Любовь под прицелом

Я удивлена, как мы с Анфисой среди этой вакханалии и неправильных умозаключений выросли нормальными людьми и имеем здоровую жизненную позицию. А так же понимаем, какой должна быть семья — крепкой, в которой все уважают и любят друг друга, а страху нет места. Наверное, нас спасли сказки, которые мама всегда читала нам на ночь. И не важно, что нам уже давно не пять, мы их требовали.

Я решила прислушаться к сестре. Поэтому теперь сижу перед зеркалом с недовольным лицом, когда на моей голове сооружают прическу. Тонна лака на волосах, чтобы держался объем, но из-за него моя голова начинает чесаться. Рану чуть выше моего виска все еще можно рассмотреть, поэтому Розалия сказала визажисту прикрепить на это место небольшую красную розочку. Она контролировала весь процесс по моей сборке. И для меня это показалось странным.

— Боишься, что убегу? — недовольно пробубнила я, когда женская легкая рука рисовала мне стрелки.

— Не без этого, — признала она. — Но для меня важнее, чтобы ты сейчас выглядела сногсшибательно. Приказ отца.

— Для чего это? — нахмурилась я, отбросив руки девушки от своего лица.

— Потому что ты оборванка, в отличие от твоей элегантной и статной сестры.

Я закатила глаза и снова закрыла их, чтобы девушка продолжила свою работу. Мне сейчас очень хочется сбежать из этого дома. Подавлять свою истинную суть и притворяться оказалось невероятно тяжело. Но когда Розалия нацепила на меня красное платье из шелка на бретельках, накрыли на стол и повсюду в гостиной находились работники в униформах официантов, я поняла, что мне не сбежать из этого злополучного места. Я в клетке и мой кислород медленно заканчивается.

— Тебе оказывается так идет красный, — восторженно объявила Розалия. — Я не прогадала. А Анфиса хороша в небесно-голубом.

Мы с сестрой одновременно вздохнули. На мне слишком открытое платье. Бретельки и декольте. Платье так туго подвязано за моей спиной из многочисленных повязок, которые прикрывают открытую кожу, что моя небольшая грудь чуть приподнялась. Что касается длины, то платье прямое и доходит до пят. У Анфисы же закрытое платье с рукавами. Даже шея закрыта. Лишь спина оголилась. Плотная ткань так же доходит до пят.

Прически у нас одинаковые — локоны, передние пряди собраны и закреплены заколкой назад. У меня только две кудрявые прядки обрамляют мое лицо, которые мне постоянно хочется заправить за ухо, но внимательная ко мне сегодня Розалия постоянно возвращала их на место.

Отец с улыбкой спустился на первый этаж, с восхищением рассматривая нас.

— Какие мои дочери красивые. Дорогая, ты проделала потрясающую работу.

Он поцеловал ее в щеку и приобнял, продолжая вместе с ней рассматривать нас. Мы с Анфисой словно экспонаты в музее, а они ценители прекрасного. Отец в добром и хорошем расположении духа, и таким я его давно не видела. Тесное общение с Князевыми действительно важно для него.

Спустя несколько минут в дом вошли гости, которых мы встречали в холле с вычищенной до блеска плиткой. Они приветствовали друг друга, пока мы с Анфисой находились чуть поодаль и наблюдали за этой картиной. Эту дружбу я никогда не считала искренней. Здесь скорее имеется выгода с обеих сторон.

— Виктор, неужели это твои дочери? — ахнула Марина Князева.

Титанические усилия приходится вкладывать, чтобы улыбаться этим людям.

— Да, — с гордостью объявил он. — Выросли, мои красавицы.

— Действительно красавицы, — подтвердил Роман Князев — глава семейства.

— Василиса, — я обратила свой взор на их сына, — сколько мы с тобой не виделись? В последнюю нашу встречу тебе было четырнадцать?

— Да, верно, — натянуто улыбнулась я накрашенными в красный губами.

Я бросила на отца мимолетный взгляд. Он сверлил во мне дыру взглядом исподлобья, таким образом контролируя, чтобы я улыбалась и говорила вежливо. Он напоминал мне, что из-за моего неповиновения возникнут не самые приятные последствия, то есть, я разбужу зверя.

— Ты стала такой красавицей, — хрипло озвучил свои наблюдения Егор, осматривая меня с ног до головы с каким-то жадным поедающим взглядом.

Мне стало не по себе, но мне пришлось улыбнуться во все тридцать два.

— Спасибо за комплимент, Егор.

— Анфиса, — сдержанно поприветствовала ее Марина и коснулась плеча сестры. В ее глазах капелька сочувствия. — Как твои дела?

— Спасибо за заботу, Марина Александровна, мне лучше.

Та кивнула и улыбнулась. У Анфисы тоже имеются заранее заученные фразы. Она тоже репетировала перед зеркалом свой взгляд, свою улыбку и осанку.

Из плюсов на этом ужине — я долгое время не думала про Андрея. Моя голова немного отдохнула. Но стоило Ксюше написать мне, что они втроем идут в хороший клуб, и она ждет меня, его превосходный образ снова оказался перед моими глазами. Я прочитала сообщение подруги, держа мобильник под столом. Было тяжело держать голову прямо, но при этом смотреть глубоко вниз, чтобы дать ответ подруге.

Василиса: Я сейчас очень хочу вырваться и не важно куда, потому что нахожусь на ужине, который так важен для отца.

Ксюша: С каких это пор тебе важно то, что важно для твоего отца?— удивленный смайлик.

Я вздохнула. Даже встреча с Андреем в данной обстановке покажется мне более спасительным моментом, чем терпеть этот ужин и строить из себя хорошую.

Василиса: Потом.

После чего я заблокировала мобильник и снова спрятала его под тканью платья, положив на стул рядом. Когда я подняла глаза, то столкнулась со взглядом Егора, которым он продолжает меня поедать.

Егор не сильно старше меня, ему двадцать три года, и в силу того, что наши родители знакомы давно, мы часто встречались в детстве. Когда ему было одиннадцать, а мне — шесть, я швырнула в него чашкой с горячим чаем, отчего он получил ожег на щеке и рану на лбу. Кажется, если внимательно присмотреться, можно увидеть оставшийся небольшой шрам на смуглой коже, который немного прикрывают каштановые волосы.

После моего импульсивного поступка Егор возненавидел меня. И когда мне было одиннадцать, а ему — шестнадцать, Егор облил меня синей краской, которую долго пришлось отмывать. Из-за детской вражды наши родители отныне старались реже оставлять нас наедине, потому что наша месть — это замкнутый круг. Если я сделала что-то против него, то Егор отомстит, а после на его месть снова отвечу я.

Сегодня же он практически облизывается, когда смотрит на меня. Наши отношения мне напомнили сказку про принцессу Лебедь. Сначала принц с принцессой так же враждовали и не хотели видеться. А когда повзрослели, принц увидел в ней самую редкую красавицу и забыл о ненависти. Только вот в конце сказки я не отвечаю этому принцу взаимностью, потому что он не привлекает меня даже спустя годы. Я чувствую, как от него исходит тьма и недобрые намерения. По его горящему взгляду я вижу, что в Егоре внезапно появилось неутолимое желание обладать мною.

Пошел к черту, гад похотливый. Так и хотелось показать ему средний палец.

— Василиса, насколько мне известно, ты закончила школу, — обратилась ко мне самая любопытная женщина из всех.

Я обратила на нее свой взор и улыбнулась. Время не щадит никого. А Марина Князева словно не желает с этим мириться. Она желает замедлить старость, или вовсе сделать так, чтобы она не коснулась ее. Ботокса на ее лице так много, что она не способна поднять брови и показать улыбку глазами. Грудь она тоже сделала, только бы удержать рядом богатого мужа. Но я уверена, что у него есть на стороне доступ к молодому телу.

— Да, — подтвердила я.

— Наверняка поступаешь на хирурга, как отец, — улыбнулась она.

Я взглянула на отца. Снова предупредительный взгляд. Не могу же я соврать, ведь рано или поздно узнают, кем я на самом деле стану.

— Мы с отцом поговорили, и он поддержал мое решение, — с болью в сердце проговорила я свои далеко спрятанные мечты. — Я хочу связать свою жизнь с медициной, но только быть терапевтом.

— Вот как? Что же, это благородно, Виктор, отпустить своего ребенка в свободное плавание.

Мой отец улыбался и кивал, принимая приятные слова, хотя он совсем не достоин их. Он умело пытается спрятать от общества все изъяны нашей семьи. И главный изъян — это наши отношения и то, что мы с Анфисой его не уважаем.

— А вот Егор решил продолжить дело родителей, — хвасталась Марина.

— Если сын, то он обязательно должен следовать делу отца, — с гордостью объявил Роман Евгеньевич.

— Согласен, — отозвался отец.

Все подняли бокалы и выпили за встречу.

— Хорошо, что ты решил снова войти в брак, Виктор, — продолжала говорить Марина, когда резала прибором мясо. — Розалия прекрасна.

Я взглянула на Анфису и закатила глаза. Та поджала губы и сдержанно кивнула. Так она говорила мне, чтобы я продолжала терпеть. Но свист уже невыносимый.

— Она мое сокровище, — сказал отец и поцеловал руку своей смущенной супруги.

— Вполне молодая и может подарить тебе сына, — снова завел свою песню про сыновей Роман.

Я сдержала смешок.

— Мы стараемся, — пискнула Розалия и все посмеялись.

Я почесала лоб, хотя мне хотелось впечатать ладонь в лицо, чтобы стереть из головы этот позорный момент.

— Анфиса, а ты замуж пока не планируешь?

— Отец пока не нашел достойной кандидатуры, — улыбнулась моя сестра.

У меня чуть не отвисла челюсть от услышанного. Анфиса хорошо потренировалась над тем, чтобы возвысить отца на глазах Князевых. Даже папа удивился услышанному, а затем одобрительно улыбнулся старшей дочери.

— Вот это да, — улыбнулась Марина. — Похвально, что для вас важно мнение отца в этом плане. Все же дочери важная составляющая в иерархии состоятельной семьи. Зятья нужны надежные. Правда, Виктор? — подмигнула она отцу.

— Правда, Марина, — подтвердил он ее слова.

После чего Марина взглянула на меня и осмотрела оценивающим взглядом, словно выбирала дорогой товар.

Моя пытка закончилась через два часа. Когда дверь за гостями закрылась, я выдохнула и отбросила эту прямую осанку, из-за которой моя спина все время находилась в напряжении. Все это время родители вели непонятные разговоры о бизнесе, что было невероятно утомительно и мне захотелось спать. Я клевала носом и рисковала не удержать голову, которая могла невольно упасть на тарелку с ужином из-за сильной сонливости.

— Они прилетели из Москвы, чтобы вести этот разговор о бизнесе? — полюбопытствовала я, скрестив руки на груди.

Мы продолжали стоять в холле.

— Они отдыхают в Крыму, решили заехать и к нам, — осведомила меня Розалия, многозначительно взглянув на отца. На губах заиграла улыбка.

Данное проявление меня насторожило. Отец кивнул, давая ей одобрение на что-то, после чего она снова посмотрела на меня.

— Заодно и на тебя посмотрели. Действительно давно тебя не видели.

— Это еще зачем? — нахмурилась я.

Я взглянула на Анфису, которая начала что-то подозревать еще в середине ужина, отчего она пыталась скрыть некую тревогу.

— Во многих состоятельных семьях имеется практика, — заговорил отец. — Чтобы скрепить союз между семьями, имеется хороший вариант. Женитьба детей.

— Что!? — воскликнула я.

До меня наконец дошло осознание. Розалия внимательна к моему образу, Князевы рассматривают меня до дыр, а их сын вовсе давится слюной. Многозначительные взгляды с моим отцом и подмигивания, когда заходил разговор про брак и надежных мужей в состоятельных семьях. К горлу внезапно подступила тошнота, когда я представила Егора рядом, его прикосновения ко мне. Я рисковала вывернуть из желудка съеденное, поэтому отбросила эти страшные представления и с усилием сглотнула кислый привкус на языке.

— Ни за что! — только и сказала я.

Розалия закатила глаза и цокнула.

— Дорогой, ты уверен, что стоит сейчас? Она же дикарка, словно застряла в подростковом периоде.

— Стоит, милая. — Настроение отца не меняется даже из-за моего неповиновения, ведь я никуда не денусь и если понадобится, то он в кандалах приведет меня к алтарю во время церемонии. — Это будет великий союз и необходимый.

— Я что вещь для тебя!? — заорала я, давясь от несправедливости.

— Тебе так тяжело хотя бы раз пойти ко мне навстречу? — нахмурился отец.

Я усмехнулась, но это нервное.

— Так твои просьбы такие, что я должна отказаться от своей жизни и жить ее так, как тебе нравится! — возмутилась я.

— Ты выйдешь замуж за Егора Князева, и точка! — грубо озвучил свой приказ отец, говоря этим, что на мои слезы и протесты он не обратит никакого внимания.

— Только через мой труп!

— Василиса, он прекрасная партия. Я бы еще понимала твои возмущения, если бы подсунули тебе урода. А Егор красавец, — встряла Розалия.

— Вот и забери его себе! А я ни за что не выйду за этого типа!

— Тебя никто и не спросит, — спокойно ответил отец на мои крики и, взяв Розалию под руку, покинул холл.

Мой глаз задергался. Анфиса подошла ко мне и приобняла. На моих глазах застыли слезы и кажется, что я провалилась в прострацию, ведь была не в состоянии пошевелиться.

— Ничего, что-нибудь придумаем, — успокаивала меня сестра. — Я тоже не в восторге от этого решения. Егор — скользкий тип.

— Кажется, меня спасет только бегство, — дрожащим голосом проговорила я предположение. — Начну откладывать деньги.

— Не говори глупостей, — нахмурилась Анфиса.

— Ты же знаешь отца. Он будет непреклонен. Этот брак для него большая выгода.

Мои руки затряслись из-за злости. Анфиса о чем-то задумалась, когда пристально смотрела на меня и видела мое отчаяние и безысходность. Затем она обняла меня и прошептала:

— Мы что-нибудь придумаем. Я не отдам тебя в его лапы.

В ее голосе твердая убедительность, и я хочу верить сестре, чтобы как-то успокоить себя.

Все же я сбежала из дома в одиннадцать вечера, когда сняла с себя платье и оделась в удобные шорты и майку. Стерла красную помаду с губ и сняла дурацкую розочку с головы. Отец против моих поздних уходов, поэтому это называется бегством. Мне необходимо выветрить из себя гнев и забыться. Не хочу постоянно думать о глобальной проблеме в виде брака с Егором, которую для меня раздул родной отец. Да ему плевать за кого меня отдавать, полностью лишая права выбора, только бы этот брак был выгодный для него.

Я пришла к Ксюше в тот самый клуб, о котором она написала в сообщении. Я нашла их втроем возле барной стойки и присоединилась к небольшой компании. Села рядом с Димой и выхватила его стакан с виски, который он не успел забрать со стойки. Я резко выдохнула через рот и залпом выпила небольшое количество терпкой жидкости. Она обожгла мое горло и на несколько секунд заблокировала доступ кислороду. Перед глазами образовались черные мушки, когда я сначала зажмурилась, а затем распахнула их.

— Не смотри так на меня, — послышался голос Ксюши. — Сама в шоке от увиденного. Она никогда не пила крепкие напитки. Что, ужин не удался?

Я вздохнула. Голова уже немного закружилась, но хотелось еще больше расслабиться. Я подвинула стакан бармену.

— Повторите.

— Не удался, — ответила за меня Ксюша.

Я повернула к ней голову, и подруга присвистнула.

— Да из тебя куклу слепили.

Мой взор тут же нашел Андрея. Он магнитом притягивает к себе все мое естество, а не только мой взгляд. Я сглотнула, когда горло сдавило от желания прижаться к нему и найти в нем утешение. Возникло непонятно откуда взявшееся предположение, что в его объятиях мне станет намного легче. Андрей внимательно разглядывал меня чуть нахмуренными бровями и тоже понимал, что моя жизнь — это полное дерьмо, ведь он теперь осведомлен, какой мой отец жестокий эгоист.

После второго выпитого стакана я уже расслабилась окончательно и не переживала за свои действия.

Глава 7. Ошибка

Андрей

Кажется, Василиса серьезно охвачена злобой, что сейчас захотела так конкретно расслабиться. Я наблюдаю за тем, как она ловко захватила танцпол — вообще никого не замечает вокруг себя. Люди освободили ей пространство и многие даже не могли оторвать от нее глаз, завороженно наблюдая за тем, как она изящно и умело двигается в такт громкой музыке. Ксюша решила не отставать от подруги и постоянно находилась с ней рядом, расслабившись от вина.

Что касается меня, то я тоже не в силах оторвать от Василисы глаз. У нее чертовски привлекательная фигура и это не уходит от моего пристального взора. Стройное и аппетитное тело приковывает к себе многие мужские заинтересованные взгляды. И эти рыжие волнистые волосы, которые она смахивает руками и приподнимает в воздух, когда крутит головой. Она полностью поглощена музыкой. Я невольно напрягаюсь всем телом, когда Василиса очерчивает ладонями свои бедра и проводит ими вверх по своей талии, к шее, когда музыка приобретает медленный характер. Эта девушка имеет самую высокую самооценку. Василиса знает себе цену и обожает себя. И я тоже невольно начинаю обожать ее.

Она сама того не зная вскружила мне голову и буквально подсадила на себя. Я никогда не имел зависимостей, но ощутил насколько это мучительно, когда повстречал Василису; ощутил ее сладкий аромат, словно она пахнет моим любимым десертом тирамису, и обратил внимание на такие же сладкие алые губы.

— Ты сейчас сожрешь бедняжку, — услышал я голос друга возле своего уха, который пытался перекричать музыку.

Я вздрогнул и немного вернулся в реальность.

— Не преувеличивай, — так же громко прокомментировал я его слова.

— Ты просто себя со стороны не видишь. Понравилась?

Я взглянул на Диму. Он сделал небольшой глоток терпкого виски, при этом смотрел на меня и играл бровями.

— Вижу, что понравилась, — ответил он за меня, когда мое молчание затянулось. — Ну и что ты тормозишь? Долго еще из-за этой стервы будешь барьеры перед собой ставить?

Я нахмурился.

— Я отпустил ее сразу же, как только увидел в постели брата.

— Тогда в чем дело? Посмотри на меня, я отлично провожу свое увольнительное с Ксюшей. Какая она конфетка!

Я вернул свое внимание к девушкам, которые продолжали трек за треком захватывать танцпол и наслаждаться вечером. Моему другу проще, поскольку он не привязан к Ксюше. Они оба решили воспользоваться друг другом, чтобы скоротать время на отдыхе и скрасить его, добавив приятные моменты. Они не имеют друг перед другом никаких обязательств и обещаний.

Я, безусловно, не монах, и могу сделать так же — утолять свои потребности со свободной девушкой на время лета. Имел уже такую практику после Адель. Но только не с Василисой. Она мне нравится, Дима прав, но я не могу воспользоваться ею и сделать хорошим вариантом для короткого увлечения. Если я хочу ее, хочу наслаждаться ее телом ночи напролет, то только с тем условием, что эта девушка будет моей всегда, а не на короткое время. Я просто эгоистично присвою ее себе.

Но этого я тоже не могу себе позволить. Василиса не подходит для меня никоим образом, но я как сумасшедший мечтаю о ней и о ее теле подо мной. И я не понимаю за что мне досталась такая несправедливость.

— Она тоже приманивает тебя взглядом, — снова заговорил мой друг. — Я заметил, что ты ей тоже интересен. Так что дерзай.

Я тоже это заметил. А так же я понял, что Василиса начала избегать меня после нашего последнего разговора. Она услышала мои слова о том, что я не хочу иметь отношений, и ее механизмы, касающиеся меня, переключились. И Василиса тоже не хотела со мной мимолетной и случайной связи. Она хотела попробовать быть со мной на постоянной основе. Но я смог оттолкнуть ее от себя одной грубой фразой, после которой Василиса спряталась от меня. А мне без ее присутствия стало не по себе и даже тоскливо.

Я на мгновение ощутил, каково это смотреть на мир, когда он в ярких красках. Но стоило Василисе отстраниться от меня, он снова окрасился в серый. И даже после недолгого, я бы сказал, мимолетного взгляда на красочный мир, я все равно смог быстро привыкнуть к прекрасному, что теперь мне тяжело вернуться в свое привычное серое русло.

— Что она задумала?

Я услышал голос Димы и поднял глаза, глядя перед собой. Мое лицо вытянулось от удивления, когда я увидел, как Василиса сначала встает на барный стул, а после перемещается на барную стойку.

— Это еще что такое? — нахмурился я.

— Во дает, — посмеялся Дима. — А она отчаянная.

Василиса теперь начала танцевать на барной стойке, а я автоматически стал разглядывать зал. Многие мужские взгляды прикованы к Василисе и теперь еще крепче. Они готовы рты открыть от зрелища и пускать слюни. Но так же от моего внимания не ушло то, что многие смотрели на Василису и видели в ней возможность хорошо развлечься ночью. Это меня взбесило.

— Ну все, достаточно, — с этими словами я встал с дивана и приблизился к барной стойке.

Встав напротив Василисы, я поманил ее пальцем, когда она обратила на меня внимание. Но она отмахнулась и продолжила свои плавные движения. Тогда я обхватил ее ноги за икры, и Василиса вскрикнула, боясь не удержать равновесие и упасть за барную стойку. Но моих сил достаточно, чтобы удержать эту крошку. Я приподнял ее и снял с барной стойки, а затем чуть расслабил хватку, чтобы Василиса скользнула ниже, и я смог обхватить ее бедра. Из-за своего резкого порыва я снова услышал ее визг. Теперь я смог закинуть ее на свое плечо и вынести из этого злополучного места на улицу, избавляя ее от заинтересованных взглядов.

— Отпусти меня немедленно! — рассвирепела Василиса на моем плече, когда я вынес ее на улицу и басы музыки перестали нас заглушать, оставаясь приглушенными позади в здании клуба.

Я выполнил ее просьбу и осторожно поставил Василису на ноги. Она смахнула волосы с лица за спину и уставилась на меня убийственным взглядом.

— Ты что себе позволяешь!? Кто тебе позволил прикасаться ко мне!? — орала она на всю улицу, да еще и толкнула меня ладонями в плечи, но я даже не пошатнулся, готовый к такому исходу.

— Тебе надо остыть, — мягко проговорил я с легкой ухмылкой на лице.

— Это не тебе решать, понятно!

Василиса уже планировала вернуться обратно в помещение клуба и, видимо, продолжить свои развратные танцы на барной стойке, которые сводят с ума не только меня, но и всю мужскую половину в клубе. Я схватил ее за запястье и резко вернул на место. Василиса пошатнулась и снова одарила меня суровым взглядом. Этот зеленый блеск ее глаз точно намеревается сжечь меня прямо здесь и оставить из меня пепел.

— Ты что хочешь от меня? — искренне не понимала она.

— Просто хочу, чтобы ты постояла со мной на улице и остыла. Протрезвела. Вдруг ты упадешь с барной стойки и сломаешь себе шею?

— Я совершенно трезвая, просто расслабилась. И я контролирую свои движения.

— Тогда снова напрягись, — предложил я.

Выражение ее лица остается неизменным — Василиса ни черта не понимает в моем поведении. Я сам не понимаю, но мне стало так невыносимо наблюдать за тем, как многие похотливые взгляды снимают с нее эти непозволительно короткие шорты и майку, что я впал в ярость. Я думал, что если не выйду из клуба и не заберу с собой Василису, то точно перебью несколько мужских лиц.

Василиса приблизилась ко мне и взглянула прямо в мои глаза. Будто пыталась проникнуть сквозь меня и увидеть правду, которую я не хочу ей выдавать. Сейчас я остыну и все пройдет. И это вспыхнувшее внезапно чувство собственности со смесью ревности отступит.

Но когда я смотрю в эти глаза, в целом на ее лицо, я начинаю сомневаться в своих доводах. Я теряюсь и перестаю понимать себя. Логика отступает под гнетом диких эмоций и сильного желания пасть перед этими чувствами. Возникает неутолимое желание попробовать на вкус эти алые губы и изучить каждый сантиметр ее тела.

— Что с тобой? Почему ты вынес меня из клуба?

В груди образовалось жжение. Дыхание перехватило, когда Василиса облизала свои губы. Я сглотнул и сжал челюсти, теряя самообладание. Держался из последних сил, ведь терпением я не обделен. Военная жизнь дрессирует на стойкость. Но перед этой девушкой вся моя выдержка испаряется, ее из меня выкачивает пристальный взгляд зеленых глаз.

— Ты разошлась, — озвучил я часть правды. — Танцевать на барной стойке непристойно.

— Да что ты? А можно я сама буду решать, что для меня непристойно? Ты не лезь. Ты мне никто. Ты мне даже не друг, к которому я могу прислушиваться. Так что не надо распускать свои руки. Мне это не нравится.

На ее губах заиграла озорная улыбка. Ее слова вывели меня из себя, и я взорвался. Остатки выдержки покинули меня, и я забыл о тех днях, когда тренировал себя держаться и не падать под чарами этой рыжеволосой бестии.

Одной