Лаптония. Вселенная лжи

Магистры шумно обсуждали очередной бунт, учиненный контрабандистами во вселенной Джонгленд. Это был именно “бунт” — слово, которого Верховный боялся до одури, заменяя его почти нежным синонимом “беспорядок”.

“Таким же нежным, как он сам”, — мысленно прокомментировал магистр, всячески сожалея, что любезный братец не умеет читать чужие мысли.

— А вы что скажете, магистр? Снова будете уверять нас в необходимости укрепления границ? — за спиной послышались приглушенные смешки.

“Если недоумки до сих пор не смогли понять угрозы извне, то почему нужно пытаться переубедить их?”

Погрузившись в свои мысли, Росс не сразу сообразил, что вопрос был задан ему. Магистр ума Тойвикус Воймби прокашлялся и лукаво стрельнул своими маленькими глазами в Росса.

— Вам смешно, — язвительно прокомментировал Росс. — Тогда как магистрат силы теряет своих лучших бойцов в других вселенных из-за стычек с контрабандой, вы до сих пор смеете испускать язвительные комментарии? — Смешки прекратились, Верховный тяжело вздохнул, потирая переносицу, очевидно желающий поскорее покончить с еженедельным собранием и запереться в своем кабинете, не вылезая из него до скончания веков.

Хотелось подняться и встряхнуть его хорошенько, как в детстве, ведь его зад настолько крепко прилип к креслу главы Ордена, что бдительность ослабла. Было ли это на руку? Абсолютно. Инфантильность брата не позволяла ему верить в то, что за пределами этой вселенной происходят беспорядки, учиненные контрабандистами. Ренс относился к этому легко и до поры до времени не представлял масштабов числа людей, присоединившихся к сопротивлению Ордену. Он жил в своем розовом мире, думая, что смог без проблем подчинить Ордену еще одну вселенную за время своего правления. Вот только проблема была: под правлением Ордена на Джонгленде начались беспокойства, которые подогрели почву для контрабандистов.

— Предложения? — наконец у горе-братца Ренса прорезался голос.

“Сравнять Ликиндер с землей”, — хотелось высказаться ему. И, о нет, Росс не испытывал ни капли сочувствия к жителям Ликиндера. Более того, он был намерен расправиться с отвратным контрабандистско-преступным районом, как только займет пост Верховного.

“Как только…”— нервно передразнил он себя. “Это случится скорее, чем эти недоумки могут себе представить”.

— Возможно, в таком случае нам стоит объявить награду за голову этого самого, как там его… Экса. Ликиндерцы живут плохо и жадны до денег. Узнают о награде и сами приведут к нам их лидера, где бы он там ни был, — предположил магистр ума.

Тойвикус Воймби дольше всех занимал пост магистра, он был самым опытным из них. Ему предлагали пост Верховного, но он отказался в пользу своего ученика — Ренса. Росс считал, что для магистра ума старик совершил самый глупый поступок в своей жизни, и глубоко в душе надеялся, что так считал не только он. А еще магистр ума был внесен в персональный список людей, от которых Росс избавится, как только займет пост. Уж больно старикашка был проницательным, а значит, и опасным тоже.

— О награде было объявлено пару месяцев назад, мы не дураки. Хотя куда нам, простым воякам, до ваших великих умов, — едко ответил Росс. Тойвикус, как и предполагалось, не заострил никакого внимания на его словах, выводя его из себя еще сильнее.

— Достаточно, магистр, — брат холодно посмотрел на него, и Росс, с трудом удержал себя, чтобы не послать такой же убийственный взгляд в ответ, в открытую объявляя войну.

“Нельзя. Рано”.

— Нет, нет, пусть Росс выговорится. Сынок, продолжай, — Тойвикус мягко кивнул, поддерживая его. Хотя Росс знал, что поддержка его была мнимой, он, как и все здесь, всегда разделял позицию Ренса. Это, и не только, вызывало огромную неприязнь ко всем магистрам вместе взятым. Манера называть всех, кто младше него, “сынком” заставляла Росса бороться с агонией.

— Мы работаем над этим. Клянусь, что голова того, кто стоит за смертями хранителей и подрывами зданий, будет лежать на этом столе, — безразлично ответил он то, что все ожидали услышать.

— Мы ведь говорим об Эксе, не так ли? Так зовут главного бунтаря? — с какой-то знающей улыбкой уточнил Тойвикус.

“Его настоящее имя — Саер Николс. И я уничтожу его”, — пообещал он себе.

— Верно, — вместо этого ответил Росс.

— Зда-ания… — задумчиво протянул магистр чувств. — До сих пор гадаю, как так получилось, что в Терраграде появился завод, о котором не в курсе ни местные, ни Орден, — Росс кинул убийственный взгляд на своего молодого коллегу, и тот замолчал. Этот жест не утаился от магистра ума, и пришлось объясняться. Как же он ненавидел объясняться!

— Контрабанда, — одно лишь слово, способное объяснить многое.

— Контрабандисты подорвали свое же помещение вместо того, чтобы защитить? — Воймби задумчиво посмотрел на Верховного, и Россу захотелось вытащить из кобуры лазерное оружие, чтобы избавиться от старика.

— Их пути неисповедимы, — равнодушно бросил Росс.

— Неисповедимы твои пути, а не их. Разберись с этим! — Тойвикус Воймби не впервой повысил на него голос, как бы указывая, кто тут ближе всех к … кхм, власти. Более того, магистр не впервые намекает на крайнюю “мутность” Радда, что весьма досаждает. Россу остается лишь выдохнуть с облегчением, ведь в его мыслях магистр ума уже мертв.

II. Ренс Радд

Неделю спустя

Говоря о семье Радд, зачастую в первую очередь упоминали именно старшего из братьев. Ренс Радд также не отличался особой чуткостью: он добился желаемого вовсе не способностью к состраданию, наверное, именно это и привело его к чёрствости, а временами — к жестокости. И все же это было необходимостью — бременем, которое он с гордостью готов был нести до конца своих дней. Так воспитал его отец, и так он воспитывал уже своего сына.

В общем-то, его сын, Кай, был как его надеждой, так и главным разочарованием. Будучи Верховным хранителем, он привык к неоправданным ожиданиям, поэтому и отдаление Кая от семьи воспринял спокойно, с принятием (чего не скажешь о его жене, та с трудом перенесла уход сына). Мужчина относился к Каю как к слабаку, не способному держать под контролем свои чувства к девушке, но в той же степени он испытывал неописуемую зависть. Будь он таким же непробиваемым под рамки Ордена и поставь он на первое место семью, то не испытывал бы это жалкое тянущее чувство непреодолимой дыры в сердце. Как там это чувство называлось? Стыд? Едва ли он мог вспомнить дефиницию этого слова.

Его супруга лежала в госпитале, буквально в паре метров от головного здания Ордена, тем не менее, он не был у нее ни единого раза. Конечно, он переживал за нее, но переживал не больше, чем за любую операцию, проводимую магистратом, — был уверен, что она поправится. Кто-то же наверняка выживал, и она не исключение. А вот работа отлагательств не жалует!

На очередном внеплановом созыве магистрата вновь обсуждался вопрос развития вселенной Джонгленд и переворота, охватившего две крупные планеты этой вселенной. Джонгленд была одной из самых развитых вселенных и в последнее время своими успехами в освоении космоса представляла непосредственную опасность соседней вселенной Лаптонии, где и располагался священнейший и старейший Орден хранителей вселенной. Уже давно магистрат присматривался к Джонгленду, желая подчинить его себе, и вот желание исполнилось.

“Исполнилось бы, если бы не беспорядки среди мирного населения”,—услужливо напомнил он себе.

Любимый и, к счастью, единственный брат (второго такого он бы не выдержал) ввел их в курс дела в отношении накалившейся ситуации. Но он мог честно признаться себе в том, что, будь у него таких, как Росс, больше, он бы, не задумываясь, каждого посадил в кресло магистра. Дела бы делались, а вселенные бы процветали. Ну не красота?

Росс был по-своему раздражающим и живущим своим делом одновременно. Последнее, и, ах, только последнее, вызывало у Ренса восхищение. Он знал, что Росс без ума от идеи поймать Экса, а значит, сделает это, самому оставалось лишь не мешать и поддерживать. Но поддерживать он не умел, а потому раз через раз недовольно комментировал его промахи в надежде, что его комментарии поспособствуют достижению более быстрого результата.

Еще до сегодняшнего совещания Ренс Радд уже знал, что магистрат, как и прежде, не придёт к согласию в вопросах, касающихся новой присоединенной вселенной, и был готов к такому исходу. Ему оставалось лишь с долей грусти и смирения рассматривать коллег, пока звучал доклад начальника отдела связей с другими вселенными.

— ...Лидер планеты Биндинь вселенной Джонгленд сложил свои полномочия, и в данную минуту Джонгленд находится под контролем людей Экса. Местонахождение самого Экса пока что остается для нас… неустановленным, — наконец закончил он, замявшись на последнем слове. Тут же начались перешептывания. К этому обсуждению им предстоит вернуться еще не раз, но одного такого заседания Верховному и так хватало на неделю вперед. Ренс тяжело вздохнул. Эта монотонная работа могла наскучить, поэтому даже в свои пятьдесят он с огромным желанием принимал участие в различных операциях, проводимых магистратом силы.

Полная потеря Джонгленда будет фатальной ошибкой, которую ему никогда не простят. К тому же у них уже было заключено соглашение с Джонглендом на поставку Ордену антиматерии! Ренс Радд любой ценой готов был заявить свои права на соседнюю вселенную.

— Ваше верховенство, стоит учесть, что сейчас нам поможет лишь такой же военный переворот. Сила Ордена необъемлима. Если устроить показательную казнь Экса в Джонгленде, никто более не посмеет вступать на наши территории, — магистр ума осторожно поднял руку, а затем поднялся сам, высказывая свое мнение.

— О чем мы говорим? О казни непойманного преступника?! Вы поймали его, Росс? — деловито спросил магистр чувств магистра силы. — И кстати, многоуважаемый магистр Воймби, вы не сможете больше говорить о том, что мы не вмешиваемся в священную хронологию, учитывая, сколько военных операций проводит магистрат силы, — вспыльчивый и молодой Энкен Лоунс подскочил на месте, перебивая более взрослого коллегу.

— В отличие от вас, мы сейчас больше сосредоточены на безопасности нашей вселенной и хранителей, а не всякой ерундой по типу военных переворотов, Альдебаран(6)[6]знает где. Экс будет пойман, я сказал — и я сделаю, — вальяжно развалившись на стуле, едко ответил ему Росс Радд, четко выделив слово “нашей”. Ренс в очередной раз удивился бестактности брата, но напомнил себе, что терпит его только из-за того, что видит положительную динамику с его приходом на должность.

— Если бы вы действительно занимались внутренней безопасностью, от вас было бы больше проку. У нас вовсю процветает контрабанда; занимаетесь ли вы этим, Росс? Вы выпустили пару новых законов, чтобы прикрыть свой зад. Что будет дальше? Сейчас Экс захватил Джонгленд. Дальше будем мы? — всегда спокойный магистр ума вдруг вспыхнул, как спичка. Тойвикус Воймби вновь поднялся со своего места. Он возмущенно ткнул пальцем в сторону магистра силы. Ренс хотел было попросить их успокоиться, но наблюдать за ними было интересно. Как выкрутится брат теперь?

Тойвикус был очень ценным сотрудником, имеющим важный навык переговоров где угодно и с кем угодно; он проработал на Орден всю свою жизнь, на его опыте учились остальные, его приглашали читать лекции в кадетском корпусе, и он никогда не отказывался, желая передавать знания подрастающему поколению. Ренс уважал его как хранителя и как своего бывшего наставника, а Тойвикус, в свою очередь, гордился Ренсом: кто же знал, что ученик превзойдет учителя? Чаще всего их мнения совпадали, так и в этом вопросе старший Радд мысленно поставил для себя галочку, что сходится с магистром во мнении, а брат, как обычно, отрицает очевидное.

— Операция по поимке Экса готовится. Не нужно торопить меня. Экс будет у нас к началу следующего месяца, — равнодушно ответил брат.

— Довольно! — твердый голос Ренса Радда прозвучал не слишком громко, однако все присутствующие тут же умолкли и сосредоточили свои взгляды на Верховном хранителе. — Магистры вновь разочаровывают меня своей разобщенностью. Мы не решим ни один вопрос, пока не придём к единому мнению.

— Коллеги, мы должны быть едины! — неуместно подал голос Энкен Лоунс, однако тут же стушевался под пристальными недовольными взглядами других, в том числе Верховного хранителя, невербально упрекающего магистра в том, что тот прервал его речь.

А вот Энкена Ренс едва ли ценил. Лоунс и сам, скорее всего, не понял, каким образом оказался на посту магистра. В связи с военной обстановкой на тот момент выборы проводились в сжатые сроки; Лоунса выбрали как одного из самых молодых и активных членов магистрата чувств. Только активность от него и осталась, а другие качества словно ветром унесло. Ренса также напрягало и влияние Росса, магистра силы, на Энкена: он прекрасно знал брата, уж больно хорошо у него выходили приемы манипуляции и контроля окружающих. Ренс уже давно начал подыскивать кого-то менее предвзятого, однако, как оказалось, в магистрате чувств не было ни одного достойного хранителя, который удовлетворял бы требованиям Верховного.

Ренс вновь окинул взглядом присутствующих.

— Прошу остаться лишь магистров. Остальные свободны, — поднялась суматоха, ученики повскакивали со своих мест, и большая зала для переговоров постепенно опустела. Их осталось четверо: он — Верховный хранитель, магистр силы — Росс Радд, магистр ума — Тойвикус Воймби и магистр чувств — Энкен Лоунс. Повисла тишина. Все они выжидающе смотрели на главного. — Ввиду нежелания магистрата договориться, я самолично принял решение провести в Джонгленде военную операцию...

— Эх… — тяжело вздохнул Росс Радд, понимая, что решение брата упадет на его плечи.

— ...и в дальнейшем использовать вселенную Джонгленд для расширения влияния Ордена Халтос, как и задумывалось изначально, — закончил он.

— Мы все глубоко уважаем принятые вами решения, ваше верховенство, — начал было Энкен Лоунс.

— Оставь, наше мнение тут уже не имеет значения. Так сказал Глава, — подняв ладонь и прищелкнув пальцами, прервал его магистр силы. В любой другой ситуации этот жест показался бы некультурным, однако их тут было только четверо. Ренс хотел было поставить брата на место, точно так же прищелкнув пальцами, однако сдержал себя. Воспитывать брата… ну что за бестолковое занятие.

— Вы не обязаны одобрять мое решение. У вас нет выбора. Надеюсь, это послужит уроком вам всем. Росс, жду отчета к концу месяца, — Ренс устало поднялся со своего высокого позолоченного стула, все поднялись следом за ним. — Во славу Ордена! — он поднял ладонь тыльной стороной к магистрам, все проделали то же самое. Этот жест имел огромное количество истолкований: старшие хранители использовали его как символ подчинения Ордену и его главе. Младшие же хранители и кадеты использовали его как символ преклонения и подчинения старшим. С этим телодвижением было связано множество легенд и догадок о том, откуда же оно пришло. На самом деле все было предельно просто. Данный жест означал тайные, скрытые знания, доступные лишь Ордену хранителей вселенной, так он и вошёл в обиход.

— Во славу Ордена, — проговорили хором магистры.

(6) Альдебаран - дальняя звезда от вселенной Халтос. Альдебаран знает где - Черт знает где.

12 Глава. Дэли и Аандер

Хотя Дэли ненавидела свою прежнюю жизнь, она была благодарна вселенной за возможность заручиться поддержкой Кая и Аандера в любой ситуации, в любое время. Их дружба зародилась еще в кадетском корпусе, когда они были детьми, и, наверное, никто из них не смог бы ответить на вопрос, как трое таких разных людей смогли стать друг другу ближе всех на свете.

Все они были всего лишь кадетами, которые попали в Орден не по собственному желанию, а по воле случая. Все они были одиноки, и каждый хотел любви и заботы — они нашли их не в родителях, как им того хотелось, а друг в друге. Им было весело втроём. И хотя Аандер и Дэли имели взрывной характер, рядом был Кай, который мог мирно решить любой спор. Но перепадало не только Каю: зачастую Дэли тоже приходилось выступать в роли регулировщика мужских перепалок, и иногда ей доставалось даже больше, поскольку оба парня стремились добиться высот. Её же перспектива подняться по карьерной лестнице не интересовала, поэтому она не всегда могла понять мальчишек.

— Аандер, если я вдруг скажу тебе, что хочу воспользоваться помощью друга для выяснения некой интересующей меня информации, поможешь? — пожалуй, Аандер был единственным в Ордене, кем Дэли до сих пор могла помыкать, ссылаясь на давнюю дружбу. Нет, он не был глуп, однако был до ужаса тщеславен и самодоволен. Подлизаться к нему было наилегчайшей задачей: теперь Дэли оставалось лишь состроить из себя “даму в беде”, и этот ловелас точно окажется у нее на крючке.

Она могла бы положиться на Кая, ведь именно он был ближе всех к Тее. Она вылавливала его с самого утра и ждала, пока не узнала, что он на задании. А наконец, посмотрев в его прекрасные изумрудные глаза, растерялась. Вместе с растерянностью пришел страх. Ее словно парализовало, когда она хотела рассказать ему о своем недавнем знакомстве с Томпсоном. Все, что она смогла — это на ходу придумать отмазку, зачем искала его. Как и ожидалось, на такой разговор ей нужно было настроиться. Наверняка Кай будет сам не свой, если узнает, что шанс есть.

“Наделает кучу глупостей, а ему нельзя. Уж лучше я, чем он”.

После исчезновения Теи Дэли с Аандером заключили что-то вроде негласного договора — не упоминать о Тее при Кае. Смотреть на его немые мучения было невыносимо. Кай был слишком гордым, чтобы попросить поддержки. Ох уж эти мальчишки! Дэли никогда не понимала, почему проявление чувств было для них настоящей трагедией. И если раньше девушка думала, что ей действительно было жалко Кая, то спустя время поняла: ей было жалко вовсе не Кая, а себя. Дэли просто завидовала. Завидовала, что сердце Кая принадлежало не ей.

Аандер молчал, лишь тихонько покачивался на офисном стуле, вызывая неприятный скрип, и не особо вдумчиво перебирал документы на столе. Светлые пряди его волос то и дело то чуть поднимались, то падали на нос, заставляя его всякий раз прикрывать свои карие глаза. Наконец, поставив подпись на одной из бумаг, он нетерпеливо откинул в сторону перьевую ручку и обратил свое внимание на подругу. На его лице появилась хитрая улыбка, а в глазах промелькнуло ликование.

“Вот он, типичный Аандер”, — промелькнула мысль в голове Дэли. — “Хитрюга и разгильдяй”.

Дэли вновь невольно сравнила их с Каем; это было безумием, они были полнейшими противоположностями. Кай был чрезмерно правильным и ответственным, для него не было ничего важнее, чем следовать уставу, а вот Аандер готов был поставить на кон все ради своего удовольствия и веселья. Он жил одним днем и никогда не думал о последствиях. Кай привык добиваться всего своими силами, Аандер же — хитростью.

— Мм… Чувствую, что это не вопрос, — Аандер с подразнивающей улыбкой уставился на собеседницу. — Я уже понял, что ты зашла ко мне не просто о жизни поболтать, Дэли. — Девушка опешила, но быстро взяла себя в руки. Будь она способна выполнить задуманное сама — не стала бы ни у кого просить помощи. Имей она кольцо хранителя, которое предоставляет доступ в некоторые недоступные для нее локации, все было бы куда проще. Но у Аандера было не просто кольцо, у него было кольцо ученика магистра, что давало ему практически безграничный “абонемент” на посещение любых мест Ордена, не вызывая при этом вопросов. Она обернулась. В кабинете они были одни, тем не менее, в Ордене стоило всегда быть начеку.

— Мне нужен доступ к некоторым вещам в отделе связей с другими вселенными, — коротко обрисовала ситуацию девушка. Она не знала, стоит ли рассказывать ему о случившемся, не имея гарантий содействия. Светловолосый удивленно моргнул. Он озадаченно нахмурился и внимательно посмотрел на нее уже без тени сарказма.

— Дэли, детка, — снисходительно начал было он, но она резко прервала его.

— Не говори, что не можешь, Аандер, я знаю: этот отдел не подчиняется магистрату силы, но дело стоящее. — Дэли подошла к нему вплотную и поджала губы, не отводя требовательного взгляда. На лице парня вдруг появилась мягкая улыбка.

— Стоящее чего? Разжалования? — Аандер заливисто рассмеялся. Он откровенно насмехался над ней. — Дэлс, ты хочешь вторгнуться на территорию магистрата ума, но боюсь, в Ордене сейчас не лучшие времена для этого. — Он поднялся со стула, разминая шею, казалось, уже готовый ринуться на приключения, несмотря на свои же слова.

Орден подразделялся на три магистрата. Каждый магистрат имел влияние над определенными отделами. Магистрат силы, например, в котором служили Аандер и Кай, имел в подчинении три отдела: отдел по предотвращению чрезвычайных ситуаций, отдел по предотвращению утечки информации и отдел контроля перемещений в другие вселенные. Другие отделы находились в подчинении остальных двух магистратов: ума и чувств. Магистрат чувств также иногда в разговорной речи называли магистратом души. Магистрат ума, куда хотела попасть Дэли, всегда рьяно отстаивал свою территорию: чужаков не любили, будь ты хоть учеником магистра соседнего магистрата. Она понимала это, но попасть туда оставалось единственным доступным способом связаться с Теей Николс.

— Аандер, ну же! Придумай что-нибудь. Ты же мастер в области жульничества, — она подошла вплотную к нему и состроила жалобное лицо.

— Во имя Верховного! Хулиганка, кому не скажи, я ведь член магистрата, не последний парень в этой дыре, — Аандер засмеялся пуще прежнего, а потом положил ей руку на плечо; это казалось таким естественным и почти нежным, словно они вернулись в прошлое. Она слегка покраснела, останавливая поток мыслей. Они не виделись давно. Дэли и забыла, как скучала по нему.

Тихий щелчок оповестил их о том, что они уже не одни в кабинете. Раздвижная дверь отъехала в стену, и мимо Дэли и Аандера прошли двое учеников магистра. На обоих была черная форма учеников, а черные плащи за их спинами развевались с каждым их шагом. Мужчины о чем-то тихо перешептывались. Никто из них даже не обратил внимания на Дэли или Аандера. Один из них уселся за соседний стол. Аандер устало закатил глаза. Дэли показалось это забавным, и она тихо хихикнула, чем привлекла к себе внимание.

— Что, Аддерли, настолько загружен работой, что приходится своих подружек водить сюда? — тот, чей стол был рядом со столом Аандера, высокомерно осмотрел девушку с ног до головы, а затем начал прожигать глазами коллегу.

— У меня они хотя бы есть, Карсон, — с показушной беззаботностью улыбнулся кареглазый. — Не приходится стирать ладони в кровь, как вам, в поисках “подружек”, — задумчиво добавил он. — Идем, Дэлс, не будем мешать блюстителям целомудрия, — ей хотелось смеяться, но Аандер не выглядел довольным собой, скорее наоборот.

— Карсон – это…? — она была уверена, что не встречала его раньше в Ордене. Ей стало интересно узнать об этом парне. Она попыталась воссоздать картинку в голове. Лет тридцать пять на вид, рыжие волосы, худой, бледный. Воссозданный образ ничем не помог. Он был явно ненамного старше их, так почему же она его не помнила?

— Полнейшее ничтожество, — коротко ответил он, не вдаваясь в подробности. Конечно, ей хотелось получить более конкретную информацию, но по виду Аандера было понятно, что он не скажет ничего более.

— Я не помню его, — продолжила разговор она, надеясь разговорить друга.

— Неудивительно. Мы еще были кадетами, когда он дослужился до ученика магистра. — Аандера напрягал этот разговор, он плотно сжал челюсти. Значит, Дэли была не права: ему больше тридцати.

“Неужели он заместитель Радда?” — мысль внезапно промелькнула в голове, но озвучивать ее она не стала. Ученики магистра постоянно конкурировали между собой за возможность “выслужиться” перед начальником. Тогда отношение к нему Аандера было вполне объяснимо. Все лучшие задания, а значит, и авторитет, доставались “любимчикам”, Аандер называл их по-простому — “подсосами”, и Кая относил к их числу. Хотя Дэли знала, что говорил он это не с обидой, и Кай на самом деле таким не был: все дело лишь в его фамилии, которая не позволяла ему таких вольностей, как Аандеру.

Дэли с интересом рассматривала лицо друга. В уголках его глаз и губ появились едва заметные морщинки. Это был не тот Аандер Аддерли, которого она знала ещё подростком; сейчас перед ней стоял симпатичный взрослый парень, сохранивший своё ребячество и придурковатость. И она была счастлива, что за годы службы в Ордене он не превратился в тех душных хранителей, которыми она в свое время очень боялась стать. Какая жизнь без веселья? В жизни Дэли веселья было немного, но не было бы вовсе, работай она на Орден до старости.