Элларилион

— Кто твои родители? Наверняка, они очень богаты?

— Что? Вовсе нет. Они простые инженеры и занимаются обслуживанием лифта между Землей и Марсом, который используется для доставки воды на нашу планету. Они находятся и живут на космической станции уже несколько лет, работая на Успевальда.

По глазам Астории было заметно, что она расстроена.

— Неужели ничего нельзя с этим поделать?

Но вопрос юноши остался без ответа. Девушка явно не желала продолжать беседу о родителях, гораздо больший интерес для нее сейчас представлял тот, кто был напротив.

— Так у вас там есть прислуга?

— Что? — Вопрос Ивона заставил рассмеяться Асторию, — Не-е-ет. Нет у нас никакой прислуги. Так, парочка гувернанток Лю и Фэнь, три сетстрицы-поварихи Нэтти, Кэтти и Бэтти, а также их ученик Робин, конюх Генри, четыре прачки…

— Я понял, понял… Твой Тессера просто рай какой-то, получается… У нас в Эна все совсем по-другому.

— Расскажешь?

— Там нет имен, которые по первому зову решат все проблемы. Почти все рабочие роли распределены между проживающими, и всю грязную работу всегда выполняем мы сами, постояльцы Эна.

— Вы? — девушка с любопытством наклонила голову, — И что же делаешь ты?

Мальчик подошел ближе.

— Твоя кожа бархатная и нежная, а теперь взгляни на мои руки. — Из под накидки показалась кисть юноши. Кожа на ей была грубой. — К примеру, сегодня после обеда я несколько часов полировал всю посуду. Луи посчитал, что с моим количеством рук это занятие мне подойдет лучше всего. Никогда не знаешь когда очередная гениальная идея посетит его рыжую голову, — с долей сарказма и досады посетовал Ивон.

Астория вновь рассмеялась и взяла мальчика за руку,

— Я хочу показать тебе кое-что.

— Уже очень поздно. Кажется, мы просидели тут несколько часов.

— Ну же, пойдем. — Астория и слушать не хотела ничего против, и Ивон, недолго мешкаясь, все же пошел за ней. — Закрой глаза. И не открывай, пока я не разрешу.

Ивон послушно последовал за девушкой, он не открывал своих глаз, пока они вдруг не остановились.

— Можешь открывать. — скомандовала Астория и синие огромные глаза юноши тут же распахнулись.

Они стояли у большого окна. Безоблачный ночной небосвод был словно осыпан мерцающими светилами разных размеров и оттенков.

— Я впервые вижу столько звезд. — удивленно произнес Ивон.

— Это не звезды. Точнее, большинство из них это строительные инженерные станции Успевальда. Величественные и загадочные словно магические мерцающие огоньки.

— Наверное, это непросто — быть совсем одной, без своих близких. Так какие они? Твои родители?

— Я их почти не помню. — Тихо ответила Астория, глядя в сторону.

— Знаешь, я тоже ощущаю себя одиноким. Хотя, глупо, наверное, звучит, ведь у меня есть и отец, и брат. Хотя, отец считает меня первопричиной и источником всех бед. А брат, — Ивон рассмеялся, — он, скорее, язвительная заноза, которую никак не вытащить, а если и вытащишь, то будет себе дороже.

— Тогда почему ты ощущаешь себя одиноким?

Лицо юноши вдруг стало серьезным,

— Все дело в моей тайне…

— Что? И какая же она? Ты любишь вышивать крестиком по ночам?

— Нет. Хотя… Научишь? — Ивон произнес это так убедительно, что оба принялись смеяться.

Внезапно Астория стремительно шагнула к юноше, отчего тот невольно отпрянул назад от неожиданности, едва не задев стоящий позади стол.

— Что ты делаешь?

— Сними это, — в голосе девушки промелькнуло упрямство. — твой секрет давно уже не секрет — я знаю кто ты.

— И кто же я?

— Тогда я сама сниму его с тебя. — Астория попыталась стащить капюшон с Ивона, но тот уклонился.

Ивон бегал от Астории между массивными столами, пытаясь сохранять дистанцию, а девушка то и дело старалась ухватить его за мантию.

— Я запретный плод, не забывай! — кричал Ивон, что еще больше раззадоривало девушку и она с новыми силами мчалась за Ивоном.

— Ах ты!…

Внезапно Астория сделала резкий выпад вперед и смогла схватить пальцами краешек мантии Ивона, но тот ловко извернулся.

— Ты выглядишь в своем капюшоне словно подозрительный гриб, — произнесла девушка, изрядно запыхавшись и жадно глотая воздух.

— Я не из тех, кого заботит внешность.

— Конечно, ты же просто красавчик. Красавчиков никогда ничего не заботит.

От услышанного юноша улыбнулся и замер на месте, щеки его покрылись румянцем от сильного смущения. Ивон и правда был очень красив, но он всегда считал иначе.

Воспользовавшись моментом, Астория разбежалась, запрыгнула на Ивона и стащила с него капюшон, он в свою очередь потерял равновесие и оба по-смешному рухнули на пол между столов.

Оказавшись лицом к лицу, молодые люди растерянно глядели друг на друга.

Ивон ощутил своим телом, как часто и сильно бьется сердце Астории. Он понимал, что должен был покинуть это место с момента его появления здесь, что должен прямо сейчас накинуть свой капюшон и отправиться в свой Эна, рассказать обо всем Луи и отцу, но не мог пошевелиться. Эта минутная близость стала сладкой и одновременно горькой ловушкой для него.

Тишину прервали шаги. Незнакомец долго блуждал между книжных шкафов, словно высматривал кого-то или что-то, затем внезапно замер, прислушиваясь к пустоте зала, и так же тихо удалился.

— Астория? — шепотом произнес Ивон.

— Да?

— Ты ведь никому не проговоришься о том, что знаешь? Из-за этого у Джеймса могут быть большущие проблемы.

— Обещаю хранить твою тайну, но, к сожалению, я не могу поручиться за молчание Эдварда.

— Это очень-очень плохо. — Ивон схватился за голову, — теперь мне точно пора. Было приятно поболтать.

Юноша бросился к туалетной комнате, откуда пришёл, но девушка окликнула его прежде, чем он успел скрыться.

— Приходи в Триа через неделю! В полдень здесь никого не будет! Я попробую помочь тебе! — эхом донеслось до него, и в тот же миг фигура юноши бесследно исчезла.

Глава 5

Весь следующую неделю юноша долго размышлял о произошедшем. В глубине души еще теплилась робкая надежда, что всё не так плохо, но трезвый голос разума, который обычно бездействовал, настойчиво твердил: ситуация куда серьёзнее, чем хотелось бы.

Мысль о том, что вот-вот явятся люди и арестуют Джеймса и его самого, — не давала ему покоя. Однако, он тут же себя утешил: у отца уж слишком много связей, чтобы это произошло.

И тут Ивон решил, что так и быть, он явится в Триа в назначенное время этого дня, чтобы все окончательно для себя уяснить. Быть может, Эдвард ошибся, приняв его за кого-то: разве мало в приюте синеглазых юношей? Но эта мысль была лишь попыткой самообмана — с таким оттенком глаз он был здесь точно один. К тому же, постараться найти кого-то с похожим цветом глаз еще можно было бы, но с таким количеством рук — невозможно.

Луи без стука зашел в комнату брата и обнаружил того стоящим лицом к окну.

— Что нового, Ивон?

Он подошел вплотную к брату и всмотрелся в окно, как бы пытаясь раскусить того, что же он задумал, но ничего подозрительного так и не обнаружил. Все, что он увидел, это пару задремавших зубоклыков на дереве и небольшую группу людей у фонтана. Хотя последнее все же вызвало некую настороженность.

Луи плюхнулся на кровать и громко покашлял, пытаясь привлечь к себе внимание брата.

— Ивон? — произнес он, но тот даже не повернулся — Ты в порядке? В скором времени мы с Джеймсом собираемся в поход за травами, ты с нами?

— Луи, ты когда-нибудь совершал глупости? Такие, что от этого мог пострадать кто-то близкий и дорогой тебе?

— Никогда. А что?

— Ничего. Зачем ты пришел?

— Ты можешь объяснить что происходит? Ты не выходишь из комнаты и ни с кем не разговариваешь. Отец было уже хотел позвать врача, но потом вспомнил, что он и сам врач.

Но Ивон предпочел не отвечать на вопрос, он снова отвернулся к окну.

Луи встал, и медленно направился к двери, не отводя при этом взгляд с Ивона.

— В общем, если захочешь поговорить об этом, я буду у себя.

В этот момент дверь резко распахнулась и ударила Луи в лоб. Он выглянул в коридор, но шутника и след простыл. Схватившись за голову, Луи застонал, явно переигрывая, но Ивон даже не шелохнулся. В последнее время постояльцы повадились подшучивать над Ивоном, и далеко не всегда эти выходки были добрыми.

Следует заметить, что Ивон давно вел свою тайную войну с постояльцами Эна. На каждую их издевку или попытку его унизить он отвечал своим скрытым ударом. Со стороны могло показаться, что он просто терпит их выходки, но это было не так.

Каждое утро начиналось с новой схватки: постояльцы придумывали, как побольнее задеть Ивона, а он в ответ превращал их жизнь в бесконечную полосу мелких катастроф. Они прекрасно знали, чьих рук эти беды, и на каждый ответ Ивона готовили свой новый ход. Поэтому их война никогда не прекращалась. Бойня прекращалась только тогда, когда в дело вмешивался Джеймс. Заточение Ивона в подвале давало постояльцам временную передышку, а Ивону — время, чтобы продумать свои новые коварные испытания для окружающих.

Не дождавшись сочувствия, Луи сорвал с ноги мохнатый тапочек, швырнул его в брата и пулей вылетел из комнаты.

Через минуту в комнату Луи раздался тихий стук. Дверь едва приоткрылась на несколько сантиметров, и в проеме появился огромный синий глаз Ивона, а затем и он сам, держащий тапочек Луи в руке.

— Ты забыл, — сказал он, немного улыбаясь, но Луи сосредоточенно что-то читал за письменным столом. Из-за рыжих локонов, вечно падающих вниз, было не видно его лица. Следует отметить, что Луи всегда был чем-то занят, в отличие от бездельника Ивона. В его обязанностях была практически вся бумажная волокита, на которую у Джеймса не хватало времени. В данный момент он читал все новые письма из капсульной системы Джеймса. Данный способ обмена информацией имели только самые состоятельные на материке. Система трубок позволяла общаться между собой письмами или мелкими легкими посылками.

— «Уважаемый Джеймс, ранее вы высылали мне ваши чудодейственные травы от болей в спине. Хочу выразить вам свою благодарность, боль в спине прошла, но к удивлению, мои волосы начали ярко светиться.»

Когда Луи закончил читать, он положил письмо в одну из многочисленных стопок, аккуратно разложенных по всему столу, и принялся за следующее, но заметив, что его ждут, он поднял рыжую голову и уставился на Ивона вопрошающим взглядом.

— Что это за стопки? — просил Ивон, протягивая тапочек Луи. Рыжему юноше, впрочем, никак не мешало отсутствие обуви, он быстро натянул мохнатую потерю на босую ногу и принялся перечислять наименования каждой из стопок:

— «Средство от болей», «Средства от забывчивости», «Средство, отпугивающее волколыков», «Плохие побочные эффекты», «Хорошие побочные эффекты», «Средство для похудения», «Гневные письма и письма с угрозами», «От правительства», «Любовные письма»…

Внезапно глаза Ивона округлились, а изо рта сорвался странный звук, будто он на мгновение потерял дар речи. Луи поднял усталый взгляд на Ивона и едва слышно засмеялся, заметив удивление брата:

— Да. У Джеймса очень много поклонниц, — затем подпер голову рукой, его лицо при этом вновь стало серьезным и удрученным, будто улыбка и смех у него тоже были по расписанию, и сейчас веселье было не по графику,

— Светящиеся волосы… это хорошо или плохо… Ты был бы рад, если бы твои волосы светились? —

— Н-не думаю, — немного заикаясь ответил Ивон, он представил, что ко всем прочим его ненормальностям добавились еще и светящиеся волосы и ему стало как-то не по себе от этих мыслей.

— Да, наверное, стоит отправить в нежелательные побочные эффекты… А если бы из твоей памяти исчезли все плохие воспоминания ровно на одну неделю? Хм….

Ивон подошел к окну и уперся лбом в оконное стекло.

— Стой, это тот мерзкий тип. Что он там делает у фонтана… и кто это с ним рядом?

— Что? — Луи подскочил с места, и чуть было не развалил все аккуратно сложенные стопки. Он всмотрелся в людей, которые стояли около ивы и о чем-то говорили.

— Это братья из Тессера. Алистер регулярно приходит к отцу с какими-то отчетами, постоянно требует чего-то, на что Джеймс всегда делает вид, что согласился с ним и подмигивает мне, а когда тот уходит, то посылает его в задницу.

Ивон засмеялся. Молодой человек с вытянутым худощавым лицом обернулся и посмотрел в их сторону, как будто почувствовал, что говорят именно о нем, и оба юноши синхронно спрятались под подоконник.

— Он смотрящий из Тессера, — добавил Луи, — а рядом его младший брат Эдвард. Это опасные ребята — и их опасность куда серьёзнее, чем кажется на первый взгляд. — Луи повернулся к брату, но рядом уже никого не было. — Ивон?.. И почему я не удивлен — всего какая-то неделя спокойствия! И стоило ли переживать…

Луи выбежал из комнаты прямо в тапочках и чуть не сбил с ног Кристофера, нового постояльца, который задумчиво осматривал проекцию марсианского лифта в гостиной.

Спешка Луи была не случайной: все, что касалось Ивона, приходилось решать в большой спешке, пока тот не умудрился вляпаться в новые неприятности.

Компания по-прежнему стояла около фонтана под ивой, а Ивона нигде не было. Луи решил незаметно пройти мимо гостей, но его ярко-рыжие волосы привлекли к себе внимание, и все тут же повернули к нему свои головы.

— Луи! — приветствовал его Алистер и помахал рукой, откладывая кипу бумаг на травертин. Эдвард скорчил гримасу и отвернулся — смотрящий из Тессера заметил это и толкнул брата в плечо.

— Собрание? — спросил Луи,

— Мы обсуждаем некоторые изменения в благоустройстве приюта, которые хотели бы внести, это касается и корпуса Тессера. И так как мой отец один из тех, кто спонсирует содержание всех постояльцев, а также научные перспективы Джеймса, то у меня есть соображения на сей счет, — он скрестил руки на груди и поднял высоко подбородок. — Не желаешь их выслушать?

— Очень сожалею, но как-нибудь в другой раз. — Луи уже собирался уходить, но смотрящий из Тессера уже принялся перечислять:

— Меня, к примеру, интересует, почему энавцы так ма-а-ало работают. Ты, вроде как главный, так разберись? — Алистер намеренно растягивал слова.

— В чем дело, Алистер?

— Дело в прекрасном. Точнее, в отсутствии прекрасного во всем, чего дотрагиваются энавцы. Что есть сад для тебя? Наверняка, на этот вопрос ты не сможешь ответить, ведь ты бестолковый энавский простофиля, не понимающий разницу между кактусом и фикусом, и ты считаешь, что все растения — это просто какие-то зеленые штуки. Но сад — это обитель блаженства, ему требуется должный уход. Наша обитель выглядит весьма прискорбно в последнее время, и чтобы это исправить, требуется немного — всего лишь более частый полив. Это рекомендация, подлежащая к обязательному исполнению. — Алистер принялся искать что-то в своих записях. — Новый график поливов уже составлен, и ознакомиться с ним можно в приложении к основной части под пунктом номер двадцать четыре. А сейчас я зачитаю часть с твоими новыми обязанностями…

— У меня сейчас нет времени на весь этот бред сумасшедшего, — перебил его Луи, отчего Алистер вытаращил на него свои глаза:

— Хочу заверить, что дерзость точно не входит в перечень твоих обязанностей.

— Ты не имеешь ни малейшего отношения ни к корпусу Эна, ни ко мне. Можешь начинать прямо сейчас вычеркивать все то, что ты там уже понаписал, — перебил его Луи и скрестил руки на груди.

Алистер сделал жест рукой, потирая в известном жесте, намекающем на деньги, пальцы друг о друга:

— Однако кое-какое отношение я все же имею. — Он вдруг обнаружил, что все вокруг уставились на что-то позади Луи. — Что такое, куда все смотрят?..

— Там то чудовище…

— Гусь!

— Гусь…

Доносилось из толпы.

Из-за кустов показался зверь, которого боялись больше всего. Его красные глаза блестели в поисках жертвы. Казалось, это животное создано самим дьяволом, а ангельские перышки ему нужны только лишь для прикрытия. Он сделал шаг в сторону молодых людей и наклонил голову. От страха кто-то громко охнул и попятился назад.

— Не шевелись… — шепотом произнес Луи и принялся на цыпочках уходить.

Внезапно позади фонтана кто-то чихнул, и гусь молниеносно ринулся вперед, словно маленький пернатый истребитель. Молодые люди бросились врассыпную. Одни при этом забрались на иву, еще больше склонившуюся к земле, другие оказались в фонтане, включая Алистера.

Похоже, что поставленная животным цель, изрядно напугать до трясучки всех вокруг была выполнена, и довольный гусь, гордый своим превосходством, так же внезапно, как и появился, скрылся в кустах.

— Новая поправка: первым и обязательным пунктом станет истребление этого чудовища! — надрывно закричал из фонтана Алистер, хаотично пытаясь собрать в охапку груду бумаг, которая уже намокла и пошла ко дну. — Черт! Черт!!!

Луи тщательно осмотрел территорию приюта в поисках брата, неоднократно проверяя все уголки, но поиски оказались безуспешными. Тяжело вздохнув, он принял решение вернуться в корпус, чтобы успеть выполнить порученную Джеймсом работу.

Глава 6

Ивон тем временем уже успел вернуться в свою комнату. Осторожно, почти трепетно, он уложил скрипку в старую холщовую сумку, затянул шнурок и перекинул её за спину, а затем спешно направился к этажу с потайным проходом.

Он повторил все действия, как в прошлый раз, но потайная дверь не поддавалась. Что-то явно было не так. Однако отступать юноша не собирался, и чтобы встретиться с Асторией он решил отправиться на поиски заветного корпуса под названием «Тессера».

Само это название звучало предупреждающе, почти устрашающе, но когда подобные мелочи останавливали нашего беспечного главного героя? Напротив, эта мрачная таинственность лишь подстегивала его идти вперед.

Юноша не знал кода от ворот, поэтому пришлось лезть через колючую изгородь. Зацепившись, он разодрал накидку и сильно поранил ладонь.

— В крайнем случае, у меня есть несколько запасных, — невесело пошутил он вслух и спрыгнул с забора прямо в терновый куст. Ивон отщипнул с ветки ягод и осмотрелся.

Разумеется, никакой выгребной ямы здесь не было. Увиденное лишь подтвердило: его годами кормили ложью. За стеной раскинулся невероятно прекрасный сад. На идеально подстриженных газонах цвели диковинные деревья и кустарники — всё точно так, как описывал Луи.

Ивону даже показалось, что трава здесь зеленее, а воздух чище. Далеко на горизонте виднелось что-то зеленое и большое, напоминающее еще одну стену.

На миг в голове промелькнула мысль: бросить всё прямо сейчас, отступить и вернуться к отцу и Луи. Но память тут же нарисовала сырой, душный подвал, которого уж наверняка было не избежать в этот раз.

— Нет, дороги назад нет. Отступать слишком поздно, — твердо сказал он самому себе.

Ивон замер. Совсем рядом послышались голоса, и он по привычке хотел накинуть капюшон, чтобы скрыть свои глаза. Но пальцы схватили лишь пустоту. Его любимая накидка теперь висела жалкими лохмотьями. Изрезанная острыми краями стены, она расположилась на его плечах рваными лепестками, больше напоминая обрывки увядшего цветка, чем одежду. Скрывать глаза больше было нечем.

Оставшись без своего привычного убежища, Ивон почувствовал себя по-странному беззащитным. Он затаил дыхание, пытаясь слиться с тенями и пройти мимо незамеченным. Две девочки стояли чуть поодаль, что-то оживленно обсуждали и активно жестикулировали.

Ивон осторожно, шаг за шагом, подобрался поближе. Он хотел подслушать их разговор, но услышав шорох неподалеку четыре удивленных глаза разом уставились на Ивона.

Девочки замерли и переглянувшись. Они улыбаясь смело подошли к гостю. Было очевидно: они сразу поняли, что он из «чужих». Но за этой улыбкой скрывалось вовсе не радушное дружелюбие, как вначале показалось глупому доверчивому юноше. Девочки принялись бесцеремонно трогать его одежду, кожу и волосы, словно он был диковинной вещью, а не живым человеком. В этот момент Ивон окончательно осознал слова Луи: люди здесь действительно были совсем другими.

Необычный внешний вид юноши никого не оставлял равнодушным, поэтому вскоре к нему стянулось еще больше любопытных. Толпа обступила его плотным кольцом: одни продолжали ощупывать лохмотья накидки, другие хватали за руки, преграждая путь. Ивон, конечно, не рассчитывал на подобную популярность, и теперь понимал — ситуация окончательно вышла из-под контроля.

— Какой симпатяжка!

— А руки! Вы только взгляните на его руки!

— Ребята, все сюда! Нам привели настоящий образец для Триа!!!

— А можно посмотреть что у него внутри?

— Я немного заблудился и ищу корпус Тессера… — робко бормотал Ивон, пока толпа еще больше окружала его, — вы не подскажете где корпус Тессера?…

Его слова тонули в восторженных возгласах, как в вязком болоте. Никто не слушал его и словно не слышал, никто не спешил помочь. В глазах обступивших его девочек не было сочувствия — только холодное, жадное любопытство. В этот момент Ивон ощутил, что здесь он превратился в вещь, в забавную находку, в живую игрушку, чьи чувства и просьбы никого не волновали.