Турецкий бобслей

Арсений Федорин

Турецкий бобслей

Глава

Пролог.

Два года назад мне приснился сон.

Обычно сны живут ровно столько, сколько длится утро. К полудню от них остаётся только смутное ощущение – что-то было, но что? – а к вечеру и этого нет. Но этот сон не ушёл.

Я проснулся и помнил всё.

Море. Троих парней в гавайских рубашках – красной, жёлтой, зелёной. Бармена с чёрными усами, который смешивал коктейли так, будто это была не работа, а древний ритуал. Горки в аквапарке, уходящие в небо. Покерный стол, зелёное сукно, фишки, которые летели в центр банка. И монеты, падающие в воду.

Я рассказал этот сон всем друзьям. Потом ещё раз. Потом снова. Не потому, что я тогда был писателем – я им не был. Просто сон оказался настолько живым, что его хотелось пересказывать, как будто я там действительно был. Как будто это не мне приснилось, а меня туда на время перенесли.

Прошёл год. Сон не стёрся.

Прошёл второй. Он всё ещё был со мной.

Тогда я понял: сны, которые остаются через два года, – это не просто сны. Это истории, которые хотят быть рассказанными.

Я сел за стол и начал писать. У меня не было плана, не было имён – только образы. Лёха появился первым. Потом Слава. Потом Андрей. Адам пришёл сам, когда я дописывал третью главу. Есения – на пятой. Они вели себя так, будто всегда знали, что им делать. Мне оставалось только записывать.

Но есть вещь, которую я должен сказать сразу.

Лёха – это я. Только имя другое. Я такой же большой, с длинными волосами и серьгой в ухе. Слава – мой лучший друг, он правда учится на врача. Андрей – мой друг, он и в жизни владелец магазина одежды. Я изменил их имена и чуть-чуть подправил характеры – чтобы им было комфортно, а мне было интереснее писать. Но их голоса, их шутки, их привычка говорить «Славик, не пизди» – это всё настоящее.

Всё, что вы прочтёте, было в том сне. Не буквально, конечно. Сон был коротким, обрывочным, как вспышка молнии, которая освещает комнату на секунду – но в эту секунду видишь всё. Он дал мне главное: вкус, цвет, ощущение, что такие дни – даже если они только снятся – остаются с тобой навсегда.

Я просто записал то, что увидел.

И теперь это ваша история.

P. S. Говорят, Менделееву его таблица тоже приснилась. Я, конечно, не Менделеев. И книга моя – не таблица химических элементов. Но если уж великие умы пользовались таким методом, то и мне, пожалуй, можно. Тем более что мои «химические элементы» – это трое друзей в гавайских рубашках. И они, в отличие от таблицы, ещё и существуют на самом деле.

Глава 1.

Яркое летнее солнце пробивалось сквозь окно. В квартире – незаправленная кровать, разбросанные носки и немытая посуда. Обычное утро холостяка.

Лёха сидел на кухне и пил чёрный чай с сахаром. Длинные кудрявые волосы были собраны в пучок на макушке. Он не хотел их стричь – они давали ему уверенность и чувство индивидуальности. Где вы видели накачанного мужчину с длинными волосами и серьгой в ухе? Такими были только наши предки. Викинги. Он просто был викингом.

На улице – лето, тепло и ярко. Лёха работал из дома: продавал товары на Wildberries и имел с этого хороший доход. Ему не нужно было думать, где найти лишний косарь до зарплаты. Порой этим косарем оказывался он сам.

Он допил чай, взял со стола пачку сигарет и вышел на балкон. Нужно было перекурить, чтобы окончательно стряхнуть сон. С девятого этажа открывался вид: футбольное поле, детский сад, а где-то вдалеке – школа.

Лёха достал телефон, набрал номер.

– Андрюх, чё, выпьем сегодня?

– Лёх, я на работе. Но после – можно.

– Ты бизнесмен, какая работа? Закрыл свой магазин и пошёл пить пиво с корешем.

– Ха-ха, ты у нас остроумен. – Андрей усмехнулся в трубку. – Подгоняй к восьми. У меня как раз магазин до восьми работает.

– Окей, буду в восемь.

Лёха убрал телефон в карман.

Докурив сигарету, Лёха пошёл принимать душ. Никотиновая палочка не помогла проснуться до конца – нужно было принимать меры пожёстче. Ледяной душ. Пять минут – и ты как новенький, будто заново родился. Лёха пошёл перерождаться.

Холодная вода разбудила его окончательно. Недолго думая, он натянул на мокрое тело шорты и футболку. Волосы даже не стал сушить. Зачем? Когда ты холостяк, а идти до друга всего один квартал, эти условности не имеют смысла. Надел кроксы, сунул в карманы телефон, две пачки сигарет, ключи – и вышел.

На улице было влажно. Лёха жил в Питере, и погода летом здесь была невыносима: пять минут на солнце – и ты уже липкий и мокрый, как будто из душа не выходил. Он прошёл мимо местного магазина, где каждую пятницу покупал бутылку пива, мимо отделения банка – и вот он уже стоит у нужного подъезда. Набрал номер квартиры.

– Кто? – в домофоне раздался сонный голос.

– Славик, не пизди, свои.

Дверь открылась с противным писком домофона.

Лёха поднялся на третий этаж. В дверях его встретил друг: взъерошенный, с кудрявыми волосами, с глазами, которые только что открылись, и в трусах с утками.

– Здорова, писькин доктор, – улыбнулся Лёха и протянул руку.

– Здорова, здорова, неудавшийся бизнесмен, который торгует на Wildberries постельным бельём.

– Тише будь. Я хотя бы не рассматриваю мужские гениталии, – парировал Лёха, проходя в квартиру.

Квартира Славика встретила Лёху привычным запахом: табак, дешёвый стиральный порошок и вчерашняя еда. Тот самый запах холостяцкой берлоги, где никто не парится, что думают соседи или девушка, которой всё равно нет. На журнальном столике – пепельница, забитая бычками до краёв, рядом кружка с остывшим чаем и стетоскоп, зачем-то принесённый из больницы. Диван не заправлен, одеяло сползло на пол, на спинке стула висят брюки и белый халат вперемешку. Книги по медицине свалены в углу стопкой, сверху – сигарет и зажигалка. Форточка открыта, но запах дыма въелся в шторы насквозь. Квартира как сам Слава: молодой, не причёсанный, вечно в процессе, но по-своему уютный.

Слава прыгнул обратно на диван, взял пачку и закурил. Лёха, не дожидаясь одобрения, сделал то же самое.

– Ты бы хоть убрался. Вроде врач, а в квартире свинарник.

Слава затянулся сигаретой и выдохнул дым прямо в лицо Лёхе. Этот жест был ясен без слов: следи за собой, а не за мной. Двое друзей сидели на диване и курили. Их связывало многое: общее детство, один институт, но разные факультеты. Лёха был психиатр. И после окончания не пошёл в ординатуру, а занялся маленьким бизнесом на Wildberries. А вот Слава, поняв, что у него талант в мужских гениталиях, уже второй год проходил ординатуру.

– У тебя уже отпуск? – спросил Лёха.

– Ага, до конца августа дома торчать.

– Лучше дома, чем с мужскими письками возиться.

Слава невольно улыбнулся. Он и сам не знал, как выбрал именно это направление, но что-то в этом было.

– Пошли за пивом, а вечером к Андрюхе.

Слава резво вскочил с дивана, отряхнул пепел прямо на пол.

– Погоди, я хоть в душ схожу, а то от меня за километр больницей несёт. А ты пока холодильник проверь, может, там чего осталось. Но я не обещаю, что оно не убежало.

Слава скрылся в ванной, и через секунду оттуда заорал кран. Лёха усмехнулся и поплёлся на кухню.

Холодильник у Славы был как сам Слава – молодой, перспективный, но полностью не причёсанный. На верхней полке сиротливо стояла начатая банка маринованных огурцов, рядом – кусок плавленого сыра в развёрнутой фольге и почему-то один медицинский справочник. На средней полке – пустота и пара яиц, которые, судя по виду, лежали тут ещё до начала ординатуры. В дверце – кетчуп, горчица и забытый кем-то тюбик с таблетками, названия которых Лёха решил не читать, чтобы не травмировать психику.

– Слав, у тебя тут только огурцы и яйца! – крикнул Лёха в сторону ванной.

– Ну так свари! Я же врач, мне надо питаться здоровой пищей! – донеслось в ответ под шум воды.

– Здоровой? Это называется сраной, а не здоровой!

– Не нравится – не жри! В магазе купим, не ссы!

Лёха захлопнул холодильник и закурил вторую прямо на кухне, пуская дым в открытую форточку. Минут через пять из ванной вышел Слава – мокрый, взлохмаченный, с полотенцем на плече, уже в нормальных шортах и футболке.

– Ну чё, погнали?

– Погнали. Только ты хоть волосы высуши, а то мокрый как мышь.

– Да нормально, лето, высохнут по дороге. Ты же свои не сушил, когда шёл.

– Так я викинг, мне можно. А ты – уролог, у тебя имидж должен быть солидный.

– Иди в жопу, Лёх. Пошли уже.

Они вышли в коридор, Слава сунул ноги в кроссовки, нашарил ключи, и дверь за ними захлопнулась с гулким эхом пустой квартиры.

Выйдя на улицу, они направились к тому самому магазину, мимо которого Лёха проходил раньше. Там работала знакомая продавщица, которую на районе прозвали местной альтушкой. Внешность у неё была, мягко говоря, на любителя, но Лёхе это не мешало. Он вообще ценил в людях другое. А она оказалась начитанным и глубоким человеком – с ней было о чём поговорить. Но больше всего Лёху зацепило другое. У неё была проблема: она грызла ногти до крови. Не просто нервничала, а реально сдирала кожу, когда переживала. Лёха, отучившийся на психиатра, не смог пройти мимо. Так, невзначай, между покупками, он начал проводить ей сеансы. Просто разговаривал, слушал, задавал вопросы. И, кажется, это работало.

Зайдя в магазин, они сразу направились в отдел с пивом. Слава был поклонником немецкого – ужасно дорогого, как он сам считал, элитного. Он сразу взял себе две бутылки по 0,5 и встал в стороне, наблюдая за Лёхой, который оценивающим взглядом выбирал себе пойло.

– Ну ты долго? – нетерпеливо спросил Слава.

– Славик, не пизди. Дай подумать.

Взгляд Лёхи скользнул по полке с премиальным уральским пивом. Он был на Урале, там жила его старая, толстая тётка – именно она когда-то приучила его к этому сорту. «Бергауэр Вишня». Самое вкусное пиво, которое Лёха вообще когда-либо пробовал. Он взял две бутылки, и они направились к кассе, по дороге прихватив две пачки «Чебупиццы».

– Геля, привет, – поздоровался Лёха с продавщицей.

– Привет, Лёш. Вы сегодня на пиве?

– Ага. Скидочку сделаешь? – с улыбкой спросил Лёха.

– Сделаю, сделаю, – улыбнулась в ответ Ангелина.

Лёха на секунду отвлёкся, подошёл к прилавку с шоколадом, взял плитку с цельным фундуком и бросил на ленту. Пока Ангелина пробивала товар, он внимательно смотрел на её пальцы. И удивился. Аккуратный маникюр – перед его глазами были ухоженные руки, без единой ранки. Неужели он не зря учился пять лет? Неужели у него правда получилось помочь человеку?

– Красивый маникюр, – кивнул он в сторону её рук.

– Спасибо. Всё благодаря тебе.

– Мне?

– Ты думаешь, я не поняла, как ты мне мозги два месяца лечил?

Слава, стоявший сзади, усмехнулся и хлопнул Лёху по плечу.

– Хороший из тебя психиатр получается.

– Ты психиатр? – удивилась Ангелина.

– По диплому – да.

– А я думала, ты просто постельное продаёшь.

– Это тоже, – улыбнулся Лёха.

Ангелина пробила четыре бутылки, «Чебупиццу» и шоколадку. На табло высветилась сумма: 537 рублей. Она нажала какую-то кнопку, и цифра изменилась: 421 рубль.

– Ты волшебница, – искренне удивился Лёха.

Ангелина просто улыбнулась в ответ.

Пока Слава складывал продукты в пакет, Лёха выхватил у него из рук шоколадку и положил обратно на ленту, прямо перед Ангелиной.

– Это тебе, – улыбнулся он и вышел из магазина. Слава, нагруженный пакетом, поспешил за ним.

На улице всё ещё было то самое противное питерское лето – влажное, липкое, когда воздух можно трогать руками. Слава достал сигарету и присел на лавочку возле магазина.

– Ты чего сел? – спросил Лёха.

– Посидим немного. Дух перевести надо.

Слава затянулся. Лёха присел рядом, тоже достал сигарету, прикурил. Некоторое время они молчали, глядя куда-то в сторону дороги.

– На море хочу, – вдруг сказал Слава. И добавил, словно оправдываясь своей же дурашливостью: – Бабы, бухло, аквапарк и никаких писюнов.

Лёха улыбнулся, глядя перед собой.

– Это точно. Помню, в детстве когда ездил в Турцию – вообще сказка была.

Слава кивнул, улыбнувшись, но улыбка получилась какой-то другой. Не та, которой он ржал над трусами с утками или спорил про пиво. Тихая, почти грустная. Он никогда не был на море. Родители не могли позволить. Мама работала продавщицей, отец – обычным рабочим на заводе. Денег хватало только на еду. Море было оттуда, из параллельной жизни, где люди живут по-другому.

– Я же никогда на море не был, – сказал Слава. Просто факт. Без жалости к себе, без надрыва.

– Я знаю, – ответил Лёха и затушил бычок о горячий асфальт.

До вечера долетели незаметно.

Они сидели в квартире Славы, напротив старого телика, и драли друг друга в приставку. Сначала гоняли в FIFA – Слава пеналити не забивал даже при пустых воротах, Лёха ржал так, что соседи снизу постучали по батарее.

– Да как ты не можешь попасть, блин?! – орал Лёха, бросая джойстик на диван.

– Не пизди, у меня просто джойстик кривой! – оправдывался Слава, хотя оба знали, что джойстик новый.

Потом врубили Mortal Kombat. Слава взял Саб-Зиро и, сам того не ожидая, сделал фаталити. Лёха смотрел на экран с открытым ртом, пока Слава вскакивал с дивана и бегал по комнате с победным криком:

– Я ТЕБЯ ЗАМОРОЗИЛ, ЧУВАК!

– Иди в жопу, это рандом, ты просто кнопки на рандом долбил!

На UFC Слава вышел в октагон бойцом в трусах с утками – специально выбрал, Лёха чуть не подавился пивом. Они лупили друг друга на экране, комментируя каждый удар:

– Лёха, он тебе печень выбил! А ты психиатр, тебе голова нужна, чтобы с больными разговаривать, а печень – так, для аппетита!

– Зато ты уролог, Слава, тебе ниже пояса бить нельзя. Профессиональная этика и всё такое.

К восьми вечера оба уже охрипли, пиво закончилось, а на полу валялись пустые бутылки, обёртки от «Чебупиццы» и два джойстика, которыми они чуть не убили друг друга в особо напряжённый момент.

Телефон Лёхи завибрировал. Андрюха.

– Лёх, вы где? Я стол накрыл уже, виски ждёт. Кстати, захватите покер. Давай, жду.

Лёха сбросил трубку.

Они вышли на улицу – собранные, готовые к пьянке. Питерский вечер встретил привычной духотой, но сейчас она не бесила. В голове уже был только виски, покер и Андрюха.

– Давай до меня. Там такси вызовем, – сказал Лёха, и они свернули в сторону его дома.

Дорога была быстрой и спокойной. Почти не разговаривали. Иногда друзьям не нужны слова – они просто шли рядом, и этого хватало.

Лёха открыл дверь, пропустил Славу вперёд и сразу прошёл в комнату. Из шкафа достал потрёпанный чемоданчик – покерный набор, сувенир из самой Америки. Подарок дядьки. Он провёл пальцем по крышке. Внутри лежали фишки, карты, наклейки казино – всё почти новое, хотя набору уже лет шесть. Лёха редко им пользовался. Слишком много значил.

Дядька приучил его к азартным играм. Когда Лёхе было шестнадцать, тот впервые взял его с собой в подпольное казино – «просто посмотреть, просто прочувствовать атмосферу». Лёха тогда не понимал, почему у взрослых дядек так горят глаза, когда на кону стоят тысячи. Но быстро научился чувствовать этот ток – как наркотик, как адреналин, как что-то первобытное.

Лёха был игроманом. Не в том смысле, что спускал всё до копейки – нет, он умел тормозить. Но внутри у него жил зверь, который просыпался, когда фишки ложились на стол, когда карта ложилась рубашкой вверх, когда ставка росла. Он любил этот риск. Любил испытывать удачу. Любил момент, когда сердце проваливалось в пятки, а потом взлетало к горлу. Но он никогда не проигрывался в прах. Никогда не доходил до края. Потому что три года назад он увидел, как этот край выглядит. Дядька взял его с собой в казино – в подпольное. Там пахло дорогим виски и чужими деньгами. Дядька играл по-крупному, Лёха просто стоял за спиной и смотрел. А потом дядька проигрался. Сильно. Так, что пришлось снять с себя золотой крест – бабушкин, освящённый, семейный – и оставить его на столе вместо денег.

Лёха запомнил этот момент навсегда. Не сумму проигрыша, не лицо крупье, а именно крест, лежащий на зелёном сукне среди фишек. И глаза дядьки – пустые, как будто из него вынули душу, а оставили только оболочку. С тех пор каждый раз, когда Лёха чувствовал, что зверь внутри просыпается слишком сильно, он вспоминал этот крест. И уходил. Всегда. Вовремя.

– Ты там заснул? – крикнул Слава из прихожей. – Давай быстрей, такси уже едет.

Лёха захлопнул чемоданчик и вышел к другу.

Такси приехало через пять минут – жёлтая «Лада Гранта», потрёпанная, с замызганными сиденьями и запахом дешёвого освежителя. Слава с Лёхой забрались на заднее сиденье, хлопнули дверями и почти одновременно уткнулись в телефоны.

Водитель – мужик лет пятидесяти, лысый, в очках – мельком глянул в зеркало заднего вида и понял: пассажиры не болтливые. Ну и хорошо.

Слава листал рилсы в TikTok, периодически всхрапывая от смеха. Лёха писал матери.

Лёха: «Мам, привет. Скинь номер турагента»

Мама: «Привет, сынок. Держи, Людмила, „Слетай с нами“. А зачем тебе?»

Лёха: «Да так, просто. Может, пригодится»

На экране загорелось имя и номер. Людмила. Турагентство «Слетай с нами». Лёха глянул на сообщение, улыбнулся и уже собрался убрать телефон в карман, как вдруг почувствовал на себе взгляд.

Слава оторвался от рилсов и смотрел на него в упор, чуть прищурившись.

– Ты чё там пишешь?

– Маме, – Лёха слишком быстро сунул телефон в карман.

– А чё прячешь тогда?

– Не прячу. Просто экран погас. Следи за дорогой лучше, а то Гранта сейчас развалится.

Слава фыркнул, но спорить не стал – снова уткнулся в телефон. Там мужик в костюме банана учил зрителей жарить яичницу «без стресса». Слава подумал, что стресс у него теперь будет пожизненно, и лайкнул видео. Лёха отвернулся к окну. За стеклом проплывали питерские дворы, мусорные баки, деревья, ещё не успевшие покрыться нормальной пылью. В голове уже прокручивался план. Осталось донести его до Андрюхи так, чтобы тот не долго думал. План был. Осталось только, чтобы всё сложилось.

Они подошли к магазину одежды. Андрюха прямо в нем и жил. Вывеска горела неоном, в витрине стояли манекены в худи и джинсах – обычный магазин на первом этаже жилого дома. Только вот за дверью, в подсобке, у Андрюхи была кровать, маленькая плита и холодильник, в котором вечно лежала нормальная еда, а не доширак. Он вложил все деньги в этот бизнес и не видел смысла тратиться на съем квартиры, если можно спать прямо на рабочем месте. Друзья всегда удивлялись: денег у него хватало, мог бы снять как минимум однушку, но нет. Андрюха выбирал бизнес. Каждое утро он просыпался и сразу был на работе. Каждый вечер закрывал магазин и ложился спать, даже не выходя на улицу.

Лёха со Славой толкнули дверь, звякнул колокольчик.

– Есть кто? – крикнул Лёха.

Из подсобки вышел Андрюха. Худощавый, жилистый, в свободной футболке и джинсах. Худоба была не от голода – ел он лучше всех из их компании. Просто метаболизм у пацана был зверский: мог умять полпиццы на ночь и утром встать с плоским животом. Природа.

– О, явились, – Андрюха развёл руки в стороны, словно собирался обнять сразу обоих. – Проходите в подсобку, там уже всё накрыто.

Лёха со Славой переглянулись и двинули за ним. Из-за спины Андрюхи уже виднелся стол, на котором стояли те самые две бутылки виски.

В подсобке был порядок. Аккуратно разложенные коробки с кроссовками, ряды курток, кофт, худи, штанов – всё по полочкам, всё на своих местах. Это был и склад, и ночлег два в одном. Посреди комнаты стояли мягкие мешки с гранулами – вместо кресел. Друзья без церемоний плюхнулись в них, утопая в синтепоне.

Из зала послышался щелчок замка. Андрей закрыл магазин.

– Бизнесмен, а курить нам где? – крикнул Слава, уже доставая пачку.

– Через задний двор выйдете, покурите. Там ведро с водой стоит, тушите аккуратно.

– Андрей Сергеевич, а что-то типа кальяна сегодня будет? – улыбнулся Лёха, развалившись в мешке.

– Будет, будет, – Андрей довольно улыбнулся в ответ. – Угли пошёл ставить. Вы пока наливайте.

Лёха потянулся к столу и взял бутылку. Дорогой виски. Не та севуха, которую они глушили в детстве, мешая с колой и надеясь не ослепнуть. Такая бутылочка около двух тысяч стояла – нормальный виски, со вкусом, с характером. Лёха покрутил её в руках, читая этикетку, довольно хмыкнул и поставил обратно.

– Ну, Андрюха даёт, – протянул Слава, рассматривая вторую бутылку. – Разорился что ли?

Из угла, где стояла плита было слышно, как Андрей возится с кальяном. Запах пока не пошёл, но Лёха знал: скоро комнату наполнит не сигаретный смрад, от которого потом проветривать полдня, а лёгкий, сладковатый фруктовый дым. Андрей всегда брал нормальный табак – с ароматизаторами, без вони. Даже если весь магазин прокоптится, запах будет как от дорогой кондитерской или чайной лавки. Покупатели приходят и не понимают, почему в магазине одежды пахнет персиками или мятой. А это просто Андрей в подсобке расслабляется после рабочего дня.

Первый тост был коротким. За встречу. Второй – за то, чтобы не проснуться завтра с пустыми карманами. Третий уже никто не формулировал – просто чокнулись и выдохнули.

Виски лился тёплой волной по пищеводу, разгонял кровь, развязывал языки. Уже через полчаса Слава стоял посреди подсобки с бокалом в руке и рассказывал историю про пациента, который пришёл на приём с огурцом. Не с огурцом в прямом смысле, а с проблемой, которая случилась из-за огурца. Лёха ржал так, что мешок под ним ходил ходуном, а Андрей, пуская клубы персикового дыма, только качал головой:

– Слав, ты это в книгу записывай. Хотя нет, в книгу нельзя, там же твоя фамилия будет.

– А я под псевдонимом! – отмахнулся Слава. – Буду писать как доктор Слава. Или Славик-уролог.

– Славик-пенис-менеджер, – добавил Лёха, и они зашлись в новом приступе смеха.

Кальян дымил ровно, сладкий дым плыл по подсобке, смешиваясь с запахом виски и новой одежды. Андрей сидел на мешке, расслабленный, довольный, поглядывал на друзей и понимал: вот за это он и любит такие вечера. Не за виски, не за кальян, а за то, что можно просто быть собой и ржать над любой фигней.

Бутылка заметно похудела. На дне плескалось грамм двести, когда Андрей хлопнул ладонью по столу.

– Всё, пацаны. Хватит травить. Давайте в покер.

Слава аж подскочил на месте:

– О-о-о, делаем!

Лёха, не говоря ни слова, потянулся к своему рюкзаку и вытащил тот самый чемоданчик. Щёлкнули замки, открылась крышка. В тусклом свете подсобки блеснули фишки – зелёные, красные, чёрные. Колода лежала сверху, запечатанная.

– Америка, блин, – присвистнул Андрей, разглядывая набор. – Серьёзно подходишь.

– Всегда, – коротко ответил Лёха и начал выкладывать фишки на стол.

Слава уже потирал руки. Андрей разлил остатки первой бутылки по стаканам – на посошок, перед игрой. Лёха разорвал упаковку, достал колоду, ловко перетасовал карты. Пальцы помнили эту музыку – шорох пластика, щелчок колоды о стол. Карты легли на стол. Фишки заняли свои места. Начиналось самое интересное.

Прошло два часа.

Подсобка Андрюхиного магазина плавала в сизом дыму. Вторая бутылка виски была уже наполовину пуста, фишки валялись по всему столу, а Андрей сидел в углу на мешке, привалившись спиной к коробкам с кроссовками, и вяло потягивал свежезабитый кальян. Он вылетел минут сорок назад, проиграв всё до копейки, и теперь просто наблюдал за финальной битвой, изредка вставляя пьяные комментарии.