Сладкая девочка из Королевства Эл

К телеге начали подбегать люди, что-то крича и размахивая руками, а я опустила глаза на свои руки и увидела, что все они покрылись крапивницей. Ощутив зуд, я начала их почёсывать, и тут же сообразила, в чём дело.

Подбежавшая Берта начала выгонять меня с телеги, крича:

— Прочь, прочь с моих вещей, бесстыдница! То-то я смотрю, ты какая-то странная. А это у тебя разум уже болезнью затуманен был, а сейчас и сыпь проявилась! Совсем скоро будет огневица, и мы тут все от тебя заразимся!

Я же, порывшись в памяти, пыталась её перекричать:

— Берта, во вчерашней похлёбке был горох?

Та на мгновение замолкла, видимо, не ожидая от меня такой реакции. Потом неуверенно кивнула.

— Ну, вот видишь! У меня на горох аллергия, ещё с детского сада! Я сразу покрываюсь волдырями. Жаль, что я не видела, как ты его сыпала в похлёбку! А из-за копчёностей не заметила вкуса. К тому же, там был рис! Кто кладёт в суп рис и горох одновременно? — возмутилась я.

— Прочь, не хочу ничего слышать! Забирай одеяло и свой сундук, и катись с моей телеги! Послал же Бог такую напасть на старости лет! Только я хотела прикупить домик да погреть кости на солнце, а тут эту принесло! И захочешь дожить дни в тепле — не дадут! Вон!

За её спиной толпились мужчины, и сипло дышал капитан. Он громко крикнул, чтобы все замолчали, и сказал, обращаясь ко мне:

— Извини, Джейн, но тебе надо уйти. Я не знаю, причём тут горох и эта, как её, ал… арле…

— Аллергия! — нетерпеливо подсказала я.

— Да! Но я вижу то, что вижу: у тебя сыпь, и она быстро растёт. Мы итак уже сделали доброе дело, вытащив тебя из воды. Теперь ты сделай доброе дело, уйди сама, не подвергай опасности честных людей.

— Да я не больна! Я прекрасно себя чувствую! Эта сыпь — свидетельство того, что мой организм не переносит бобовые! Она пройдёт уже через несколько часов.

— Нет! — твёрдо сказал капитан, прокашлявшись на сыром утреннем воздухе. — Уходи. Бог даст, не пропадёшь! Мне мои люди дороже.

Я вздохнула и спрыгнула с телеги, закутавшись в меховое одеяло.

— И сундук свой забирай! Нам чужого не надо! — истерично крикнула Берта.

Я снова залезла на телегу, достала тяжеленный сундук и стащила его на пыльную землю. Лучше бы вместо него мне осталась моя сумочка, где всегда лежат антигистаминные и обезболивающее. Я была зла, и упрямо думала: «Ну и пусть! И без вас проживём, чёртовы невежды!»

Через пять минут от каравана осталась только пыль, которая медленно оседала на дорогу. Я осталась совсем одна ранним утром, на неизвестной дороге, в компании тяжеленного сундучка и с настоящим сокровищем — меховым одеялом, которое грело спину и не пропускало к телу пронизывающий ветер. А, и ещё с вчерашним ужином — хлебом, сыром и холодным мясом, которое я не успела съесть вчера, потому что заснула. Ну что ж, голод мне сегодня не грозит, поэтому есть время для активных действий!

Ну что ж, и куда мне теперь? Если впереди столица — то мне, очевидно, туда. Самое главное, не сходить с дороги, чтобы не пропустить новых попутчиков. А пока остаётся только одно — идти вперёд. Я сняла с талии пояс, привязала за замок сундука и волоком потащила по пыльной грунтовке. Ну а что, если амбарный замок сломается — хорошо, я, наконец, узнаю, что там внутри. А если нет — то он поможет мне дотащить это приданое до самого озера Аррон. Или как его там.

Шаг за шагом преодолевая расстояние, отделяющее меня от человеческого жилья, я пела в такт популярную девчачью песенку и почёсывала зудящие руки и щёки. Часа через два или три я почувствовала, что поднявшееся солнце начало припекать, и скинула с плеч одеяло. Оно было громоздкое и объемное, поэтому я сняла с головы платок, упаковала в него мех и завязала в узел. Кое-как пристроив его на сундуке, я ощутила, как мне стало легче идти. Но теперь я осталась без головного убора, и волосы, выбившиеся из косы, щекотали мне щёки.

Ещё через час навстречу попался всадник, который куда-то очень спешил. Я видела, как он взглянул на меня и тут же отшатнулся, и ветер донёс до меня его испуганные слова:

— Заразная… Рыжая…

Да что ж такое! Ни в одном из миров рыжим нет покоя! Я всегда считала себя бледной молью по сравнению с видными одноклассницами. Белая кожа, бесцветные брови и ресницы, морковные волосы, за которые все меня дразнили «рыжей-конопатой». Да и мама, глядя на меня, вздыхала: «Как же ты жить будешь, такая рыжая и такая неуклюжая?» Но жить как-то приходилось, и в подростковом возрасте от перекраски волос меня отделяли только соображения, что брови и ресницы не переделаешь. Как только я красила брови — я становилась похожа на Марфушеньку-душеньку. Как ни странно, морковные волоски над глазами шли мне такими, какие есть. Поэтому приходилось мириться со своей рыжиной и выслушивать колкие насмешки.

Вот бы в этом мире рыжие ценились на вес золота! Были бы уникальными, талантливыми и что-нибудь такое. А этот опять своё: рыжая…

Но тут я сообразила, что я такими темпами никогда не найду себе попутчика. Надо что-то делать с сыпью, раз уже таблеток от аллергии я с собой не захватила. Травы? Мази? Что я знаю о целебных свойствах трав?

Цепляясь взглядом за обочину дороги, я уловила быстрое движение в высокой траве. Что это? Приглядевшись внимательнее, тут же обнаружила рыжий хвост кисточкой и быстрые внимательные глаза. Вот это да! Вчерашняя подруга?

Будто бы в подтверждение, из травы появилась умная морда и внимательным взглядом уставилась мне в лицо.

— Ты что, меня куда-то зовёшь? — игриво спросила я.

Та махнула хвостом, но с места не сдвинулась. Потом отбежала влево от дороги и через десяток метров остановилась и вновь обернулась на меня. Я вздохнула.

— Ну куда я за тобой с таким сундуком, а? — мне казалось, что лиса вполне меня понимает. Ну, и больше разговаривать всё равно было не с кем.

Лиса снова отбежала на несколько шагов и взглядом позвала за собой.

— Ну ладно, ладно, — закряхтела я и свернула с дороги. Как ни странно, но по гладкой траве волочь сундук было легче, и я пошла веселее. Лиса бодро шагала впереди и останавливалась, когда мне приходилось преодолевать какую-то выпуклость или обходить яму. Мы отошли уже на приличное расстояние от дороги, когда лиса остановилась и начала к чему-то принюхиваться. Она осталась стоять, когда я подошла к ней, и я увидела, что она тычет мордой в пучок подорожника.

— Подорожник? Ты серьёзно? — засмеялась я. — Я, конечно, в курсе, что он от всего помогает, но это же тебе не супрастин…

Но лиса упрямо тыкала в подорожник мордой, а потом, почти горестно вздохнув, сжевала лист и выплюнула себе под лапы.

— Ладно, ладно, я сдаюсь, — улыбнулась я. — Буду использовать всё, что в силах достать и что даёт мне природа.

Я сорвала все листы с близлежащих кустиков, уселась на сундук и, немного подумав, положила несколько в рот. На вкус листья оказались травянистыми и немного вяжущими, некоторые из них горчили. Я немного сморщилась, но всё равно разжевала их в кашицу, а потом, вытащив изо рта, размазала её по руке. Так, размалывая лекарственное растение самым древним способом, я облепила всю себя зелёной массой и мне неожиданно стало легче. Зуд утих, и солнце подсушило моё лекарство так, что оно надёжно держалось коркой на коже.

Рыжая спутница побежала дальше, а я поплелась за ней. Раз уж она увела меня с дороги, то куда идти дальше, я всё равно не знаю. А раз я умудрилась влипнуть в неприятности даже на дороге, то какая вообще разница, где я встречу их вновь? Моя суперспособность притягивать несчастья никуда не делась, и я просто доверилась судьбе. Раз я дожила до своих двадцати двух лет, значит, это кому-нибудь нужно?

К вечеру лиса вывела меня на лесную тропинку, и идти стало проще. Лес был светлый и полный воздуха — сосновые стволы перемежались с дубовыми листьями и ярко-жёлтыми кронами клёнов. Тропинка была широкая, и на ней то и дело попадались конские пахучие яблоки. Значит, тут ездят всадники. Это был хороший знак. Ну, и любая дорога куда-нибудь, да приведёт меня.

Но силы уже иссякали, и я приняла решение расположиться на ночлег. Уходить от тропинки было боязно, и мой мини-лагерь вырос прямо на обочине. Я опять угостила Рыжика, отдав ей кусочек мяса и четверть ломтя хлеба. Свой паёк я разделила на два, чтобы с утра было чем позавтракать.

Распаковав своё одеяло и подложив под голову сундучок, опрокинутый набок, я примостилась на самом краю тропы и почувствовала, как за спиной примостился тёплый лисий бок. Улыбнувшись про себя, я зевнула и незаметно провалилась в сон.

Мне снилось, что на небе зажигаются звёзды, одна за другой. И вдруг одна сорвалась с небосклона и со всей силы саданула мне в бедро. Раздались крики, ржание, испуганный вопль. Я заорала от боли, прикрывая руками пульсирующее место удара, и увидела над своей головой огромное копыто лошади. Откатившись вбок, скинула с себя одеяло и завопила на весь тёмный лес. Ну как так получается, что из всех вариантов развития событий я притягиваю самые дурные на свою голову?

— Не ори, дура, — услышала я над ухом и волосатая мужская ладонь плотно легла на мой рот. — А то отправишься на небо раньше, чем хотела.

Глава 3

Незнакомец отнял руку от моего рта и тихо выругался. Потом выразительно вытер её о штаны и я сообразила, что он смазал жёваную кашицу из подорожника с моего лица. Хихикнув, я вновь навлекла на себя его гнев.

— Я сказал, тихо! — сверкнул он злым взглядом.

— Кто здесь? — вдруг послышался невнятный шёпот.

Со страхом оглядевшись, я заметила, что к первому всаднику бесшумно присоединился второй. Почему так тихо?

Присмотревшись к лошадиным ногам, я поняла, что копыта замотаны тряпками. Ага, так они кого-то выслеживают? Или от кого-то скрываются?

— Если вы хотите быть незаметными, нужно смотреть, куда ведёте лошадь! — фыркнула я и деловито отряхнула то место, куда на меня наступило копыто. Наверняка синяк будет величиной с ладонь!

— Уймись, бестолочь, без тебя знаем! — раздражённо сказал тот, второй, который приехал позднее. — Что с ней делать будем?

— Что-что, грохнем да прикопаем, — раздался откуда-то третий голос. Я со страхом посмотрела вправо. Да у них тут целый отряд!

— Вы что, хотите, чтобы я потом являлась вам во снах до конца жизни? — я поразилась их легкомысленности. Интересно, они тут в ведьм верят?

— Ты чья будешь? — спросил их главарь, который до этого молча наблюдал за перепалкой.

— Я… — стараясь сообразить, как лучше ответить, я замялась. Какой тут правильный ответ? Мне надо ехать с ними или держаться подальше? — Меня зовут Джейн… Остин.

Несмотря на опасность ситуации, комичная улыбка тронула мои губы. Всегда мечтала носить имя любимой писательницы.

— Ты из южных Остинов, что ли? — дружелюбно спросил тот, что предложил меня прикопать. Одет он был хуже всех — на штанах я заметила штопаную заплатку, носы кожаных сапогов были сбиты, а потертая жилетка из замши была накинута на вязаный свитер с парой спущенных петель. А разбойнички-то небогатые.

— Я… я не помню. Меня нашли в море, среди обломков корабля. И я потеряла память. А потом обоз, с которым я ехала, оставил меня в лесу. Сказали, что у них нет припасов содержать ещё один рот, — я вдохновенно врала, но близко к правде.

— Слышь, Монро, это с того, что ли, корабля? Который эт самое? — прошептал оборванец с заплаткой.

Второй разбойник с буйной шевелюрой ответил:

— Других кораблей у нас тут не разбивалось, — он задумчиво почесал затылок и я разглядела у него на руке перстень с золотой печаткой. — Макнаггетс, что делать с ней будем?

Я прыснула, не успев вовремя остановиться. Макнаггетс? Это что-то про куриные кусочки в панировке? Лучше бы он был Макдоналдом, что ли!

Главарь зло посмотрел на меня, а потом спросил:

— Полы мыть умеешь?

Я кивнула.

— Поедешь с нами, мне нужна уборщица на кухне. Бри никак не подберёт подходящую, а Сибилла не успевает кашеварить, не то что убираться. А женщин в деревне итак не хватает, — и он хохотнул, многозначительно поглядев на остальных. Те заржали, а он продолжил:

— Предлагаю тебе кров, пропитание и новое платье раз в год. Платить буду по 30 элов в месяц. Скоро зима, без жилья не проживёшь, — и он многозначительно глянул на мою оголившуюся голову, с которой сполз платок.

— Рыжая, — пренебрежительно отозвался тот, что с печаткой на пальце. Монро? — Да ещё и страшная. Нам с такой бабы, как с козла молока.

— Заткнись, Монро, и погрузи её сундук сзади себя. Да привяжи крепче! Кто её тронет — будет иметь дело со мной! А ты, девица, не бойся. Давай руку!

Он подал крепкую ладонь, и я нерешительно ухватилась за неё, недоумевая, как он собирается меня затащить на лошадь? Но он мягко дёрнул, второй рукой подхватил меня за талию и через мгновение я оказалась перед ним, больно приземлившись на самую луку седла. Пока я ёрзала и перемещалась вперед, ближе к холке лошади, Монро привязывал мой сундук, сквозь зубы ругаясь на всяких рыжих проходимок.

Что удивительно, всё происходило практически в полной темноте. Когда отряд тронулся, я вздохнула и немного расслабилась. Моего Рыжика нигде не было видно. Наверняка сильно пахнущие мужчины её спугнули, и лиса убежала далеко в лес. А я уже успела к ней привязаться.

Пока мы ехали, я спешно отколупывала от себя куски присохшего подорожника, чтобы при свете, когда люди меня разглядят, они не выгнали меня вон. Как ни старалась я скрыть дрожь, но за краткое время сна успела продрогнуть. Зима близко — в этом Макнаггетс точно был прав. Воображение тут же подкинуло золотистые кусочки из знаменитой едальни и я снова тихонько прыснула. Будет смешно, если он здесь какой-нибудь лорд.

Но тогда от кого они скрываются? Зачем заматывать копыта тряпкой? Или, наоборот, это они выслеживают кого-то?

Убаюканная этими мыслями, я пару раз просыпалась от того, что голова сонно падала на грудь. Выпрямляя спину и не решаясь облокотиться на своего спутника, я крепче хваталась за гриву коня, отчего тот недовольно махал головой и прядал ушами. Но больше держаться мне было не за что.

***

Меня разбудил звук рожка, который разнёсся высоко над нами. Открыв глаза, я обнаружила, что уютно устроилась на груди у Макнаггетса, между его рук, мягко держащих поводья. Тут было тепло, и голову удобно уложила ему на левое плечо.

Резко дёрнувшись, я выпрямила спину и, по ощущениям, залилась краской от ушей до кончиков волос.

Услышав, как он где-то сверху и сзади ухмыльнулся, я почувствовала себя неловко. Но деваться некуда, и я начала рассматривать открывшееся пространство. Солнце только начало подниматься над горизонтом, а впереди перед нами расстилалась дорога, которая вела на вершину холма. Оттуда, из-за крон деревьев, покрытых золотом и багрянцем, выглядывали зубчатые стены замка, сложенного из серовато-бежевого камня. Его цвет сливался с цветом жухлой травы на пустоши и, если бы не островок деревьев вокруг, сливался бы с пейзажем.

Я во все глаза глядела на замок. Это там я буду жить? В средневековом замке? Боже мой, неужели так бывает?

Я так мечтала путешествовать! Читая книги про средневековую Англию, Ирландию, Шотландию, я слишком хорошо представляла себе мрачные сырые переходы, коварные лестницы, стены, увешанные портретами. Мечтала посетить гостиницы, устроенные в старинных домах, и почувствовать себя принцессой, заточённой среди каменных стен. И вот мечты начинают сбываться!

Я подобралась, провела рукой по волосам и накинула платок, чтобы прикрыть цвет своих волос и спрятать голову от пронизывающего ветра. Обманчивые солнечные лучи золотили землю, но не грели совершенно. Вокруг пустоши темнели леса и уходили до самого горизонта.

Вскоре мы по небольшому деревянному мостику, перекинутому сквозь ров, въехали в замок, и доски за нами сразу же поднялись с помощью ржавой скрипучей цепи. Внутренний дворик у замка оказался выложен булыжником, и на нем тоже то и дело оскальзывались лошади. Никогда не понимала, зачем мостить галькой землю. Людям тоже ходить на выпуклых камнях неудобно. Зато, кстати, грязи действительно не было - двор был пуст и чист.

Монро спешился первым, передал поводья подбежавшему заспанному пареньку и подошёл к нам. Протянув руки, снял меня с лошади и поставил на ноги, разглядывая лицо.

— А ты всегда такая рябая, или просто грязная? — с любопытством спросил он и ухмыльнулся.

Я закатила глаза и отвернулась, уткнувшись носом в грудь Макнаггетса, близко подошедшего сзади.

— Отвали, Монро. Сказал же, в моём замке никого не трогать. Девушка нужна мне на хозяйстве!

Третий разбойник, с заплатой и потёртыми сапогами, подошёл следом.

— Пойдёмте, я провожу тебя на кухню, рыжуля, — добродушно пробасил он, и я увидела, что он старше их всех. Ему уже явно было за пятьдесят, виски были серебристыми, а остальные тёмные пока ещё волосы были собраны в пучок на затылке.

Он ловко подхватил мой сундук, я подобрала узелок с меховым одеялом и поплелась следом. Оглядывая замок снизу вверх, я поражалась его высоте. Каменные стены упирались в небо, и от них веяло холодом. Как протопить такую махину тёмными зимними вечерами?

Мы прошагали внутрь, и я неожиданно попала в светлое помещение. Окна от пола до потолка освещали всю залу, но снаружи виднелись деревянные ставни, которые запирали их на ночь или, наверное, в особенно холодные дни. На стенах и потолке висели канделябры с множеством свечей, а друг напротив друга — два камина. Сейчас в них ещё с ночи тлели угольки, а новые поленья лежали рядом, в специальной металлической подставке.

Пол был выстлан деревянными досками и мягко поскрипывал под ногами. Внутри пахло нормальным жилым домом. Я ожидала сырости, затхлости и пыли, особенно учитывая, что у замка нет прислуги для уборки. Но здесь было миленько и уютно. Я разглядела какой-то музыкальный инструмент под вышитой салфеточкой — клавесин? кларнет? — нет, я решительно в них не разбиралась.Рядом стоял нарядный сервант с тонкой посудой под стеклом, письменный стол у окна. Всё красивое, с резьбой и завитушками. У главной стены, с которой свисал гигантский гобелен, стоял огромный стол буквой «Т». Очевидно, здесь проходили общие трапезы.

Быстро миновав зал, мы через короткий, но тёмный коридор пришли в просторную кухню. Три арочных окна освещали длинные рабочие поверхности, тянущиеся вдоль трёх стен. Массивные деревянные столы, над ними — три ряда полок с медной посудой. Донышки у них сверкали, отражая свет, падающий из окон.

В центре четвёртой стены располагался гигантский очаг. По сути это был огромный камин, в стены которого была вделана металлическая штанга, на которую вешались котлы. Огонь под одним из них уже весело горел, потрескивая и разнося на всю комнату лёгкий дымный аромат.

Над камином выделялась огромная каменная вытяжка, а по бокам от него стояли две дровяные плиты с металлическими дверцами. Сверху, на толстом листе железа, покоились съемные кольца, как в старых деревенских печах, и стоял огромный пузатый чайник. Вполне себе обычный чайник, как и у меня дома.

Я так обрадовалась, что рванулась к нему и протянула руки, чтобы потрогать.

— Куда?! Обожгёшьси, — услышала я недовольный окрик. Обернувшись на звук, увидела полную женщину (что у них тут все полные-то?) с убранными под белоснежный платок волосами. На ней был серый фартук и полотенце, свисающее с плеча. Типичная кухарка.

— Сибилла, это твоя новая уборщица. Повелевай, как хочешь, Роберт сказал поселить тут.

Сказал и грохнул об пол мой сундучок. Господи, только бы там не было хрусталя или фарфора!

— Всё, дальше сама неси своё барахло, — добродушно улыбнулся он, обнажив два отсутствующих зуба. — Моя служба тута кончилась. Это теперь её территория.

Сибилла во все глаза смотрела на меня, а я не смела двинуться. Внезапно осознав, как я выгляжу, я затараторила:

— Рада познакомиться! Я — Джейн Остин! — и я бодро протянула руку. Сибилла не сдвинулась с места, продолжая брезгливо осматривать мою фигуру. Я решила брать напором:

— А где тут можно помыться? Больно грязная я, чтоб на кухне находиться.

Лёгкая улыбка тронула её серьёзное лицо, и она кивнула:

— Да, пойдём, проведу тебя в мыльню. Только холодно там, захвати с собой чайник и чего переодеться.

— У меня нет другой одежды, — растерянно проговорила я и тут вспомнила наш уговор с хозяином. — Мне обещали одно платье в год в качестве оплаты!

Умоляюще глядя на кухарку, я сложила руки в молитвенном жесте.

— Это не ко мне, это к госпоже Бри, — вздохнула она. — Пойду позову её.

Как только Сибилла ушла, я поспешно запинала свой сундук под разделочный стол, чтобы не мозолил глаза. Позже оттащу в свой угол, если его мне тут выделят.

Сибилла, тяжело ступая, снова появилась в кухне, а за ней спешила высокая изящная женщина с высокой причёской. Её чёрные блестящие волосы были заплетены в косы и уложены в форме короны на голове. Чёрные брови ярко выделялись на бледном лице, но само оно имело такие аристократически-правильные черты, что их хотелось рассматривать бесконечно.

Госпожа Бри оказалась настоящей красавицей. Её царственная осанка и длинное, со вкусом пошитое платье цвета красного вина подчёркивали тонкую талию и небольшую, но красивой формы грудь. В ложбинке открытого декольте виднелся продолговатый кулон из золота. Он был идеальной длины и притягивал взгляд к достоинствам своей госпожи.

Мимика у красавицы была под стать её статусу. Медленно взмахнув длинными чёрными ресницами, она обратила взор своих голубых глаз на меня и промолвила:

— Как тебя зовут? — ни один мускул не дрогнул на её лице, будто она только что вышла из кабинета косметолога, который вколол ей несколько миллилитров ботокса.

— Джейн Остин, — преувеличенно громко ответила я. Всегда робела перед классическими красавицами. А эта, похоже, ещё и сказочная.

— Хозяин что-то сказал про то, куда тебя поселить? — без лишних эмоций спросила она, оглядывая меня с ног до головы из-под полуприкрытых век.

— Нет, но велел меня устроить получше, — легкомысленно сболтнула я. — Сказал, что в замке не хватает женщин и я буду убирать на кухне, помогая кухарке.

Госпожа Бри приподняла одну бровь, а повернулась ко мне спиной и бросила через плечо:

— Тогда следуй за мной, я покажу тебе твою комнату, — и выплыла из кухни, оставив за собой шлейф цветочных духов. Жасмин? Да, это, определённо, был жасмин.

Я потопала за ней, попутно оглядывая замок. Голые камни, деревянные полы, железные скобы для факелов. Да, электричеством тут у них и не пахнет. Либо его тут нет, либо в этой глуши его ещё не провели.

Почти сразу за кухней обнаружились две каморки.

— Вот здесь — кладовая, — неожиданно энергичным голосом сказала царственная Бри. — А слева от неё — твоя комнатка.

Она распахнула дверь и моему взору предстала клетушка размером с ванную комнату в хрущёвке, с одним окном, деревянной кроватью, стулом и столиком, на котором стояла одинокая, покрытая пылью и заплывшим воском свеча. Ещё это жилище походило на одиночную камеру в Петропавловской крепости.

— Не перепутай, и в кладовую не лезь, — повелительно сказала она. — Я дам Сибилле платье для тебя, и ты отмоешь с себя всю эту грязь.

Фарфоровое личико госпожи исказила мимолётная гримаска презрения, но потом кожа разгладилась и она вежливо проговорила:

— Добро пожаловать в замок Форс, — коротко кивнув головой, она уплыла куда-то дальше по коридору, а я осталась стоять у раскрытой двери, робея сделать шаг и поселиться в этой каморке.

Но, вздохнув, я решила, что это лучше, чем ночевать на лесной тропе. А бабушка всегда говорила, что в жизни хорошо всегда быть поближе к кухне — там я всегда буду сытой.

Я зашла в комнату, выглянула из окошка — внизу простиралась пропасть, на дне которой плескалась вода. Ров! Надо же, действительно, Средневековье дремучее.

Взглянув на меховое одеяло, которому вчера досталось, я сбросила его в углу комнаты, пообещав себе, что как только у меня появится свободное время, я его хорошенько вычищу и высушу. Но сейчас ванна требовалась мне самой.

Когда в комнату заглянула Сибилла с чайником в руках, я уже скинула на спинку кровати платок и плед, оставшись в одной блузке, юбке и джинсах под ними. Женщина сделала знак следовать за ней и я подчинилась.

Она привела меня в комнату, которая находилась сразу за кухней. В ней на деревянном полу стояли плошки для мытья, а вода уходила в дырку в самом углу. На крючках висели полотенца из грубой ткани, а сама комната была холодной, как лёд.

Сибилла, оглядев всё это грустным взглядом, пробормотала:

— Обычно тут не так холодно, — и поёжилась. Как здесь мыться, я и сама не представляла. — Ладно, пойдём в господскую купальню, только никому не проболтайся.

И она повела меня узкой лестницей, выдолбленной в толстой стене, наверх. Молча топая по ступенькам, я гадала, что это значит — господская купальня?