Меня повело

Глава 8

Макс

Мяч глухо бьётся о бетон и отскакивает мне под ногу. Я принимаю его автоматически — корпусом, бедром, стопой. Тело играет само, без меня. Пас Косте, рывок вперёд, свист пацанов, чьи-то крики: «Давай-давай!» Всё как обычно. Утро, коробка, пыль, жара ещё не разогналась.

Только внутри не обычно.

Раздражение сидит где-то под рёбрами, как заноза. Маленькая, но колет при каждом движении.

— Макс, справа! — орёт Ян.

Я перехватываю передачу подростка в чужой майке, легко обхожу его корпусом, пробрасываю мяч вперёд. Он даже не успевает понять, как я уже за спиной. Ворота — пара рюкзаков на асфальте. Бью.

Попал.

Кто-то свистит. Кто-то матерится. Кто-то хлопает меня по плечу.

А я уже не здесь.

Перед глазами — не сетка ворот. Не коробка. Не пацаны.

Фары. Белый свет. Дверца машины. Она выходит.

Как будто кадр зациклили.

Опять вижу, как она наклоняется к окну. Как улыбается ему. Как говорит этим мягким голосом. Как будто специально медленно. Спокойно. Показательно.

Я резко выдыхаю. Бросаю взгляд на окно.

— Ты чё такой злой с утра? — смеётся Костя. — Мы тебе не те ворота поставили?

— Нормально всё, — бросаю.

Мне пасуют снова. Я принимаю жёстче, чем надо. Мяч глухо ударяется о стопу. Подросток тянется отобрать — я ставлю корпус, он отлетает.

— Эй! — возмущается он.

— Играй жёстче, — отвечаю коротко.

Он бурчит, но кивает.

Я бегу дальше. Солнце лезет в глаза. Пот стекает по виску. Дыхание ровное. Сердце работает чётко. Всё под контролем.

Кроме мыслей.

Чёртова картинка снова всплывает.

Её плечо в свете фар. Локти на двери. Тихий голос. Его рука на её локте. Слишком естественно. Слишком спокойно. Слишком… правильно.

Я бью по мячу сильнее, чем нужно. Он улетает в сетку с грохотом.

— Ого, — протягивает Ян. — Макс сегодня режим уничтожения включил.

Я молча разворачиваюсь на центр поля.

Если бегать быстрее — думать не приходится. Поэтому я бегу.

Игра не останавливается ни на секунду — пацаны носятся, земля скрипит под подошвами, кто-то орёт «пас», кто-то матерится, мяч стучит о бетон, как метроном. Всё как обычно. Двор, коробка, жара, утро.

Только я почему-то снова смотрю на её окна.

Третий этаж. Левый подъезд. Балкон с новой перекладиной.

Сам не замечаю, как взгляд туда уходит. Будто магнитом тянет. Будто там что-то происходит. Хотя там ничего. Шторы. Тишина. Пусто.

Я усмехаюсь сам себе.

Ну конечно. Нашёл на что залипать. Это же Алина. Мелкая. Соседская. Своя.

Я же все себе уже объяснил. Нормальная реакция. Любой бы залип, если бы перед носом девчонка такая мелькала. Да, вытянулась. Да, грудь уже не детская. Да, вчера вырядилась как будто на кастинг куда-то. И что?

Смешно вообще думать об этом.

Просто бесит ситуация. Не она — ситуация. Что этот Кирилл так уверенно подъехал, будто всё давно решено. Будто имеет право. Вот это раздражает. Чисто мужская реакция. Нормальная. У любого бы щёлкнуло.

Я принимаю пас, веду мяч, обхожу одного, второго. Дыхание ровное. Тело работает чётко. В голове всё разложено по полкам.

Не из-за неё. Из-за принципа. Из-за характера.

Я снова мельком смотрю на окна. И в этот момент дверь подъезда открывается.

Она выходит.

Сначала волосы. Потом плечо. Потом вся. Лёгкая майка, короткие шорты, хвост собран наверху. Идёт спокойно, будто двор — обычный фон, а не место, где половина пацанов сейчас спотыкается взглядом.

Она не смотрит сюда. Вообще. Даже краем глаза. Будто нас здесь нет.

Что-то внутри резко дёргается — не больно, не сильно, просто как если мышцу свело.

— Макс!

Я не успеваю повернуться.

Удар. Глухой.

Мяч прилетает прямо в висок. Мир на секунду белеет.

— Бл*ть! — вырывается у меня, и я хватаюсь за голову.

Пацаны ржут.

— Сори!,- орет мелкий пацан. - Не видел, что ты завис!

— Я пас давал! - кричит кто-то.

— Он в облаках летает! - добавляет другой.

Я моргаю. Раз. Второй. Картинка возвращается. Коробка. Пацаны. Пыль. Мяч катится у ноги.

Алина уже проходит дальше по двору. Не обернулась. Даже случайно.

Я медленно выпрямляюсь, растираю висок. Болит. Пульсирует. Неприятно. Но вместе с болью приходит простая, спокойная мысль.

Ну и всё. Вот и ответ. Если бы мне было не пофиг — я бы сейчас злился. Или думал. Или пялился дальше. Или вообще пошёл бы за ней взглядом. А мне нормально.

Обычная девчонка из соседнего подъезда. Почти как младшая сестра, только выросшая резко, неожиданно, с новыми заморочками. Бывает.

Я поддеваю мяч носком, подбрасываю, ловлю.

— Давайте, — говорю ровно. — Чё стоим. Играем.

И больше на её окна не смотрю. Потому что правда — пофиг.

Игра заканчивается и мы с Костей вваливаемся в подъезд на ходу споря, кто из мелких сегодня жульничал, поднимаемся ко мне через две ступеньки. Ключ в замке прокручиваю резко — есть хочется так, будто я не в футбол играл, а поле пахал.

— Мам, мы на минуту! — бросаю с порога.

На кухне пахнет жареным хлебом и чаем с лимоном. Мама оборачивается от плиты — и сразу взглядом цепляется за мой висок.

— Максим. Это что?

Чёрт.

Я машинально провожу пальцами по месту удара. Болит уже меньше, но, видимо, синяк вылез знатный.

— Мячом прилетело, — пожимаю плечами. — Нормально всё.

Она щурится, подходит ближе, наклоняет мою голову к свету, как будто я снова в первом классе и разбил коленку.

— «Нормально» у него. Шишка размером с орех. Кость, ты видел куда бил?

— Я пас давал вообще-то, — сразу сдаёт он меня и отступает к холодильнику. — Он сам завис.

— Не завис, а задумался, — бурчу.

— О чём? — мама смотрит внимательно.

— Да ни о чём.

Я открываю шкаф, хватаю хлеб, колбасу, быстро собираю бутерброды — один себе, один Косте, третий заворачиваю в салфетку. Время поджимает.

— Ты куда так спешишь? — спрашивает мама.

— На работу.

— У тебя смена вечером.

— Я ещё одну взял. Курьером. Днём развожу.

Она замирает.

— Максим…

— Всё нормально, мам, — перебиваю мягче. — Деньги лишними не бывают.

Костя одобрительно мычит с набитым ртом.

— Видали, тетя Тамара? Мужик растёт.

Мама вздыхает, но спорить не начинает. Только ладонью быстро приглаживает мне волосы — как раньше, когда провожала в школу.

— Поешь нормально хотя бы.

— Уже, — говорю, засовывая бутерброд в рот.

Мы хватаем пакеты, бутылку воды, я на ходу проверяю телефон, ключи, наушники.

— Всё, мы погнали.

— Шапку надень, — автоматически говорит она.

Мы с Костей одновременно ржём.

— Мам. Июнь.

— Тогда осторожнее.

— Всегда.

Дверь хлопает за спиной. В подъезде прохладно. Я перепрыгиваю через три ступени вниз.

Работа — лучшее, что можно придумать для головы, в которой слишком много лишнего шума. Когда едешь по городу с пакетом заказов за спиной, мозг занят простыми вещами: адрес, подъезд, этаж, код домофона. Никаких тебе мыслей. Никаких лиц. Никаких машин, из которых кто-то выходит слишком красиво и слишком демонстративно.

Мы с Костей идём вдоль тротуара, асфальт уже нагрелся, воздух дрожит, и в наушнике у меня бубнит навигатор.

— Курьер Макс Руднев, — тянет Костя насмешливо. — Через год будешь: «Здравствуйте, я доставил вам счастье».

— Отстань, — говорю.

— Не, ну серьёзно. Ты сегодня как на энергетиках. Бегаешь, не ноешь, не злишься. Подменили?

Я фыркаю.

— Просто работать надо, а не языком чесать.

Он ухмыляется.

— Ааа. Понял. Трудотерапия. От чего лечимся?

— От тебя.

Он смеётся, толкает меня плечом.

На самом деле он прав. Пока таскаешь пакеты, считаешь сдачу, ищешь нужный подъезд среди одинаковых панелек — внутри тихо. Ни раздражения, ни этой непонятной злости, которая с утра зудела под кожей. Просто шаги, дыхание и маршрут.

Следующий адрес — девятиэтажка с облезлой зелёной дверью. Я набираю код, мы заходим, поднимаемся пешком, потому что лифт, конечно, не работает.

— Слушай, — говорит Костя между этажами, — если тебе так нравится бегать, может, тебе марафон записать? Представляю: Макс стартует, потому что где-то кто-то его выбесил.

— Кость., - бросаю ему, что бы замолчал уже.

— Молчу-молчу.

Дверь открывает мужик в майке, забирает пакет, суёт деньги. Всё быстро. Всё просто. Никаких вопросов.

Мы снова на улице. Солнце бьёт в глаза. Я выдыхаю.

— Видал? — говорит Костя. — Работает. Ещё пару заказов — и ты вообще дзен поймаешь.

— Было бы неплохо.

Телефон в кармане коротко вибрирует. Я сначала игнорирую — думаю, приложение. Но вибрация повторяется. Достаю.

Сообщение. Не от службы доставки. От Оксаны.

Я зависаю на секунду.

Костя косится:

— Чё там? Начальство премию выписало?

Я открываю чат.

«Привет �� Ты сегодня свободен вечером? Может встретимся?»

Внутри что-то щёлкает. Не резко. Спокойно. Как выключатель света. Ничего такого. Девушка пишет. Нормальная ситуация. Я свободный человек. Могу встречаться с кем хочу. Могу отвечать кому хочу. Могу вообще ни о чём не думать.

— Ну? — не выдерживает Костя.

Я убираю телефон в карман, пожимаю плечами.

— Да так. Вечером дела появились.

Он расплывается в ухмылке.

— О-о-о. Дела. Девчачьи?

Я усмехаюсь.

— Типа того.

***

Вечер липнет к коже тёплым воздухом. Двор шумит — где-то хлопает подъездная дверь, кто-то смеётся на лавке, мотоцикл рычит за углом. Я сижу на перилах у подъезда и верчу телефон в пальцах. Экран гаснет, загорается, гаснет снова.

День прошел - работа, беготня, шутки Кости, шум улицы - все это должно было выбить из головы лишнее. Но сейчас опять дергает.

Не думаю. Не вспоминаю. Не прокручиваю.

Губы.

Чёрт.

Я стискиваю зубы, провожу ладонью по лицу. Ну подумаешь, губы. Обычные. У всех есть губы. Ничего особенного. Просто… у неё они мягкие на вид. Будто если провести большим пальцем — она даже не оттолкнёт, а только моргнёт своими глазами.

Глаза.

Да блин.

Я резко выдыхаю и смотрю на тёмные окна дома напротив. Там отражается двор, фонарь, силуэты деревьев. Нормальная картинка. Спокойная. Без неё.

Голос всплывает сам. Лёгкий, быстрый, с этим её привычным смешком в конце фраз, будто она всё время чуть-чуть издевается. Не зло. Просто так. Как мелкая, которая уверена, что ей всё можно.

Мелкая.

Вот. Всё правильно. Она и есть — мелкая. Почти младшая сестра. С характером, с вечными выходками. С чего мне вообще забивать голову?

Бесит только потому что ведет себя странно. Потому что пригласила в кино... только меня.

Вот это вообще непонятно.

Я прокручиваю момент заново. Она же могла позвать всех. Вику, Костю, кого угодно. Но сказала именно мне. Спокойно так, будто это нормально. Будто мы с ней ... кто? Друзья? Да мы и не общаемся толком. Так вместе только со всеми.

Тогда зачем?

Я щурюсь, пытаюсь рассмотреть ответ на внутренней стороне век. Может, просто совпало. Может, ей скучно. Может, вообще без задней мысли.

Да. Вот. Скорее всего.

Меня отпускает. Плечи расслабляются. Конечно. Я себе накрутил фигни. Она мелкая. А я взрослый мужик, который после работы сидит и думает о ее глазах. Смешно.

Я соскальзываю с перил, прохаживаюсь вдоль подъезда.

Или нет. Я ей нравлюсь. Алина подросла и решила глаз свой на меня положить? Так у нее же Кирилл есть.

Телефон вибрирует в ладони — напоминание о реальности. Сообщение всё ещё ждёт ответа. Оксана. Нормальная девчонка. Без выкрутасов. Без этих взглядов. Написала просто: встретимся?

Вот это — нормальный вариант. Без лишних мыслей. Без раздражения. Без… всего.

Я открываю чат. Несколько секунд смотрю на клавиатуру. Потом быстро печатаю:

«Давай. Во сколько?»

Отправляю.

Сообщение улетает — и внутри становится тихо. Ровно. Правильно.

Я убираю телефон в карман и усмехаюсь сам себе.

Вот и всё.

И правда ведь —мне пофиг.

Глава 9

Алина

Летние каникулы. Будильник больше не звенит и не надо вставать чтобы отправиться грызть гранит науки. Но я все равно просыпаюсь довольно рано. Видимо привычка. Надо подождать какое-то время чтобы организм привык и мог спокойно высыпаться по утрам.

Секунда — и я ещё не понимаю, почему внутри такое странное ощущение. Будто что-то должно случиться. Будто воздух в комнате другой.

Потом вспоминаю.

Восемнадцать.

Я улыбаюсь в подушку.

Восемнадцать лет. Не шестнадцать. Не «почти взрослая». Настоящие восемнадцать. Цифра, которую так долго ждёшь, а потом она вдруг приходит — и ты лежишь в своей комнате, с теми же обоями, тем же шкафом, тем же видом из окна. Но внутри что-то меняется.

Я сажусь на кровати, подтягиваю колени к груди. Солнечный свет уже пробирается сквозь шторы, полосами ложится на пол. Лето. Тёплое, яркое, моё.

В дверь тихо стучат.

— Можно? — голос мамы.

Я едва успеваю ответить, как она уже заходит вместе с папой. У мамы в руках небольшой торт с одной свечкой. Папа несёт букет — мои любимые белые пионы.

Хотелось бы еще в придачу увидеть милого щенка с ленточкой или хотя бы хомячка. Я мечтала о животном с малых лет. Но у мамы аллергия на шерсть. Мы брали как-то хомяка, но даже он не смог с мамой ужиться. Все было оглушено ее чихом, влажным носом и красными глазами. Новоселец прожил у нас один день, после чего его пришлось подарить знакомым.

Так что придётся обойтись более неодухотворенными подарками. Но и им я безумно рада.

— С днём рождения, взрослая девушка, — говорит папа и улыбается так, как улыбался, когда я шла в первый класс.

У меня вдруг перехватывает горло.

— Спасибо…

Мама ставит торт на стол, подходит и крепко меня обнимает. По-настоящему. Долго. Как будто я всё ещё маленькая.

— Восемнадцать, — тихо говорит она мне в волосы. — Как быстро.

Я смеюсь сквозь слёзы.

— Мам, не начинай.

Папа протягивает букет.

— Теперь официально можем отпускать тебя во взрослую жизнь.

— А раньше что, держали? — фыркаю я.

— Конечно, — серьёзно отвечает он. — До вчерашнего дня ты была под строгим контролем.

Мы смеёмся.

Я задуваю свечку, загадываю желание — быстро, не раздумывая. Даже не формулирую словами. Просто картинка в голове. Очень конкретная.

Я отрезаю первый кусочек торта, мама хлопочет, папа наливает сок. Всё привычно, тепло, по-домашнему.

Но внутри у меня сегодня ощущение, что я стою на какой-то границе. Ещё вчера — девочка из соседнего подъезда. Сегодня — восемнадцать. Взрослая.

Мы вместе завтракаем и я иду одеваться к своему торжеству.

Стою перед шкафом уже минут десять. Вешалки скрипят, платья качаются, как будто издеваются. Отмечать будем у Тима в гараже. Точнее, у них там целая мини-фазенда: гараж, огородик, большая беседка, музыка хоть на полную — и никому не мешаешь. И цент города и вроде как на природе. И логично надеть что-то простое. Шорты, кеды, майку.

Но это же восемнадцать.

Я достаю платье. Лёгкое, светлое, по фигуре. Не слишком короткое, но достаточно, чтобы ноги казались длиннее. Провожу по ткани пальцами. Слишком? Или в самый раз?

В голове всплывает картинка: деревянная беседка, гирлянды, шашлык, ребята в футболках и кроссовках. И я — на каблуках.

Я улыбаюсь. Ну и пусть.

Я надеваю платье. Ткань мягко ложится по талии, подчёркивает бёдра. Я поворачиваюсь к зеркалу боком. Чуть расправляю плечи.

Достаю коробку с босоножками. Каблук не шпилька, но высокий. Для гаража — перебор. Для меня сегодня — идеально.

Пока застёгиваю ремешок на щиколотке, внутри щекочет лёгкое волнение. Просто хочу выглядеть красиво. Для себя. Для дня. Для фотографий. Да. И, возможно, чтобы один человек посмотрел не так, как обычно.

Я крашу губы чуть ярче, чем в обычный день. Подвожу глаза. Волосы оставляю распущенными — пусть падают на плечи.

Смотрю на себя в зеркало. Это точно я? Не девочка. Девушка.

Я улыбаюсь своему отражению.

— С днём рождения, Алина, — тихо говорю.

Звонок раздаётся ровно в тот момент, когда я поправляю серёжку у зеркала.

Сердце — в пятки.

Я знаю, кто это.

— Алина, открой! — кричит папа из кухни.

Я выхожу в коридор, стараясь идти спокойно, не слишком быстро. Как будто мне вообще всё равно. Как будто я не ждала этого звонка последние полчаса.

Открываю дверь. Макс стоит на пороге.

Чёрная футболка, светлые джинсы, кроссовки. Руки чуть в карманах, на запястье часы, плечи расслаблены. Но взгляд — внимательный. Быстрый. Сначала в лицо. Потом ниже. И обратно.

Сердце делает предательский удар.

— Привет, — говорит он.

— Привет.

— С днем рожденья, -говорит он спокойно, чуть ниже обычного.

— Спасибо, - и краснею как итальянский помидор.

Пауза. Короткая. Почти незаметная.

Из кухни выходит папа.

— О, Макс! Заходи.

Они жмут руки крепко. Макс чуть кивает, здоровается, улыбается. Они перекидываются парой фраз.

— Так, мужики, хватит разговоров. Там пакеты., - поддакивает мама.

Макс сразу включается. Снимает кроссовки у порога, проходит на кухню. Я иду следом, но держусь чуть в стороне. Мы вчера наготовили всего вместе с мамой, по-большей степени она, я лишь помогала, теперь эти явства надо отвезти на фазенду. Родители даже купили несколько бутылок вина. Сегодня немного можно. Компания у нас нормальная, так что родителям нечего переживать. Хотя парни явно приготовили там еще, уже лично для себя.

Макс берёт два самых тяжёлых пакета сразу.

— Куда грузим? - спрашивает папа.

— В багажник, — отвечает Макс.

Я смотрю, как они вдвоём выходят к машине. Макс идёт уверенно, легко, будто это его дом. Папа что-то рассказывает, жестикулирует. Макс слушает, кивает, иногда отвечает коротко.

Внутри странное ощущение. Будто это не просто помощь с пакетами. Будто это что-то большее.

Я выхожу следом на улицу. Каблуки цокают по асфальту. Макс оборачивается на звук. И на секунду его взгляд задерживается. Чуть дольше, чем нужно.

— Готова? — спрашивает он.

Я киваю.

— Готова.

Папа хлопает его по плечу

— Аккуратно там.

— Конечно.

Мы прощаемся с отцом и садимся в машину. Я — на пассажирское. Каблуки осторожно ставлю на коврик. Платье расправляю по коленям.

Макс заводит двигатель. В салоне пахнет бензином и его одеколоном — лёгким, терпким.

— Красиво выглядишь, — говорит он, не глядя.

Сердце пропускает удар.

— Спасибо.

Машина трогается. Мы едем молча пару минут. Музыка играет тихо. Я чувствую, как напряжение между нами почти осязаемое.

По дороге останавливаемся у Вики. Она выскакивает из подъезда, машет нам.

— Ого! Именинница при параде! — смеётся она, усаживаясь назад.

— А ты как думала, — отвечаю я.

Макс смотрит в зеркало заднего вида. Наши взгляды встречаются на секунду. Я прикусываю губу и болтаю с Викой.

Музыку слышно ещё с дороги. Бас глухо бьёт по воздуху, смешивается с запахом дыма и жареного мяса. Когда машина сворачивает к участку Тима, я вижу гирлянды — они уже включены, хотя ещё светло. Лампочки тянутся от гаража к беседке, мигают тёплым светом.

— О, понеслась, — усмехается Макс, паркуясь.

Во дворе уже полно людей. Кто-то у мангала, кто-то в беседке, кто-то танцует прямо на траве. Смех, крики, хлопки по плечам.

Как только я выхожу из машины, раздаётся громкое:

— Именинница приехала!

Мира выскакивает первая, обнимает меня так, что я едва удерживаюсь на каблуках.

— Восемнааадцать! — тянет она.

К нам подбегает Тим, в фартуке, с щипцами в руке.

— Алина! Ну наконец-то! — он обнимает меня аккуратно, чтобы не испачкать. — Сегодня ты главная.

— Надеюсь, — смеюсь я.

Костя уже тянет из багажника пакеты.

— Макс, не тормози, герой дня не ты.

— Завидуй молча, — отвечает Макс спокойно и достаёт коробки с напитками.

Я оглядываюсь вокруг.

Гараж открыт — внутри стол с закусками, гирлянды на стенах, колонка орёт так, что пол вибрирует. В беседке накрыт длинный стол. На мангале шипит мясо, дым поднимается в голубое небо.

Это и правда как маленькая фазенда — вроде город, но ощущение, будто мы где-то за его пределами. Свобода. Пространство. Никто не придёт жаловаться на шум.

— Вау, — тихо говорю я.

— Нравится? — раздаётся рядом голос Макса.

Я поворачиваюсь. Он стоит близко. Слишком близко. В руках коробка с соком.

— Очень.

Он смотрит на меня секунду. Потом кивает.

— Тогда поехали праздновать, взрослая.

Меня буквально утаскивают к столу. Мы с девочками приступаем разбирать пакеты, сервировать стол.

— Сначала поздравления! — командует Вика, хлопая в ладоши.

Музыку чуть приглушают. Все собираются ближе — кто с пластиковыми стаканами, кто с шампурами в руках, кто просто с улыбками.

Тим выходит вперёд.

— Так, — начинает он торжественно, — сегодня у нас не просто тусовка. Сегодня у нас совершеннолетие. Алина официально может творить глупости на законных основаниях!

Все смеются. Я закатываю глаза, но внутри тепло разливается по груди.

— Будь счастливой, — добавляет он уже серьёзнее. — И оставайся такой же… вредной.

— Спасибо, — улыбаюсь я.

Вика вручает мне коробку, перевязанную розовой лентой.

— Открывай!

Внутри — туфли для танцев.

— Чтобы напоминали, что я всегда рядом, — шепчет она и обнимает меня.

Костя дарит огромную коробку конфет и театрально кланяется.

— Для сладкой жизни.

— Слишком пафосно, — смеюсь я.

Кто-то протягивает цветы, кто-то конверт, кто-то маленькие пакетики. Всё шумно, искренне, по-дружески.

Я благодарю, улыбаюсь, обнимаю.

Телефон вибрирует в ладони как раз в тот момент, когда Костя снова включает музыку громче.

Кирилл.

Я отхожу чуть в сторону, к забору.

— Да?

— Мы подъехали почти. Куда именно заезжать? — его голос спокойный, как всегда.

Я быстро объясняю ориентиры — серые ворота, гараж с гирляндами, музыка слышно издалека.

— Понял. Минуту.

Я сбрасываю вызов, и внутри что-то странно сжимается. Волнение? Предвкушение? Или просто потому что сейчас всё станет… заметнее.

Через пару минут к воротам плавно подкатывает такси. Жёлтый кузов в свете гирлянд кажется почти киношным.

Музыка не стихает, но несколько человек оборачиваются.

Дверь открывается. Сначала выходят Лера и Маша — мои девчонки с танцев. Я визжу, бегу к ним, обнимаю по очереди.

— С днём рождения, взрослая! — смеётся Лера.

А потом из машины выходит Кирилл. И будто кадр замедляется.

Он в светлой рубашке с закатанными рукавами и тёмных брюках. Волосы аккуратно уложены. В руках — большой букет. Стильный. Белые и нежно-розовые цветы.

Он закрывает дверь такси, благодарит водителя, и только потом поднимает взгляд. На меня. И улыбается. Не широко. Спокойно. Уверенно.

Кирилл подходит, не торопясь, будто не замечает, что на него уже смотрят.

— С днём рождения, Алина, — говорит мягко.

И протягивает букет. Я принимаю его, чувствую лёгкий аромат.

— Спасибо, — отвечаю, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Он наклоняется чуть ближе, целует меня в щёку — аккуратно, галантно.

— Восемнадцать — серьёзная дата.

Сзади кто-то присвистывает. Боже, ну, что за друзья, что за подколы. Свистят как будто мне предложение сделали. Я заливаюсь карской. Утыкаюсь в букет, чтобы хоть как-то прикрыться.

Я чувствую взгляды. Чувствую напряжение в воздухе. И не оборачиваюсь, боюсь глянуть, знаю — Макс это тоже видит.

Глава 10

Макс

Музыка орёт, мясо шипит на мангале, кто-то уже третий тост толкает, а я сижу за столом и делаю вид, что всё нормально.

Нормально же. День рождения. Восемнадцать. Вон шарики повесили, гирлянда светит. Весело.

Только напротив меня сидит этот вылизанный мажорик.

Рубашка светлая, рукава закатаны аккуратно, часы блестят в свете гирлянд. Сидит ровно, не разваливается, не ржёт громче всех. Спокойный. Уверенный. Такой весь… правильный.

И бесит.

Кирилл этот - как из рекламы зубной пасты. Улыбочка, рубашка выглажена, букет вручил так, будто жениться приехал.

Жених, блин.

И это всем очевидно. Будто не день рождение, а сватовство устраиваем. Колец только не хватает. Да жаль, что родети дома остались.

Он наклоняется к Алине, что-то говорит ей тихо. Она улыбается. Не так, как Вике. По-другому. Мягче. Хихикает. Смеется, блин.

Я делаю глоток из стакана. Слишком большой. Костя что-то рассказывает, Ян гогочет, но я уже не в теме. Я смотрю.

Алина смеется над чем-то, но глаза - не всегда на нем. Иногда - на мне. И вот это меня выбивает.