Чертог Забвения. Хранитель Глубин

Тихое, едва заметное покашливание разрезало воздух.

Вальдриан вздрогнул, как от неожиданного выстрела, плечи дёрнулись, пальцы на мгновение сжали ткань у запястья. Но буквально через секунду он уже держал себя прямо, как ни в чём не бывало, только уголки губ немного дали слабину.

Он медленно обернулся:

— Лиа... — голос его был одновременно упрекающим и облегчённым. — Сколько лет прошло, а я до сих пор не привык к твоим... Манерам появляться из воздуха. Тармилион был бы в восторге.

В дверях стояла Лиа Хербариус.

Лиа, в светлой регалии с лёгким зелёным отливом, казалась младше своих двадцати четырёх лет. Её рыжие волосы были собраны в не самый аккуратный, но крепкий пучок на затылке, из которого предательски выбивались несколько прядей. Тёплые, внимательные глаза с лёгкой тревогой в глубине. На плече привычная кожаная сумка с документами, как будто она всегда держит при себе половину архива.

Она слегка виновато улыбнулась:

— Я стучалась, — сказала она, делая шаг внутрь и прикрывая дверь локтем. — Просто вы были так увлечены... — она махнула рукой в сторону зеркала, изображая круговое движение. — Переговорами с сотрудниками Академии и наставниками.

— Зеркало — жестокий оппонент, — вздохнул Вальдриан. — Не льстит, не умалчивает и всегда показывает, если у тебя пуговица не застёгнута. — Он снова обернулся к отражению и занялся последней пуговицей на манжете. — И всё-таки, — добавил с чуть заметной усмешкой, — боюсь каждый раз, словно первокурсник.

— Для директора Академии, — сказала Лиа, медленно проходя взглядом по его фигуре, по регалии, по осанке, — быть способным бояться — не самое худшее качество. По крайней мере, вы помните, что вокруг живые люди, а не декорации. — Она чуть наклонила голову, прищурилась и, словно взвешивая, добавила, — В целом выглядит неплохо.

Вальдриан застыл, застегнув манжету.

— Неплохо? — переспросил он с показным изумлением. — Это всё, чего я стою? Неплохо?

Лиа сделала несколько шагов к столу, задумчиво оглядывая его со спины:

— Неплохо — это уже много, — произнесла она, будто цитируя что‑то. — Но... — она позволила себе лёгкую интригу, — как будто чего‑то не хватает.

Вальдриан снова повернулся к зеркалу, теперь уже подозрительно рассматривая себя.

— Не хватает... — Он провёл ладонью по плечу, по вороту, проверил, все ли пуговицы застегнуты, не перекосился ли ремень. — Лиа, у меня всё на месте. Я почти уверен.

Лиа в этот момент дотянулась до стола, взяла тонкий серебряный венец двумя пальцами, осторожно, как будто он мог оказаться живым.

— Почти, — согласилась она. — Но не совсем.

Она подошла к нему мягким, почти неслышным шагом и остановилась за спиной. В отражении сначала скользнул её силуэт, а следом показались тонкие пальцы, бережно державшие венец.

— Разрешите, господин директор?

— Не отнимать же у тебя радости довести дело до конца, — в шуточной форме ответил Вальдриан.

Девушка, привстав на стул, аккуратно водрузила венец ему на голову, чуть поправив, чтобы он ровно лёг на волосы.

Вальдриан выдохнул так, будто только сейчас образ стал завершённым.

— Вот теперь, — сказала Лиа, отступая на шаг и скрестив руки на груди, — Вы действительно похожи на того, кто собирается разговаривать не только с зеркалом.

Он посмотрел на своё отражение ещё несколько секунд, потом медленно кивнул.

— Лиа Хербариус, — торжественно произнёс он, чуть сменив интонацию на шуточно-официальную, — всегда была внимательной до мелочей. Сколько я её помню.

Он посмотрел на неё поверх плеча уже без маски официальности.

— А ведь прошло столько лет, — мягко добавил он, — пятнадцать, если быть точным. И я искренне рад, что ты не только выжила, но и... — он чуть вскинул бровь, — решила вернуться в этот каменный улей и согласилась стать моим личным помощником среди Зримых Вне. Лиа чуть отвела глаза, на щеках вспыхнул лёгкий румянец.

— Если бы кто‑то сказал мне тогда, что я буду работать плечом к плечу с Вальдрианом Менториусом, — она хмыкнула, — я бы подумала, что это чей‑то неловкий розыгрыш.

Она развернулась и направилась к двери в свой кабинет, уже на ходу собрав со стола толстую стопку документов. Бумаги, казалось, сами прыгнули в её руки: насколько уверенно и быстро она обращалась с ними.

— Не нужно благодарностей, Вальдриан! — крикнула она из-за стены, — Это мой долг! —Бумаги громким шлепком легли стол, — Я только рада, что могу отдать должное Тармилиону, — её голос слегка дрогнул, но она быстро выровнялась, — Он спас нас тогда в ту ночь, пятнадцать лет назад. Если бы не он..., — она замолчала на секунду, будто проглатывая лишние слова, — А вы... Вы тогда сделали всё, чтобы эта ночь не стала последней для остальных.

Вальдриан тем временем перебирал документы на своём столе, отыскивая листок с заготовкой речи. Пальцы скользили по плотной бумаге, глаза пробегали по заголовкам: «Обновлённый регламент», «Графики поставок», «Список новых обучающихся»

— Я лишь... — откликнулся он из кабинета, — выполнял то, что должен был выполнить любой хороший человек на моём месте, — в памяти на мгновение промелькнул вопрос Тармилиона:

«Хороший ли я человек?»

Наконец он нашёл нужный лист, сложенный пополам. На нём аккуратным, но плотным почерком была записана его сегодняшняя речь.

Он прошёл мимо полуоткрытой двери в кабинет Лии и, ненадолго остановившись в проёме, взглянул на неё.

— Тармилион сделал всё самое главное, — сказал он спокойно, но в голосе звенела та особая нотка скорби, которую он так и не разучился прятать.

Лиа подняла на него глаза. В них мелькнуло что-то похожее на благодарность, смешанную с упрямством.

— Вы сделали гораздо больше, чем готовы себе признать, — серьёзно ответила она. — И я это говорю не как помощник директора, а как Лиа Хербариус, которую вы вывели вместе с родителями из самого эпицентра. Где Тарволд... Где сущность могла убить нас, не моргнув и глазом.

Она не закончила. Не было нужды.

Вальдриан отвёл взгляд, чтобы разрядить напряжение, и его глаза упали на Лисcтарийскую Вечную Ветвь у окна. Он замолчал на пару ударов сердца, будто вслушиваясь в собственную мысль, потом шагнул ближе к растению, внимательно его рассматривая:

— Знаешь, — произнёс он, — пора бы перевести его в Магический Сад вашей семьи. Оно уже не помещается в моём кабинете. Да и... Не место ему тут. Ему нужна свобода.

Он провёл рукой рядом с листьями, не дотрагиваясь, но позволяя кончикам пальцев чувствовать исходящий от растения слабый холодок.

За его словами стояла целая история.

После той ночи, когда погиб Тармилион, дом семьи Хербариус вместе с окрестными землями и Магическим Садом был выкуплен Академией Магии. Это было предложение Вальдриана, когда тот ещё был временным советником и по совместительству неофициальным посредником между Академией и Советом Высших Зримых Вне. Ходили слухи, что некоторые в Совете нахмурились при виде суммы, но в итоге решение приняли единогласно.

Семья Хербариус получила хорошие деньги, намного превышающие обычные компенсации. Но важнее было другое: Дариану Хербариусу оставили право оставаться главным смотрителем и управленцем сада, так, как того хотел Тармилион при жизни. Магический Сад стал формально собственностью Академии, но по сути оставался домом идей и трудов Хербариусов.

За это Лиа была Вальдриану благодарна так, что иногда сама удивлялась глубине этой благодарности.

Мысль о Саде и Ветви, видимо, ударила по её внутренней струне: Лиа буквально вылетела из своего кабинета, как стрела. В руках была уже раскрытая тетрадь с заметками, словно она собиралась тут же записывать начатый план.

Она не успела заметить, что Вальдриан всё ещё стоит в дверном проёме.

Удар был мягким, но ощутимым: она буквально врезалась ему в грудь. Перьевая ручка выскользнула из её пальцев и упала на ковёр рядом с вышитыми звёздами.

— Ой! — выдохнула она, одновременно отшатнувшись и прижимая папку к себе. — Простите, я...

Вальдриан опустил взгляд, проверяя, не помяла ли она регалию, затем посмотрел на неё сверху вниз. В его глазах плескалась не строгая выволочка, а терпеливая, почти отцовская мягкость.

— Всё в порядке, Лиа, — сказал он, чуть наклонив голову, — Академия уже привыкла к тому, что Хербариусы двигаются быстрее, чем успевают заметить двери и людей.

Лиа смущённо отвела взгляд, подобрала ручку с ковра. Медленно выпрямилась.

— Я просто... — она порывисто вдохнула, — я сейчас же позвоню и закажу доставку Лисcтарийской Вечной Ветви. Сегодня же. Пусть к вечеру растение будет в Саду, как Вы и пожелали.

— Прекрасно, — кивнул он. — Думаю, и Ветви, и твоему отцу от этого будет только легче дышать. Так или иначе, Виридериумы этого и хотели.

Он посмотрел на листок с речью, который всё ещё держал в руке. Несколько секунд помолчал, затем начал аккуратно складывать его пополам, затем ещё раз. Бумага мягко хрустнула.

— Знаешь, — сказал он, убирая сложенный лист в карман регалии, — мне, пожалуй, эта речь и не нужна. Хочу поговорить с людьми... По-настоящему, а не через заранее отредактированные фразы.

Лиа удивлённо приподняла брови:

— Вы уверены? — спросила она. — Там же... — она сделала неопределённый жест рукой, — Каждое слово взвешено!

— Я справлюсь, — спокойно ответил он. — Иногда живое слово, сказанное с риском запнуться, честнее, чем идеальное, но мёртвое.

Лиа чуть улыбнулась:

— Тогда, — мягко сказала она, — пусть ваше живое слово сегодня будет добрым для тех, кто, как минимум, в одиннадцатый раз увидит нового директора. Многие до сих пор сравнивают вас с Тармилионом. И чаще не в вашу сторону.

Вальдриан выдержал её взгляд.

— Они имеют на это право, — печально согласился он, — и, если честно, я тоже до сих пор сравниваю себя с ним. Всегда не в свою пользу.

Она задумчиво перевела взгляд на посох Тармилиона у окна.

— А посох? — спросила тихо. — Вы возьмёте его с собой? Хотя бы... Как знак преемственности?

Вальдриан проследил за её взглядом и задержался на посохе. В комнате будто стало немного тише. Он подошёл ближе к продолговатому чернёному серебру, но не протянул руку.

— Нет, — сказал он, наконец, — посоху место здесь. Не в моей руке. — Он слегка качнул головой, — Толку от посоха в руке человека без магического внутреннего потока немного. Разве что для вида. — А я не хочу превращать память о Тармилионе в декорацию, — тихо произнёс он, слегка поворачиваясь к Лие. В этот миг его лицо озарила тёплая, почти лёгкая улыбка. — А вот ты, Лиа Хербариус, со своим Сакральным Предметом, — он выразительно кивнул в сторону её кобуры под регалией, — мне необходима гораздо больше любого символа.

Рука Лии почти автоматически двинулась к груди, под ткань регалии, туда, где скрывался её Сакральный Предмет. Пальцы нащупали знакомый холод металла.

Этот предмет напоминал прямой, тонкий стебель тюльпана из чистого серебра. Длина чуть больше ладони, чтобы удобно ложиться в руку. На одном конце — едва заметное утолщение, выполнявшее роль рукояти; на другом — закрытый бутон.

Этот бутон был особенным. В сложенном состоянии он выглядел вытянутым и узким, как миниатюрный кинжал. Его кончик был остр настолько, что без труда мог проколоть даже плотную кожу или ткань.

Лепестки бутона были такими тонкими, что казалось, это не металл, а застывший в серебре живой цветок, который вот-вот распустится. По бокам стебля проходили крошечные бороздки, напоминающие жилки настоящего растения. По ним во время использования Сакрального Предмета пробегал тусклый, зелёный, как весенняя трава, свет.

Особенность этого Сакрального Предмета заключалась в том, что он мог «надрезать» магические структуры, как нож режет ткань. При должной концентрации Лиа могла этим бутоном аккуратно рассечь защитный контур, не разрушая его полностью, а лишь создавая временный тонкий проход.

Этот предмет появился у неё не случайно. Когда-то, в детстве, пока отец не видел, Тарволд сорвал необычный тюльпан в Магическом Саду. Цветок был странным, слишком холодным на ощупь и слишком тяжёлым для обычного растения. Тарволд подарил его Лие, шёпотом добавив: «Тебе к лицу». Она рассмеялась.

После его гибели Лиа, будучи ещё студентом Академии, не раздумывая выбрала его, как свой Сакральный Предмет. В нём осталась частица сада, воспоминание о брате и его детской нежности.

— Он со мной, — тихо сказала она, слегка постукивая пальцами по кобуре под регалией. — Всегда.

— Я на это и рассчитываю, — ответил Вальдриан, — если что‑то и может подрезать гордость Совета Высших Зримых Вне, то это твой Тюльпан.

Она усмехнулась, понимая, что он шутит, но не совсем.

Вальдриан уже собирался выйти из кабинета. Рука легла на дверную ручку, как вдруг за его спиной осторожно прозвучал голос Лии:

— Вальдриан... Есть кое‑что ещё, о чём я хотела сообщить. Прежде чем Вы уйдёте.

Он остановился, задержавшись в проходе, и медленно обернулся. В его взгляде не было раздражения, только привычная внимательность.

— Тогда, пожалуй, — сказал он, отойдя от двери, — мне стоит сначала выслушать это «кое‑что». — Он опустился в кресло у входа, то самое, в котором обычно принимал гостей. — Говори.

Лиа на мгновение замешкалась.

Она провела взглядом по кабинету, будто проверяла, всё ли на своих местах. Подошла к столу, медленно отодвинула стул и поставила его напротив Вальдриана, создавая маленький островок тишины внутри кабинета.

Села, чуть нервно поправила манжет, выпрямилась и уже более официальным тоном произнесла:

— Это касается семьи Оренисов.

Вальдриан, хоть и сидел расслабленно, заметно напрягся. Он поднял брови, чуть подался вперёд.

— Оренисы... — протянул он. — Продолжай.

Лиа взяла с края стола тонкую папку, перелистала несколько страниц, словно настраиваясь на точность.

— По нашей информации, — начала она чётко, — они сейчас живут на Утёсе Арло. Родители работают там же: Ариен и Тал Оренис заняты с местными делами — это известно в верхних кругах. Здесь ничего нового, — Она перелистнула страницу, — Главное не в этом. Дело в Орине Оренисе, — Она подняла глаза, чтобы убедиться, что Вальдриан следует за её мыслью, — Мальчик... — она осторожно подбирала формулировку, — Излечился от Сциссуры за счёт смерти двух людей и применения Запретного Переплетения. Ему уже исполнилось пятнадцать.

Вальдриан кивнул медленно:

— Пятнадцать... — повторил он. — Я был на суде по делу Оренисов, когда ему было всего... — он на секунду замолчал, уточняя в памяти, — около пяти-шести месяцев. Странно осознавать, что прошло столько времени.

— И он до сих пор, — подчеркнула Лиа, — он не подал заявки на обучение в нашей Академии. Хотя по возрасту уже имеет полное право, и сейчас идёт последняя волна поступления, — Она отложила папку в сторону, наклонилась немного вперёд, — Я подумала... — она говорила уже менее официально, — что, возможно, стоит не ждать, пока он сам решится. Может быть, имеет смысл, чтобы именно вы распорядились и отправили ему личное приглашение. Официальное письмо директора Академии. Вдруг он всё-таки согласится.

Вальдриан не сразу ответил. Лицо у него было спокойным, но взгляд стал чуть темнее:

— Ты понимаешь, — медленно сказал он, — что мы говорим не просто о ещё одном талантливом ребёнке?

— Понимаю, — серьёзно кивнула Лиа. — И именно об этом и говорю. Как бы к Оренисам ни относились, для Академии это был бы не только... — она чуть сжала губы, подбирая слова, — не только сильный политический и репутационный ход. Это был бы и шаг к тому, чтобы держать под наблюдением единственного в истории человека, пережившего Запретное Переплетение. — Она позволила себе чуть более резкий тон, — Мы не знаем, что у него с внутренним потоком. Не знаем, какие в нём отголоски той силы. Если там что-то не так, лучше, чтобы он был здесь, под контролем, а не на краю света.