Грот пяти мертвецов

Грот пяти мертвецов

***

Автор предупреждает: любые совпадения с реальными фактами, именами и географическими объектами, имеют чисто случайный характер. Любые отклонения от истины возможны, вследствие недостаточных знаний автора, или намеренно искажены для развития сюжета.

Глава 1

Сознание медленно возвращалось. Болело все тело, особенно голова. Череп как будто раскололся, и теперь от любого движения мог развалиться до конца. Глаза не хотелось открывать, пока не пойму, что со мной происходит. Короткие картинки, словно обрывки видеофайлов, всплывали в больной голове, только не было чувства стыда за произошедшее, как после неумеренной пьянки. Тем более все, что последнее помню, вроде бы было прилично. А что я помню? Лодка на озере, спиннинг, треск сопротивляющейся дикому усилию катушки и дугой изогнутое удилище. Видимо как итог – мангал, угли, а на нем объемная коптилка… Водки не помню, а пиво с моим здоровьем – нормально. А потом что-то произошло уже дома, в квартире. И предчувствие беды… Но, сейчас я точно, не дома, не в постели. Чувствуется свежесть уличного воздуха и неудобство положения тела. Разлепив глаза, сквозь туман разглядел незнакомое женское лицо. Я концентрирую зрение на нее, пытаясь узнать, вспомнить. Она с тревогой вглядывается в меня яркими синими глазами, нависнув надо мной.

- Где я? – спросил, вглядываясь в эти очень близкие незнакомые глаза, в которых промелькнуло облегчение. – Что со мной?

- Ожил, скотина? Жаль, что я тебя совсем не убила… - тем не менее, в голосе слышалась радость.

- Убила меня? За что?

Приглядевшись, обратил внимание, что девушка постоянно поправляет и придерживает большой кусок майки оторванный с плеча и груди. Значит, с ней что-то случилось. Но, не я же к этому причастен? Я ее точно, не знаю, вообще.

- Симулирует. Как будто память потерял. Стыдно, что натворил… - вмешался со стороны еще один голос, тоже женский.

- Что я натворил? Где я вообще? – преодолевая боль во всех членах, немного приподнялся, опираясь на локоть ожившей руки, осмотрелся.

То что не дома, я уже сообразил давно. Но что я делаю в лесу, на поляне? Среди этих незнакомых парней и девчонок в древней туристической одежде? Палатки, тоже, древние. Брезентовые, реально!

- Не разыгрывай. Все равно, не поверим. Сейчас милицию вызовем, и отправим тебя…

Это меня как-то сильно встревожило. Да и по глазам девушки, что стояла на коленях возле меня, видно было, что идея с ментами, ей тоже не нравится. И почему – милиция, а не полиция?

Тело ожило, и я даже почувствовал прохладу от близкой воды и, похоже, приближения вечера. С трудом сел, загудела голова. Я коснулся затылка, с удивлением ощутив какую-то обильную волосатость, но вместе с этим мокроту и рука утонула в чем-то густом и жидком. Когда поднес к лицу, подозрение подтвердилось – кровь. И явно, немало ее пролилось.

- Да, нах… Что за? Вы что со мной сделали?

- Ты буянил, Ленку завалил. Анька тебя топором ударила…

- Да вы охренели, что ли? Топором? Скорую вызывайте! Полицию, хоть кого. Только скорее!

Девушка, надо понимать, та самая Аня с топором, только теперь без оного, вскочила на ноги. Попятилась назад, испуганно поглядывая на брошенный в траву топор.

- Давай, мы тебя пока перевяжем? – неуверенно предложила она.

- Не надо, Аня. А то опять на тебя набросится.

- Да мы его скрутим теперь, если что, - не очень уверенно пообещал один из парней.

- Не собираюсь я, ни на кого набрасываться! Перевяжите меня и вызывайте скорее скорую!

- А давай, мы тебе руки свяжем, и тогда перевяжем? – предложил другой.

- Да, бля… Что за дурдом? Что я вам сделал? – уже какие-то сомнения посетили меня. Страх их не был наигран. Значит, действительно, что-то произошло. Только почему-то я ничего не помню. Что вполне объяснимо, после такой травмы. Но это все потом, а сейчас нужно срочно определиться со своим состоянием. Вновь прикоснулся к ране, которая продолжала кровить. Потом разглядывая ладонь, почему-то подумал что она не моя. То что одежда не моя, я и так уже давно понял, но это такая ерунда, в отличие от неизвестности своего местонахождения и соседства с неизвестными людьми, которые зачем-то бьют незнакомого человека топором.

- Надо перевязать, а то кровью истечет… - с ужасом смотрела на мою окровавленную ладонь Аня. – Давайте, я сама? Лена, неси аптечку. Никита, набери теплой воды из котелка.

- Аня, уверена?

- Я его убила, я его и вылечу! – уверенно заявила та. Однако, когда она подошла ко мне и коснулась головы возле раны, уверенность ее заметно упала. – Ой, мамочки… Как страшно-то…

Даже когда принесли все необходимое, оказание скорой медицинской помощи еще затянулось непродолжительным консилиумом:

- Надо промыть все хорошо, ничего не видно. Надо волосы постричь и сбрить. Кажется, у него половину скальпа срезало…

Мне от этих слов совсем поплохело. И без того было больно и муторно, а еще представил себе глубокое рассечение черепа острием топора и виднеющиеся мозги и, чуть не потерял сознание! Только боль, когда девичьи руки начали неумело промывать голову вокруг раны, отрезвила. Потом кто-то принес ножницы и часть моей неожиданно густой шевелюры, безжалостно состригли. Это вновь озаботило меня вопросом о странном несоответствии моего тела с прежним мироощущением, но тут же сменилась испытанием дикой болью, от вскипевшей в районе раны какой-то дикой антисептической жидкости.

Но истезательства вскоре закончились и мою голову украсила чалма из накрученных бинтов, и я получил надежду на жизнь. И внутренняя боль в голове утихла. Незнакомая молодежь отступила от меня, вернувшись к каким-то своим делам: костер, дрова, котелок, юркали в палатки и обратно. Но девушка, которая якобы, приголубила меня топором, осталась сидеть возле меня, разглядывая с тревогой и любопытством. Периодически возле нас останавливалась ее недовольная подруга, окидывая меня ненавидящим взглядом.

Я воспользовался покоем, длящемся некоторое время, пытаясь разобраться в обстановке, восстановить последние воспоминания и понять, что со мной, где я, и кто я?

…Неясная тревога подняла меня из постели. За окном ночь. Тишина. Темнота кухни подсвечена электронными часами, встроенными в навесной шкаф. Мне этого достаточно, и в полной темноте смог бы передвигаться в знакомом пространстве. Почему-то уверен, что на улице зима, хотя в окно не выглядывал. Дошел, нет – добрел до холодильника. После отдыха мышцы и суставы надо заново разминать, давно прошла легкость и гибкость молодого тела. Прямо из прямоугольного пакета жадно глотнул густой кислый кефир, утоляя жажду и сглаживая пищевод, в котором зарождался привычный приступ изжоги. А потом что-то страшно содрогнулось, стена справа сдвинулась на меня и яркая вспышка вместе с невыносимым жаром поглотила мое сознание. И до этого мига я представлял кто я…

Обыкновенный пенсионер около семидесяти лет, пока еще наслаждающийся жизнью, относительным здоровьем, умеренным финансовым достатком и счастливыми встречами с детьми и внуками по праздникам, и изредка в выходные. Жена сильно моложе, хоть и бабушка давно, но еще удовлетворяла мои скромные желания. И вдруг, жизнь закончилась. Почему-то уверен в этом. Что произошло? Атака украинского БПЛА дальнего действия по нашему жилому дому? Превентивный ядерный удар окончательно свихнувшейся западной коалиции? Или взорвавшийся бытовой газ в квартире беспечного соседа?

Только теперь мое сознание в чужом теле. Я чувствую себя в нем как в чужом автомобиле незнакомой марки. Может, это естественная для всех фаза умирания? Предсмертные галлюцинации? Но как-то все же ощущения очень живые, яркие и болезненные.

- Расскажи, все. Кто я, где я, за что ты меня так… Может я что-то вспомню, - обратился я к девушке.

Та недоверчиво распахнула свои удивительно красивые глаза. Наверное, красивая девушка. Только под бесформенной серой туристической одеждой это невозможно было разглядеть. Поверх разорванной майки, под которой можно было еще разглядеть хоть что-то приятное, она уже одела толстый свитер. Лицо без косметики, светлые волосы наполовину скрыты цветастым платком повязанным как бандана, но из под него виднелись две толстые косички, как у девчонки.

- Ты что, действительно ничего не помнишь? Не обманываешь?

Девушка приблизилась еще ко мне, усевшись на обрубок толстого ствола дерева.

- Вы втроем, завалились в лагерь. Начали буянить, требовать выпить. Пока двое твоих дружков дрались с нашими парнями, ты начал приставать ко мне, целоваться, майку порвал. Я кое-как вырвалась…

- Что, так неприятно было?

- Конечно. Я тебя не знаю. Пьяный, грубый, противный…

- Ладно… Что дальше? Где дружки мои?

- Ну, когда я вырвалась, ты к Ленке начал приставать. Завалил ее, раздеть пытался, руки распустил – лез куда не надо! Она плачет, а помочь некому. Парни дерутся. Тогда я и взяла топор, и… ударила тебя по голове. Ты без памяти, дружки твои испугались, что мы милицию вызовем, убежали. Думали я тебя убила. Я сама испугалась, что ты умер…

- А каким местом ударила? Острием, или обухом?

- Я не помню. Страшно было.

- Зашибись. А что полицию-то не вызвали? И скорую надо было. Сейчас еще не поздно позвонить.

- Какую полицию? Не говори так. И откуда позвонить? До ближайшей деревни три километра. А там, наверное, и живут твои дружки. Может вы оттуда?

- Не знаю я, откуда. И кто я. Вы тоже не знаете кто я? Точно?

- Нет. Откуда мы должны знать? Мы из Свердловска приехали, у вас тут в области озер много, красиво.

«Из Свердловска, милиция, телефон за три километра?» - сколько вопросов накапливается по мере беседы. А ведь уже обратил внимание, что палатки древние, одежда тоже. И никто не пользуется никакими электронными гаджетами. И у меня самого нет никакого мобильника. Если только не отобрали…

- А телефон, вы у меня забрали? – кинул пробный камень.

- Какой еще телефон? – фыркнула удивленно.

- Мобильный… Так, ладно. А скажи, только не удивляйся – какой сейчас год?

- Издеваешься? Хочешь чтобы мы поверили, что ты совсем память потерял?

- Мне бы самому, хоть во что-то поверить. Так что там, с годом?

- Тысяча девятьсот восемьдесят первый. Шестнадцатое июля.

- Хренасе… Вот это попадос!

- Что, неожиданно выяснилось, что субботы и воскресенья не было? – усмехнулась девушка с конкретным намеком.

«Да нет, где-то сорок с лишним, лет, как будто не было. Только не прошедших, а будущих.» - подумал, но вслух сказал:

- Что-то вроде того… А мы где сейчас?

- Озеро Аракуль. Вспоминаешь?

- Нет. Я же говорю – не помню.

- И деревня Аракуль, тоже не твоя?

- Не знаю.

- А зовут тебя как? Это хоть помнишь?

- В прошлой жизни меня звали Алексеем, - задумавшись, решил выдать часть реальной информации про себя. – И жил я в Москве.

- В прошлой жизни? Анька, что ты его слушаешь. – некстати к подруге подошла другая девушка, услышавшая последнее. Надо понимать, та самая Лена, которую мой нынешний аватар завалил и щупал везде. – Он тебе тут сказки рассказывает, чтобы вину с себя снять. Мол, то был не я, и ни в чем не виноват.

- А может, и правда, я ему мозги стрясла, и он совсем ничего не помнит? – в голосе Ани, я уже услышал сочувствие, и почему-то от этого стало приятно. – А тут уже имя вспомнил, и где жил, если не ошибается. Ты правда жил в Москве?

- Ага, и как тогда здесь оказался, с местными бандитами? Или они тоже из Москвы?

- Про них ничего не знаю. Как здесь оказался – не помню. Про Москву – уверен.

- Ты москвич, скажи лучше, что делать дальше собираешься? Дружки твои за тобой придут? Или ты с нами остаться собираешься? Что мы тебя покормим, спать уложим? Как ни в чем не бывало…

- Лена, ну что ты? Видишь ведь – он сам никуда не дойдет. Если товарищи за ним не вернутся, придется у себя пока оставить.

- Товарищи… - презрительно фыркнула Лена, - Товарищи твои тебя бросили. Наверное, решили, что мы тебя убили. И теперь, может, до самой Москвы уже убежали. А ты, Анька, как всегда, нашла паршивого щенка и подобрать решила. Как с Ричем своим. Ты его на руках носишь, а он тебе всю обувь перегрыз в благодарность. И где ты его спать уложишь? Я его и близко к нашей палатке не подпущу! И парни тоже к себе не пустят.

- Спасибо, Лена, что хоть из лагеря не гонишь, - вмешался я, но, не удержался от мстительной подколки, - Ты меня извини, если я тебя обидел. Я все равно, не помню, что у нас с тобой было. Понравилось, или нет… А я сам, возле костра пристроюсь, свернусь клубочком, как песик паршивый, пригреюсь, так и переночую.

- Хамло, - обиженно высказалась Лена, тут же намереваясь уйти, - Мы ему первую помощь оказали, в милицию не стали сдавать, а он нам же еще хамит! Не связывайся с ним, Анька. Пусть сам дальше выкарабкивается из этой ситуации. Не помрет теперь, точно.

- Аня, ты правда, можешь больше не беспокоиться за меня, - предложил я, почувствовав уверенность в собственных силах и возможностях, которые требовалось проявить прямо сейчас, потому что очень захотелось уединиться по некоторой надобности. – Спасибо, что оказала помощь, дальше я постараюсь справиться сам.

- Анька, иди помогай Ленке, - очень кстати крикнул кто-то из парней, - Ужинать пора уже.

- Хорошо, я пошла, - с некоторым сомнением согласилась девушка, покидая мое общество, и оглядываясь на ходу.

А я решил протестировать возможности своего нового тела. Как ни странно - сомнений переселения моей души в чужое тело, не было совершенно. Другое дело – как такое возможно? И куда делся хозяин переданного мне аватара? Похоже, девушка все же реально выбила топором его подлую душонку из тела. Вот только как бы мне не приобрести вместе с освобожденным телом проблем за его прошлые деяния! Кто его знает, что еще за ним числится кроме откровенной попытки надругаться над девчонками. Реально изнасиловать – вряд ли, на глазах множества свидетелей, что ли? Скорее, просто пьяная дурь. Хотя, в наше время, и за это можно было бы срок получить, за домогательство. До сих пор во рту ощущается гадость перебродившего алкоголя. А голова болела еще и после травмы, и чуть тошнило. Если не последствия жуткого похмелья, то все же легкое сотрясение мозга.

Поднялся на ноги неожиданно очень резво. Тело было послушно, но остро реагировало на команды мозга. Наверное, со стороны мои движения могли показаться неестественными, дерганными. Но, вроде бы, никто за мной не наблюдал. В голове некоторое время неприятно шумело и кружилось, вызывая позывы к немедленному освобождению желудка, переполненного всякой неизвестной гадостью. И как только состояние организма успокоилось до удовлетворительного состояния, направил свой аватар в ближайшие кусты, чуть дальше от поляны. Где с удовлетворением справил давно назревшую «малую нужду». После этого, обходя стороной поляну занятую туристами, вышел на берег озера. Когда сбросил с ног тяжелые кирзовые сапоги и влажные портянки, ощутил блаженство в ногах и с удовольствием зашел в прохладную воду, насколько позволили закатанные вверх штанины. Раздеваться не стал – тучи комаров нетерпеливо ожидали этого опрометчивого шага. И без того, нападали в поисках уязвимых частей тела, пока я умывал лицо и полоскал рот. По возможности пригляделся к нечеткому отражению в воде лица аватара. Молодой парень, «двадцать +». Не урод, что уже радует. За исключением, его неизвестно какой накопившейся биографии, этот материал возможно использовать для возрождения новой жизни. Не известно за что, подаренной мне вновь!

Глава 2

Когда вернулся на поляну, неся ненавистные сапоги и портянки в руках, был встречен неприязненными взглядами большинства хозяев лагеря, и всего одним сочувственным. Не знаю, почему вдруг Аня проявляет такое трепетное внимание ко мне? Чувство вины за нанесенную мне травму? Или от недостатка мужского внимания к себе? Что было бы довольно странно. Две вполне миловидные девчонки на трех нормальных (надеюсь), парней. Не может быть, чтобы они остались обделенными вниманием противоположного пола.

В лагере умопомрачительно пахло распаренной на углях кашей и тушеным мясом. И комаров, особенно ближе к костру, было меньше. Сначала в желудке голодно поджало, но подступающая к горлу тошнота тут отвергла желание принять что либо внутрь. Только пить.

Я примостился на подходящий, незанятый никем из туристов пень, невдалеке от костра, укутываясь легким дымком от тлеющих углей. Сами туристы, закончив с готовкой каши, кучно уселись в сторонке, на подготовленные к этому, сложенные буквой «П» бревна. Лена накладывала в подставляемые миски кашу, Аня передавала голодным парням. Приняв последнюю порцию, она решительно поднялась и направилась с миской ко мне.

- Алексей, поужинайте с нами. Не стесняйтесь.

- Аня, спасибо большое, но я сейчас совсем ничего не смогу, - надеюсь, достоверно выразил лицом свое отвращение к еде. – Я бы только попил чего…

Аня явно расстроилась, понимая причину моего отказа. Но мою порцию не унесла обратно.

- Чай будет чуть позже. Подождите. А кашу я оставлю, может позже надумаете.

«Надумаете…» - с обидой отметил я. До этого очень даже общались на «ты», правда с грубыми дополнениями, вроде: «лучше бы я тебя убила».

- Спасибо, если возможно, чай без сахара, но покрепче.

Однако чай дождаться не удалось. Сначала послышался шум приближающихся автомашин, а потом внезапно взревели сигналы сирены, милицейской, наверняка. Один за другим, на участке дороги, прилегающей к поляне, резко встали три УАЗа разного типа и разной окраски, но все с выразительными признаками принадлежности к милиции. Даже у меня, привыкшего к нашим современным полицейским обозначениям, не возникло в этом сомнения. В сопровождении хриплых распоряжений из громкоговорителя, смешанных с продолжающимся воем сирены, из машин выскакивали сотрудники милиции в старомодной серо-голубой форме, перетянутые ремнями, в фуражках. У большей части оказались приведенные в боевое положение автоматы с укороченными стволами.

- Внимание! Всем оставаться на месте! Не двигаться. Выйти из палаток, руки держать на виду!

Вооруженные сотрудники окружили весь лагерь туристов, и тогда только в центр поляны вышли два офицера: майор и старший лейтенант. Сами туристы в большинстве, поднялись на ноги, и даже подняли руки. Я демонстративно остался сидеть.

- Кто из вас тут старший?

- Я, вообще-то… - растерянно ответил один из парней, - Руководитель туристической группы от Уральского политехнического института. Порошин, Андрей. А что случилось?

- Поступило сообщение, что у вас тут произошло убийство… - объявил майор.

- Есть свидетели, что одна из ваших женщин убила топором гражданина Куварзина Виктора Андреевича, - добавил старший лейтенант.

- Где труп? Куда вы его спрятали?

- Мы никого не убивали… Нет у нас никакого трупа…

- Скрывать бесполезно. Лучше добровольно укажите где находится труп и кто убил гражданина.

«Куварзин Виктор Андреевич, значит.» - отметил я для себя, поднимаясь. Заметил, как испуганно сжалась Аня, оглядываясь на меня. Подошел к основной компании и встал рядом с перепуганной девушкой.

- А откуда у вас такие непроверенные сведения? – спросил у майора.

- Есть заявления его двух товарищей, которые это видели. И у нас пока нет причины подвергать их заявление сомнению.

- Тем не менее, товарищи очень ошибаются. Труп, это по всей видимости – я! Только до состояния трупа, мне очень далеко. А девушка с топором… это вообще, ерунда какая-то, - Я нагло притянул Аню к себе, - Ну, поссорились мы с девушкой, ударила она меня с обиды сучком. Не было никакого топора. Это товарищам привиделось. Они в это время дрались с ребятами, и не все могли видеть.

- Куварзин? Живой, - с сомнением вгляделся в меня старлей. И потом разъяснил майору, - Извините, товарищ майор, в этой чалме не сразу узнал гражданина Куварзина. Это и есть он. Живой, и относительно здоровый.

- Таа-ак, понятно. Товарищи, отбой. А вас, гражданин Куварзин, и вы девушка, прошу за мной, побеседуем.

Майор первым направился к одному из УАЗов, типа «буханки». За ним мы с Аней, а за нами старлей. В это время расслабившиеся сотрудники, убрав оружие, расползлись по поляне, к берегу, или вернулись в машины. Старлей оказался местным участковым. Откуда и знал лично предшественника моего аватара, и его двух пустоголовых приятелей. Как и предполагалось, все трое из ближайшей деревни. Это я уж и так понял, не из Москвы же я приехал в кирзовых сапогах и штанах вроде из брезента?

Расположившись внутри «буханки», мы с Аней подтвердили мою версию происшедшего недоразумения о несостоявшемся убийстве, подписали какие-то протоколы и мое заявление, что я не имею претензий к гражданке Маликовой Анне Александровне. И счастливые, вернулись к остальным туристам. Предложение уехать с милицией в город, в больницу, я отверг, сославшись на незначительность травмы. Меня ведь не топором, а всего лишь сучком приголубили! На самом деле, я не знал, что мне дальше делать, как адаптироваться в новой жизни, в чужом теле, у которого свой круг родных и знакомых. А здесь я просто случайный попутчик среди незнакомцев. И пока не изгнали из своей компании, постараюсь держаться их.

К моему облегчению, отношение ко мне парней после отъезда милиции, изменилось. Стало терпимей, и более сочувственной. Только Лена еще недовольно фыркала на меня. Но тут точно, обида на шаловливые руки моего предшественника, которые, возможно, не довели интересный процесс до логического завершения. Ну это, я так, в качестве альтернативного предположения. И тогда не я виноват, а получается, Аня.

Организм понемногу приходит в норму, остывшую кашу я доел. С большим удовольствием пил крепкий чай без сахара. И кажется, очень хороший чай – может, тот самый чай с синим слоном? Плюс – еще какие-то травки. Неожиданной проблемой стало восприятие свежего табачного дымка. Организм моего аватара, явно был конкретно подсажен на никотин, в то время, как я в своей прежней жизни уже около десятка лет, как не курил. Бросал с большим трудом после первого инфаркта, и неожиданно легко расстался с зависимостью после второго. А тут все парни курят. Пусть дешевые противные сигареты, но знакомый дымок пробуждал мои воспоминания, умноженные на сильное желание курить прежнего хозяина тела. И зря говорят, что зависимость – это только в голове. Машинальные действия рук аватара, уже достали из кармана сильно помятую пачку «Шипки», и уже тянулись к полену с тлеющим углем из костра, чтобы прикурить ароматную палочку сигареты, неизвестно как оказавшейся у меня во рту. Усилием воли, я остановил уже собственные подленькие мысли всего лишь раз затянуться, вспомнить последствия сладостного никотинового отравления. Осознал, что стоит только попробовать, и потом опять мучительно долго бороться с зависимостью. Пачку хотел бросить в костер, но под надзором почти незнакомой компании не решился на такой демонстративный акт, откинул чуть в сторону, чтобы любой мог потом подобрать для себя.

Спать мне позволили возле костра, выделив какой-то утепленный конверт – спальный мешок, оказывается. Но до того, под горячий чай под романтичным звездным небом, и раздражающий писк комаров, туристы устроили классический концерт под гитару. Играли поочередно два парня: Андрей и Василий. Пели - кто-то сольно, или все вместе, кроме меня конечно. Не из-за того, что половину их песен я не знал. А потому что не представлял, есть ли у моего аватара хоть какой-то голос? Слух, вроде бы есть, не хуже чем был в моей жизни. Тут я смог бы даже лучше Андрея настроить их не самую первоклассную гитару. А вот сыграть самому на гитаре – наверное, не сразу. Если только мой предшественник не тренировал свои пальцы струнами, что уже, сомнительно.

Репертуар, вполне обычный бардовский, или туристский. Не обошлось без известных мне: «Солнышка лесного» и «Ты у меня одна» Юрия Визбора, или «Как здорово…» Олега Митяева. Я не был фанатом подобного репертуара, но мог бы добавить в их плейлист несколько современных мне новинок. Но, именно сейчас не рискнул, пока не проверю свои новые возможности. Зато с удовольствием прислушивался к голосам девушек, а особенно, к Ане. Очень уверенный и глубокий голос, с нежным девичьим окрасом. А ей, как мне казалось, очень нравилось, что я с желанием слушаю ее. Странно, до сих пор не заметил, кто из парней проявляет к ней особенный интерес? Или зачем-то скрывает это? А ведь девчонка, явно интересная! Была бы еще возможность разглядеть ее без этой грубой, бесформенной одежды. В наше время даже в поход, девушки бы оделись красиво и соблазнительно. Никакие спортивные штаны или куртки, не скрыли бы их фигурки, а скорее наоборот – подправили бы в лучшую сторону. С другой стороны, кажется, все трое как-то стараются ей угодить, боясь выйти за рамки дружеских отношений. А с Ленкой, не стесняясь, заигрывают, и она в ответ откровенно флиртует со всеми. Странные у них отношения, и непонятен выбор кандидатов в этот поход. Даже классическое «три плюс два» не получается.