Турецкий бобслей

Когда в дверь подсобки постучали, никто не пошевелился.

– Андрей Сергеевич, – раздался голос Данила. – Там курьер пришёл. Говорит, суп заказывали.

– Дай ему денег, – пробормотал Андрей в подушку.

– Я уже дал. Из кассы взял. Триста семьдесят рублей.

– Молодец. Иди работай.

– А суп вам занести?

– Неси. И ложки найди. Только не пластиковые, у меня принципы. – сказал Слава

Данил зашёл в подсобку с пакетом в руках и замер на пороге. Картина, открывшаяся ему, требовала либо фотоаппарата, либо немедленного обращения к психиатру. Трое взрослых мужиков лежали на одной узкой кровати вповалку, как щенки. Слава – в гавайской рубашке и шортах, Лёха – в том, в чём вчера пришёл, Андрей – в джинсах и футболке, но без носков.

– Ложки, – напомнил Слава, не открывая глаз.

Данил поставил пакет на стол, порылся в ящике и нашёл три металлические ложки. Видимо, Андрей иногда всё-таки ел тут по-человечески.

– Ещё что-то? – спросил Данил.

– Исчезни, – ласково ответил Лёха. – И если кто-то спросит, мы умерли. Все трое.

– А магазин?

– Магазин живёт. Ты живёшь. Все живы. А мы умерли.

Данил посмотрел на Андрея. Тот слабо кивнул, подтверждая: да, мы трупы, всё законно.

Данил вышел, прикрыв дверь.

С минуту в подсобке было тихо. Потом Андрей сел. Сел и замер, пережидая, пока мир перестанет вращаться. Потом встал. Дошатался до стола, открыл пакет и достал три контейнера.

– Суп, – объявил он. – Горячий даже.

– Не может быть, – простонал Слава. – Неси сюда.

Андрей раздал контейнеры. Лёха сел на кровати, держа суп в руках, и смотрел на него с таким благоговением, будто это не куриный бульон с лапшой, а священный Грааль.

– Я люблю тебя, суп, – прошептал он.

– Ты ешь сначала, – посоветовал Андрей, – а потом признавайся в любви.

Они ели молча. Ложки звенели о пластик, пар поднимался к потолку, смешиваясь с остатками вчерашнего кальянного дыма. Это был лучший суп в их жизни. Серьёзно. Абсолютно лучший. Слава отправил в рот третью ложку и зажмурился от удовольствия:

– Я сейчас заплачу.

– Плакать будешь, когда деньги на Турцию отдавать придётся, – буркнул Лёха, но сам жевал с не меньшим кайфом.

Андрей доедал свой суп молча, иногда поглядывая на телефон. Там были пропущенные от поставщиков, от бухгалтера и от какой-то Лены, которую он не помнил, но, судя по количеству сердечек в мессенджере, вчера вечером она ему очень нравилась.

– Андрюх, – позвал Лёха, – ты чего залип?

– Тут Лена какая-то пишет. Сердечки ставит.

– Красивая?

– Не помню.

– Значит, не очень, – сделал вывод Слава. – Красивых помнят даже под абсентом.

Андрей пожал плечами и отложил телефон. Потом посмотрел на пустой контейнер, на друзей и выдал:

– Ладно. Я пошёл душ принимать. У вас полчаса, чтобы прийти в себя. Потом едем к твоей Людмиле.

– К моей? – переспросил Лёха.

– Ты номер доставал, ты и отвечаешь.

– А если она страшная?

– Лёх, мы едем в Турцию, а не жениться на ней. Какая разница?

Лёха задумался. Потом кивнул:

– Логично.

Слава доедал суп, слушая этот диалог, и вдруг понял: это происходит. Правда происходит. Они реально едут.

– Пацаны, – сказал он с ложкой во рту. – А мы правда едем?

– Правда, – ответил Андрей из коридора.

– А если я там утону?

– Ты уролог, Слава. В море нет писюнов, тебе ничего не угрожает.

Лёха заржал. Слава показал ему средний палец, но тоже улыбнулся. Суп был съеден. Мир потихоньку возвращался в нормальное русло. Впереди был душ, сбор денег и встреча с Людмилой из «Слетай с нами». А ещё – Турция. Самая настоящая.

Холодный душ они принимали по очереди, потому что сантехника в подсобке была рассчитана на одного. Первым зашёл Андрей – вышел через пять минут красный, но почти живой. Потом Лёха – тот стоял под ледяной водой минут десять и вышел с диким воплем: «Я ВИКИНГ, МНЕ ХОЛОДНО НЕ БЫВАЕТ», хотя сам трясся как осиновый лист. Последним в душ поплелся Слава. Он зашёл, закрыл дверь, и оттуда раздался сначала крик, потом мат, потом звук падающего мыла, а потом тишина.

Лёха с Андреем сидели в подсобке и ждали.

– Он там не утонул? – лениво поинтересовался Лёха.

– В душе? – Андрей поднял бровь. – Если утонул – поставлю свечку.

Минут через пять Слава вышел. Мокрый, взлохмаченный, в гавайской рубашке, надетой прямо на голое тело, и с полотенцем на шее. Шорты он кое-как натянул, но видно было, что процесс одевания дался ему тяжело.

– Я жив, – объявил он. – Но морально уничтожен.

– Соберись, – Лёха хлопнул его по плечу. – Нас ждут великие дела.

Они вышли в зал. Магазин уже жил своей жизнью – Данил обслуживал покупательницу, которая выбирала джинсы, и делал вид, что не замечает троих помятых типов, выползающих из подсобки.

Лёха сразу направился к вешалке, где вчера висели гавайские рубашки. Две из трёх – жёлтая и зелёная – всё ещё ждали своих героев.

– Андрюх, – Лёха снял зелёную с вешалки, приложил к себе и посмотрел в зеркало. – Беру.

– Бери, – махнул рукой Андрей.

– А сколько стоит? – Лёха полез в карман за телефоном, явно собираясь переводить деньги.

– Лёх, – Андрей положил руку ему на плечо и развернул к себе. – Ты серьёзно?

– В смысле?

– В смысле, я тебе щас цену скажу, ты начнёшь спорить, я скажу «не надо», ты скажешь «надо», мы проебём полчаса на эти пацанские разборки. Поэтому просто возьми рубашку и заткнись.

Лёха замер с открытым ртом.

– Андрюх…

– Для друзей не жалко, – перебил Андрей. – Всё. Закрыли тему. Слав, а ты свою красную уже уносишь или как?

Слава, который всё это время стоял рядом и смотрел на них с лёгкой улыбкой, кивнул:

– Моя красная уже моя. Я в ней спал, я в ней душ принимал, я в ней жить буду.

– Только не женись в ней, – усмехнулся Андрей. – А то невеста испугается.

– Уролога трудно испугать, – парировал Слава. – Мы видали и не такое.

Лёха всё ещё держал зелёную рубашку в руках, смотрел на Андрея и молчал. Потом просто надел её прямо поверх своей футболки, застегнул верхнюю пуговицу и повернулся к зеркалу.

– Ну как?

– Ты похож на викинга, который забрёл на Гавайи, – выдал Слава.

– Идеально, – кивнул Лёха. – Поехали к Людмиле.

Андрей снял с вешалки жёлтую рубашку, последнюю из трёх. Покрутил в руках, посмотрел на друзей, потом на себя в зеркало. Жёлтый был его цветом. Солнечным. Почти как Турция.

– Дань, – крикнул он в сторону зала. – Мы уехали. Ты за главного.

– Хорошо, Андрей Сергеевич! – донеслось из-за стеллажей с джинсами.

Они вышли на улицу. Трое. В гавайских рубашках. Красный, жёлтый, зелёный. Как светофор. Как три друга. Как люди, которые только что решили изменить свою жизнь. Впереди была Людмила, билеты и Турция. А пока – питерское солнце, тяжёлая голова и чувство, что всё будет хорошо.

Глава 3.

На улице было многолюдно. Магазин Андрея находился в самом центре Питера, рядом с разводным мостом, так что люди здесь не исчезали никогда. Туристы фотографировали, местные спешили по делам, курьеры лавировали между прохожими, а по Неве лениво проплывали катера. Город жил своей обычной жизнью. Трое друзей в гавайских рубашках вписывались в эту картину идеально – ровно настолько, насколько утка вписывается в оперный театр.

– Есть хочу, – первым подал голос Слава.

– Я вообще-то тоже, – отозвался Лёха.

Суп, съеденный пару часов назад, сделал своё дело – помог голове очнуться, вывел из комы, но сытости не дал. Организм требовал тяжёлой артиллерии.

Ларёк с шавермой стоял через дорогу, прямо у набережной. Пара пластиковых столиков, запах жареного мяса, соусов и очереди из таких же страждущих, которые тоже когда-то были людьми.

– Андрюх, командуй, – Лёха сунул другу триста рублей. Слава молча добавил ещё триста.

Андрей, как человек с опытом ведения бизнеса и ведения переговоров с самыми разными людьми, без вопросов принял деньги и направился к ларьку. Через пару секунд он уже стоял в очереди, разглядывая ассортимент и краем глаза оценивая продавщицу – молодую девчонку с хвостиком, которая лихо нарезала мясо.

Лёха со Славой плюхнулись за свободный столик, зажмурившись от яркого солнца. Питерское лето – штука редкая, и когда оно случалось, его хотелось ловить кожей, пока оно снова не спряталось за тучи.

– Слушай, – сказал Слава, щурясь на невские волны, – а мы точно не умерли?

– Если это рай, то он какой-то питерский, – ответил Лёха, не открывая глаз.

– Значит, ад.

– Тоже вариант.

Мимо прошла стайка девушек, покосившись на их гавайские рубашки.

– Слышь, а им нравится, – прокомментировал Слава.

– Им нравится, что мы выделяемся, – поправил Лёха. – А выделяемся мы потому, что мы два долбоёба в рубашках посреди Питера.

– Три, – поправил Слава. – Андрюха тоже в такой.

– Андрюха в жёлтом, он хотя бы как солнышко. А ты как светофор на красном.

– Это цвет победы.

– Это цвет «я перебрал вчера и сегодня мне всё равно».

Из-за спины донёсся голос Андрея:

– Мужики, тут выбор: курица или говядина. И соус – чесночный или острый.

– Давай всё! – крикнул Лёха, не открывая глаз. – Чтобы два раза не вставать.

– И кофе три! – добавил Слава. – Только чтобы сладкий.

Андрей кивнул и вернулся к окошку. Через пару минут он уже стоял с пакетом, из которого торчали три стакана с кофе и три свёртка с шавермой.

– Держи сдачу, – Андрей высыпал мелочь на стол.

– Оставь себе, – отмахнулся Лёха. – За труды.

Он раздал кофе и шаверму. Несколько секунд все трое молча жевали, запивая горячим кофе и довольно щурясь на солнце.

– Знаете, – сказал Лёха с набитым ртом, – это лучший завтрак в моей жизни.

– Ты так про суп говорил, – напомнил Слава.

– Суп был лучшим утром. Сейчас – шаверма. Я разносторонний человек.

Андрей дожевал, отпил кофе и посмотрел на часы.

– Так, мужики. У нас через час встреча с Людмилой.

– С кем? – не понял Слава.

– С турагенткой, – ответил Лёха. – «Слетай с нами».

– А, с той, которая скидочку сделает?

– Она не про скидочку, она про билеты, – поправил Андрей. – Лёха, ты уверен, что она нормальная?

– Мама сказала – нормальная. Значит, нормальная.

– Аргумент.

Они допили кофе, доели шаверму и несколько секунд просто сидели, слушая город.

– Ну что, – сказал Лёха, поднимаясь. – Поехали к Людмиле. Судьбу решать.

– Я ещё не готов к судьбе, – вздохнул Слава.

– А кто готов?

Они встали из-за стола, оставив пустые стаканы и обёртки. Три гавайские рубашки – красная, жёлтая, зелёная – снова двинулись в путь по питерским улицам, распугивая прохожих и привлекая взгляды туристов.

Такси остановилось у двери с яркой вывеской: «Слетай с нами». «Рено Логан» чихнул напоследок и укатил в сторону центра, оставив троих друзей на тротуаре.

Они стояли и смотрели на дверь. Никто не заходил.

– Ну чего встали? – спросил Лёха.

– Не знаю, – ответил Слава. – Вдруг там дорого.

– Мы же уже обсуждали.

– А вдруг она страшная?

– Ты в Турцию едешь или жениться?

Слава пожал плечами и продолжил пялиться на вывеску.

Внутри за стеклом было видно: стойка, компьютер, на стенах – плакаты с пальмами, морем и счастливыми людьми. Обычное турагентство, каких по городу сотни. Но для них эта дверь сейчас значила больше, чем все двери в их жизни.

– Вы чего тут, ребят? – раздался голос сзади.

Они обернулись. Перед ними стояла девушка лет тридцати, симпатичная, с живыми глазами и лёгкой улыбкой. Летнее платье, в руках – ключи и папка с бумагами.

– Да вот… никак зайти не можем, – честно признался Слава. – В Турцию хотим.

Девушка улыбнулась шире.

– А, так это ты Алексей и его друзья?

Лёха шагнул вперёд и протянул руку:

– Алексей, он самый. А это Слава, – кивнул он на друга. – И Андрей, но тот уже окно рассматривает, не дождался.

Андрей действительно уже прилип носом к витрине, разглядывая цены на плакатах.

– Людмила, – представилась девушка, пожимая руку. – Очень приятно. Ваша мама мне всё подробно рассказала. Пойдёмте, обсудим.

Она открыла дверь и жестом пригласила их внутрь.

Лёха переглянулся со Славой.

– Ну всё, – сказал тот. – Обратного пути нет.

– А кто искал обратный путь? – усмехнулся Лёха и шагнул внутрь.

Внутри оказалось именно то, что и ожидаешь от небольшого агентства в центре города. Стойка из светлого пластика, заваленная буклетами. Турция, Египет, Таиланд – всё, что обещало море и солнце. Стены в постерах: улыбающиеся пары на пляже, дети с мороженым, отели с бесконечными бассейнами. Два кресла для посетителей – удобные, но слегка потёртые. На столе – компьютер, телефон и неизменный кактус (потому что в каждом офисе должен быть кактус). За спиной Людмилы – шкаф с папками, подписанными аккуратным почерком: «Турция. Анталия», «Турция. Кемер», «Турция. Алания». И запах. Такой особенный запах турагентств – смесь бумаги, кофе и предвкушения отпуска.

Людмила села за свой стол, включила компьютер и жестом пригласила их располагаться в креслах.

– Ну что, мальчики, рассказывайте. Что хотите от отдыха?

Слава устроился в кресле, откинулся назад и выдал главное:

– Бабы, бухло, аквапарк. И чтоб никаких писюнов.

Людмила на секунду замерла, потом рассмеялась – искренне, громко, без офисной фальши.

– Знаете, – сказала она, – вы мне уже нравитесь. Таких клиентов у меня ещё не было.

Лёха вздохнул и добавил уже серьёзно:

– Нам бы в Gold City. С домиками и личными бассейнами.

– И чтоб не очень дорого, – вставил Андрей, наконец отлипнув от витрины и усаживаясь рядом.

Людмила застучала по клавиатуре, глядя в монитор.

– Сейчас посмотрим… На ваш Gold City… Есть варианты.

Она обернулась к ним с хитрой улыбкой.

– А вы не боитесь, что вшестером не поместитесь?

– Вшестером? – не понял Слава.

– Ну вы трое, плюс ваши э… комплексы. Места же много занимают.

Сначала повисла пауза. А потом все трое заржали. Даже Лёха, который обычно сдерживался.

Людмила явно знала, как работать с клиентами.

Людмила стучала по клавиатуре, иногда щурясь в монитор. Пальцы летали быстро – видно, что своё дело знает. В офисе повисла тишина, только мышь щёлкала да гудел старый компьютер.

– Так… – протянула она. – Смотрите, что есть.

Она развернула монитор так, чтобы им было видно, и ткнула пальцем в экран.

– Gold City. Пять звёзд. Территория – шикарная. Личные домики, у каждого свой бассейн. Шведский стол, шестиразовое питание. Всё включено: алкоголь местный, еда, закуски.

Слава подался вперёд:

– Местный – это какой? Виски есть?

– Есть. И виски, и пиво, и коктейли. Не «Hennessy», конечно, но напиться можно качественно.

– Меня устраивает, – кивнул Слава и откинулся обратно в кресло.

Людмила продолжила:

– Море не прямо у крыльца, но автобус возит как по расписанию – каждые десять минут, пять минут езды. Пляж чистый, лежаки бесплатно, аквапарк на территории, анимация до упаду и шоу по вечерам. Скучать не дадут.

– Аквапарк… – мечтательно повторил Андрей. – Там, наверное, девушек много?

– На курорте всегда много девушек, – спокойно ответила Людмила. – Особенно если вы в нормальном состоянии, а не с похмелья.

Лёха хмыкнул, но промолчал.

– И главное, – Людмила сделала паузу, – тур на десять дней. Вылет завтра в семь утра из Пулкова.

– В смысле завтра? – первым подал голос Слава.

– В прямом. Завтра. Сейчас сезон, места разбирают быстро. Этот тур – горящий. Кто-то отказался за пару часов до оплаты. Повезло вам.

Она назвала сумму:

– Сто восемьдесят тысяч на троих.

Лёха присвистнул. Слава даже не моргнул – он всё ещё переваривал фразу «вылет завтра».

– Это с перелётом? – уточнил Андрей.

– Всё включено. Перелёт, трансфер, страховка, отель, питание, алкоголь. Доплачивать только за личные экскурсии и если захотите премиальный алкоголь в баре.

– Сто восемьдесят… – повторил Лёха, прикидывая в уме. – По шестьдесят с носа.

– Ну, – поправила Людмила, – с вас троих – да. Если будете брать.

Она откинулась на спинку кресла и посмотрела на них спокойно, почти по-деловому.

– Но есть один нюанс.

Все трое напряглись.

– Деньги нужны в течение часа.

Слава открыл рот. Закрыл. Снова открыл.

– В смысле – в течение часа?

– Тур горящий. Бронь держится ровно час. Если не оплатите – уйдёт другим. У меня уже трое звонили, спрашивали. Я вас держу, как приоритетных, потому что вы первые пришли и мама ваша, – она кивнула Лёхе, – хорошая женщина.

Лёха сглотнул.

– Час… – повторил он.

– Час, – подтвердила Людмила. – Время пошло.

И она демонстративно посмотрела на часы.

В офисе повисла пауза. Трое друзей переглянулись. Слава смотрел на Лёху. Лёха смотрел на Андрея. Андрей смотрел в одну точку, видимо, прикидывая, сколько у него на счету и где ближайший банкомат.

– Ну… – начал Слава.

– Сиди, – перебил Лёха и резко встал. – Андрюха, погнали.

– Куда?

– Деньги снимать. У меня карта с собой, у Славы… – он посмотрел на друга, – у Славы значок с Лениным дома.

– Я быстро! – Слава тоже вскочил. – Я мигом! Я на такси!

– Успеешь? – спросила Людмила спокойно.

– Должен, – ответил Слава и уже рванул к двери.

На пороге обернулся:

– Если я не вернусь через час – вы без меня летите! Но я вернусь!

И выбежал. Лёха с Андреем переглянулись.

– Ну… – сказал Андрей. – Погнали, бизнесмен.

Людмила проводила их взглядом, потом перевела глаза на монитор.

– Час, мальчики, – тихо сказала она. – Час.

И нажала кнопку «забронировать».

Лёха с Андреем вылетели из офиса и рванули к банкомату через дорогу. Внутри всё кипело: адреналин, азарт и лёгкая паника от того, что час – это очень мало, а сто восемьдесят тысяч – очень много. Лёха достал карту, сунул в терминал, застучал по кнопкам. Купюры зашуршали, выползая из приёмника одна за другой. Он сгребал их прямо в карман шорт, даже не считая – потом разберётся. Рядом уже нетерпеливо переминался Андрей, когда Лёха наконец отошёл, уступая место. Андрей действовал спокойнее, по-деловому. Карта бизнесмена, пин-код, сумма. Купюры ровной стопкой легли в руку. Он пересчитал быстро, профессионально, сунул во внутренний карман и только тогда выдохнул. Оба переглянулись. Половина дела сделана. Оставалось только дождаться Славу с его заначкой и надеяться, что он успеет до того, как Людмила отдаст тур другим.

Слава вылетел из офиса и побежал. Не то чтобы он был спортсменом – просто адреналин погнал его вперёд быстрее, чем любая таблетка. Он свернул за угол и через полквартала понял, что бежит не в ту сторону.

– Бляяяядь! – выдохнул он, разворачиваясь на месте. – Куда я, идиот?! Домой надо, домой!

Он рванул обратно, лавируя между прохожими. Люди шарахались от мужика в красной гавайской рубашке, который нёсся по тротуару как олимпийский чемпион по спринту, только что с похмелья.

– Простите, извините, блядь, простите! – выкрикивал Слава, оббегая коляску с ребёнком. Мать что-то крикнула вслед, но он уже не слышал.

На ходу он шарил по карманам в поисках телефона, чтобы вызвать такси, но телефон, как назло, нашёлся только в третьем кармане. Он ткнул пальцем в экран, но палец вспотел, и разблокировка не сработала.

– Да твою же мать, чё за день! – Слава остановился на углу, вытер руку о рубашку и попробовал снова. – Давай, сука, работай!

Телефон разблокировался. Слава ткнул в приложение такси, выбрал «Подать сюда» и замер в ожидании.

– Давай, давай, давай… – бормотал он, глядя на экран. – Три минуты… Три минуты, блядь, это целая вечность!

Он оглянулся по сторонам, будто надеялся увидеть пустую машину прямо перед носом. Машин не было. Были только прохожие, которые обходили его по широкой дуге.

– Ну нормально, да? – обратился он к мужчине с собакой. – Жизнь решается, а такси три минуты едет!

Мужчина ускорил шаг и увёл собаку подальше.

– Да не ссы ты, я не кусаюсь! – крикнул Слава вслед. – Я врач! Уролог, если чё! К врачам вообще с уважением надо!

Он снова уставился в телефон.

– Две минуты… Две минуты, Господи, если ты есть – сделай так, чтобы эта машина приехала быстрее! Или хотя бы чтобы паспорт был на месте! И значок! Господи, где мой значок?! Я его вообще куда положил?!

Слава похлопал себя по карманам, но значка, конечно, не нашёл.

– Дома. Точно дома. На полке. Или в ящике. Или… Господи, главное, чтобы не в мусорке!

Машина подъехала через минуту. Слава запрыгнул на заднее сиденье и выдохнул:

– Давай, брат, гони! Пятнадцать тысяч! Нет, не пятнадцать, адрес давай скажу!

Водитель обернулся и посмотрел на него с лёгким испугом.

– Молодой человек, вы в порядке?

– Я в полном порядке! – заорал Слава. – Я счастлив, блядь! Я в Турцию улетаю! Только бабки надо забрать! Гони!

Водитель всё-таки нажал на газ.

Такси остановилось у подъезда. Слава вылетел из машины, даже не закрыв дверь.

– Стой здесь! – крикнул он водителю. – Я быстро! Деньги есть? Будут! Стой, блядь!

Водитель только кивнул – видимо, за смену он насмотрелся всякого, но мужик в гавайской рубашке, который несётся в подъезд с криками про Турцию, явно был в топе.

Лифт работал. Слава влетел в кабину и начал долбить кнопку третьего этажа, будто это могло ускорить процесс.

– Давай, давай, сука, быстрее…

Лифт полз. Слава смотрел на табло и считал про себя секунды.

– Третий этаж, блядь, это не пять минут, это вечность…

Двери открылись. Слава выскочил, подбежал к квартире, сунул ключ в замок. Ключ провернулся, но дверь не открылась.

– Чё за нахуй?!

Он дёрнул ручку. Дверь не поддавалась. Слава выдернул ключ, посмотрел на него, потом на номер квартиры.

– А, блядь… это второй этаж…

Он рванул вверх по лестнице, перепрыгивая через ступеньки.

– Твою мать, твою мать, твою мать…

На третьем этаже он снова сунул ключ в замок. Щелчок. Дверь открылась. Слава влетел в коридор и заметался по комнатам.

– Значок… значок… где значок?!

Он выдвинул ящик комода – там лежали носки, старые рецепты и засохший фломастер. Ничего.

– Не там.

Он рванул в спальню, открыл шкаф, начал шарить по полкам. Руки тряслись, мысли путались.

– Господи, если ты есть – помоги! Я в Турцию хочу! Я никогда на море не был! Ты же видишь!

Он замер. Посмотрел на полку с книгами. Там, между старым учебником по урологии и потрёпанным детективом, стоял жестяной пенал. Синий, советский, с выцветшим рисунком.

Слава схватил его, открыл трясущимися руками. Внутри лежал тот самый значок. С профилем Ленина. Он открутил крышечку – внутри аккуратная стопка свёрнутых купюр.

– Есть! – заорал он. – ЕСТЬ, СУКА!

Он вытащил деньги, сунул значок в карман и рванул обратно. В коридоре чуть не упал, запнувшись о собственные кроссовки.

– Да чтоб тебя…

Вылетел из квартиры, захлопнул дверь, побежал вниз по лестнице, потому что лифт показался ему слишком медленным. Топал так, что, наверное, разбудил всех соседей, но ему было плевать.