Сорванная операция "Кенегсберг"

Данияр Гафаров

Сорванная операция "Кенегсберг"

Сорванная операция «Кенегсберг»

Глава 1

- А вот ещё один анекдот: - Продолжал Сергей, сидя на переднем пассажирском сидении Тойоты Ленд Круизер, провожая взглядом извилистую лесную дорогу, внутренне готовясь к тому, что совершал уже не один раз, но в других обстоятельствах. - Поймал как-то негр золотую рыбку, а она ему и говорит человеческим голосом: - “Отпусти меня в море человек, а я исполню тебе три желания”. Подумал негр и говорит: - “Хорошо. Хочу быть белым, чтобы всегда вода была, и много женских задниц”. - “Хорошо”. - Сказала рыбка, махнула хвостом, и бац, негр превратился в белый унитаз в женском туалете.

Салон машины огласил дружный здоровый хохот трёх глоток. Сам Сергей тоже смеялся над этим анекдотом, но он больше из-за того, какой эффект произвёл этот коротенький анекдот на пассажиров. А в душе у него сейчас творилось что-то страшное.

За рулём машины сидел здоровяк под два метра, звали его Василием, но ему больше нравилось, когда его звали Котом. Сергей не знал, почему именно Кот, когда он его спрашивал об этом, то Василий замыкался в себе, и у него на целый день портилось настроение, а когда у него портилось настроение, то он мог и помять слегка. Хоть Сергей и старший над ним, всё же начальник охраны, но его непосредственный начальник и наниматель Стас Волков, просил его не заводить об этом разговор. Там что-то личное.

Вообще, об этом Коте, Сергею было мало что известно. Знал он только то, что Кот живёт один и в доме у Стаса. И вот как ему быть над ним начальником, если он не знает о подчинённом совершенно ничего? Так он и поставил вопрос ребром перед Стасом, на что тот ответил, чтобы Сергей не парился, и знал только одно, что этот человек его ни в чём не подведёт. И обсуждать с ним биографию Кота совершенно не намерен. Мол, воспринимай это как данность. “Ну, что ж, - рассуждал Сергей, - хозяин барин”. Так-то, он за Котом ничего предосудительного не замечал, но и работает он с ним пока ещё только месяц с небольшим. Сам по себе парень спокойный, даже можно сказать молчаливый, лишний раз слово не скажет. Но исполнительный, все требования Сергея выполняет. В теле крепкий, вес сто с чем-то, умом не блещет, но зато на спор может подкову выпрямить. И Сергей был свидетелем этого. Движения его были плавные, как будто текучие, может именно поэтому он и получил такое прозвище, но не дай бог попасть в лапы этому Котику, порвёт как тузик грелку. Как он оказался в личной охране Стаса, Сергей не знал. Это было табу для него. И Стас об этом его проинформировал. А в целом, ничего плохого он за ним не замечал. Нормальный парень. Вот поэтому сейчас Сергея и разрывали противоречия изнутри. Ведь он собирался убить Стаса, а Кот скорей всего попытается это предотвратить. Да что попытается, обязательно помешает этому. Сергей, конечно, справится и с ним, но ему очень не хотелось этого делать. Этот здоровяк ему нравился как человек. Безобидный большой человек. С какой-то своей трагедией в жизни. И глядя на то, как он иногда становится печальным, ни с того ни с сего, рана его ещё не зарубцевалась.

О своём нанимателе, Сергей мог сказать только одно, “дрянь человек”. Ростом метр семьдесят, блондин, глаза голубые, овал лица правильный, губы большие и пухлые, про такие говорят - сладострастные. Нос ровный, уши аккуратные. Одним словом, истинный Ариец. Телосложением, правда, хлипковат. Но и то, зачем ему это? У него есть мы для защиты. За тем и нанимал. В Армии не служил. Ещё и посмеялся над Сергеем. “Пока ты там непонятный долг Родине отдавал, я тут получал от жизни всё, что мне было нужно”. Его батя отмазал от Армии. Деньги у того водились немалые, всё же шеф преступной группировки, которая сегодня уже находится у власти, а батя его депутат в Думе. Вот так у нас во власть попадают. Есть деньги - ты можешь вершить судьбы людей, и покрикивать на них с высоты трибуны, получая очень большую зарплату за это. Не важно, что сам ты ничего не умеешь, да даже руководить процессом не можешь, важно то, что ты находишься на высоте этой трибуны. Впрочем, речь сейчас не о нём.

Стас ровесник Сергея. Так же как и Сергею, ему 22 года. Любитель красиво покутить и покрасоваться. Прожигатель жизни и паразит на теле России. За свою жизнь, этот человек не сделал ничего полезного для других людей. Разве только Кота пристроил. И то, в этой истории одни тёмные пятна. На жизнь себе зарабатывает перепродажей “ценностей”. Под ценностями могут подразумеваться не только драгоценности и прочее, но и информация. Поначалу, ему отец деньги давал, но год назад, тот с ним сильно поругался и выставил Стаса из дома. А у Стаса уже к тому времени было очень много знакомств с нужными людьми, которые и помогли ему обосноваться в этом мире. Естественно, все его знакомства имели криминальный характер. Всего месяц ему понадобился, чтобы купить себе квартиру в центре Москвы. Сергей не знал, на чём именно он поднялся, но то, что это был очень большой кидок кого-то, не сомневался. Этот человек по-другому просто не может. У него с детства только такие примеры. Его никто не обучал порядочности. Он не знает что такое честь. Даже воровские понятия для него филькина грамота. Он не сидел в тюрьме, и привить ему эти понятия было просто некому. Он принадлежит к касте молодых и ранних “шакалов”. Повадки у них шакальи. После того, как распался Советский Союз, эти “шакалы” стали рвать Россию на части. Кинулись гурьбой и с большим аппетитом принялись подъедать самые вкусные куски, оставленные волками. И сейчас, Сергей хотел убить его, именно из-за этого. А точнее, из-за последней сделки, которая намечалась на послезавтра в Москве. Почему именно последняя сделка привела Сергея к такому решению сейчас, а не раньше, так только потому, что он не знал, чем конкретно занимается его работодатель. На обсуждении крайней сделки, он решил выяснить, чем же занимается шеф и незаметно прикрепил подслушивающее устройство с оборотной стороны его дорогого костюма со стороны спины. Он не боялся спалиться. Мало ли кто мог повесить ему этот радиомикрофон. В этом костюме он, где только не ходит. Ну а если и обнаружат, то на этот случай там есть самоликвидатор. Выйти на него будет просто невозможно. Сергей не раз уже говорил Стасу, что нужно приобрести прибор для обнаружения “жуков”, но Стас только рукой махал, ссылаясь на то, что его товарищам не интересен его бизнес, а для спецслужб он слишком маленькая сошка. Да и где сейчас эти спецслужбы? Вот и воспользовался он такой ситуацией. А то мало ли, затеет какую-нибудь бяку, а ты и соскочить не успеешь. Эта встреча тоже не предвещала ничего экстраординарного. Он встречался с верным человеком, как он сказал, в пригороде Берлина в небольшом коттедже. Охраны у этого человека Сергей не заметил, поэтому и решил в последний момент прослушать разговор. Услышанное изменило его отношение к Стасу. И вот сейчас, Сергей ждал момента, когда будет удобно приступить к задуманному. А ещё этот Кот. Ведь придётся и его убирать. А он этого очень сильно не хотел, и его терзания тоже отсрочивали приведение приговора к исполнению.

Как вообще получилось так, что Сергей связался с этим типом? Ведь он знал, что Стас, мягко говоря, не совсем порядочный человек. А всё очень просто. Они учились вместе в одной школе. Впрочем, обо всём по порядку.

Родился Сергей Михайлов 29 июня в 1975 году, в Москве. Отец простой сварщик на машиностроительном заводе, мама - детский педиатр в районной поликлинике. Рост метр восемьдесят, вес 82 килограмма. Русский. По характеру - спокойный, не конфликтный. Очень любит пошутить. Но не злыми шутками, а безобидными. В компании всегда является центром внимания. Одним словом зажигалка. Беспокойный, как все раки, не может усидеть на одном месте. Очень ценит дружбу, и если кого он посчитал другом, то сделает для него всё возможное. Для него понятие друг, находится в одном ряду с семьёй и честью.

Кареглазый брюнет, с густой растительностью на лице. Впрочем, она его не портит. Не сказать, что он специально её отращивает, просто вот уродился таким, что щетина растёт почти на глазах. Вот он и стал её поддерживать не длиннее пяти миллиметров. На губах всегда улыбка, а у глаз морщины в виде гусиных лапок. Не унывающий холерик.

Телосложение крепкое, тренированное. Если бы у нас снимали фильм “Спартак”, то он вполне мог посоперничать на исполнение главной роли.

Со Стасом он познакомился в школе. Уже тогда он ему не понравился. Вёл он себя как крыса. В драки не лез, чаще старался подзуживать ребят. Сам же наблюдал со стороны за процессом. Благодаря чему, всегда выходил сухим из воды. Сергей был парнем крепеньким, и не пропускал ни одну драку. Ему нравился сам процесс. И не важно, что послужило спусковым крючком для той или иной драки, важно то, что он всегда мог сказать, дрался за дело. Но себе на ум мотал. Друзьями они не стали, но и во врагах не ходили. Да и опасно это, иметь врага, у которого папа бандит.

После десятого класса он поступил в железнодорожный институт, но на первом же курсе с треском вылетел. Он уже заканчивал первый курс, как ему пришлось вступиться за честь девушки, которую пытались изнасиловать двое её однокурсников, и он немного перестарался, сломав одному руки, а второго оставив на всю жизнь калекой, напрочь отбив ему яйца. Руководство института спешно его отчислило, и посоветовало ему быстренько следовать в военкомат, пока не началось. Что он и сделал.

Попал он в ВДВ. С его данными за него чуть ли не дрались покупатели. Но в ВДВ он пошёл по собственному желанию. На первых порах, в учебке, в 242 учебной дивизии, располагавшейся в Литве, ему пришлось очень тяжело. Сам по себе он был крепким парнем, но для десантника этого мало. Кроме крепости нужно было обладать и выносливостью. Вот в этом основная трудность и заключалась. Но не у него одного. Мало кто отличался отменной выносливостью. Впрочем, именно это в первую очередь и тренировали. Ежедневные кроссы по утрам на десять километров, это только разминка перед завтраком. После завтрака занятия по специальности, и тренировки в спортгородке. Огневая подготовка и обкатка танками, тактические учения и прыжки с парашютом. Да много чего было включено в обучение. Сергей попал в разведку. И вот там ему пришлось выкладываться полностью. С разведки спрос был гораздо больший. До кровати он едва доползал. Бывало, что даже не помнил, спал он или нет. Только лёг, а уже надо вставать. Но человек ко всему привыкает. Привык и он. Тело адаптировалось постепенно к нагрузкам, и ежедневный десятикилометровый марш-бросок в полном обвесе он уже просто не замечал. Зато в рукопашном бое он был в первых рядах. Он очень быстро учился тому, что давали “преподаватели”, ощущая эффект того или иного приёма на собственной шкуре, и принимал это на вооружение. Хватало одного раза. Иным курсантам надо было опробовать на себе один и тот же приём по нескольку раз, чтобы выработать рефлекс противодействия. Благодаря чему, его стали выделять сержанты. Заканчивали обучение в этой дивизии уже в Омске. Дивизия была передислоцирована в связи с распадом Советского Союза. Выпускался он из учебки в звании сержанта, и направлен в 104 дивизию ВДВ.

В 1994 году началась война в Чечне, и 104 дивизия ВДВ направила сводный полк на захват опорного пункта в районе Грозного, в который посчастливилось попасть и Сергею. Важный опорный пункт был захвачен быстро с минимальными потерями. Дудаев спешно стал собирать силы, чтобы выбить десантников из этого опорного пункта. И вот в один из таких дней, взвод, в котором служил Сергей, получил приказ на выдвижение в сторону Аргуна для того, чтобы захватить мост через реку, и удерживать его до прибытия подкрепления, ожидающегося через сутки. Когда старший лейтенант Сомов, командир его взвода, получал приказ от майора Синицына, все командиры отделений взвода присутствовали в палатке, получая приказы от своего непосредственного начальства, поэтому Сергей и стал свидетелем этого разговора. Майор не стал выставлять командиров отделений из взводной палатки, тем более что этот приказ касался и их. Тогда Сергею это задание показалось странным, но он не придал этому значения. Странность заключалось не в самом задании, благо сам приказ никто оспаривать и не собирался, а в том, как он был проработан. Дело в том, что, когда отдаются такие приказы, выполнение задания обсуждается с непосредственным исполнителем этого задания. То есть, руководство должно было знать наверняка, справится отряд с заданием или нет, и что нужно для того, чтобы наверняка справился. Обсуждается маршрут следования, вооружение, материальное обеспечение и многое другое, а тут просто поставили перед фактом. И маршрут был уже отмечен. Расстояние конечно не великое, всего-то сотня километров, но это расстояние на территории врага. На вопрос Сомова, что взвод может не дойти с такими силами до переправы, майор сказал:

- Не дрейф, старлей, - ухмыльнулся он, - по донесениям разведки, в вашем направлении нет крупных бандформирований. Они сейчас находятся с другой стороны нашего опорного пункта. Там могут быть только разрозненные группы не более пяти человек. Вот от них вам и следует защитить переправу. Ожидается общее наступление, и нам нельзя потерять эту переправу. И вот ещё что, в случае боестолкновения, вызывайте вертушки. Звено всегда в вашем распоряжении. Ещё вопросы есть, нет? Тогда вперёд. Выдвинуться вы должны не позднее часа.

Вот такой разговор Сергею довелось услышать. А ещё, ему тогда очень не понравилось, как майор категорически запретил менять маршрут следования, обосновывая это тем, что в других направлениях разведка не велась. Дело в том, что добраться туда можно было с двух направлений. Одно из них было короче, но двигаться надо было по склону горы. Дорога там была, но узкая и не очень удобная, но военная техника там должна была пройти, а вторая дорога, по которой майор и настаивал ехать, пролегала в ущелье. С правой стороны неширокая речка, неглубокая, всего около полуметра глубиной, но очень быстрая, а с левой стороны скалистые горы. Горы не высокие, это только отроги, но всё же горы. Но зато дорога была широкая и удобная. Правда и длиннее из-за того, что петляла. А майор изменение маршрута даже обсуждать запретил.

Получив приказ, взвод выдвинулся на его выполнение. Из техники был один БРДМ и БТР. Десант разместился на броне. Сам Сергей сидел рядом со старлеем у башни БТРа. Настроение было скверное, у командира взвода тоже, но приказ есть приказ, и его надо исполнять. Никто ничего не говорил и не веселился, как обычно бывает, каждый боец ощущал скрытую угрозу. А когда заехали в ущелье, все почувствовали тревогу. Вообще, передвигаться по горам с такими силами, это самое настоящее самоубийство. И то, что здесь нет больших групп бандитов, это ещё ни о чём не говорит. Да достаточно всего одного человека в горах, чтобы причинить массу неприятностей. А тут, в этих скалах, могла спрятаться сотня и больше человек. А каждый боец кожей ощущал направленный на них взгляд. В ущелье проехали около десяти километров, БРДМ шёл головным дозором, в двухстах метрах впереди, больше не позволяли складки местности, когда в борт БРДМ влетела кумулятивная граната из РПГ. В БТР первая граната не попала, гранатомётчик поторопился, и граната пролетела по верху, едва не чиркнув по корпусу, за что гранатомётчик и поплатился. Он был уничтожен первым же залпом из крупнокалиберного пулемёта БТР, но больше пострелять врага десантникам не удалось. Следующая граната попала точно в борт БТР. БТР как-то вспух и задымил. Все, кто находился там в этот момент, были мертвы. Десант попрыгал с брони ещё при первом же выстреле, укрываясь за бортом БТР, только командир взвода остался лежать на броне, он был снят снайпером. Даже в такой ситуации можно было побарахтаться, и не погибнуть напрасно, кого-нибудь из противника утянув за собой, но бандиты не дали для этого ни единого шанса. С другой стороны речки, на склоне горы, за камнями, была укрыта батарея миномётов, и уже оттуда полетели первые мины в сторону десантников. Сергея накрыло второй миной. Что происходило дальше, он уже смутно помнил. Мало того, что получил контузию, так ещё и ноги лишился правой, ниже колена, посередине голени. Срезало крупным осколком мины. Кровь фонтаном брызнула из ноги. Боец, что находился рядом, принялся останавливать кровь, перетянув жгутом чуть ниже колена, но большего сделать уже не смог, был снят снайпером, бившим с другой стороны речки. Сергей упал удачно, у самого края дороги лежал валун, вот за ним он и упал. Снайпер не мог его видеть, а вот голову бойца, что перетягивал ногу Сергею, увидел, в неё и влепил пулю. Всё было закончено наверно за пару минут. На удачу, радисту удалось послать сообщение о нападении и передать координаты, но это всё, что он успел сделать, когда следующая мина упала рядом с ним.

По счастливой случайности, в это время пролетало звено МИ-24 в этом районе. Они летели для пополнения сводного полка 104 дивизии, в полном обвесе, и по дороге не встречали сопротивления, поэтому и боезапас потратить не успели. Когда командир звена услышал крики о помощи, он понял, что находится в этом же квадрате, а ещё через пару минут заметил и сам бой. К сожалению, сопротивления десантников он уже не заметил, к тому времени никто не подавал признаков жизни, но бандитов он разглядел отчётливо. Дав приказ на уничтожение банды, он сам атаковал расположение батареи миномётчиков. Для банды это было неожиданностью, и они в первый миг растерялись, но тут же бросились врассыпную. Но куда убежишь с открытой местности? Нападения с воздуха они не ожидали, а пока поднимутся в воздух вертолёты с базы полка 104 дивизии, они успели бы скрыться. Так они рассуждали, но не повезло. Их было человек двадцать всего, но они успели уничтожить целый взвод десантников. Это была засада, тщательно спланированная засада. Уже позже Сергей это понял. И понял, кто их в неё завёл. Вот только не понял одного, почему? Ротный был не родной, дивизия сводная, но Сергей не помнил, чтобы старлей переходил ему где-то дорогу. И он собирался это выяснить. Он выжил. Выжил один, из всего взвода. Его подобрали пилоты, оказали первую помощь и отправили в госпиталь. А потом Москва, военный госпиталь, два месяца больничной палаты, и демобилизация по ранению. Тогда, в госпитале, он и решил выяснить причины, повлекшие на предательство майора. Выписался он с примитивным протезом. Благо хоть обувь на нём можно было менять. Если не присматриваться, то за штанами и не заметно, что это протез. Была небольшая хромота, всё же не родная нога, но передвигаться он мог вполне уверенно.

Пока лежал в госпитале, его навещали родители. Не каждый день, по выходным, всё же надо зарабатывать на жизнь, а жизнь сейчас тяжёлая пошла, но каждый раз мама приносила что-нибудь вкусненькое. Сергей не отчаивался. Потерял ногу, что ж, бывает. Зато живой. Не может больше служить? Так и не особо хотелось. Ребят только жалко. Со многими он успел сдружиться, и вот сейчас их нет. Только это его иногда вводило в уныние. Но себе он поклялся, что обязательно отомстит за смерть друзей. А мама, мама видела всё это, видела мгновенные перепады настроения сына, и тихо плакала. Она была рада, что сын остался жив, но чувствовала, что сын на что-то решился, и остановить она его не могла. Оттого и плакала, боясь потерять его навсегда.

После выписки, он выехал в Ульяновск, в свою дивизию, чтобы забрать свои документы и вещи, из тех, что были оставлены перед отправкой на войну. Там он узнал новости о прохождении боевых действий в Чечне, и о том, что майор Синицин уволился из рядов Вооружённых Сил, и отбыл в Москву, где открыл частное охранное предприятие Витязь, и набирает в него опытных бойцов. Это он узнал у начальника штаба. Сам не спрашивал, начальник штаба сам рассказал, намекая на то, что майор мог взять его на работу. На что Сергей сказал, что подумает, и полетел домой.

ЧОП “Витязь” он нашёл без труда, но заходить туда не стал, а сняв комнату в доме напротив, денег после демобилизации на это хватило, стал наблюдать за перемещениями майора. Месяц он следил за ним, и наконец, план был готов.

Здание ЧОПа находилось в спальном районе Люберец. Раньше это была библиотека. Здание двухэтажное, напротив, через дорогу, пятиэтажный дом, в котором и нёс свою вахту Сергей. Комнату он снял на четвёртом этаже, оттуда был очень хороший вид на интересующее его здание. Комнату он снимал на месяц, и день, который он выбрал для дела, был последним днём съёма. Больше он не планировал возвращаться в эту квартиру. Так что, хочется или нет, но это был именно тот день, когда надо было решаться на дело.

Майор всегда покидал здание последним. Никто в здании не дежурил. После последнего сотрудника, который уходил с работы, он выходил минут через двадцать. Сначала гасил свет у себя в кабинете, потом обходил все комнаты в здании, иначе объяснить его задержку было невозможно, и минут через пятнадцать выходил на улицу, садился в свою машину, ВАЗовскую шестёрку, и уезжал. Машина стояла под окнами, и освещалась светом из окна его кабинета. Когда он выключал свет, машина погружалась в темень. Улицы района были не освещены, и этот момент можно было использовать, чтобы пробраться в машину. С окна его съёмной квартиры можно было увидеть только тёмный, едва различимый силуэт, а тут ещё и погода пасмурная. Была весна, снег уже растаял, но темнело ещё рано. Он всё подготовил для того, чтобы незаметно проникнуть в машину. Даже тренировался открывать двери без ключа, при помощи металлической линейки, выточенной крючком на конце. Ничто не могло помешать. Дождавшись, когда выйдет последний сотрудник, он покинул квартиру, и зашёл за угол ЧОПа, ожидая, когда погаснет свет в рабочем кабинете майора. Вскоре свет погас, но не успел Сергей выйти из своего укрытия, как майор вышел из здания. Сегодня он изменил своему графику, а у Сергея опустились руки. Целый месяц он повторял одну и ту же процедуру, а именно сегодня решил пренебречь ею. Что это? Совпадение? А может это намёк на то, что делать этого не стоит? Он привык доверять своим ощущениям, ещё с того раза, когда попал под обстрел. Тогда он тоже чувствовал, что что-то должно было произойти, и очень не хотелось идти в этот выход, но он военный, и обязан был выполнять приказы. Позже, он стал обращать внимание на знаки судьбы. Это когда он стоял перед выбором, в той или иной ситуации. И, если, идя по одному пути, его поджидали неудачи с самого начала, он менял этот путь на альтернативный. И всё стало получаться. Он недавно стал обращать внимание на такие мелочи, вот и в этот раз решил попробовать проверить, стоит это делать или нет. Поэтому, уже развернулся для того, чтобы уйти, и придти завтра, для контрольной проверки. Он, конечно, не оставит его в покое, и всё равно достанет его, просто поменяет план. Это святое. За такие дела надо отвечать кровью. И если он действительно сдал их, то в живых Сергей его не оставит однозначно. И только он собирался покинуть своё укрытие, как майор, вдруг что-то вспомнив, хлопнул дверью машины, пошёл снова в здание ЧОП. Перед этим он открывал пассажирскую дверь, что-то туда положил, и дверь после этого не блокировал. Это была удача. Больших знаков ему и не нужно было. Как только майор скрылся в здании, Сергей проник в машину, и тихонечко закрыл пассажирскую дверь. Спрятался за водительским креслом и стал ждать. Долго ждать не пришлось. Через минуту появился майор, и уселся на водительское кресло. Как только он склонил голову над приборной панелью, тыча ключом зажигания в замке, Сергей ударил его ребром ладони в основание черепа. Майор вырубился.

Перетащив его на заднее пассажирское сидение, он связал ему руки и ноги заранее приготовленной верёвкой, сунул кляп в рот, обыскал, обнаружив пистолет Макарова в подмышечной кобуре и изъяв его, уложил на пол и, усевшись на водительское место, повёл машину в тихое место. Такое место он присмотрел заранее. Это были старые посадки на выезде с района, по чистой случайности ещё не отданные под застройку. Но рано или поздно этот участок тоже застроят. Земля здесь дорогая. А сейчас, это было очень удобное место, чтобы поговорить без свидетелей. В такое время встретить здесь человека просто не реально. Да даже днём нормальный человек сюда не попрется. Дело в том, что эти посадки пользуются очень дурной славой. Очень много людей здесь нашли свой конец. Кого изнасиловали и убили, кого просто пристрелили, а кто-то сам для себя могилу копал, после чего ему помогали в ней поместиться. Много было и самоубийц. Эти посадки словно притягивали нечистую силу. Весной, здесь собирали покойников как подснежники. Грибники сюда вообще перестали ходить, только лишь дети из самых безбашенных, бывало, шныряли здесь, они и находили свежие трупы. Вот в эту посадку и завёз Сергей майора. Вести машину с протезом правой ноги было очень неудобно, стопа-то не двигается, но он справился. Тот ещё экстрим, если честно.