Грот пяти мертвецов

- Как тебе нравятся наши вечерние посиделки? – неожиданно подсела ко мне ближе Аня, когда парни в это время тянули знакомую мне грустную песню: «Я ухожу, - сказал мальчишка ей сквозь грусть», про события на острове Даманском.

- Мне нравится. А у тебя, особенно, хороший голос. Где-то занимаешься, выступаешь?

- Ну, так… Бывает, от института куда-то с концертами ездим. И у себя концерты ставим. А в школе – кружок пения был. Так что, можно сказать и занималась немного.

- А сейчас, значит, в институте учишься? Где? – спросил, с сожалением констатируя, что в своей жизни не помнил известной певицы Маликовой Анны. Хотя, могла быть и под псевдонимом.

- Мы все тут из УПИ, после второго курса. А Андрей с четвертого уже. Ну а ты, значит, вовсе не москвич? Вспомнил, хоть что-то про себя?

- Нет. Эту свою жизнь – я не помню! А в другой, я точно жил в Москве. И учился в Московском автодорожном.

- Хоть и сложно в это поверить, но почему-то хочется. Ты совсем не похож на шпану деревенскую. Наверное, ты поэтому не хочешь к себе возвращаться? Потому что, тебя не устраивает твоя настоящая жизнь?

- Ты права. Я хоть и не помню эту свою жизнь, но точно знаю – это не мое.

- А когда все вспомнишь, что будешь делать?

- Разберемся. Для меня главное, это мои прежние знания, из другой жизни. Там я точно, не пытался надругаться над беззащитными девушками. И соответственно, - усмехнулся, - не получал от них по голове топором.

- Расскажешь, что-нибудь интересное из той своей жизни?

- Обязательно. Когда-нибудь. Но, не все.

- Нет, мне правда, очень интересно! Как можно забыть все из своей жизни, но помнить что-то из другой, которой не жил?

- То есть, просто, не веришь мне. Проверить хочешь? – догадался я, но не расстроился. Имеет право не доверять.

- Ну, правда ведь – на фантастику похоже! – смутилась девушка.

- Доказать мне пока нечем. Про эту жизнь я все равно ничего не помню. А про ту могу многое рассказать. К примеру, адрес, где жил, где учился, описать что-то… Но проверить это сейчас никак невозможно. Могу просто, насочинять тебе всякого. Если все равно интересно, спрашивай.

- Хоть что? А девушка у тебя есть?

«Черт! Коварный вопрос. Есть ли у меня девушка… В какой именно период? У меня и жены были две, дети, и даже внуки! Но если взять соответствующий период, то я только поступил в институт, постоянной подруги до конца этого года, еще не было.»

- Пока нет. Точно. В школе были увлечения, но это несерьезно.

- Хорошо, пусть пока так. А обращаться к тебе как? Алексей, или все же Виктор?

- Меня больше устраивает – Алексей. Пока, по-крайней мере.

- Ну, тогда, спокойной ночи, Леша. Странный был сегодня день, но интересный.

- И тебе, приятных снов. И спокойных…

Лагерь постепенно пустел, уже успокоились и гитара, и исполнители вечернего концерта. Лена звала свою подругу в палатку. Андрей с Никитой принесли к костру еще по охапке дров, часть подкинули, чтобы огонь какое-то время еще тлел. Хотя тепла он уже никому не мог доставить, даже мне. Я выбрал место для сна все же на некотором расстоянии от кострища. Однако при наличии огня было уютней, и какое-то освещение для вынужденных ночных брожений. Дежурных никто не назначал, все на добровольной основе. И ближайшим добровольцем, оказался я.

Ночь прошла спокойно, хоть и уснул очень не сразу. Не из-за прохлады или других неудобств ночевки под открытым небом. В как раз и ночь была не такой уж прохладной, даже вблизи крупного озера. И предоставленный спальный мешок, хоть и не новый, но был вполне теплым и удобным. Комары противно гудели рядом, но почти не кусали. Леночка, как ни странно, поделилась кремом с каким-то специальным самодельным составом. Голова физически не болела, если ей сильно не трясти, и не щупать рану. Но была переполнена тревожными мыслями, неразрешимыми вопросами, после осмысления невероятного фантастического события. Первый вопрос – что со мной и с окружающим миром произошло там? Если погиб весь мир, а значит и все мои близкие, то горько сознавать, что рядом со мной никого из них нет. Все же, трагедия могла быть локальной, в пределах соседних квартир? Жена осталась в гостях у младшей, и тогда могла уцелеть, так же, как дети и внуки! Это лучший вариант. Погорюют обо мне, да успокоятся. Все равно, не так уж много жизни мне оставалось. А Ольга моложе меня, пускай живет еще, нянчится с внуками. То, что мы могли бы встретиться в загробном мире, я никогда не верил, как и в существование такого. А то, куда я сейчас попал? Что это? Явно, не то, куда попадают все умершие. Такое массовое явление невозможно было бы скрыть. А за что именно мне такой подарок? Это ведь еще одна жизнь, еще одна молодость и шансы прожить ее лучше, чем прежнюю! Конечно, если только не допустить очередного удара топором по глупой головушке. Может я должен что-то за это совершить? Спасти СССР? Это не ко мне… Даже если бы я помнил всю информацию о предстоящих в стране и мире событиях, которую смог бы как-то донести до людей, имеющих возможность вмешаться в предстоящий развал страны, я бы еще подумал, стоит ли спасать этого «еще живого мертвеца»? Советский Союз, в том виде, к которому он пришел после десятилетий экспериментов над народом и экономикой, и, злонамеренного информационного давления со стороны его противников, был уже обречен на гибель! И если еще что-то лучшее из него можно было бы спасти, эта страна все равно, не была бы уже точным подобием СССР. Только я все равно не обладал такой идеальной памятью и историческими знаниями. А если что и вспомню, как смогу вмешаться, чтобы что-то изменить?

Так и промучился полночи, в путанных размышлениях о разном. Вставал в туалет и подкинуть дров в костер. А потом… все же уснул.

Глава 3

- Эй, москвич местного разлива, - услышал требовательный женский голосок, - Если живой, сходи за водой. Завтрак уже готовим.

Остатки сна разогнали звуки пробуждающегося туристического лагеря. Слышались удары топора по тонким стволам березок, переговаривались парни и девушки. Ночную прохладу и свежесть сменили яркий солнечный свет и начинающийся летний зной. Пусть не все из компании молодежи уже были на виду, я лично почувствовал смущение, что проспал основной подъем лагеря, находясь при этом почти в центре деятельности. Быстро вскочил, радуясь непривычной легкости своих движений, и отсутствие разных привычных болячек. Боль в голове не чувствовалась.

На мое приветствие ответили не все. Главное, Аня пожелала «доброго утра» и поинтересовалась моим самочувствием. Лена всучила мне ведро и велела набрать из озера чистой воды, почерпнув подальше от берега. Я послушно отправился на берег.

Сначала, я отнес воду девушкам, потом сбегал до кустиков и вернулся на озеро. Разделся до трусов (которые не вызвали у меня гордости за их состояние), зашел в парную воду поглубже и с наслаждением погрузился в нее, отмывая уже не совсем чужое мне тело, стараясь не мочить только голову. При этом оценил физические данные доставшегося мне аватара. Что сказать? Не Атлант. Но и не доходяга. Парень все же деревенский – свежий воздух, здоровое питание, физический труд. Плечи широкие, мускулатура какая-то, есть. Пресс никаких рельефных кубиков не имеет, скорее наоборот – на животе рельефная «пропасть». Не кормят что ли его дома? Не дай бог, какие-либо глисты еще…

Оценив обстановку, скинул безразмерные черные трусы и по возможности застирал их при помощи донного ила, тщательно прополоскал. Вышел на берег в стороне, прячась в кустарнике выжал трусы, надел их, побежал к месту, где раздевался. Вовремя – там была Леночка, оттиравшая с помощью песка сильно закопченный чайник. Рядом валялся плохонький нож. С интересом оглядела меня, насмешливо кинула:

- У вас в деревне этот год голодный? Ты что, такой худой?

- Так наш колхоз называется Бухенвальд. И не потому, что там все бухают. Голодом морят, работать заставляют, - отшутился я, не подумав о хронологических особенностях аборигенов.

- Не говори так! У меня бабушки и пятнадцатилетний дядя в концлагерях погибли!

- Извини, неудачное сравнение… Я ножиком воспользуюсь? – отвлек ее внимание от неудачной шутки.

- Так он тупой совсем. Смотря для чего…

- Я попробую.

Меня совершенно не устраивала имеющаяся у меня одежда: кирзачи с портянками, грубые штаны плотной ткани. Лишь рубашка подходила по летней погоде. Я решительно отрезал штанину брюк, потом вторую на том же уровне. Получились какие-то, но облегченные шорты. То что бахрома по низу – ерунда. А на мой взгляд из будущего, так даже очень модно получилось, вроде специально модернизированных джинсовых. Еще бы обувь полегче найти, босым ходить не везде приятно.

Это я особенно отметил, когда завернул в лесок, где под ногами валялись сосновые шишки и мелкие остроконечные веточки. За ветками я и свернул, только за теми, которые покрупнее – к костру. Пора более активно участвовать в жизни лагеря, может и не прогонят пока.

С дровами вышел на поляну, в самый раз к завтраку. Тут же меня наделили миской с ароматной кашей, овсяной! Но, зато на молоке. Пусть не на свежем, на концентрированном из консервной банки, но каша получилась вполне съедобной и сытной. С чаем, Аня подсела ко мне, рядом.

- Нужно тебе перевязку сделать, рану проверить.

- Не возражаю. Тоже хочется заглянуть в эту голову, что там у нее под черепушкой.

- Как ты туда заглянешь?

- А разве ты не насквозь пробила? Вчера я был в этом уверен.

- Да ну тебя, шутишь! Мне-то вчера совсем не весело было.

- Аня, поверь, мне вчера тоже было не до шуток, когда я очнулся неизвестно где, неизвестно кто, и неизвестно когда.

- Почему-то я тебе все больше и больше верю, что ты, не тот, кто был в этом теле. Ты не такой, как все…

- Или, очень ловко манипулирует нами! – тут появилась Леночка, разрушив зарождающееся доверие между мной и Аней.

Зато она принесла аптечку и девушки вместе занялись моей головой. Размотали чалму бинтов, затем очень аккуратно, но все равно больно и кроваво, отодрали наложенный тампон. Сначала успокоили, что не так все страшно, и тут же заявили, что края раны надо сшивать. Сшивать, конечно, было нечем. Просто стянули края кожи и склеили кусочками лейкопластыря. Затем снова закрыли рану и замотали тем же бинтом, но более аккуратно, не сооружая бесформенную чалму. В конце, поблагодарив девушек, я еще попросил какое-нибудь зеркало. Но не для того, чтобы оценить новую повязку, а увидеть доставшееся мне от предшественника лицо. Разглядывал долго, не смотря на насмешки девушек – мне с этим лицом жить. Конечно, к чужой личине нужно еще привыкать, но разочарования не было. Молодой, не старше двадцати пяти. Наверное, все же сразу после службы в армии. Лицо с бритвой знакомо, но еще зарастает легким пушком, светлым. Потому что волосы русые, густые и чуть вихрастые. Глаза серовато-голубые. Непривычно светлые для меня. Лицо круглое, нос небольшой простенький, вот прямо – “рожа рязанская”, как говорят. Не знаю, насколько такое ничем не выделяющееся лицо привлекает женщин, но пидарестической утонченности мне и не надо. Нормальная внешность – заключил я, возвращая зеркало хозяйке.

А потом, юные туристы и туристки отправились все на озеро, купаться. Только я, скромно остался на берегу, вроде как опасаясь мочить голову. Или заходил в воду, но до среза своих самодельных шорт. Приличных плавок, как у ребят, у меня не было. Трусы я уже засветил перед Леночкой – осталось ощущение неловкости. Зато обе девушки порадовали меня своими красивыми фигурами, теперь не скрытыми безвкусным тряпьем. Купальники их оказались тоже, вполне приличными. Конечно, не бикини, но и не сплошные, расцветкой в матросскую полоску, как я почему-то представлял. Узкие лифчики яркой расцветки, упруго поддерживали выделяющиеся полушария. Достойного размера, но без излишества. Так же и попки не пугали своей шириной и желеобразной массой. Аня была чуть худее Лены, но зато у нее были длиннее ножки. И хотя обе были одного роста, Лена казалась ниже и круглее, а Аня худой и высокой. Конечно, я порадовался своему предварительному выбору, что мне нравится именно Анечка. Ей и любовался, пока они плескались в воде, или выходили на берег, просушиться на солнце. Загара их золотистой коже уже и так хватало. А потом еще почти до обеда бегали по лагерю, соблазняя парней и меня неприкрытыми, кроме купальных лифчиков, бюстами. Ниже пояса все же повязали свои же рубашки.

А ведь у меня и в моем прежнем возрасте еще хватало желания поглядывать на молоденьких девушек. С сожалением конечно, что не для меня нектар тех свежих цветов. А сейчас-то, у меня вновь молодой организм, который в этом плане быстро синхронизировался с моим сознанием! И желание многократно увеличилось, на фоне еще и возможностей. Да, неожиданно и волнительно началась новая жизнь. Прости меня моя старушка, но верность хранить я тебе не обещаю…

***

- Это, наверное, к тебе, - уверенно заявила Аня, когда на прилегающей дорожке с громким треском появился мотоцикл, очень знакомой конструкции, и два парня на нем.

Мотоцикл «Минск», красного цвета, как и в памяти из моей молодости. Седоки без касок, в небрежной одежде и в сапогах, как у меня. Точно деревенские, как и мой аватар. Делать нечего, пришлось идти к ним, знакомиться. Хотя скорее всего, это и есть приятели моего предшественника, которого они бросили, посчитав мертвым.

- Витюха, братан! – заглушив мотоцикл и соскочив с него, обрадовались парни. – Точно живой. А мы уж за тебя вчера по сто грамм, не чокаясь.

- И чо, ты застрял тута? Домой не вертаешься? Или тутошные телки больше понравились?

- Вот Галка-то вырвет тебе корешок, которым ты тут зацепился.

Убедившись, что они те, про которых подумал, на ходу сочинял убедительную «отмазу»:

- Пацаны, не могу я вернуться сейчас. Тут это… В заложниках я у них.

- Это как это? Давай, мы щас им наваляем опять, вытащим тебя? Да за твою башку, мы им…

- Не надо! Тут нам всем статья корячилась, за попытку изнасилования. Но сговорились кое-как… Вот только, пострадать мне придется пару дней, за всех нас.

- Это как? Шо предъявляют?

- Тут к ним еще одна телка приедет. Страшная! Как пацаны сказали. Только у нее отец – прокурор в Ебур… В Свердловске. Вот мне ее и придется окучивать. Тогда разойдемся краями. Ничего, я за вас пацаны, помучаюсь, выдержу.

- Шо, в натуре, страшная?

- Ну, ты держись, брателло. А может, помочь, чем? Или с кем…

- Да мне бы домой заскочить, не знаю как. Не потеряли меня еще? – осторожно спросил я, предположив встревоженных родителей. А еще и Галка какая-то. Кто она?

- Кто потерял? Предки твои уже с утра накатили, ходят, добавки ищут. Галка только на жопе волосы рвет, как бы сюда не прибежала. Но она место точно не знает. Поехали, сгоняем к тебе. Что там тебе надо?

- Так я не могу сам, меня не отпустят. Мне бы одежду какую, другую. Видите, что со штанами пришлось сделать? Иначе, жарко, а вечером комары загрызут. И обувь полегче. Не могу уже в сапогах…

- Да, Витюха, здорово тебе по башке досталось. Ты какой-то не такой стал, и говоришь странно.

Вот это залет! Надо следить за языком, однако. Я и до того уже замечал, что немного выделяюсь своей речью на фоне аборигенов, и это еще городских. А уж от деревенских-то – еще больше! Видимо поэтому, Аня готова поверить, что я мог жить в Москве. Поспешно сменил тему:

- И пожрать бы еще что… Млеко, курки, яйки.

- Чево?

- Да хоть чего. Но чтоб не сразу портилось. Курицу если – на раз. Сало можно, яйца вареные, консервы, если что есть. Овощи, зелень…

- Может, водки надо?

- Нет, водки не надо! Было бы пиво разливное, хорошо. А лучше – пожрать. Не кормят меня тут…

- У- у, звери! Держись братан. Курить надо?

- Не, бросил.

- Ну, нах… Что они с тобой сотворили!

Громко соболезнуя мне, парни вскочили на мотоцикл и уехали в деревню. Очень надеюсь, что все-таки вернутся и хоть что-то привезут из желаемого.

Когда я вернулся в лагерь, обнаружил, что все куда-то собирались. Кроме Ани. Она пояснила, что ее товарищи собрались в новый поход на Шиханы. Это уникальный скальный массив, рядом с озером, протяженностью несколько километров. С высоты их живописный вид на озеро и окружающие леса. Кроме самих скал, имеющих иногда довольно причудливые формы, встречаются небольшие пещеры и гроты. В как раз, что привлекает сюда разных туристов, скалолазов и спелеологов. И археологов, потому что здесь достаточно следов стоянок древнего человека, со времен неолита. За полторы недели они несколько раз выходили в поход и на сами скалы, и в разведку необитаемых пещер. При этом каждый раз кто-то обязательно оставался дежурным в лагере. В этот раз очередь выпала на Аню, а заодно и на новенького, на меня, то есть. Приготовленный обед они брали с собой, чтобы через некоторое время устроить пикник в каком-нибудь живописном месте. Поэтому, сегодняшний обед представлял собой больше сухой паек. Но мы-то себе, все равно что-то горячее сообразим. Чем Аня и занялась сразу. А я быстро нарубил дров и подкинул в костер. Потом присел невдалеке от суетящейся в хлопотах девушки, и вдруг обнаружил небрежно брошенную под палящим солнцем гитару. Пришлось пожалеть сиротинушку и взять в заботливые руки. Сначала подтянул струны, настраивая. Аня услышав гитарные звуки, обернулась, немного удивленная, но ничего не сказала.

А что мы играли в это же время? Того же Митяева, Визбора – понятно. Чуть позже «Машину времени», «Кино», «Аквариум», Розенбаума… Только уже не «Гоп-стоп» или «На улице Гороховой», а более приличное. Хотя, казачьи еще здесь рановато будет. Тем не менее с «Есаула» и начал пробу своих возможностей, наигрывая сначала перебором, потом боем:

“Под ольхой задремал есаул молоденький,

Приклонил голову к доброму седлу.

Не буди казака, ваше благородие,

Он во сне видит дом, мамку да ветлу…”

Что сказать? Мышечная память есть, но пальцы едва шевелятся, не успевают за ритмом и сбиваются, струны режут непривычную кожу. Но упрямо продолжал тренировку, пока не подошла Аня и не забрала гитару, видимо, тоже сжалившись над ней.

- Хочешь сказать, что ты и на гитаре играть умеешь?

- Раньше умел…

- Тоже, в другой жизни?

Я не ответил, немного расстроившись недоверчивости девушки. Та уверенно проиграла несколько аккордов и удовлетворенная звуком настроенной гитары, продолжила и запела:

“Вот идет по свету человек-чудак,

Сам себе печально улыбаясь,

В голове его какой-нибудь пустяк,

С сердцем, видно, что-нибудь не так.

Приходит время, с юга птицы прилетают,

Снеговые горы тают и не до сна.

Приходит время, люди головы теряют,

И это время называется весна…”

Я вчера еще заметил, когда она пела «Надежду» (это где про «компас земной и удачу за смелость»), что голос ее вовсе не похож на соответствующий Анне Герман, но тем не менее, очень мне кого-то напоминает. И сейчас сразу вспомнил: «…спектакль окончен, гаснет свет и многоточий больше нет. Останови музыку, спектакль окончен, happy end». Да, такое Аня могла бы уверенно петь, не хуже нашей Полины Гагариной. Только именно этих слов я не знаю. Зато помню слова «Кукушки» Виктора Цоя, и мне безумно нравилась она в ее исполнении.

Услышав от меня похвалу за песню, отметила, что я гитару хорош настроил и вручила ее мне: «…тренируйся, что-то умеешь.»

И я продолжил тренировку, с простейшими аккордами, пока не решился даже что-то исполнить:

“Посмотри, в каком красивом доме ты живешь.

Я вчера пошел за пивом – прямо обомлел.

Целовал его слепой расплакавшийся дождь,

Извиняясь, что всю зиму гриппом проболел.

Я стоял бы, любовался до скончанья дня

Вместе с нашим участковым молча под грибком,

Но в пакетике прозрачном дырка у меня,

И все время утекает пиво из него.

Я ушел в апреле, я нашел повод,

Я замерз, укутываясь в твой холод.

И пошел на улицу встречать лето,

А лето – это маленькая жизнь!

Лето – это маленькая жизнь порознь.

Тихо подрастает на щеках поросль.

Дом плывет по лету – а меня нету.

Лето – это маленькая жизнь…”

Начинал обычными словами, постепенно набираясь уверенности. Есть у моего аватара не только слух, но и какой-то голос! В конце песни даже подошла Аня и села напротив, заинтересованно поглядывая на меня.

- Прямо как из личной жизни, - прокомментировала она, - Не сам написал?

- Да нет, что ты. Это же тоже Митяев.

- Правда? Ни разу не слышала.

- Наверное, и до вашей провинции скоро дойдет, - мстительно улыбнулся я.

- А может, еще что-нибудь новенькое вспомнишь?

- Если бы я еще помнил, что для вас новенькое, а что, нет, - закапризничал я, но недолго. – А хочешь, я тебе песню подарю? Она точно, для тебя.

- Точно, точно для меня? – красиво расширила глаза девушка от удивления.

- Смотри аккорды, будешь сама играть. А то я уже без рук остался с непривычки. А слова напишу. Найдется куда?

- Найду. И предыдущую тоже пиши, будем вечером исполнять.

«Песен еще ненаписанных сколько?

Скажи, кукушка, пропой!

В городе мне жить или на выселках?

Камнем лежать или гореть звездой, звездой?...

Солнце мое, взгляни на меня!

Моя ладонь превратилась в кулак.

И если есть порох, дай огня! Вот так…

Кто пойдет по следу одинокому?

Сильные да смелые головы сложили в поле, в бою…

Мало кто остался в светлой памяти,

В трезвом уме да с твердой рукой

В строю, в строю…»

Аня легко освоила новые аккорды, и долгое вступление переборами. Подчиняясь моим указаниям, начала песню неспешно и негромко, постепенно увеличивая темп и громкость. И чем дальше, тем чувственнее звучал ее сильный голос:

«…Где же ты теперь, воля вольная?

С кем же ты сейчас ласковый рассвет встречаешь?

Ответь.

Хорошо с тобой, да плохо без тебя,

Голову да плечи терпеливые под плеть, под плеть.

Солнце мое, взгляни на меня –

Моя ладонь превратилась в кулак,

И если есть порох – дай огня.

Вот так…»

- Очень отлично получилось! – искренне похвалил девушку. Но та и сама была очень довольна.

- Ты просто полон неожиданных сюрпризов! Непонятно только, почему ты решил что она именно моя? Больше мужчинам подходит… Но мне, нравится. А эта чья песня?

- Не могу сказать. Считай, что не помню. Нет, нет… Не моя, к сожалению.

Кажется, девушка была уже уверена, что обе неизвестные ей песни – мои, только пытаюсь скрыть из скромности.

Позже, мы с ней вдвоем пообедали, отдохнули. Появились приятели моего аватара. Привезли кое-какие продукты, одежду, и поторопились исчезнуть. Явно испытывая неудобство от ситуации, что я один добровольно страдаю ради нашего общего спокойствия. И потому не пожадничали, щедро снабдив нас продуктами: тушкой жирной деревенской курицы, ведром картошки, свежими огурцами, зеленью; еще: хороший шмат сала, и четыре консервные банки с разной рыбой.

- Картошечка! – радостно суетилась Аня, распределяя продукты в палатки и специальные приямки в земле в тени деревьев, - Вечером запечем на углях! А сейчас курицей займемся.

А я со вздохом примерял одежду, принадлежащую предыдущему хозяину моего аватара. Да, не баловал он его, не то что красивыми и модными, но вообще, удобными вещами. Тем не менее, у меня теперь появились штаны, так называемые «треники» с вытянутыми коленками, старенькие кеды на босу ногу, и куртка «олимпийка» со сломанным замком-молнией. И майка – «алкоголичка». Хорошо, что появившиеся к вечеру парни, мои нынешние товарищи из туристов, подкинули мне две пары носков, и теперь я ходил по лагерю в кедах. Уже не босиком. Но и не в тяжелых «кирзачах». У кого-то нашлась запасная зубная щетка и поделились дешевенькой пастой. Потому что я забыл заказать это все деревенским приятелям.