Любовь под прицелом

Мы вместе подошли к кассе и расплатились за свои напитки. Точнее, Андрей расплатился, когда женщина у кассы пробила наши бутылки вместе и сразу, думая, что это не отдельный товар, а общий. Затем мы вместе вышли из прохладного супермаркета обратно в пекло, и медленно зашагали по тротуару.

— За лимонад долг не возвращать, это я уже поняла. А за помощь мне после автокатастрофы что-то требуется вернуть?

Я взглянула на Андрея, смотря на него сквозь стекла солнечных очков. Он как-то странно улыбался и будто размышлял о чем-то озорном.

— Только не говори, что хочешь отыграться на мне за мое поведение и поставить на колени перед собой, чтобы я извинялась за каждую свою грубость, — наигранно ужаснулась я.

Андрей посмеялся.

— Какая у тебя бурная фантазия. Нет, Василис, за свою помощь я тоже не прошу чего-то взамен. Она бескорыстная.

— Как благородно.

Мы достигли небольшого парка и заняли свободную скамью под деревьями, которые могли скрыть нас от палящего солнца. Где-то вдали показались темно-синие тучи, медленно надвигающиеся на город. Очень надеюсь, что дождь не пройдет мимо и немного отгонит невыносимую жару. Я даже готова стоять под непрерывными каплями. Сегодня они не станут раздражать меня, и я не буду злиться из-за того, что намокла.

Благодаря тени я смогла поднять очки на голову и видеть все в ярких красках.

— Хочешь мороженое? — спросил Андрей, когда мы заметили палатку на колесиках.

Я улыбнулась и кивнула, принимая это заманчивое предложение.

— Что любишь?

— Пломбирное.

Андрей кивнул и ненадолго оставил меня одну. И сейчас, смотря на него издали, я немного отрезвела без его компании и не понимаю, как позволила себе прогуливаться с ним, ведь мне стоит бежать от него как от поедающего все вокруг бесконтрольного огня. Я снова повелась на его невидимые чары…

Я уже серьезно начала задумываться о том, что мне стоит сбежать прямо сейчас, пока он не видит, но… Смотря на него, я не могу найти в себе эти огромные силы.

Как оказалось, мне хочется гореть в этом огне сильнее, чем бежать от него и лишиться удушающего, но тепла, которого мне так не хватает.

Что-то я там говорила про изюминку в парнях? Кажется, нашла ее в Андрее. Это просто тепло. Это просто забота. Банальные вещи, которые становятся редкостью в обществе. Потому что в моем отце этой роскоши нет, как и в тех парнях, которые ухаживали за мной. Их цели были корыстными, они ждали выгоду для себя.

Андрей вернулся ко мне и протянул пломбир на рожке, так же заботливо передав салфетку.

— Спасибо, — улыбнулась я и с наслаждением облизала аккуратный завиток на верхушке. — М-м-м, как вкусно.

Я бросила взгляд на Андрея и поняла, что он смотрит на меня. Точнее, на мои губы, которые я облизала, чтобы избавиться от остатков сладости. Для таких случаев он дал мне салфетку, но кажется я не умею ею пользоваться. Он сжал челюсти и сглотнул, а затем отдал внимание своему шоколадному мороженому.

И снова я пытаюсь подавить в себе необычное наблюдение, когда Андрей демонстрирует свой интерес ко мне. Я не хочу что-то придумывать сама, а потом мучиться от разочарований, потому что все оказалось совсем иначе.

— Спасибо, что вернулся за моей сумкой. Там осталась вся моя жизнь.

— Серьезно? — удивился Андрей.

— Ага. Телефон и мои последние деньги.

— Последние? — снова недопонимал он.

Я улыбнулась и чуть поменяла положение на скамье. Повернулась к нему лицом, сгибая одно колено, чтобы положить бедро на скамью, а руку, согнутую в локте — на спинку. Андрей уже точно осведомлен, что я не из среднестатистической семьи, поэтому его удивляют мои последние слова.

— Мой отец ужасный человек. Он хочет, чтобы все жили по его правилам. Он хотел, чтобы я поступила на хирурга, но я хочу быть терапевтом. В день, когда мы встретились, я вернулась из Москвы, где подала документы в институт. За это папа перестал давать мне деньги.

Я облизала свое мороженое и надкусила вафельный рожок.

— Подожди, твой отец наказывает тебя за то, что ты следуешь мечте?

Его лицо выражает неподдельное удивление и непонимание, будто то, что я сказала, это за гранью здравого смысла. Хотя, так поступок отца и можно трактовать — он далеко за пределами рассудительности.

— Вроде того, — признала я.

— Это же абсурд, — никак не мог поверить Андрей.

— Ты совсем не знаешь моего отца. Он самый ужасный человек на всем земном шаре.

Я говорила об этом с легкой улыбкой на лице и, видимо, мое спокойствие тоже подвергает Андрея в шок. Ведь при таком рассказе о себе я должна показывать, как минимум, печаль. Но за всю свою сознательную жизнь я практически не получала должной заботы и понимания от отца, а к плохому быстро привыкаешь.

— Разве мама не хочет заступиться за тебя?

Теперь даже моя легкая улыбка спала с лица. В голове молниеносно пронеслись воспоминания детства, когда мама была рядом и подкачивала меня позитивом. Она научила нас с Анфисой жить так, как нам самим хочется, и обязательно сопровождать эту жизнь с улыбкой. Все разрушилось после ее ухода. И именно к ее отсутствию я не могу привыкнуть.

— Она умерла пять лет назад. Последняя стадия рака не щадит никого. Отец лично оперировал ее, но он всего лишь хирург, а не вездесущий чудесное исцеление.

— Мне жаль. — Андрей сжал челюсти.

— Ничего, я уже привыкла. Раньше было тяжело несомненно, но я смирилась. Но отец считает, что я начала бунтовать после ее смерти. На самом деле, я демонстративно раздражаю его из-за любовницы, которая была у него и при жизни мамы.

Андрей вздохнул и качнул головой.

— Не просто тебе. А сестра?

— Анфиса? Мы с ней поддерживаем друг друга. Правда два года назад с ней случилось несчастье, отчего она закрылась и в себе, и в своей комнате. Тебе повезло увидеть ее в клинике. Она вышла из своей норы ради меня и вроде бы эта автокатастрофа дала толчок к ее восстановлению. Она получила стресс, испугалась за меня, и будто забыла о своем непростом прошлом. Так что, есть и положительные моменты от случившегося со мной.

Андрей снова вздохнул и взглянул на меня с сожалением. Меня это не устраивает. Я вдруг стала очень разговорчивой рядом с ним и выложила всю свою короткую и скучную жизнь за несколько минут. А все потому, что мне хочется говорить с ним обо всем. Хочу, чтобы он знал меня со всех сторон. Но так же я хочу хотя бы что-то знать о нем. И подумала, что если я буду откровенной, то и он не заметит, как раскроется передо мной.

— Ну, а ты что расскажешь о себе?

Я отгрызла остатки вафельного рожка и кинула в рот самую вкусную часть.

— На кого ты все-таки учишься? — полюбопытствовала я.

— Я не могу распространяться об этом каждому, — улыбнулся Андрей, показывая мне этим, что не из вредности скрывает место своего обучения, а потому, что вынужден.

— Ясно, — кивнула я. — Ты здесь у родителей?

Андрей кивнул и так же разгрыз вафельный рожок. Когда осталась та самая вкусная часть, я уставилась на нее влюбленными глазами. В этом кончике рожка всегда остается твердый шоколад. Андрей проанализировал мой взгляд и улыбнулся, приблизив к моему лицу любимый кончик. Я посмотрела в его синие глаза и увидела одобрение. Открыла рот и Андрей, глядя в мои глаза, засунул в него вкусную часть, подушечкой пальцев коснувшись моих губ. Он отдернул руку и сжал челюсти.

Он точно умеет читать мои мысли. Про лимонад на пляже он тоже угадал. Или же он очень внимательный. Просто мечта любой девушки.

— А там у тебя есть девушка?

Я не сразу поняла, какой вопрос задала. Мои слова опережают мои мысли. Я покраснела, когда Андрей взглянул на меня с удивлением и с полуулыбкой. Даже уши загорелись от смущения.

— Нет, — мягко ответил он. — У тебя наверняка тоже никого нет.

— С чего ты это взял? — возмутилась я такому самоуверенному предположению.

— Москвичи слишком нежные, а ты слишком взрывоопасная, рыжуля, — усмехнулся он.

Сейчас я таю не от солнца, а от того, как он со мной разговаривает и буквально читает как открытую книгу.

— Ладно, ты прав, — честно призналась я. — У меня никого нет. И не потому, что у меня характер сложный и меня тяжело вывозить, — выставила я указательный палец.

Андрей сдержал смешок, облизав губы.

— Я просто жду настоящую любовь. Которая как в книгах.

Андрей тут же стал серьезнее. Он прислушивался к каждому моему слову и данная часть разговора его заинтересовала. По глазам видела, что Андрей ждет продолжения.

— Хочу, чтобы он любил меня сильно. Сильнее всего. Чтобы я была центром его Вселенной. Чтобы он ценил меня и уважал. Чтобы мы были как родные люди. Чтобы он всегда был рядом только со мной, — коротко пересказала я свой эгоистичный идеал.

— Ты рассуждаешь, как наивная девочка, — улыбнулся он.

Я нахмурилась.

— Ну и пусть. Не хочу искать в любви какую-то выгоду. Хочу, чтобы она была настоящей и бескорыстной.

— Давай я разрушу твою идеальную картинку. Представляешь, у каждого человека имеются свои интересы, и он не может отдавать себя полностью кому-то. А если он будет военным? — внезапно спросил Андрей, действительно одним вопросом нарушая мою картинку, как и обещал.

Этим вопросом он разрушил мой идеальный, маленький выдуманный мир, словно в стену с красивым рисунком прилетел ломающий все стальной шар. Андрей дал мне почву для размышлений, и я умолкла, пытаясь представить в голове такой исход. Но перед глазами чернота, картинка не складывалась.

— Который не сможет всегда быть только рядом с тобой, — подталкивал меня к ответу Андрей уточнениями.

— Но будет любить сильнее всего? — уточнила я, чтобы Андрей продолжал помогать мне составить другой пазл.

Он немного подумал, пристально глядя в мои глаза, и кивнул.

— Тогда я смогу вычеркнуть этот пункт или немного подкорректировать его. Пусть будет только рядом со мной в том смысле, чтобы не нашел кого-то на стороне, когда мы будем на расстоянии.

— И ты будешь ждать? Постоянно? Отказываться от развлечений, от удовольствий?

— Если я полюблю и сильно, то развлечения без него мне не нужны. И моим удовольствием станет тот момент, когда он вернется ко мне и обнимет, скажет, что скучал и думал только обо мне.

Андрей вздохнул.

— Ты уверена в себе? Точно не предашь его?

— А он точно будет любить меня сильнее всего? Сильнее своей службы?

В этом странном разговоре Андрей словно защищал военных, таких, как он, а я защищала верных девушек, таких, как я.

— Не знаю, — только и смог ответить Андрей, смотря на меня с некой печалью.

— Ну, а ты? Какая твоя идеальная девушка?

— Нет. — Андрей повернулся на скамье и снова смотрел перед собой. — Не умею откровенничать на такие темы.

— Ну хотя бы одним словом, — практически взмолилась я.

Андрей вздохнул и внезапно придвинулся ко мне ближе. Прогремел гром, и я автоматически подняла глаза к небу. Темная масса из туч закрыла собой голубую бездну и поглотила солнце. Поднялся небольшой ветер.

Когда я снова переместила взгляд на Андрея, он уже находился совсем близко ко мне. И этого небольшого расстояния между нами мое сердце конкретно испугалось. Оно забилось быстрее и сильнее, отчего дышать стало тяжелее. Воздух стал плотным и горячим между нами, несмотря на то, что вокруг стало чуть прохладнее с приближением дождя. Синие глаза внимательно изучали меня, будто поглощали каждую деталь и черту, чтобы отпечаток моего лица остался в его памяти. К сожалению, я не могу прочитать характер его взгляда. Он заинтересованный, несомненно. И заставляющий гореть мое тело.

— Я никого не жду, Василис. И у меня нет времени, чтобы размышлять о том, какая девушка для меня будет идеальной.

Жесткий ответ, который безжалостно бьет хлыстом по мозгам, заставляя их очнуться. Розовый туман рассеялся и мои глаза увидели истину. Теперь меня не толкает из крайностей в крайности благодаря услышанному. Я заняла одну твердую позицию: ни я, никто либо другая сейчас не займет место в его каменном сердце. Может я и привлекаю его, но видимо только физически. От природных реакций, которые заложены в нас, никуда не деться.

Сейчас я абсолютно точно уверена, что мне стоит держаться подальше от этого парня, иначе я все же рискую сгореть. Меня привлекает тепло среди лютого холода, чем окружена моя жизнь, но мне лучше отказаться от этого сомнительного дара. Это ловушка и очень серьезная. Если я продолжу приближаться, то не смогу выбраться.

Снова грянул гром, но только сильнее, отчего я вздрогнула. Мы с Андреем продолжаем смотреть друг на друга, оба утопающие в своих мыслях. Не знаю, о чем он думает и не хочу знать. Вообще больше ничего не хочу знать о нем. Впервые я начала бояться человека, потому что все рядом с ним непредсказуемо и находится под толстым слоем непроглядного тумана.

Полил дождь. Сразу и резко. Образовалась белая пелена из воды. Мы с Андреем промокли моментально до нитки.

Я поменяла положение на скамье и села прямо, откинув голову назад. Пусть этот дождь смоет из меня внезапно образовавшиеся чувства к этому человеку и потушит этот чертов огонь, который он разжег во мне одним своим взглядом. Ведь там спряталось настоящее и безжалостное синее пламя.

Глава 6. Избегание

Василиса

Я задумчиво ковыряла вилкой свою глазунью на тарелке, подперев голову кулаком. В последнюю неделю ощущаю внутри некую апатию. Мне все чаще хочется лежать на кровати и смотреть сериалы, из еды практически ничего не воспринимаю. И что более удивительно — я полностью начала игнорировать Розалию с отцом. Если они что-то скажут в мою сторону, когда прохожу мимо, то я просто промолчу и поднимаюсь обратно в свою спальню. Иногда провожу время с Анфисой, но мы так же смотрим вместе сериалы, нагрузившись вкусной едой.

Ксюша все больше времени начала проводить с Димой. Она часто звала меня к ним, но когда Ксюша перечисляла людей, которые есть в компании, и я видела егоимя, то отказывалась от прогулки, придумывая аргументы, чтобы Ксюша не задавала лишних вопросов и не обижалась. Отказывалась, но желание увидеть его во мне таится огромное. Я даже не думала, что во мне имеется такая громадная сила воли. Видимо, желание сохранить свое не тронутое сердце в целости во мне выше. Хотя после нашего последнего разговора по нему уже пошли трещины. Поэтому я не хочу, чтобы оно еще разбилось вдребезги. Этот парень опасен для меня, потому что я проглядела момент, когда привязалась к нему и эгоистично захотела сделать его своим.

Поэтому я подумала, что чем дольше не буду его видеть, тем быстрее смогу отвыкнуть его него, и смогу избавиться от глупого самовнушения, что этот парень падет к моим ногам.

Так я себя утешаю.

Ни его скрытность, ни отстранённость, ни сомнительная деятельность — не оттолкнули меня от него. А я так надеялась. Стоит мне его увидеть, как во мне просыпаются странные и незнакомые чувства. Внутри такой трепет, будто правда рой бабочек пробудился. Но я отравляю их ядовитым убеждением, что между нами ничего и никогда не будет, потому что я не собираюсь стучаться в закрытую дверь. У меня достаточное количество гордости и уважения к себе.

Я устаю от того, что Андрея слишком много в моей голове.

— Девочки, что случилось? — послышался противный голос, и я отвлеклась от своего «увлекательного» дела, нехотя поднимая глаза на источник звука.

— Все нормально, — ответила за меня Анфиса, которая сидит рядом со мной.

Сегодня отец внезапно захотел устроить совместный семейный завтрак на террасе, а мы с Анфисой не имели право отказать. Теперь мне приходится лицезреть строгое выражение отца, который сидит во главе стола, и его обожаемую супругу, которая сидит справа от него. Такое впечатление, будто отец думает, что если вот так собираться нашей «дружной компанией» за одним столом, то нам удастся полюбить друг друга. Бред сумасшедшего.

— В последнее время в доме такая тишина, — с намеком проговорила Розалия, отпивая сок из стакана.

— А ты не рада? — буркнула я. — Ну конечно, ты же счастлива, когда мы ссоримся с отцом.

Анфиса ткнула локтем в мое предплечье, говоря этим жестом, чтобы я заткнулась, ведь выражение лица отца становится все мрачнее с каждым моим колким словом.

— Почему ты так считаешь? Я наоборот рада, что ты стала благоразумной и не терроризируешь отца. Он хотя бы отдохнет.

Она одарила отца своей приторно-сладкой улыбкой и погладила его по плечу. На пальце сверкнуло кольцо с огромным камнем, который принял солнечные лучи. От палящего солнца нас скрывал навес, но воздух все равно душный и раскаленный из-за жары.

— Кстати, дорогой, я купила для девочек безумно красивые платья для сегодняшнего вечера. Они будут блистать. Особенно наша Василиса.

— Спасибо тебе, милая, что взяла на себя эту обязанность, — улыбнулся отец и поцеловал тыльную сторону ее ладони.

Точно. Сегодняшний вечер. Я совсем забыла, занятая размышлениями об Андрее. Сегодня же приезжают Князевы и мы с Анфисой обязаны быть на этом чертовом ужине. Хотя я планировала сбежать уже днем и избавить себя от общества этих ненавистных мне людей.

— Ну, что ты, дорогой. Мне только в радость. Так же я пригласила визажистов. Мы произведем яркое впечатление.

Я закатила глаза.

— А для чего наряжаться? Что это за важный прием? Английская королева приезжает?

Хотя Князевы оправдывают свою фамилию. Они действительно демонстрируют себя так, словно являются аристократами, герцоги в современном мире. Они имеют успешную юридическую фирму, в которую входит вся семья. Егор Князев — сын этих успешных людей, имеющие миллиарды на счету, вошел в эту иерархию недавно, когда он закончил университет в Лондоне.

— Мы все деловые люди, — улыбнулась Розалия. — Дресс-код необходим даже в домашней обстановке.

— Ага, да, особенно ты, — фыркнула я. — Красный диплом по специальности «Бездельница».

Отец слегка ударил ладонью по столу, привлекая к себе мое внимание.

— Прекрати снова паясничать! — вскрикнул он. — Сегодня ты будешь вести себя как подобает нормальной и воспитанной девушке! Веди себя как дочь, которая уважает своего отца! Не смей меня позорить перед Князевыми, ты поняла меня?!

Анфиса бросила на меня быстрый осуждающий взгляд. Я натянуто улыбнулась, сдерживая свою злость.

— Поняла, — процедила я.

Отец снова схватился за свои приборы и хмуро продолжил поглощать еду на тарелке. Розалия взглянула на меня так высокомерно и самодовольно, что мне захотелось как следует растрепать ей блондинистые волосы и уничтожить эту элегантную прическу. Она всегда так смотрит на меня, когда выходит победительницей. Она — это отдельный вид стервятника в человеческом облике — питается исключительно негативными эмоциями, возникающие между мной и отцом. А этот раздор между нами она сама и создает. Поэтому нам нельзя находиться вместе и эти семейные завтраки, обеды и ужины как раз-таки являются специальной возможностью поругаться, нежели сблизиться.

— Прошу тебя хотя бы сегодня не злить его, — взмолилась сестра, когда мы вошли в мою спальню после очередной неудачной трапезы.

— Да плевать я хотела на этот ужин, — призналась я. — Не знаю, как ты, но я сваливаю.

Я повернулась к шкафу, но сестра схватила меня за руку и снова развернула к себе лицом.

— Василиса, это будет твоей ошибкой, — серьезно предостерегла Анфиса.

— А почему ты на его стороне? — возмутилась я.

Анфиса закатила глаза.

— Я не на его стороне. Я боюсь, что если ты сегодня что-то испортишь, то это станет концом. Финиш в точке кипения терпения отца. Я боюсь представить, что он с тобой сделает, если ты сегодня будешь вести себя дурно и поднимать скандалы.

Сестра приблизилась ко мне и взглянула своими зелеными глазами в мои, выражая своим взглядом мольбу и страх. Она взяла меня за руки и сжала их.

— Очень тебя прошу сегодня быть благоразумной. Не хочу найти тебя на полу истекающей кровью после того, как отец изобьет тебя. Иных методов воспитания у него нет, и ты это знаешь. Усмири свои эмоции хотя бы сегодня. Хорошие отношения с Князевыми для него намного важнее, чем мы с тобой вместе взятые.

Я с усилием сглотнула, прислушиваясь к речи сестры. В груди мгновенно затаилось что-то терпкое и вязкое — это страх, который я давно не ощущала. Когда Анфиса сказала про то, что отец может избить меня, если я испорчу ужин, то это не предположение, а реальность. Со временем я совсем забыла, на что способен отец в гневе.

Воспоминание

Москва

Август 2010 год

— Ты же знала, как важна для меня эта встреча! Какого черта ты все портишь!

Крики отца не прекращались. Он обзывал маму самыми жестокими словами, которые в десять лет детям нельзя повторять и тем более слышать. Некоторые я даже не понимала в силу своего юного возраста. Мама издавала только всхлипы и вскрикивала, когда получала очередной удар ногой или рукой.

Я лежала на животе под кроватью в своей спальне, заткнув уши ладонями. Мое белое пышное платье мешает дышать свободно, когда мне это так необходимо. Корсет сжимает всю грудную клетку.

Я зажмурилась, когда отец снова ударил маму по животу. Моя спальня находится напротив спальни родителей. Двери открыты, поэтому я могу все видеть. Всю жестокость отца, которую он вываливает на хрупкое тело мамы. Когда я снова открыла глаза, отец схватил маму за волосы и заставил ее встать на колени. На моих глазах слезы, из-за которых я вижу всю страшную картину смазано.

— Изменяешь мне, потаскуха?

— Нет, — дрожащим голосом ответила мама.

— Но Марина сказала об обратном. Вчера ты встречалась с каким-то мужниной, и она видела тебя.

— Боже, это репетитор для Анфисы. Мы договаривались о графике занятий, — заплакала мама. — Почему я испортила вашу встречу, когда это она распустила грязные слухи в кругу людей? Почему ты так несправедлив ко мне?

Отец ударил маму по лицу, и она снова упала на пол.

— Потому что это ты встречаешься с мужчинами там, где тебя увидят все наши знакомые! Поэтому это ты виновата!

Отец вышел из спальни и зашагал в неизвестном направлении. Я вышла из своего укрытия и подбежала к маме. Еще сильнее заплакала, когда увидела ее окровавленное лицо. Мама кое-как привстала и заключила меня в свои объятия, крепко прижимая к своей груди.

— Не плачь, моя малышка. Просто папа сильно разозлился. Это пройдет.

Мама внезапно схватилась за живот и закричала. Я вздрогнула от испуга, не зная, что сделать.

— Мама! Мамочка!

Сквозь пугающие мое сердце крики мамы, я услышала топот ног и увидела, как в спальню забежала Анфиса. Она не присутствовала на ужине с друзьями отца, только что приехав с водителем из языкового лагеря. Сестра подбежала к нам, охваченная ужасом и непониманием.

— Что случилось, Вась? Мама!

Мама легла на пол в позе эмбриона, продолжая обнимать свой живот. И когда я увидела кровь на платье, там, где начинаются ноги, я расширила глаза и меня парализовало. То, что я увидела сегодня слишком страшно для детских глаз и психики.

На наши крики в спальню вернулся отец. Он увидел маму, пятно крови, и сорвался с места, падая перед мамой на колени.

— Александра! Что же ты не сказала мне?!

Я слышу отчаяние и вину в голосе папы. Он вдруг изменился. Злость как рукой сняло.

— Сама не знала, — выдавила мама и снова закричала.

Отец взял маму на руки и куда-то унес, крича водителю, чтобы он завел автомобиль.

Позже я узнала, что у нас должен был родиться братик или еще одна сестренка.

Что меня больше всего раздражает, так это то, что мама всегда пыталась выставить отца хорошим на наших с Анфисой глазах. Несмотря на то, что мы сами неоднократно наблюдали, как он бьет ее по лицу из-за малейшего неповиновения. «Просто он несдержанный» — так нам объясняла мама, невольно прививая в наши головы мнение, что если мужчина бьет, то это нормально.

Как хорошо, что мы с Анфисой не подвластны дурному влиянию.

Не знаю, любила ли мама отца, или же просто боялась уйти от него, ведь за это он мог просто убить ее. Этого я уже никогда не узнаю и могу лишь догадываться.

Анфиса вызвала эти воспоминания, которые мне хочется забыть навсегда, тем самым напоминая мне, на что способен отец. Он избил маму так жестоко один раз и как раз из-за того, что, по его мнению, ужин с Князевыми был испорчен из-за мамы. Но мама была права в том, что это Марина Князева испортила встречу, в которой после ее слов настроение у всех мгновенно изменилось. Все подумали, что мама изменяет отцу, а эти слухи испортят его репутацию. Эта стерва будто специально сказала об этом именно на деловом ужине. Она всегда была завистницей. Ей хотелось испортить жизнь всем вокруг, чтобы на фоне всех остальных она была самой успешной во всех сферах.

Но самое противное то, что если бы она сказала, что это отец изменяет маме, на это бы никто не обратил внимание. Что еще более ужасно, все бы посмеялись и сказали, что это нормально, если мужчина захотел кого-то на стороне.