Турецкий бобслей

– Давай, Лёха, покажи этому пенисному доктору, кто тут король, – пробормотал Андрей, выпуская клуб персикового дыма.

За столом остались двое.

На столе лежали пять общих карт: флоп, терн и ривер. Банк уже приличный, фишек больше, чем в начале игры. Слава сидел напротив Лёхи, в глазах – азарт пополам с виски. Он глянул на свои две карты, потом на общие, и еле заметно улыбнулся.

– Ну что, психиатр, – растянул он губы в пьяной улыбке, – лечить тебя будем?

– Лечи, доктор. Только у меня иммунитет крепкий, – Лёха посмотрел на свои карты, прикинул комбинацию и кивнул. – Ладно, не томи. Вскрываюсь.

Он перевернул свои две карты и развёл руками:

– Фулл хаус. Тройка семёрок, двойка дам. Все деньги – на стол, пацаны.

Андрей присвистнул из угла:

– Ого, Лёха, серьёзно!

Но Слава не спешил сдаваться. Он сидел, покачиваясь, и смотрел на свои карты с таким видом, будто ставил диагноз.

– Фулл хаус, говоришь? – протянул он. – Ну, Лёха, это ты зря. Сейчас я тебе пропишу лечение.

Он театрально перевернул первую карту:

– Первая карта. Смотрим анамнез. У меня… – он сделал паузу, – гонорея.

Андрей поперхнулся дымом и закашлялся.

– Чего?!

– Гонорея, – важно повторил Слава. – Болезнь неприятная, но лечится. Антибиотики, покой, воздержание от покера на раздевание.

Лёха заржал, откинувшись на мешок.

Слава поднял палец, призывая к тишине, и перевернул вторую карту:

– А вот вторая карта. Смотрим, что тут у нас… Опа! Уреаплазмоз. Тоже урологическая штука. Тоже лечится, но в паре с гонореей даёт интересную клиническую картину.

– И что это за картина? – подыграл Лёха, утирая слёзы.

Слава посмотрел на общие карты на столе, потом на свои, и торжественно объявил:

– А теперь, Лёха, смотри сюда. На столе у нас флоп, терн и ривер. Тройка, семёрка, дама, ещё одна дама и король. – Он ткнул пальцем в карты. – И вот это всё в сочетании с моей гонореей и уреаплазмозом даёт… – драматическая пауза, – полный диагностический букет! А по-вашему, по-покерному – каре, сука!

Слава швырнул карты на стол и откинулся назад, довольный, как кот, который сожрал сметану. На столе лежали его две карты плюс пять общих – и это действительно было каре из дам. Четыре дамы. Старше, чем фулл хаус Лёхи.

– Охренеть, – выдохнул Андрей из угла. – Он тебя вылечил, Лёха.

Лёха смотрел на карты, на Славу, снова на карты – и вдруг расхохотался так, что мешок под ним чуть не лопнул.

– Слава, ты гений! Ты просто грёбаный гений! Обыграл меня с гонореей и уреаплазмозом!

– Я ж уролог, – Слава пожал плечами с максимально довольной рожей. – Я даже в покере диагнозы ставлю. И, как видишь, всегда нахожу патологию.

Андрей, шатаясь, поднялся и потянулся за второй бутылкой:

– Всё, пацаны, за это надо выпить. За Славу-диагноста! Чтобы болезни были только в покере и никогда в жизни!

– За это можно! – подхватил Лёха.

Он чокнулся со Славой, потом с Андрюхой, который протянул свой стакан, даже не вставая с мешка. Персиковый дым от кальяна смешался с запахом виски, и в подсобке стало по-настоящему тепло, уютно и по-пацански хорошо.

После покера все пошли бродить по магазину Андрюхи. Сначала просто шатались между рядов, разглядывая вещи, которые днём висели на плечиках для покупателей, а теперь стали частью их личного пространства. Слава с Лёхой примеряли всё подряд: футболки, кепки, худи, даже кроссовки напялили прямо поверх носков. Андрей, покачиваясь, но с сохранившимся профессионализмом, комментировал:

– Это «Nike», оригинал. Это «Adidas», лимитка. Это местный бренд, но качественный, бери не пожалеешь.

Слава натянул на голову бейсболку задом наперёд, покрутился перед зеркалом и вдруг замер. Взгляд упёрся в дальний угол, где на манекенах висело что-то яркое, почти кричащее.

– Андрюха, это чё? – Слава уже шагал туда, забыв, что на нём только трусы и напяленная поверх них футболка.

На вешалке висели три гавайские рубашки. Красная, жёлтая и зелёная – как светофор, как три друга, как само лето, которое они ещё не прожили, но уже чувствовали кожей.

Андрей подошёл, щурясь, потому что в глазах уже плыло от виски.

– А, это… Старая коллекция. Я её года три назад купил, думал, разойдётся. А они висят до сих пор. Думал, может, этим летом кто-нибудь да купит.

– Я беру, – выпалил Слава, не думая ни секунды.

– Тебе бесплатно, – улыбнулся Андрей и протянул руку.

Они пожали друг другу руки, и Слава, не снимая футболки, натянул красную гавайку прямо поверх неё. Пуговицы застегнул через одну, поправил воротник и вышел в центр магазина.

Походка была пьяной, гордой и абсолютно счастливой. В трусах, в носках, в новой красной рубашке поверх футболки – Слава расхаживал между рядами, как по подиуму.

– Ну как? – крикнул он, раскинув руки.

Лёха с Андрюхой переглянулись и заржали в голос.

– Ты похож на ведущего корпоратива, который заблудился по дороге в баню, – выдал Лёха.

– А я готов! – Слава развернулся на пятках, чуть не упал, ухватился за манекен и продолжил дефилировать. – Это моя новая форма! Докторская! В таком виде буду пациентов принимать!

– С такими пациентами ты сам пациентом станешь, – хмыкнул Андрей, опираясь на стойку, чтобы не упасть.

Они вернулись обратно в подсобку и налили ещё виски. Того, что оставался на дне второй бутылки. Уже не пафосно, не с тостами – просто плеснули по чуть-чуть, потому что остановиться было нельзя. Ритуал требовал завершения.

Лёха встал, качнулся, чуть не завалился на бок, но в последний момент ухватился за спинку стула и устоял. Андрей со Славой следили за этим манёвром с таким напряжением, будто смотрели финал чемпионата по фигурному катанию.

– О-о-о, – выдохнул Слава. – Лёха встал! Лёха решил что-то сказать! Дамы и господа, минуточку внимания!

– Заткнись, – Лёха поднял палец, пытаясь поймать равновесие и мысль одновременно. – Я ща скажу важное.

– Если ты ща скажешь, что хочешь жениться, я вызываю такси и уезжаю, – Андрей заржал и отхлебнул из стакана.

– Не боись, не на тебе. – Лёха глубоко вдохнул, как перед прыжком в прорубь. – Пацаны. Слушайте сюда. Поехали в Турцию.

Тишина. Только кальян тихо булькал в углу.

– В смысле? – переспросил Андрей, щурясь так, будто это поможет ему лучше понять услышанное.

– В прямом. Я уже всё пробил. У меня есть турагент, Людмила, «Слетай с нами». Мама скинула. Завтра съездим, билеты возьмём, отель забьём. – Лёха обвёл их мутным, но решительным взглядом. – На всех выйдет тысяч двести. Ну, может, двести пятьдесят.

Слава с Андрюхой переглянулись. Потом уставились в свои стаканы. Потом снова друг на друга.

– Двести тысяч? – протянул Андрей, почёсывая затылок. – Это, типа, моя недельная выручка. Если плохая выручка. А если хорошая – то полторы.

– Бизнесмен, не ной, – отмахнулся Слава. – Ты на коробках с кроссовками спишь, у тебя расходов ноль. Куда ты деньги деваешь?

– В бизнес вкладываю! – Андрей даже обиделся, насколько это вообще возможно в его состоянии. – У меня скоро второй магазин откроется, между прочим!

– Вот во втором магазине и будешь спать, – Лёха махнул рукой. – А сначала в Турцию я сказал.

Слава задумчиво посмотрел в потолок, потом на свою красную гавайку, потом снова на Лёху.

– Слушай, а две штуки баксов – это реально? Я, блин, уролог, у меня ипотека, я вообще не знаю, где у меня эти двести тысяч взять.

– Найдутся, – отрезал Лёха. – Ты же сам говорил: продашь почку.

– Так я ж не хирург, я уролог! – заржал Слава. – Мне почку продавать – это как стоматологу зуб себе вырывать. Непрофессионально!

– А ты не свою продавай, – вдруг выдал Андрей с абсолютно серьёзной рожей. – Ты ж пациентов с почками видишь каждый день. Может, кто-нибудь не заметит?

Слава вытаращил глаза, а потом заржал так, что с мешка чуть не съехал:

– Андрюха, ты гангстер! Предлагаешь мне органы тырить на работе?!

– Ну, для дела-то можно! – Андрей развёл руками. – Это же Турция!

Лёха стоял, слушал этот пьяный балаган и чувствовал, что всё идёт правильно. Они уже согласны, просто им надо проораться и прошутиться.

– Короче, – перебил он их. – Я серьёзно. Завтра едем к Людмиле. Берём путёвки.

Слава вдруг перестал ржать, посмотрел на Лёху долгим, мутным, но очень тёплым взглядом.

– Лёх, – сказал он тихо, почти трезво. – Ты правда хочешь? Чтобы мы вместе?

– Правда, – кивнул Лёха.

Слава шмыгнул носом, отвернулся, сделал вид, что рассматривает коробки с кроссовками. Потом резко повернулся обратно:

– А девушки там есть?

– В Турции? – переспросил Андрей. – Слав, ты больной? Там Турция, там бабы со всего мира!

– Тогда едем! – рявкнул Слава и стукнул кулаком по столу. Стакан подпрыгнул, но не упал.

– Едем, – кивнул Андрей и протянул руку.

– Едем, – Лёха накрыл его ладонь своей.

Слава, с чувством выполненного долга и диким перегаром, положил сверху третью руку:

– По рукам!

Они сидели так несколько секунд, пьяные, счастливые и уже мысленно в Турции. А потом Лёха убрал руку и добавил:

– Только если Андрюха обещает, что в отеле не будет спать с каждой официанткой подряд. А то нас с тобой, Слав, депортируют как соучастников.

– Я ничего не обещаю! – гордо заявил Андрюха. – Я свободный человек!

– Свободный человек с хламидиозом в анамнезе, – буркнул Слава, но улыбнулся.

– А вот это, – Андрей ткнул в него пальцем, – непрофессионально! Врач не имеет права разглашать!

– Я не разглашаю, я констатирую!

Лёха разлил остатки виски по стаканам – ровно на донышке, чтобы чокнуться напоследок.

– За Турцию, пацаны.

– За Турцию!

– Чтоб мы там не убили друг друга!

И они выпили.

Глава 2.

Утро было солнечным. Слишком солнечным для тех, кто вчера убил в себя две бутылки виски и каким-то чудом раздобыл ещё бутылку абсента, которая стала финальным аккордом этого концерта. Магазин одежды Андрюхи напоминал поле боя после локального апокалипсиса.

Слава спал на диване около примерочных, раскинув ноги в разные стороны, как морская звезда, которую выбросило на берег после шторма. Он был всё в тех же трусах с утками и красной гавайской рубашке, только теперь рубашка задралась почти до подмышек, открывая миру бледное питерское пузо. Изо рта слегка свистел воздух – Слава не просто спал, он набирался сил для нового дня.

Лёха уснул в туалете. Вчера бутылка абсента дала ему приключений на всю ночь, и, судя по позе, приключения эти были эпичными. Он сидел на полу, прижавшись щекой к прохладной раковине, и тихо постанывал во сне. Рука безвольно свисала в унитаз – хорошо хоть вода была чистой.

Андрюха спал в общем зале прямо на полу. В позе эмбриона, поджав колени к груди и используя в качестве подушки свёрнутую толстовку с принтом «Nike». Повезло, что витрины были закрыты коваными решётками, которые каждое утро Андрей открывал при начале работы. Иначе прохожие уже собрали бы толпу и донаты на «помогите молодым бизнесменам».

Первым проснулся Андрюха. Не сам – его разбудил молодой голос.

– Андрей Сергеевич, – голос звучал настойчиво, но осторожно, будто человек боялся разбудить дикого зверя.

Кто-то тряс его за плечо. Андрюха с трудом разлепил веки и сквозь пелену похмелья увидел склонившегося над ним Данила. Его работник. Двадцать лет, студент, ответственный до ужаса. Андрюха взял его на подработку два месяца назад и ни разу не пожалел – парень открывал магазин вовремя, даже когда сам Андрей просыпал.

– Дань? – голос Андрюхи звучал как скрип несмазанной двери. – Ты чего тут?

– Андрей Сергеевич, полдесятого уже. Через полчаса магазин открывать.

Андрюха застонал. Не просто застонал – издал звук, которым умирающие киты прощаются с сородичами. Провёл ладонью по лицу, растёр остатки сна и медленно сел, опираясь спиной о стойку.

– Который час? – на всякий случай переспросил он, надеясь, что ему послышалось.

– Полдесятого, – терпеливо повторил Данил.

Андрюха обвёл взглядом зал. Вещи висели на своих местах, манекены не упали, касса на месте. Уже хорошо. Значит, вчера они не разнесли магазин в хлам, а просто выпили и вырубились. Он мысленно поблагодарил всех богов, включая тех, в которых не верил.

Взгляд упёрся в диван у примерочных. Там, раскинувшись в позе морской звезды, дрых Слава. Красная гавайка, трусы с утками, ноги в разные стороны. Данил проследил за взглядом начальника и слегка прифигел. Он явно не ожидал увидеть в магазине незнакомого мужика в нижнем белье и дикой рубашке.

– Андрей Сергеевич, – осторожно спросил Данил, – а это кто?

– Это Слава, – выдохнул Андрей, массируя виски. – Врач. Уролог.

– А почему он в трусах?

– Потому что хороший врач, – Андрей попытался улыбнуться, но вышло криво.

Данил переварил информацию. По лицу было видно, что она не укладывается в голове, но спорить с начальником он не стал.

– Вы вчера что отмечали? – спросил он, с трудом скрывая любопытство.

– Да так, – Андрей попытался вспомнить вчерашнее, но мозг выдавал только обрывки: покер, гавайские рубашки, крики «каре!», потом ещё что-то про Турцию… Турция? – Обычный вечер.

Он попробовал встать. Голову тут же сжало тисками, а перед глазами заплясали белые мушки. Пришлось ухватиться за стойку и переждать волну тошноты.

– Дань, – прохрипел он, – будь другом, сгоняй в магазин. Минералки возьми. Три бутылки. Можно четыре. Лучше пять.

– Сильногазированной? – уточнил Данил с понимающим видом. Видимо, не первый раз такое.

– Любой. Лишь бы жить.

Данил уже привычно взял из кассы две сотни и направился к выходу. У двери обернулся и бросил прощальный взгляд на Славу, который во сне почесал пузо и перевернулся на другой бок.

– Андрей Сергеевич, а в туалете у нас там… – Данил замялся, – там ещё один. Вроде живой. Храпит.

Андрей закрыл глаза. Лёха. Точно. Лёха в туалете.

– Иди за водой, Дань. Я разберусь.

Данил вышел. Андрей остался сидеть на полу, слушая, как где-то в подсобке булькает остывший кальян, как похрапывает Слава на диване и как из туалета доносится тихий, но крайне выразительный стон.

– Турция, – прошептал Андрей, потирая виски.

До открытия оставалось ещё полчаса. Андрей решил пока не трогать Славу – тот дрых на диване с таким умиротворённым лицом, будто ему сейчас должны были вручить Нобелевскую премию. Вместо этого Андрей поплёлся в туалет разбираться с Лёхой.

Он толкнул дверь и увидел друга. Лёха сидел всё в той же позе, прижавшись щекой к раковине, и тихо постанывал во сне. Андрей набрал в стакан воды из-под крана и безжалостно плеснул прямо в лицо.

– Твою мать! – Лёха дёрнулся, открыл глаза и замахал руками, пытаясь понять, где он и кто его убивает.

Перед ним стоял Андрей. Весь опухший, помятый, с красными глазами и лицом, которое явно видело лучшие времена. Но живой. Определённо живой.

– Живой, – поставил диагноз Андрей и тут же добавил без перехода: – Пусти, я ссать хочу.

Лёха, не говоря ни слова, поднялся, перешагнул через порог и вышел из туалета. В голове гудело, во рту было такое ощущение, будто там переночевала кошка. Он побрёл к столу в надежде найти хоть что-то, что можно выпить и не сдохнуть.

На столе стояли остатки вчерашнего пиршества: недоеденные роллы, засохшие и печальные, початая бутылка колы и главный виновник торжества – бутылка абсента. Землисто-зелёного цвета, с черепом на этикетке. Такое пьют только те, кто заранее договорился с совестью о разводе. Лёха скривился от одного вида этой бутылки и поплёлся в зал. Картина, открывшаяся перед ним, заставила его замереть.

Слава спал на диване. Всё в той же красной гавайской рубашке и трусах с утками. Но была одна деталь, которая превращала эту картину в произведение искусства: из трусов самым бесстыжим образом вывалилось одно яйцо. Лёха невольно улыбнулся. Голова всё ещё гудела, но внутри что-то оттаяло. Он подошёл к дивану и начал безжалостно хлопать Славу по щекам.

– Мама… мне ко второму… – пробормотал Слава, не открывая глаз. Даже в отключке профессиональная деформация давала о себе знать.

– Вставай, невольный человек, долг зовёт! – торжественно провозгласил Лёха, продолжая наносить удары по лицу друга.

Слава с трудом разлепил веки. Всё плыло, голова гудела так, будто внутри поселилась целая бригада строителей. Он попытался сфокусировать взгляд на Лёхе, но получалось плохо.

– Лёх… – прохрипел он. – Мы где?

– У Андрюхи, – быстро ответил Лёха. Помолчал секунду, глянул вниз и добавил: – Яйцо поправь.

И ушёл в подсобку, оставив Славу одного разбираться с последствиями вчерашнего вечера и собственной анатомией.

Трое друзей собрались в подсобке. Ну, как собрались. Слава лежал на кровати Андрея – той самой, на которой бизнесмен обычно видел сны о втором магазине, – и досматривал свои урологические сны. Лёха сидел на мешке, уронив голову в ладони, и ждал святой минералки, за которой отправили Данила. Дверь скрипнула, и в подсобку зашёл Данил. В руках он держал пакет, из которого торчали спасительные бутылки.

– Андрей Сергеевич, вот минералка, – Данил аккуратно поставил пакет на стол и покосился на Славу, который всхрапнул и перевернулся на другой бок. Из трусов по-прежнему торчало то, чему не положено было торчать, но Данил тактично делал вид, что ничего не замечает.

Лёха поднял голову и протянул руку:

– Лёха, – представился он хрипло. – И спасибо, Данил. Ты наш спаситель. Если захочешь в рай – обращайся, замолвлю словечко.

Данил неуверенно улыбнулся:

– Да не за что. Я там ещё сок взял, на всякий случай. Думал, может, кому полегче будет.

– Золотой человек, – выдохнул Лёха и схватил первую бутылку.

Он открыл её трясущимися руками и сделал большой глоток. Мир изменился. Правда, изменился. Серые краски похмелья отступили, голова перестала взрываться, а строители внутри черепа немного притихли. Лёха выпил полбутылки залпом, поставил её на стол и блаженно откинулся на мешок.

– Жить буду, – констатировал он.

– А это не самоуверенно? – подал голос Данил. – Может, «Скорую» вызвать?

– Дань, я психиатр, – усмехнулся Лёха. – Я свою голову насквозь вижу. Она просто отдыхает после вчерашнего.

Данил посмотрел на голову Лёхи с сомнением, но спорить не стал.

Лёха протянул новую бутылку в сторону кровати:

– Уролог, пить будешь? Или дальше будешь притворяться, что ты не с нами?

Слава с трудом разлепил глаза. Увидел бутылку и, не говоря ни слова, жадно вцепился в неё руками. Он пил так, будто последние сутки полз через пустыню Сахара. Вода текла по подбородку, капала на гавайскую рубашку, но ему было плевать.

– Медленнее, – посоветовал Данил. – А то хуже станет.

– Ему уже хуже некуда, – отмахнулся Лёха. – Слава, ты как вообще?

Слава оторвался от бутылки, шумно выдохнул и посмотрел на Лёху мутными, но уже немного живыми глазами.

– Я… – он попытался собраться с мыслями. – Я хочу жить. Но не уверен, что заслужил.

– Заслужил, заслужил, – махнул рукой Лёха. – Ты ж уролог, ты нужен обществу.

В этот момент в подсобку влетел Андрюха. В отличие от двух своих друзей, которые напоминали овощную базу после бомбёжки, Андрей выглядел так, будто вчера пил кефир и лёг спать в девять вечера. Он уже успел натянуть джинсы, футболку и даже причесаться. И сейчас бегал по магазину, раскладывая вещи и готовясь к открытию.

– Подвиньтесь, – скомандовал он, подхватил третью бутылку и сделал несколько жадных глотков. Только после этого кинул Славе его шорты, которые до этого валялись где-то в зале.

– Оденься, – строго сказал Андрей. – Ко мне скоро покупатели придут. Не хватало ещё, чтобы дети увидели уролога без штанов. У них психика сломается.

– А я думал, у меня выходной, – пробормотал Слава, но шорты послушно натянул. Правда, гавайскую рубашку снимать не стал. Красная, поверх шорт, смотрелась дико, но хотя бы прилично.

– Дань, – Андрей повернулся к работнику, – как там зал? Всё нормально?

– Да, Андрей Сергеевич, я уже витрины протёр, вещи поправил. Только вот… – Данил замялся. – Там на манекене кепка задом наперёд. Оставить или как?

– Чья кепка? – нахмурился Андрей.

Лёха поднял руку, как школьник:

– Моя. Я вчера примерял. Красивая кепка.

– Лёха, это манекен, а не вешалка, – вздохнул Андрей. – Дань, сними, поставь как надо. И вообще, если увидишь ещё какие-то следы нашего вчерашнего присутствия – убирай без вопросов.

Магазин работал на всех парах. За тонкой дверью подсобки кипела жизнь: хлопала входная дверь, звенел колокольчик, голос Данила вежливо предлагал помощь в выборе размера. Люди ходили, примеряли вещи, совершали покупки, даже не подозревая, что в трёх метрах от них, за стеной, на узкой кровати Андрея лежат три трупа, которые только начинают подавать признаки жизни.

Трое друзей поместились на одном спальном месте чудом. Слава – в гавайской рубашке и шортах – занимал полкровати, раскинув руки и ноги. Лёха лежал с краю, положив голову на подушку. Андрей втиснулся между ними, и теперь все трое лежали молча, глядя в потолок и слушая ритм большого мира за дверью.

Где-то там люди завтракали, пили кофе, строили планы. А здесь – здесь была только минералка, тяжёлое дыхание и тихое осознание того, что вчера они сделали что-то важное. Или неважное. Главное – запоминающееся.

Слава первым пошевелился. Он нащупал телефон, кое-как разблокировал его и открыл приложение доставки. Экран светил ярко, резало глаза, но он терпел.

– Суп кто-нибудь будет? – спросил он в потолок. – Куриный.

В воздух одновременно поднялись три руки. Лёха, Андрей и даже сам Слава, который задал вопрос, – все синхронно проголосовали «за».

– Три супа, – пробормотал Слава, тыкая в экран. – Без хлеба. Хлеб отдельно. И воду. Ещё воду. И лимон. В чай лимон. Или в суп? В суп нельзя. Ладно, ща разберутся.

Он ткнул кнопку «Заказать» и отбросил телефон в сторону. Тишина, снова слышно только, как за стеной Данил пробивает чей-то чек.

– Мы во сколько в турагенство едем? – спросил Лёха, не поворачивая головы.

– Давай поедим и решим, – отозвался Андрей. – Надо ещё деньги снять.

Слава приподнялся на локте, посмотрел на друзей мутным, но уже немного более осмысленным взглядом.

– У меня дома в значке есть, – сказал он. – Полтинник лежит. На чёрный день.

Лёха с Андреем переглянулись.

– В каком значке? – уточнил Андрей.

– В обычном. Советском. С Лениным. Я там с детства храню. Мама научила. – Слава снова упал на подушку. – Сегодня, думаю, он самый чёрный. Можно вскрывать НЗ.

– У меня на счету ИП, – добавил Лёха. – Снимем. Главное, чтобы банк не заблокировал за подозрительные операции. А то я обычно такие суммы только налогам отдаю.

– Бизнесмены, блин, – усмехнулся Андрей. – У одного значок с Лениным, у другого ИП с бельём. А я как дурак, карточкой буду платить.

– У тебя просто нет души, – парировал Слава. – А у Лёхи есть. И у меня есть. В значке.

– У тебя яйцо из трусов торчит, а не душа, – хмыкнул Лёха.

Слава машинально дёрнулся проверить, но шорты были на месте. Он показал Лёхе средний палец и снова уставился в потолок.

Где-то за дверью звякнул колокольчик – новый покупатель. А в подсобке трое друзей лежали на одной кровати и ждали суп. Через час им предстояло решить, едут они в Турцию или нет. Но это будет через час. А пока – суп, минералка и тихое счастье того, что они есть друг у друга.

Суп привезли через сорок минут. За это время они успели дважды уснуть и проснуться, один раз поругаться из-за того, что Слава храпит, и ещё раз – из-за того, что Лёха во сне пинается. Андрей просто лежал посередине и принимал удары судьбы со стороны обоих.