сказали, — холодно ответила девушка. — И, судя по твоему лицу, тебя это не впечатляет.
— Нет, — Ноа посмотрел на неё с интересом. — И это, наверное, первое, что меня в тебе зацепило. Здесь все либо хотят быть Кэмероном, либо хотят быть с Кэмероном.
— Я просто не вижу смысла поклоняться кому-то только потому, что он хорошо играет в баскетбол и в него богатые родители. В моей старой школе таких было полно. И они никогда не были теми, кем казались.
— Осторожнее, — парень усмехнулся. — Здесь такие речи могут стоить тебе репутации. Люди здесь не любят, когда кто-то нарушает из маленькие иерархии.
— Мне плевать на репутацию.
— Это я уже понял, — он вернулся к своему блокноту, но через минуту снова посмотрел на Даниэлу. — Кстати, о репутации. Если тебе нужна информация о Виндхэме, которой нет на официальном сайте — обращайся. Я знаю здесь всё.
— Всё? — переспросила Дани.
— Всё, что можно знать, не нарушая закон, — Ноа подмигнул. — И немного того, что нарушает. Например, я знаю, что в старом крыле по ночам иногда горит свет в окнах, хотя доступ туда закрыт. Или что в подвале главного корпуса есть комната, которую не наносили ни на один план здания за последние двадцать лет.
Альварес почувствовала, как по мере пробежал холодок.
— Зачем ты мне это рассказываешь? Человеку, которого ты вообще не знаешь.
— Потому что ты выглядишь как человек, который не боится задавать вопросы. А в Виндхэме таких мало. Обычно к концу первого семестра все перестают спрашивать «зачем» и «почему» и начинают просто принимать правила. Это как... иммунитет. Или прививка. Школа делает так, что тебе становится либо неинтересно, либо страшно.
— А ты?
— Я задаю вопросы, но очень тихо, чтобы никого не услышал. Есть вопросы, которые здесь не задают вслух. И есть ответы, которые лучше узнавать по одному, чтобы не перегружать мозг.
В этот момент раздался звонок. Класс оживился, зашуршало рюкзаки, заваривали стулья. Ноа собрал свои вещи и встал.
— Подумай над моим предложением, — сказал он, направляясь к выходу. — Журналисты ввода нуждаются в хороших источниках, а новенькие — в хороших информаторах. Это взаимовыгодное сотрудничество. Добро пожаловать в Виндхэм, Даниэла.
Ноа вышел, и Даниэла осталась сидеть за столом, глядя на закрывшуюся дверь. Слова Паркера зацепили её сильнее, чем она хотела признать. Свет в старом корпусе. Комната, которой нет на планах. Девушка чувствовала, как внутри разрастается знакомое чувство — тяга к разгадке, желание докопаться до сути.
Следующим уроком была английская литература, и вёл его мистер Харрисон — пожилой джентльмен с седой бородкой, аккуратно подстриженной, и голосом, который, казалось, был создан для чтения Шекспира вслух: глубокий, бархатистый, с идеальной дикцией. Кабинет литературы находился в восточном крыле, и здесь пахло старыми книгами, воском для пола и чем-то ещё — может быть, ванилью.
— Сегодня мы продолжаем разговор о «Грозовом перевале», — сказал мистер Харрисон, и класс погрузился в тишину. — Эмили Бронте создала не просто роман. Она создала мир, где природа и человек неразделимы, где страсть разрушает так же неумолимо, как камнепады разрушают скалы.
Альварес пыталась сосредоточиться, но мысли снова и снова возвращались к утреннему разговору с Кэмероном и предостережениям Ноа. Она сидела у окна, и за стеклом медленно плыли осенние облака, тяжёлые, налитые дождём. В какой-то момент она поймала себя на том, что смотрит не на учителя, а на затылок Кэмерона, сидевшего в трёх рядах впереди. Он что-то писал в тетради, и свет падал на его плечи, обрисовывая напряжённые линии спины.