Сорванная операция "Кенегсберг"

Заехав по глубже в лес, он перебрался на заднее пассажирское место, и поднял майора с пола, усадив его рядом с собой. Тот уже к тому моменту пришёл в себя, и с тревогой наблюдал за Сергеем. Когда Сергей вынул кляп, тот сразу спросил:

- Ты кто? Что тебе нужно?

- Что, майор, не признал меня? - Ухмыльнулся Сергей, включив китайский фонарик с красным фильтром и направив его в пол. Не ахти какое освещение, но видно стало гораздо лучше, и можно свободно разобрать черты лица. - А так?

Майор внимательно посмотрел на Сергея, и узнавание промелькнуло в его глазах. Сначала он испугался и отпрянул в сторону, но затем взял себя в руки, криво ухмыльнулся и сказал:

- Я узнал тебя, сержант. Значит выздоровел. А нога, я так понимаю, это протез? Рад за тебя. Значит, пришёл отомстить?

- А есть за что? - Спросил он, желая больше не спросить, а чтобы тот продолжил сам.

- Если бы не было, то и тебя бы здесь не было, я так думаю. Да, это я вас сдал.

- Зачем? - Спросил Сергей, но последние сомнения рассеялись, и теперь его лицо выражало боль утраты, отчаяние и решимость.

- У меня не было выбора. - Опустил голову майор. Глаза его заволокла дымка. - Они захватили мою семью, и требовали, чтобы я сдал им голову Сомова. Они откуда-то узнали, что это ваш взвод прочёсывал коттедж, который принадлежал близкому родственнику Дудаева. Это был не простой человек, и Дудаев захотел получить голову того, кто участвовал в этом.

Сергей вспомнил тот момент. Они тогда прочёсывали все коттеджи, и в одном из таких коттеджей, где было особо много охраны, на них выскочил бородатый пожилой человек в халате и с АК в руках, поливая свинцом перед собой. Халат был очень богатый, и Сомов тогда сказал, что полевого командира грохнули. А оно вона как оказалось.

- Я надеялся тогда, что он ограничится только Сомовым, - продолжал майор, - а он весь взвод положил. Когда ваш взвод погиб, я не смог больше участвовать в этом, да и за семью переживал. Подал в отставку, и поехал домой. Жену с детьми не нашёл дома. Только записку. Она просила её не искать, чтобы не навлечь новую беду. Я согласился с этим, но по своим каналам узнал, что с ними всё в порядке. И тогда я открыл этот ЧОП. Стал собирать ребят. Афганцев приглашал. Многие из них не могли найти себя в этой жизни. Я помогал, как мог. Душа болела из-за погибших ребят. Но по-другому я просто не мог поступить. Я не оправдываюсь перед тобой, это я перед смертью исповедуюсь. Ты ведь не оставишь меня в живых?

- А сам как думаешь? - Спросил Сергей у него, уже не ощущая той решимости.

- Да, всё правильно. - Махнул тот головой. - За жизнь своей семьи я заплатил жизнями ребят, а сейчас и своей заплачу. Так будет справедливо. Да и не возражаю я. Всё равно спокойно жить не могу. Ребята во сне приходят, в глаза смотрят с укором. Пытался сам покончить собой, но рука не поднялась. Не из-за страха перед смертью, а перед бессмертием. Я ведь крещённый, и верю, что самоубийц там не приветствуют. Вот ты мне в этом и поможешь. Я чувствовал, что сегодня будет особенный день, даже обход не стал делать сегодня. Меня словно что- то толкало наружу. В последний момент вспомнил, что о ключике забыл. Пришлось возвращаться.

- Каком ключике? - Заинтересовался Сергей, приподняв правую бровь.

- В кармане костюма у меня, в правом, - махнул он головой, показывая на внешний карман пиджака, - возьми. Это тебе.

- Что это? - Спросил Сергей, рассматривая ключ на свету.

- Это ключ от банковской ячейки в “Альфабанке”, обезличенный. Тот, кто воспользуется этим ключом, и есть хозяин ячейки. Мне же деньги за это предательство перевели, много денег. Миллион долларов. Я их обналичил и положил в ячейку. Оформил на предъявителя. Так что, у тебя не возникнет никаких проблем с получением. Я не брал с этих денег ни копейки. Это кровавые деньги, и я не мог их использовать. Хотел семьям ребят помочь, да не успел. Информацию полную недавно только собрал. Во внутреннем кармане костюма возьми, в левом, - указал он подбородком влево, - это вся информация по семьям погибших. Если сможешь, помоги им. Может, хоть так отмолю часть греха.

Сергей вытащил из внутреннего кармана майора блокнотик, в котором были записаны фамилии и адреса его сослуживцев, а также семейное положение и финансовое состояние каждого. Ну, что можно сказать? Богатых людей в этом списке не оказалось. Парни, за исключением одного, все были холостыми. Только младший сержант Ковалёв жил с девушкой, но расписаться они не успели. А вот ребёнок у них был. Девочка. Сомов тоже был женат. Двое детей, девочка и мальчик. И даже я был в этих списках, но числился как живой.

- Ну, вот и всё, - вздохнул он и улыбнулся, - как будто плиту с меня подняли. Сейчас даже дышится легче, и сердце болеть перестало. Я готов, сержант. Только одна у меня просьба к тебе. Выстрели в сердце. Не надо в голову. Сохрани для семьи. Ведь именно из-за неё я так поступил.

Сергей долго смотрел ему в глаза не моргая, майор тоже не отводил взгляд, не торопя и не прося больше ничего. В этот момент в душе у Сергея бурлил вулкан. В нём боролись чувства между долгом перед ребятами и жалостью перед майором. В этот момент он его жалел. Да, именно жалел. Он хоть и предал, но чувство порядочности не потерял. И даже деньги хотел раздать семьям погибших. Хоть так искупить свою вину. И он его простил. Именно простил. Вот только и оставить в живых его не мог. Он не боялся, что тот его может сдать или отомстить. Ему его стало жалко, и именно из-за этого он не мог оставить его в живых. А сейчас, когда майор почувствовал облегчение от непосильной ноши, он желал только одного, уйти из этого мира чистым. И Сергей понимал его в этот момент. И пошёл ему навстречу. Не убирая взгляд от глаз майора, он достал ПМ, загнал патрон в патронник, и выстрелил ему в грудь. Майор в этот момент улыбался, так с улыбкой и умер. А Сергей посидел ещё некоторое время в тишине с отсутствующим взглядом, развязал майора, сунул ему пистолет в руку, да так и оставил на пассажирском сидении. Сам Сергей был в резиновых перчатках, уничтожать следы не пришлось, так что, возможно следователи обставят это дело как самострел.

В банке, к индивидуальным ячейкам, Сергея допустили без проблем, как и говорил майор, достаточно было показать ключ. Далее, у ячейки, сопровождающий воспользовался вторым ключом, копией первого, и в два ключа они открыли ячейку. Потом он ушёл, оставив Сергея одного. Майор не соврал, там действительно был миллион долларов. А потом понеслось. Он изъездил всю Россию, доставляя по тридцать пять тысяч долларов в каждую семью. Сначала он хотел воспользоваться переводами, но вовремя сообразил, что в таком случае им могут заинтересоваться власти, и тогда этих денег он лишится однозначно. А то ещё и под статью попадёт какую-нибудь, они могут наковырять, с них станется. А если рассказать, что деньги передал майор, то могут и вообще приписать убийство с целью ограбления. А сейчас СМИ говорят, что было самоубийство. Тело обнаружили, как и предполагал Сергей, подростки. Показали интервью с подчинёнными ЧОП “Витязь”, те подтвердили, что в последнее время командир ходил мрачнее тучи. Но они не предполагали, что он решится на самоубийство. Они знали о том, почему он уволился из Армии. Не смог работать дальше, потому что именно он отдал приказ, ныне погибшему взводу, на выдвижение к Аргуну. Но это война, всякое может случиться, так что ж, всем теперь увольняться из Армии после таких провалов? Кто служить тогда останется? Так рассуждали охранники из ЧОПа. Кстати, ЧОП не развалился, как предполагал Сергей. Руководство предприятием взял на себя его заместитель. Тоже отслуживший своё в Афганистане майор, и списанный по ранению.

Немного подумав, он решил передавать деньги из рук в руки. Ничего скрывать он не собирался, ну разве только то, что сам пристрелил майора. Так и поступил. Приезжал к близким родственникам, отмеченных в списке майора, передавал деньги, и рассказывал, откуда они, и почему майор так поступил. Было очень много слёз и рыданий. Очень тяжело приходилось самому Сергею. Он уже однажды оплакал своих товарищей, и вот теперь приходилось поднимать всё это из глубин, куда он поторопился это спрятать. Прежде всего, от себя. Жить с такой душевной болью просто невозможно. Пусть там друзей было всего половина из них, а остальные просто товарищи, с которыми поддерживал просто хорошие отношения, но среди них не было ни одного подлеца. И любой из этих погибших парней, прикрыл бы Сергея от пули своим телом, если бы тот не успевал укрыться. Впрочем, как и сам Сергей. Хорошие были парни, смелые и бескорыстные. И становится больно от осознания того, что именно такие парни в войну погибают в первую очередь. Так случилось и в Великую Отечественную. Там тоже, отважные, честные и смелые погибли в первых рядах. Зато те, кто скрывался от войны в тылу, сейчас управляли государством. Вернувшиеся с фронта бойцы шли строить дома и заводы, а всякая перхоть, пыталась рулить процессом. И что из этого вышло, видно по нынешней ситуации в стране. Да и той страны уже, в общем-то, и нет. Обидно.

Двадцать семь адресов, двадцать семь семей. Столько раз пришлось Сергею рассказывать историю гибели взвода, и о причинах их побудивших. Надо отдать должное потерявшим сына или мужа людям, с обвинениями в адрес майора они не спешили. Они и сами не знали, как поступили бы на его месте. А когда узнавали от меня, что майор застрелился, не выдержав мук совести, принимали это с пониманием.

Сергей, после всех этих воспоминаний, посещал могилку товарища с родственниками, отдавал последнюю дань уважения, и отправлялся к следующей семье. Семьи погибших он просил, чтобы не говорили о нём, что это он доставил деньги, если вдруг заинтересуются государственные структуры этим, а объяснять просто, подбросили в почтовый ящик. Пусть поломают голову, кто же это такой щедрый выискался. Тем более, что сами власти ничего не сделали для семей погибших. Разве только похоронку прислали, да тело доставили. Ну, ещё соболезнования высказали. И это всё. Ни материальной помощи, никаких орденов. Померла, так померла. Вообще с приходом к власти Ельцина, Россия покатилась по наклонной. С нарастающей быстротой. Армия разваливается на глазах, о гражданском секторе и говорить нечего. Его просто нет.

Конечно, с целым миллионом долларов он по стране не катался, он хоть и десантник, и драться может неплохо, но всё же это не та сумма, с которой он стал бы так рисковать. Пять раз ему приходилось возвращаться за деньгами в банк. Благо, что на перелёты денег хватало. Ему самому из этих денег осталось 55 тысяч. Не потому, что он пожалел, и нечестно посчитал, а просто на двадцать восемь частей разделить миллион по 35 тысяч было проще. А ещё, он хотел сменить свой протез на нормальную модель. Этот уже разболтался. Ну а что вы хотели от бесплатного? На этот протез деньги выделила Армия, а там сейчас не так чтобы и сытно.

По учёбе в институте, у него был один знакомый, однокурсник, у которого брат работает в Германии. Причём сам он гражданин Германии. Брат его. Как у него это получилось - бог весть. Одним словом - еврей. А Коля, это однокурсник, решил остаться в России. Вот он и рассказывал, что брат открыл свой бизнес по производству протезов. И не таких дубовых, которые выпускают в России, а качественных, с передовой механикой и электроникой. К нему заказы поступают со всех концов света. Широко развернулся его брат. Вот и решил Сергей связаться с Николаем Наумовым, своим бывшим однокурсником, чтобы попробовать решить проблему со своими ногами. Благо, что у него с ним были более чем приятельские отношения. Он его однажды от банды отморозков спас, так бы забили битами, за то, что еврей. Ну да, он чистокровный еврей. А на имя и фамилию не смотрите, бывает такое. Вот с тех пор, Николай его просто боготворил. Если, конечно, он ещё жив после того, как Сергея отчислили из института. Защищать-то больше уже некому. Но с этим оказалось всё нормально. Звонку Николай обрадовался, договорились встретиться. В кафе, Сергей поведал о своей проблеме, и Николай счёл своим долгом помочь ему в этом вопросе. На следующий же день тот позвонил ему, и сообщил, что проблема решена, но стоить это будет 7 тысяч долларов. Это только за материалы. За работу брат деньги не возьмёт. Он оценил то, что однажды Сергей спас жизнь его брату. Осталось одно, выехать в Берлин. С этим тоже не возникло трудностей, брат Николая, а звали его Наум, ну да, Наум Наумович Наумов, вот такой экзерсис, прислал вызов. Через пару недель Сергей был уже в мастерской у Наума.

Наум встретил Сергея очень хорошо, как родного брата. Разве только целоваться не лез. Фальши Сергей не заметил. Наверно для них семья значит очень многое. Одно то, что он незамедлительно принялся за его заказ, притом, что у него заказы ожидают в очереди на несколько месяцев вперёд, говорит о многом. И там не 7 тысяч долларов. Там заказы доходят и до 150 тысяч.

Перед тем, как заняться непосредственно изготовлением протеза, Наум поинтересовался, не хочет ли Сергей вмонтировать какой-нибудь прибомбас? Какую-нибудь фичу, которая не входит в функции протеза? На вопрос, что именно тот имеет в виду, Наум пояснил, что в протез можно вмонтировать множество электронных приспособлений, чтобы освободить руки, или для того, чтобы это не бросалось в глаза, а у тебя есть. Например, подслушивающее устройство. Сергей заинтересовался этой темой, и тогда Наум показал приёмник и передатчик, о которых, совершенно было невозможно сказать, что это является прослушивающем устройством, если бы Наум сам об этом не сказал. Приёмник был в виде прямоугольника 50 на 100 миллиметров и толщиной в один сантиметр, слегка изогнутой формы, серого цвета. На выпуклой стороне был всего один переключатель, в виде ползунка притопленного в корпус, и с одного бока выходил проводок в изоляции, сантиметров двадцать в длину. А ещё на выпуклой поверхности была крышечка 20 на 30 миллиметров, без всяких торчащих деталей. Вероятно, для замены питающих элементов. Прибор был гладкий, и рука ни за что не цеплялась. Передатчик представлял из себя жёванную жевательную резинку белого цвета, на ощупь также и ощущалась, да и размеры похожие. Вот только помять его было нельзя. Наум предупредил, что это изделие одноразовое. То есть, один раз прикрепил его к твёрдому предмету, сняв перед этим подложку с липкой части устройства, придавив посильнее пальцем, и забыл. Прибор активизируется после придавливания. Работает полчаса, потом внутренняя электронная начинка разъедается кислотой, находящейся в той же резинке, которая начинает разъедать среду тоже сразу после активации устройства. После получаса работы, от устройства ничего не остаётся. Оно превращается в бурую массу внутри белой резинки, и по консистенции от резинки ничем почти не отличается. Ну, разве только цветом, если эту резинку порезать пополам. Идеальное шпионское оборудование. О чём Наум и предупредил. В том смысле, что если его поймают с этим оборудованием, то в тюрьме он окажется однозначно, и Наум вместе с ним. Только уже сидеть они будут в разных тюрьмах. Сергей в России, а Наум в Германии. На вопрос, почему Наум так рискует с Сергеем, тот ответил, что говорить об этом и не хотел, но будто чёрт дёрнул за язык. А потом поздно было останавливаться. И потом, в Сергее он не видит угрозы для себя. Оказывается, тот не сам изготавливает эти приборы, он их закупает у другого мастера, но тоже с большой предосторожностью. И надо сказать, что устройство пользуется спросом. Но устанавливает он их только проверенным людям и по протекции от проверенных людей. И стоит это удовольствие 10 тысяч долларов. Хорошо хоть Сергей взял с собой все деньги, не стал больше арендовать ячейку. А прибор он решил себе всё же установить. Пригодится в будущем или нет, но не помешает.

- А как вообще при помощи него прослушивать, - спросил Сергей у Наума, - что-то я не вижу здесь дополнительных устройств.

- О-о, - улыбнулся Наум, и открыл ту крышечку, о которой Сергей думал, что за ней находится доступ к питающим элементам, - это просто. Вот здесь четыре разовых передатчика, и миниатюрный ушной динамик. Он вставляется в ухо и его совершенно не видно. Только прозрачная леска слегка торчит, чтобы потом его вытащить из уха.

И действительно, динамик был такой миниатюрный, что он легко мог поместиться в ушной раковине, при этом, не выпадая, и состоял из какого-то прозрачного материала, внутри которого находился сам динамик. И помещалось всё это богатство за той самой крышечкой, а под этими приборчиками располагались и сами питающие элементы. Они были небольшие, как питание для часов, круглые и плоские, но были потолще.

- Скажи, Наум, - попытался выяснить Сергей подробности, - а для чего вообще люди приобретают это? Кому вообще это нужно, кроме спецслужб?

- Ну-у, - неопределённо махнул он рукой, - кто-то берёт для того, чтобы проследить за супругом или супругой, кто-то использует их в грязном бизнесе, а кто-то, может, использует и в спецслужбах. Я не питаю иллюзий на этот счёт, Сергей. Думаю, что обо мне спецслужбы в курсе. Но вся фишка в том, что разобрать это устройство и скопировать - невозможно. Здесь везде вмонтированы самоуничтожители. Может, поэтому и не мешают мне, используя в своих целях. Ведь создать такой прибор - это полдела, надо его ещё грамотно спрятать, а тут мне нет равных. Сами-то приборы наверняка закупают у моего поставщика напрямую, а вот когда им нужно его замаскировать, вот тогда и приходят ко мне. Но это всё только мои предположения. Никто лично ко мне от ведомств не представлялся. А вообще да, ты прав, я сам не понимаю, как я ещё на свободе.

- Да-а, - покачал головой Сергей, - странные у вас взаимоотношения со спецслужбами. У нас бы такого деятеля, который выпускает эти приборы, давно к рукам прибрали, а то и уничтожили бы.

- Так его и прибрали, - не стал он со мной спорить, - просто не мешают заниматься своим творчеством. Но контролируют. И меня, кстати, тоже. На самом деле, я тебе это устройство не предлагал. Его я “установлю” одному бюргеру, но он об этом не знает. Если узнают, что я установил это россиянину, меня просто грохнут и всё.

- А не боишься, - встрепенулся Сергей от своего предположения, - что тебя сейчас слушают?

- Конечно, слушают, - ещё шире улыбнулся он, - ну и пусть слушают. Только сейчас у них там тишина. Я уже давно нашёл все их жучки и придумал свою защиту. Так что за это можешь не переживать. Я же не враг самому себе.

- И всё же, Наум, - не мог успокоиться Сергей, - почему ты предложил это мне? Всё же это опасно, в первую очередь для тебя?

Наум на некоторое время задумался, уйдя в себя, вероятно решая, почему он так поступил, а потом сказал:

- Знаешь, - почесал он макушку, - поначалу я и сам не понял, почему заговорил об этом. Это противоречит всем моим принципам. А потом, когда сказал уже первое слово, понял, что сделал правильно. В жизни, Сергей, не бывает случайностей. Всё, что не случается, закономерно. И вот в этот раз, меня словно кто-то подтолкнул к этому. Я сначала и сам не понял, как я так опростоволосился. Но когда я стал пояснять тебе, у меня в груди разлилось тепло. А это говорит о том, что я принял правильное решение. По этому признаку я ориентируюсь. Стало быть, так нужно было сделать. Для тебя это будет нужно. И не спрашивай больше меня об этом, всё равно больше ничего не смогу пояснить. И вот ещё что, питание аккумуляторов у приёмника хватает всего где-то на час, так что, вот, держи ещё комплект питания. Зарядить ты их всё равно не сможешь.

Протез, в итоге, получился очень качественным. Хотя это слово к этому шедевру просто не подходит. Он был не отличим от настоящей ноги. Даже волосы на коже присутствовали. Правда, пришлось с месяц полежать в больнице. Мне устанавливали на кости удлинители, чтобы к ним можно было крепить протез. Удлинители сделали из какого-то хитрого сплава, который не раздражает мышечную ткань, и что там ещё можно раздражать. А потом ещё месяц жил в гостинице, пользуясь костылями, пока всё это нормально не заживёт, и можно было одевать уже сам протез. Когда Сергей одел его, он ахнул от изумления. Всё выглядело так, как будто он никогда и не терял ногу. Материал, изображающий кожу, был из силикона, и натягивался на ногу как чулок, та его часть, которая была выше протеза. Натягивался он до колена, и у самого колена был очень тонким, так что, увидеть стык было невозможно. Прибор был помещён в нижней части икры, и закрывался таким же силиконом. При необходимости, одну сторону можно было отклеить, достать всё что нужно, и снова приладить на место. Место стыков также было незаметно. Вот только самолётом теперь вряд ли полетаешь. При проходе через рамку, обнаружится металл, и поди потом объясняй, что это протез. А начнёшь снимать, так и прибор увидят. А оно надо?

В общем, Сергей был очень доволен работой Наума, и искренне его поблагодарил за работу. Расплатился и отбыл домой. Теперь он себя ощущал полноценным человеком. Пока добирался до дома, по достоинству оценил и механику. Нога работала как настоящая. Разве только пошевелить стопой при желании он не мог как здоровой. А так, вне всяких похвал. Да у него хромота пропала напрочь. Хоть бегом в профессиональном спорте занимайся, нет никаких ограничений.

Дома, родители очень обрадовались, увидев сына с таким протезом, отец даже предложил помощь в трудоустройстве у себя на комбинате, но Сергей отказался. Не видел он себя на этом комбинате, ни в каком качестве. Поэтому, пока ещё были деньги, он решил поискать что-то более подходящее для себя. На счёт денег у родителей, конечно, возникли вопросы, но он сумел их убедить, что эти деньги перед смертью передал ему майор, а потом застрелился. Не выдержал мук совести. Родители приняли такую новость с облегчением. Уж очень мама переживала, как бы сын не натворил чего, за что, потом, мог загреметь на долго.

В поисках работы он заходил на биржу труда, но ничего, что его бы удовлетворяло, он не нашёл. На учёт не вставал, так как не видел в этом никакого смысла. Во-первых, очень маленькое пособие платили, которого не хватит даже на питание на месяц, а во-вторых, платили с такими задержками, что ты скорее ноги протянешь, прежде чем получишь первую выплату. Это раньше, несколько лет назад, в стране не было безработицы, а за тунеядство могли и посадить, а сейчас сам себе хозяин. Хочешь - работай, не хочешь - не работай. Вот только и кормить тебя при этом никто не обязан. Свободы море, вот только от этой свободы как-то не радостно на душе.

В итоге, он вспомнил о ЧОП “Витязь”, и решил сходить туда. Вспомнил, что говорил майор, что туда принимают в основном “участников”, ну так и он участник. Пусть не Афгана, а Чечни, так не велика разница. Но там ему ничего не обломилось. А всё из-за его протеза. Когда узнали, что у него протез, в трудоустройстве отказали. И о протезе он сказал сам. Смысла скрывать не было. Трудоустройство официальное, и всё равно бы это всплыло, вот он и рассказал. Там по восхищались качеством, но отказали. Но, перед тем как уйти, к нему подошёл майор, который стал теперь главным здесь, и предложил один вариант, от которого предприятие отказалось. Разговаривать с нанимателем придётся самому. А отказались от найма они потому, что наниматель им очень не понравился, как человек. “Скользкий он какой-то, и неприятный. От таких, мы стараемся держаться подальше. Но в твоём случае, это может быть вариант. Он не потребует проходить медкомиссию. Сам не скажешь - даже и не узнает. Но мой тебе совет, будь осторожен. От таких типов можно ожидать всё что угодно.” - Сказал майор на прощание, дав клочок бумажки с телефоном.

Сергей сразу позвонил по нему и договорился о встрече. Какого же было его изумление, когда на встречу пришёл его старый одноклассник, Стас. Вот так он и стал работать на него. Сначала Стас хотел взять его просто телохранителем, причём вторым номером, так как один телохранитель у него уже был, но, когда узнал, что Сергей служил в ВДВ, и участвовал в войне в Чечне, сделал его начальником своей охраны. Ему это очень импонировало. Ещё бы, в школе его можно сказать игнорировали, а теперь он мог командовать тем, с кем не сложилось сдружиться в стенах школы. А он очень хотел тогда этого.

И вот, после месяца работы - такое. По этому адресу в Германию они ездили уже второй раз, и именно в этот раз он и решил узнать, чем же занимается его шеф. То, что он узнал, побудило его на то, чтобы отправить того на встречу с апостолами гораздо раньше положенного ему срока. Он хотел продать данные на всех наших агентов полевой разведки. Такого Сергей допустить не мог. Он готов был даже сесть за это, но не допустить утечки. Где он мог хранить эту информацию, Сергей догадывался, надо было только узнать пароль к сейфу, который нужно выпытать у Стаса. И насчёт этого он не переживал. Стас не герой, сломается быстро. Узнать бы ещё, какая сука сдала этих агентов, было бы вообще замечательно. Но и с этим, думал Сергей, Стас поможет разобраться. И вот, когда Сергей уже решился, он перекинул левую ногу на правую Кота, и придавил педаль газа до полика, а левой рукой крутанул руль к себе, направляя машину в дерево, растущее на обочине в пяти метрах. Сам он был пристёгнут, и не боялся пострадать, тем более что и удар об дерево предназначался в первую очередь в левую сторону, где сидит водитель. Никто ничего не успел понять, даже сам Сергей, потому что случилась вообще какая-то хрень. Машина не влетела в дерево, как ожидал Сергей, она влетела в болото, с полуметрового обрыва. В болото, которого там не было. В этом лесу вообще не было болот. Может быть раньше, когда-нибудь и были, потому что в этих лесах разрабатывался торф, но не сейчас. Но перед этим, он успел заметить, как быстро сменилась картинка. Как кадр в кино. Вот, только что показывали дерево и кусты, и вот уже болото и обрывчик.