Искры в пепле: скрытое пламя.

Гаррет снова молча набросил на вздрагивающую Элиану тяжелый тулуп, привычным, почти собственническим жестом поправляя высокий меховой воротник, чтобы ей не дуло в открытую шею.

— Зачем ты все это делаешь? — тихо, с надрывом спросила она, не отрывая взгляда от того, как белые снежинки медленно тают на его темной щетине. — Зачем ты добровольно берешь на себя мои смертельные проблемы? Это совершенно не твоя война, Гаррет. Истинные драконы найдут и жестоко убьют тебя, если хоть что-то узнают.

Наемник замер на мгновение посреди заснеженной улицы. Он долго смотрел в ее огромные, полные искренней тревоги и непонимания эльфийские глаза. Затем тяжело вздохнул, выпустив облачко пара, и уголок его губ дрогнул в кривой, горькой усмешке.

— Знаешь, ушастая гордячка... Всю свою сознательную жизнь я убивал людей только за тех, кто платил мне звонким золотом. Я охранял конченых ублюдков, защищал воров и служил тиранам, просто потому что мне было глубоко плевать на всё, кроме выживания. — Он сделал медленный шаг ближе, сокращая дистанцию, и его низкий голос почти потонул в диком завывании ветра. — Но когда я подыхал, истекая кровью на грязном полу твоей лавки, а ты, рискуя собственной свободой и жизнью своего ребенка, упрямо промывала мои раны... Я впервые за тридцать лет подумал, что в этом паршивом, прогнившем мире всё-таки есть вещи, за которые стоит драться абсолютно бесплатно.

Он поднял руку без перчатки и аккуратно, едва касаясь, бережно провел шершавыми костяшками пальцев по ее покрасневшей от мороза, холодной щеке.

— Пошли домой, Элиана. Твоему вулкану нужен покой и отдых.

И Элиана, чувствуя, как под кожей мгновенно загораются щеки от его мимолетного, легкого прикосновения, поняла, что впервые в жизни назвала эту грязную, промерзшую насквозь деревянную лавку в трущобах тем же самым, забытым словом.

Дом.

Единственное место во всем огромном мире, где её действительно ждали.

Глава 4. Анатомия ожидания и костный бульон.

Обратный путь сквозь бешеную метель Нижнего рынка казался теперь не таким изматывающим, как бесконечное восхождение. Тяжелый, провонявший табаком тулуп давил на плечи, словно броня, а обледенелые, неровные ступени все так же норовили уйти из-под ног, угрожая падением в темноту. Но рука Гаррета, вцепившаяся в ее талию железной хваткой, превращала этот враждебный, замерзающий мир в простую полосу препятствий, которую они проходили сообща.