Последняя из рода Громовых

— Главному целителю плохо! Слишком сложные ментальные плетения…

— Силов! Замените меня!

Кажется, я на какое-то время отключилась. Иначе почему очнулась в незнакомом помещении (в очередной раз), и вокруг были люди, которых я прежде не видела?

Не видела, но знала заочно. Не я, конечно, а Римма, к чьей памяти я теперь имела доступ!

Ведь это она мечтала работать тут, в Центральной Имперской больнице, и следила за всеми новостными хрониками, с ней связанными. Любила разглядывать фоторепортажи этого места. Правда, бедняжке Римме, с ее десятым уровнем целительского дара, работа в таком престижном заведении не светила ни под каким солнцем.

Зато сейчас я смогла понять, что со мной в операционной находились и сам Пётр Семёнович Живов — главный целитель, и Силов Лев Игнатьевич, его правая рука.

— Она приходит в себя! — заключил Лев Игнатьевич, серьезный брюнет средних лет с пронзительными черными глазами. Он посветил мне чем-то в глаза: — Зрачки реагируют, пульс стабилен. Усыпить? — он повернулся к высокому мужчине с морщинистым лицом и абсолютно седыми волосами, Петру Семёновичу.

— Нет, не нужно. Ей сейчас лучше быть в сознании. Надо понять, насколько глубоки повреждения от ментального воздействия. — Главный целитель мановением руки отодвинул коллегу, прицельно осмотрел меня и спросил: — Римма, вы понимаете, где вы? Можете назвать свое полное имя и возраст? Сегодняшнюю дату?

— Римма Викторовна Листьева-Громова, — назвала я имя, которое придется пока считать своим. — Восемнадцать лет, студентка первого курса Петродарской Государственной Медицинской академии, факультет целителей-магов. Сейчас, если я ничего не путаю, одиннадцатое апреля две тысячи двадцать пятого года, пятница.

— Достаточно, — остановил меня главный целитель. — Сознание ясное, пациентка ориентирована. Перевозите в палату.

Рядом возникли два дюжих молодца и ловко переложили меня на койку на колесиках. Голова закружилась, когда койку стремительно покатили прочь из операционной, по коридору, а потом в просторную одноместную палату.

Тут была не только относительно широкая кровать и тумба, но и даже отдельный санузел! Интересно, с чего такая честь?

Что интересно, Петр Семенович шел все время за мной и лично проконтролировал, чтобы меня переложили в кровать.

— Дознавателя к ней пока не пускайте, — распорядился он. — Пациентке необходим полный ментальный покой в течение двух суток минимум.

— Ментальный покой я ей гарантирую, — раздался от двери уже знакомый холодный голос. — Но при всем уважении, Петр Семенович, допросить пострадавшую мне нужно немедленно. Приказ его высочества.

В палату шагнул невысокий мужчина с короткими светлыми волосами, неопределенного цвета глазами и невзрачным лицом. Если бы не выдающийся голос, я бы ни за что не обратила на него внимание. Хотя, подозреваю, говорить он тоже может так, что его не запомнишь.

Кстати, имени его я тоже ни разу не слышала. Уверена, он специально не представился.

Мне с ностальгией вспомнились обученные разведчики и шпионы моего дедули. Наверняка у местного монарха, императора Михаила Третьего похожая школа для особого отдела.

— Ее разум пострадал от ментальной магии! — заметил главный целитель, поджав губы. — Что вы вообще делаете в палате?! Кто вас сюда пустил? Девушке необходим полный покой, иначе я не ручаюсь за ее психическое здоровье.

— Если враги Империи вздумают провести еще один ритуал с целью открыть новые порталы, я не поручусь не только за здоровье, но и за жизни множества людей, — парировал дознаватель.

— Я отвечу на вопросы, — вмешалась я, заметив, что Петр Семёнович набрал в грудь воздуха, собираясь возражать. — Уверена, ментальная магия не понадобится, я все расскажу и так.

Я попыталась встать, но меня неожиданно с силой прижали к койке сухие морщинистые руки главного целителя.

— Лежите, барышня. Я не для того потратил на вас столько целительской магии, чтобы мои труды пошли насмарку! И накормите ее! — бросил он кому-то за своей спиной.

Я с благодарностью улыбнулась Петру Семёновичу. Для Риммы он был кумиром, а мне просто понравился — этот человек явно хорошо знал и любил свое дело. Но это не помешает мне использовать его в своих целях.

— Спасибо вам за все! — я взяла его за руку и легонько пожала. — Скажите, а что на мне были за чары? Вы смогли понять, кто и как давно их применил ко мне?

В комитете по Контролю за мирами это мог определить любой маг жизни. Но вот как с диагностикой ментала обстоит дело в этом мире? Римма этого не знала, на первом курсе еще не проходили ментальное воздействие.

И очень жаль, ведь бедняжку этому воздействию подвергали, и не раз. Мне еще предстояло разобраться с ее стертыми воспоминаниями — это отдельный вид очень скрупулезной работы.

Я отметила, как дознаватель даже подался вперед, чтобы не пропустить ответ Петра Семеновича.

— К сожалению, я не могу сказать, кто наложил на вас ментальные чары, — после паузы произнес целитель.

Не может сказать потому что не может определить? Или потому что не хочет называть имя автора чар? Вопрос на миллион самоцветов.

Ведь аристократы здесь, в этом мире, обладают родовой магией, но магия у всех разная.

Это или магия стихий, как, к примеру, воздух у графа Алана Ветрова — теперь я знала имя знаменитого соратника местного кронпринца, то есть, простите, великого княжича Александра Михайловича. Или магия жизни, как у Петра Семеновича Живова, или ментал, как у «женишка» Риммы Всеволода Разумовича.

Штука в том, что просто так на улице встретить ментального мага нельзя. И я, и Петр Семенович, и дознаватель прекрасно знали, что наложить на меня такие сложные чары мог только родовитый аристократ.

Но проблема в том, что Сева Разумович — не просто аристократ, а сын князя, хозяина города Петродара. Нужны серьезные основания, чтобы предъявлять ему обвинение, пусть даже дознаватель сам застал его рядом со мной.

А Петр Семенович вряд ли захочет свидетельствовать против сына князя — я это ясно видела по тому, как целитель поджал губы, глядя на меня. Он не собирался при дознавателе говорить о своих подозрениях.

Ну еще бы, ведь князь — один из спонсоров больницы.

Впрочем, кое-что главный целитель мог для меня сделать. Более того, был обязан. Поэтому, пока он не ушел, я попросила:

— Петр Семенович, а вы можете написать справку о том, что вы исцеляли меня? Это очень важно, ведь мне в понедельник в академию и мне нужно будет обоснование, почему я сегодня явилась на занятия…

— Вы так уверены, что попадете в академию, Римма? — неожиданно спросил дознаватель.

— Разумеется! Мне ведь нельзя пропускать! — воскликнула я. — У меня пересдача экзамена по анатомии! Если я не явлюсь, меня отчислят…

Я замолчала, изображая растерянность. Собственно, причины для этого имелись — для Риммы это была уже третья пересдача. Девочка училась из рук вон плохо, и умудрилась оказаться на грани отчисления.

Теперь экзамен по анатомии придется сдавать мне. И все бы ничего, я неплохо разбиралась в вопросе, и даже труп могла вскрыть без труда (не скальпелем, а мечом, но это уже нюансы). Но как быть с тем, что здешние лекари все части человеческого тела называют терминами из мертвого языка, на котором уже и не говорит-то никто?

Я эту самую латынь не знаю. В первую очередь потому, что Римма — вот ведь печаль — пропускала занятия по языку! А экзамен мне пересдавать уже через два дня.

— Я бы на вашем месте не торопился, Римма, — заявил дознаватель, который совсем не проникся моими проблемами. Он уставился на меня немигающим взглядом: — Вначале вы ответите мне на вопрос. С какой целью вы инициировали открытие порталов, которое повлекло за собой гибель людей?

— Вы это сейчас серьезно?! — я не стала сдерживать эмоции, изумленно вытаращилась на дознавателя и даже челюсть не постеснялась отвесить.

— Разумеется, я серьезен.

— Нет, я вам не верю! — воскликнула я. Захлопала ресницами и постаралась, чтобы голос задрожал: — Не можете же вы действительно думать, что я, слабая девушка с десятым уровнем целительской магии, могу открыть сразу два портала?! А еще устроить все так, чтобы меня при этом связали, уложили на каменную плиту, переломали половину костей и нанесли несколько смертельных ран.

Я с интересом уставилась на дознавателя и добавила на всякий случай — мало ли какие у него при себе артефакты правды:

— Разумеется, я не открывала в том подвале никаких порталов и не призывала тварей.

Мне было понятно, почему дознаватель так сказал — пытался спровоцировать, вывести на эмоции. Не лучший прием, но я выдала ту реакцию, что от меня ждали — возмущение и растерянность.

Настоящая Римма бы еще и напугалась, но у меня изобразить достоверный страх не вышло.

Ну не умею я бояться множества вещей, что пугают других. Тут надо уточнить, что когда ты во второй своей ипостаси — дракон размером с дом, то большую часть проблем просто не заметишь, а остальную часть можешь спокойно придавить лапой или поджарить молнией.

Правда, это в прошлом, о чем я постаралась сейчас не думать.

Дознаватель никак не среагировал на мое возмущение. Он просто держал паузу — неплохой способ заставить собеседника нервничать и начать говорить, все что на уме. Оправдываться.

Не его вина, что оправдываться мне было решительно не в чем.

Ему еще повезло, что мне и самой захотелось разобраться в ситуации, поэтому полностью отыгрывать дрожащую девочку-цветочка я не стала. Ведь в этом мире творились вещи, от которых даже у меня волосы вставали дыбом.

Те самые, которые надо бы вывести, ага.

Паузу вдруг прервал главный целитель:

— Господин дознаватель, я напоминаю, что вы обещали не использовать ментальную магию. Со своей стороны подтверждаю, что у барышни Листьевой-Громовой лишь десятый уровень целительской магии, и открыть портал она не смогла бы при всем желании.

Дознаватель бросил острый взгляд на целителя и забросал меня вопросами:

— Римма, как вы очутились в подвале, где открылись порталы? Кто их открыл? Сколько в этом участвовало людей? Какую магию использовали?

— К сожалению, я не очень хорошо помню, — вздохнула я уже неподдельно. Это была правда. — Я возвращалась из библиотеки в академию, когда ко мне кто-то подкрался сзади и стукнул чем-то по голове. Очнулась уже на каменной плите, связанная, в антимагических браслетах.

А теперь предстояло рассказать самое интересное. Ведь не зря в подземелье открылся портал, из которого полезла нежить.

— Там были люди в плащах с капюшонами, — я прикрыла глаза, припоминая количество. — Их было тринадцать. Одни пели что-то заунывное, я такого языка не знаю, а другие нас мучили. Ломали кости и резали. Кажется, они хотели причинить как можно больше страданий. В процессе… я плохо помню, но, кажется, в воздухе стали появляться светящиеся значки…

Я замолчала, опустив взгляд. На этом месте память Риммы заканчивалась, и начинались мои собственные воспоминания. И мне сейчас нужно было донести до местных спецслужб кое-что из собственных знаний.

— Мне показалось, это был какой-то ритуал, — сказала я, подпустив в голос своих настоящих эмоций: отвращения и гнева. — Эти люди в плащах действовали очень уверенно, они точно знали, что делали. Не знаю, почему, но мне кажется, что они упивались нашими страданиями. Когда кто-то кричал, они начинали петь громче, а символы в воздухе вспыхивали ярче.

— Вы можете нарисовать эти символы? — дознаватель протянул мне планшет с листом бумаги и стилос.

— Постараюсь.

Я послушно изобразила три пространственные руны базового уровня — граф Алан Ветров явно разберется, что это, раз умеет закрывать порталы. Но на всякий крайний случай, если отчет дознавателя попадет не к нему, я добавила:

— Мне показалось, что целью ритуала было как раз открытие порталов, — я сделала паузу, словно собираясь с мыслями. Для восемнадцатилетней человеческой девчонки пережить пытки и почти умереть — тяжелое испытание, поэтому я должна показать максимально подавленное состояние. — А еще…

— Что?! — дознаватель подался вперед, впервые проявив хоть какую-то эмоцию. Я прикусила губу и всхлипнула, а после чего выдала:

— Тогда мне было слишком больно, и я не обращала внимания больше ни на что, но…

Снова пауза и я словно бы через силу продолжила:

— Я думаю, что они специально нас мучили, чтобы энергию боли жертв пустить на свой ритуал! Вы спрашивали, какую магию они использовали… Так вот, мне кажется, это была магия смерти! Я, как целитель, чувствовала сильное отвращение… Ну, на энергетическом уровне…

Я опустила голову, чтобы волосы скрыли лицо, точнее, его выражение, и задрожала, якобы сдерживая рыдания. Очень хотелось, чтобы дознаватель сопоставил факты, что я ему дала, и сделал верный вывод — ритуал с мучениями жертв затевался не просто так. Его цель была даже не в открытии порталов.

— Римма — целитель, и Сила смерти вызывает у нее инстинктивное отторжение, — пояснил целитель. Я так и не поняла, для кого он это сказал — неужели для дознавателя?

Последний внимательно изучил руны, что я нарисовала, что-то написал на еще одном листе, а потом… закатал свой рукав, обнажая массивный браслет, больше похожий на наруч. Я постаралась как можно незаметнее приглядеться к нему.

Браслет был артефактом, но подобной конструкции я не ожидала здесь увидеть. Римма даже не знала, что это такое. На нем мигали разноцветные огни, и что-то легонько потрескивало. Дознаватель провел пальцем по красному огоньку и треск прекратился.

— Римма, расскажите, что было потом, — потребовал он, никак не прокомментировав свои действия.

Я рассказала. Не упустила ни эпичное появление великого княжича с личным помощником (или кем там граф Ветров приходится кронпринцу, Римма не знала) и гвардией, ни то, что меня этот самый адъютант спас и вылечил от множественных травм, ни то, как доблестно дрались наши воины…

Конечно, собственные потуги воспользоваться своими силами пришлось замолчать, да и то, почему позорно упала в обморок, упомянула вскользь. Главными в моем рассказе были фразы: «ой, я так испугалась, так испугалась!»

Дознаватель пытался подловить меня на нестыковках, заставлял снова и снова вспоминать подробности, повторять все то же в обратном порядке и задавал уточняющие вопросы — в общем, отрабатывал меня как свидетеля.

Подробности я ему, конечно, припомнила — еще с десяток таких, чтобы точно не осталось сомнений в главном: у них тут орудует инициативная группа, которая проводит грязные ритуалы.

Мне от этого было очень нехорошо.

Ведь обычно ритуалы с мучениями жертв, которые трансформируют в энергию Смерти, проводят с единственной целью.

Призвать Проклятого бога, культ которого под запретом во всех известных мне мирах Созвездия.

То есть мало того, что моя душа, лишенная всех сил, попала в тело юного и слабого человека. Так еще какие-то шассеровы фанатики собираются призвать в этот мир малое божество, главная цель которого — уничтожать все живое.

Просто «прекрасно».

Глава 6

Центральная Имперская больница, кабинет главного целителя

Когда Петру Семеновичу Живову поступил приказ бросить дела и важных пациентов, чтобы уделить все свое время какой-то пигалице, он не был доволен. Работы у него всегда, а сейчас особенно, было выше головы. Ведь у них случился небывалый аврал: какие-то фанатики провели ритуал, из-за которого в городе открылось больше десятка порталов. Произошло все внезапно, порталы не успели изолировать, и твари вырвались на свободу.

Пострадало немало людей, но если бы оперативно не вмешалась личная гвардия великого княжича, который в тот момент находился с визитом в Петродаре, масштаб разрушений даже сложно было бы вообразить.

Петродарцам, можно сказать, повезло: в свите его высочества хватало опытных боевых магов, в том числе был и тот, кто обладал Силой закрывать порталы. Главный целитель, получив от него приказ лично проследить за здоровьем единственной оставшейся в живых свидетельницы ритуала, выполнил его беспрекословно. Несмотря на собственное нежелание тратить магию на столь тривиальный случай.

Ну помилуйте, ему, главному целителю, заниматься всего лишь последствиями ментального воздействия! Но случай, несмотря на кажущуюся банальность, оказался любопытным.

Выжившая в ритуале девушка сильно пострадала, её разум был поврежден, к тому же, кто-то определённым, весьма странным образом воздействовали на её память. Петру Семёновичу пришлось потратить немало собственной магии и даже прибегать к заемной Силе из накопителей, чтобы исцелить ее.

Он и сам не понял, как вышло, что девица Римма Листьева-Громова его заинтересовала. Он даже присутствовал при ее допросе — как связанный клятвами о неразглашении, имел на это право, но впервые этим правом воспользовался.

После допроса Петр Семёнович Живов охотно предоставил имперскому дознавателю свой кабинет — тот попросил не просто показать ему место, чтобы систематизировать данные для отчетов, но и решил побеседовать с ним о свидетельнице.

— Интересная девушка, не так ли, Петр Семёнович? — заметил имперский дознаватель, глядя на главного целителя. — Что скажете?

— Согласен, весьма интересная.

Пётр Семёнович думал о том, как на протяжении всего допроса держалась девица Листьева-Громова. С достоинством, как равная. Несмотря на невероятное истощение, как физическое, так и магическое, Римма отвечала на вопросы четко, по существу. Ни разу не показала неуверенности, страха, не путалась в показаниях и не забывала ни одной детали. И это несмотря на то, что даже без ментального прессинга выдержать тяжелую, давящую ауру дознавателя из особого отдела непросто.

Даже он, имея ранг целителя вне категорий, сейчас чувствовал себя измочаленным и выжатым, как морковь из сокодавки. А Римма после окончания допроса еще и заявила, что хотела бы позаниматься с учебниками! Спросила, нельзя ли попросить у кого-нибудь анатомический атлас — ведь они в ординаторской наверняка есть, и она будет просто счастлива, если ей дадут пару книг на пару часов…

Он настолько поразился, что одолжил ей собственные книги, и даже справочник по латыни — и тут девушка впервые искренне и широко улыбнулась, благодаря его.

— Вы заметили, как сухо и детально юная барышня, прежде не участвовавшая в сражениях с тварями, описывала бой? — спросил между тем его дознаватель. — С таким знанием дела, словно для нее это обыденность!

— А мне понравилось, что она ответила на ваше замечание об этом, — заметил Петр Семенович. — И только не говорите мне, что не оценили иронию.

— Вы смеетесь? — главный целитель впервые видел столько эмоций у имперского дознавателя. — Заявление этой девицы, что она вычитала названия магических техник в любовном романе, вообще ни в какие ворота не лезет!

— Тем не менее, она назвала вам и имя автора, и название романа, и даже номер главы, где это написано, — усмехнулся главный целитель. — Не обязательно участвовать в сражениях, чтобы знать названия…

В этот момент в двери раздался стук. Почти сразу же в кабинет вошел тот, перед кем склонились оба — и главный целитель, и дознаватель.

Его называли правой рукой императора, наставником наследника престола и сильнейшим магом Империи. Граф Алан Ветров был высок, широкоплеч, его окружала незримая, но реально ощутимая аура Силы архимага вне категорий, а пронзительный взгляд заставлял поежиться даже бывалых боевых магов.

— Пётр Семёнович, мое почтение. Фёдор Иванович, — обратился он к дознавателю, — подскажите, отчеты готовы?

— Разумеется, — дознаватель подскочил, и нажал несколько кристаллов на своем браслете-артефакте. — Мы как раз говорили с Петром Семёновичем о результатах.

— Хорошо, как раз присоединюсь к обсуждению, — кивнул граф. — Сразу вопрос, чтобы потом не отвлекаться. Почему свидетельница после допроса спит на полу?

***

Центральная Имперская больница, палата Риммы Листьевой-Громовой. Получасом ранее

Мне снилось что-то очень приятное. Казалось, я покачиваюсь на нежных облаках, светит ласковое солнце, и дарит тепло и защищенность. Это было странно: уж кому, как не мне знать, что внутри облака сыро и промозгло, а солнце, когда взлетаешь повыше, наоборот, обжигает.

Тут главное — чередовать. Я встрепенулась, собираясь раскрыть крылья, и в этот момент вспомнила, что крыльев у меня… больше нет.

И на этом месте я решила проснуться.

Правда, сон, даром, что перестал быть приятным, прекращаться не собирался.

Я и открыла глаза, и хотела встать, но замерла, обнаружив, что зависла над полом: меня держали на руках.

И не просто держали, а куда-то несли!

— И все-таки ты хорошенький, — сообщила я графу Алану Ветрову, а это именно он взял меня на руки. Потрепала его по гладкой щеке и призналась: — Но в постель я тебя все равно не возьму…

Руки парня на моем теле напряглись.

— Очень жаль. Не знаю, как переживу это, — откликнулся он. — Тебе нужен сон. Ты довела себя до крайней степени истощения.

— Это не я, а ментальная магия, — я, вроде бы, даже пожала плечами, но это не точно. — Но мысль насчет сна верная, воспользуюсь. С прочими восстановительными процедурами тут, сам понимаешь, не очень.

Я вроде как спала, но это не помешало мне уплыть в еще более глубокий сон. Покачивание вскоре прекратилось, но взамен на меня полился новый поток солнечного света — слишком яркий, и ослеплял даже сквозь закрытые веки.

Проснулась я на удивление бодрой и полной сил. Причина пробуждения была, кстати, приятной: в мою палату вошла полная женщина белом халате и переднике, толкая перед собой тележку, уставленную тарелками и плошками.

В животе немедленно заурчало.

— Ужин, ваша светлость! — провозгласила дама, остановив тележку рядом с моей кроватью. — Пётр Семенович велел сутки вас не будить, но теперь уже можно. И нужно! Вам следует хорошо поесть…

— Сутки? — нахмурилась я, понимая, что не зря чувствую себя отдохнувшей. Людям нужно много спать, чтобы восстанавливать силы — это я еще из курса по расоведению помнила. Но сутки — это слишком, даже для этого слабого тельца.

— Да, а что вас удивляет? — недоуменно приподняла брови женщина, и пошла обратно к двери. — Вам поправляться надо, так что вы кушайте, кушайте! Я через час тарелки заберу.

Вчера я разработала для себя восстановительную программу и расставила в уме приоритеты. Вначале надо разобраться с жизнью здесь, обрести хоть какое-то подобие сил, а потом уже искать путь домой. В дальнейшем надо будет выяснить, кто и каким образом сумел отправить мою душу в тело человека, но это сейчас не первоочередная задача.

Чтобы иметь возможность задаваться такими вопросами, мне надо выжить. С учетом того, что Римму только за последние два дня несколько раз едва не убили и не сделали ментальным инвалидом, это будет нелегко, но интересно.

Начала я с того, что плотно поела. Затем поработала с учебниками, а следом пришел черед тренировки силы и выносливости. Я решила совместить физические упражнения с прокачкой магического резерва. План был прост: делаем комплекс упражнений, параллельно полностью опустошаем магический резерв, тратя его на восстановление мышц магией жизни, а в перерывах — читаем учебники и учим местную латынь…

Кто же мог знать, что меня вырубит уже после четвертого подхода? То есть я заснула прямо посреди серии отжиманий, уткнувшись лицом в анатомический атлас.

И проспала сутки, выходит.

Кстати, уснула я, насколько помню, на полу! А проснулась в кровати. И спала настолько крепко, что инстинкты даже не встрепенулись, когда меня переносили…

Интересно, кто это сделал? Снилось мне что-то приятное, но что — вспомнить не могу.

То, что я была так беззащитна — это плохо, очень плохо.

Я потратила восстановленный резерв целительской магии на то, чтобы просканировать тело и ауру, не нашла повреждений, и чуть выдохнула. Мои показатели даже усилились, но это было наверняка следствием лечения у Петра Семеновича и длительного сна.

Тот, кто переложил меня с пола на кровать, не причинил вреда, то есть в этот раз обошлось. Но надо подумать, как обезопасить себя в дальнейшем.

Пока ела, я анализировала те «активы», что мне достались как Римме Громовой. Их оказалось исчезающе мало. Но это была не самая большая моя проблема.

Единственное, о чем я постаралась пока не думать, чтобы не упасть в черное отчаяние — о том, что потеряла свою драконицу. Сколько я ни пыталась позвать ее мысленно, применяя все известные техники, результата это не давало.

Ну еще бы. Ведь я теперь человек. Человек без капли драконьей крови!

Я попала в один из миров Созвездия, где живут только люди. Римма никогда и не слышала о других расах! О них не писали даже в романах, которые девушка очень любила читать.